Приют странника

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Приют странника » Глава 4. Четыреста капель валерьянки и салат! » Сезон 4. Серия 84. Капля – лекарство, чаша – яд


Сезон 4. Серия 84. Капля – лекарство, чаша – яд

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

Время действия: 2445 г., 1 марта, 12:00-16:00. 
Место действия: ОФП, Земля, Гейдельбергская клиника ксеномедицины.
Действующие лица: С’Акх (НПС), Томас (Винс Ламберт), Неро Дини (Эдвин МакБэйн), О’Ки’Рва`Рхан (Эвальд Франке).

https://forumupload.ru/uploads/000d/ad/95/2/163825.jpg

0

2

https://forumupload.ru/uploads/000d/ad/95/2/370473.jpg

Гуарри. Смешные. Думают, что они могут помочь всем… даже тем, кому приказано не помогать, – С’Акх позволил себе проявить чуть больше эмоций, чем это предписывал путь Сурака – искривились уголки губ, чуть опустились внешние кончики бровей. Вежливая улыбка номер пять по классификации, предложенной кем-то из специалистов по контактам с эмоционально нестабильными расами, вышла достаточно корректной, чтобы проявить требуемые по правилам морали чувства, которых, разумеется, и в помине не было на самом деле.
– Телепат второй категории по вашему запросу прибыл. Мое имя С’Акх, – такой же, выверенный до мельчайших нюансов, полупоклон-полукивок. – Вы просили о проведении для пациента воздействия по технике каэ-эт ариэ’мну, и я должен предупредить о возможных побочных последствиях.
Выпрямился, медленно и спокойно переводя взгляд с одного хрангийца на другого. Хорошо, что Секция предпочитает перехватывать подобные запросы – иначе вся операция по нейтрализации Неро Армандо Дини, так некстати оставшегося в живых, пошла бы прахом. И нет, не банально физической нейтрализации – это могло привести к ненужным последствиям, в частности, к распространению информации, которую Секция предпочла скрыть в недрах архивов, а куда более изощренной, смешивающей имя человека с таким слоем лжи и грязи, что после этого бывший лейтенант-коммандер мог бы сколько угодно говорить о пережитом, но поверил бы ему только полный идиот.
Улыбнулся снова, на этот раз используя номер семь, «дружелюбное выражение лица», которое всегда давалось ему с некоторым трудом, и выжидающе замер, держа перед грудью сведенные пальцы рук. Для любой из каэ-техник требовался опыт, которого у него было достаточно, но в этом случае он должен был сделать ровно обратное. Не заблокировать болевые ощущения, а наоборот, усилить их, раскачать природное снижение болевого порога сильнее, чем оно могло пойти само.
После этого, разумеется, ему потребуется восстановление – это уже десятый подопытный за год, и такими темпами гормональный выплеск сдвинет пон-фарр на те самые, прогнозируемые тысячу восемьсот девяносто пять стандартных суток, и потребуется прерывать текущие исследования, чтобы не нарушить какие-то из экспериментов.
– К сожалению, не все представители как вулканской, так и человеческой расы подвержены воздействию каэ-техник. В частности, у двадцати трех с половиной промилле наблюдается полное отторжение подобного воздействия, не имеющее, впрочем, иных особенностей. Среди общих побочных действий наблюдаются раздражительность, сбои гормонального фона и некоторая неадекватность в оценке собственных действий, – ровный голос был окрашен строго так, как учили – минимум интонирования, исключительно выделение самых, казалось бы, значимых моментов.
Покалывало пальцы, немного болела голова – от перепада давления после шаттла, не иначе.
С’Акх сделал шаг вперед, вслушиваясь в голос одного из гуарри, и изменил выражение лица на девятнадцатое, «Заинтересованный слушатель».
Как же легко они обманывались.
Все они.
[NIC]С'Акх[/NIC][AVA]https://sun4-15.userapi.com/GvoncoMx-g7sG1oVdvcvEj1HxrN1DYs3zr4Vww/FAZaqdxcvO8.jpg[/AVA][STA]дано взять мир с земли[/STA]

+6

3

Тишина Гейдельбергской клиники была только внутренней. За стенами, белоснежными и прочными, мелодично шумел ветер, щебетали птицы, разговаривали пациенты и врачи, разрешались посещения и тихий гул средств индивидуального передвижения. А в коридорах и палатах – абсолютная тишина, не нарушаемая ничем. Даже обычный шелест коляски исчез. Она двигалась тихо, так же молча шел с ней рядом высокий андроид, на которого охрана клиники посмотрела явно неодобрительно, но возразить так и не смогла.
Не в их компетенции. Томас знал это отчётливо и точно, пролистывая файлы регламента. Потому что пришлось напоминать о том, что Неро Дини необходимо обеспечить максимальный комфорт. А это значило – привычную среду обитания, привычный режим и привычного компаньона. Даже вне Латоны.
Программа была точна. Неро – личное задание. Вне зависимости от того, куда он направится. И эта клиника – не исключение, сюда приехали ненадолго, отсюда они вернутся на Латону.
А здесь – всего лишь обследование. Почему же Неро так взволнованно попросил коляску именно к этому времени? Ему сообщили что-то в то самое время, когда Томас отлучался оформить бумаги о прохождении первичного осмотра? Гуарри были консервативны, часть форм приходилось заполнить вручную.
Томас открыл дверь и завёл «транспортное средство» в палату.
Коляска на месте, – андроид заметил, что Неро задумчиво смотрит на окно. – Если хочется, мы можем пойти гулять? Или ты куда-то собрался?
Предложение поделиться планами. Обычная имитация того, что называют вежливостью. Необычно – что исходит от андроида. И что сразу вслед за ним – спокойный вопрос.
Как ты себя чувствуешь, Неро? – и осторожное прикосновение к руке. Потому что в глазах – что-то новое. И Томас пытается понять.
Чтобы помочь и защитить.

[NIC]Томас[/NIC]
[AVA]http://s7.uploads.ru/t/ZjXK7.jpg[/AVA]
[STA]На грани под опущенными веками[/STA]

+5

4

https://forumupload.ru/uploads/000d/ad/95/613/700135.jpg

Даже самое ясное из утр в первые минуты после пробуждения бывает для Дини хмурым – назойливая подружка-боль отчего-то полагает его постель своими законными владениями, так что бывшему навигатору каждый раз приходится прилагать некоторое время и кое-какие усилия, чтобы размеренным и выверенным дыханием на счёт вытолкать её с простыни, а главное – из внимания. Но сегодня ему в этом помогли, и даже не Нагваль – после завтрака в палату забрёл старый знакомый, «храбрый лётчик Байбосын», который вот уже не первый год учился не поджигать ненароком себя и всё вокруг, а потом не загибаться после таких нечаянных фейерверков.     
…Но потом-то он поправился, Клюфт твой? – отважному пилоту хотелось доброго конца, видимо, уже почти рассказанной истории.
Наверно, – не слишком эмоционально, а может, не слишком уверенно отозвался корианец, облокотившийся на подушку. – При мне он лежал месяца три, позже я его тоже видел, на той же койке. Он уже выздоравливал.
Долго? Год?
Около того. Меня тоже в такую штуку запихивали, – побледнев, против воли признался Дини, – на полгода.
Тебя-то зачем? – изумился гость из соседней палаты.
Шут его знает! – Неро повел плечом. Его и без того тёмные глаза стали совсем чёрными. За задумчивостью и показным спокойствием в самой их глубине притаилась лихорадочная напряжённость, как жар огня, который уснул, но не умер, пригас, но готов вспыхнуть снова. – По-моему, просто не знали, чего со мной делать, – предположил он, – поэтому экспериментировали …методом научного тыка. Считалось, будто «Атайя» снимает боль.
А на самом деле? – жадно спросил Ерлан. – Снимает?
Как сказать… – Неро Армандо Дини посмотрел, будто издалека, и возвращаясь в настоящее, улыбнулся невесело. – Разве по пословице «Хорошо зафиксированный больной в анестезии не нуждается», – лишь сейчас он заметил Томаса и приподнялся повыше, тут же поморщившись.
Маленький узкоглазый Байбосын в бледно-зелёной пижаме тоже оглянулся, неожиданно смутился почти до слёз и поспешно вскочил:
Я это… я тут, вот… я пойду уже, наверное? Потом ещё зайду, да, Нерино? Завтра!
Да заходи, конечно, всегда буду рад, – кивнул бывший штурман «Ётуна», не пытаясь остановить старого знакомого – понятно как-то было, что и не получится это, и незачем. – Сейчас у нас, кажется, у самих будут… визиты. Вон и коробчонка для лягушонки прикатила, как капитан Зайчик говаривал.
Ерлан юркнул в коридор между дверью, коляской и Нагвалем, словно у него пижамный хлястик заискрил и задымился, ей-богу. Даже смешно… но Дини не улыбнулся, смотрел в окно, ответил компаньону, только когда шелест двери совсем стих:
Собрался, но не на прогулку, она, кажется, накрылась пока. По кабинетам нам гулять, увы. 
Март ещё не начался, однако весной уже вовсю пахло, и в больничном парке, Неро позавчера слышал, какие-то птицы примеривались петь, старательно и радостно тенькали… Синицы, кажется, насколько он разбирался в одомашненной орнитологии, для Земли и Коры общей. А теперь вот он наступил, март… и, не здесь бы его встречать, но кто бы спрашивал о его, «пациента №***», желаниях? Вызов из «клиники уродцев» пришёл внезапно и на пол-месяца раньше запланированного – приезжайте, мол, сейчас, пока есть свободные места. И вот вроде нормальная такая причина досрочной плановой госпитализации, а сердце ёкнуло, в пятки свалилось ледышкой, и по сю пору ноет ожиданием нехорошего, при том, что как бы ничего, кроме рутинного обследования, медиками в этот раз не обещалось, но... помнится, в позапрошлый раз его в ту самую «Атайю» на шесть месяцев тоже неожиданно так закатали.
Интересно, а Томас что-то знает о том, зачем… – с позорной опаской Неро взглянул на Нагваля. То, что сюда, в Гейдельберг, прибыл одновременно с ними куани О`Ки`Рва`Рхан, ничего хорошего не сулило. 

…В Эрланде, в Центральном госпитале ЗФ Неро лежит, буквально, в смысле – проводит лёжа, два страшных месяца. За это время он кое-чего достиг: почти перестал орать от прикосновений медсестёр, отучился вскрикивать от страха каждый раз, когда кто-нибудь подходит к постели. Ещё бы отучиться вздрагивать…
Этим полднем к нему вваливается целая орава – знакомая, даже поднадоевшая троица медиков плюс психолог отделения Мари Дюфис, почтенный куани О`Ки`Рва и другой гуарри, совсем юный, почти без бородавок. Он, наверное, и есть приглашённый на последнюю консультацию ксенобиолог-хрангиец, молодой да ранний?.. С их появлением воздух в одноместной палате начинает прямо-таки потрескивать от напряжения. Бывший штурман насторожённо приподнимается на локте:
– Чем обязан, господа? Какие-то проблемы с клонированием? Я же вчера подписал последние из необходимых документов…
– Видишь ли, Неро, – доктор Стеллинг смущённо покашливает в кулак, – ваки О`Ши`Хмин вовремя вспомнил одну важную вещь… 
Тридцать лет всего, – плюхаясь на стул, старший гуарри подбирает полы своего халата тёмно-багровой парчи и сокрушённо качает головой. – По человеческим меркам он молод, и, естественно, хочет жить. Он ещё не осознал, что отныне жизнь – бремя, которое будет для него непосильно. Как хотелось бы оградить его от того, что мы сообщим! Он мужественный мальчик, но такая страшная новость любого может сокрушить…
Младший хрангиец, трепеща, будто отличник на экзамене, открывает лягушачий рот: 
– Встроенные гены хаторского нататуны имеют свойство на любом расстоянии улавливать и контролировать развитие остальных отдельных особей своего вида, – от волнения и сострадания тенорок ваки звенит, срывается. – Значит, они могут сработать как радиомаяк, посылающий сигнал к немедленной взрывоподобной мутации. Вы охнуть не успеете, теряя себя, Неро Армандо Дини. Так что о каком-либо сохранении и переносе вашего сознания в генетическую копию речи быть не может. Пока создаётся клон, переносить в него станет нечего. Пересадка души состояться не может.
– Постойте, – Неро растерянно хмурится, переводя глаза с одного врача на другого: – значит, я останусь… Доктор, я, что, никогда не смогу встать? Но как же?!!
– Вам целесообразнее оставаться в том состоянии, в каком вы пребываете сейчас. Это наименьшее зло, поймите же, – беспомощно-сердито втолковывает синьора Лентини. – Лучше быть беспомощным, но всё-таки человеком, чем тем чудовищем, опасным для других, которым вы станете при любой попытке притронуться к вашим клеткам.
Фортуна оскаливается прощальной улыбкой, прежде чем отвернуться от парня окончательно, – доктор Яди тяжело смотрит в пол. Открытием ваки личность его временно спасена, но всякая надежда убита. Его злые гении заминировали запасной выход. Он обречён. Инги просто отсрочили казнь, законсервировали пытку…
Очкарик наклоняется, чтобы разобрать шёпот бывшего штурмана и недоверчиво слышит: 
– Медики – люди гуманные… – в словах Дини то ли агония надежды, то ли жесточайший сарказм… – Гуманные…
Куани О`Ки`Рва`Рхан коротким взглядом останавливает мадам Дюфис, бросившуюся к пациенту, вынимает из кармана перепончатую руку, поднеся её к лицу Неро, быстро проводит по его губам влажным тампоном… и, выгнувшись с хриплым воплем, навигатор уходит в пике. Прикосновение хрангийца становится точкой возврата. Боль, которую отгоняли два с половиной месяца, оказывается, копилась всё это время, и теперь накидывается на человека с рёвом прорвавших плотину вод. Следующие семьдесят два часа на койке – не мыслящая личность, а скорченное существо, воющее от невыносимой физической мýки…

Ну как-как, – усмешка уже севшего корианца в ответ не была ни весёлой, ни доброй. – Сам лежу, а форс держу, как мой дедушка Джованни выражался.
Подтянув кресло-каталку за подлокотник под небольшим углом, Неро поднял подставку для ног и зафиксировал сенсором тормоза. Ближний подлокотник ушёл вниз, Неро взялся за другой, дальний от себя, чтобы перелезть. Обычно он проделывал этот гимнастический этюд безукоризненно. Однако кровать отличалась от привычной домашней, к тому же Дини нервничал, так что отработанный до движения и вздоха церемониал пересадки в инвалидное кресло нарушился.
«Ни на что в этом мире нельзя опереться», – говорил ученикам сэнсэй Тайрано. Наверное, парализованные ноги он при этом не подразумевал, – с угрюмой иронией подумал бывший штурман. – Зато моя разгроханная во время перелёта сюда колымага его слова подтверждает как нельзя лучше…
Засомневавшись в своих навыках сохранения равновесия, он засуетился, промешкал четверть секунды, и многолетние упражнения в домашнем спортзале пошли насмарку. Конечно, он и сам не видел, как «дельтанин» с отрешённо-спокойным лицом мягко принял боевую стойку, оказавшись рядом и подхватил падающего на пол подопечного.
[NIC]Неро Дини[/NIC] [STA]«Хрустальный штурман»[/STA]
[AVA]https://sun9-63.userapi.com/3vtfgm6WGA6ykNXU1jaBHaDmNdQnzNFIrMkNYA/aPhbCR6hA7A.jpg[/AVA]
[SGN]

Со щитом, а может быть, на щите

Космонавигатор. Да, в коляске, а что такого? Голова у него работает, руки на месте, а остальное… по космосу, в конце концов, не пешком путешествуют, и пути в нём прокладывают не пешие. Почему он в допотопной коляске, а не в экзоскелете? Почему вообще не вылечен, при высочайшем-то развитии медицины? Ну… есть нюансы. В результате «какой-то невнятной локальной космической войны» и плена у него вместо обычной последовательности генов в ДНК некая каша, в его генетическую цепочку вмонтированы фрагменты десяти различных видов ксенобиологических существ, и это отнюдь не безобидные зверушки. При малейшем повреждении, влекущим за собой усиленное деление клеток, наступит неконтролируемая мутация организма. Он человек лишь в пропорции один к десяти. Он человек лишь до первой царапины или серьёзного ушиба.
Внешний вид: униформа навигатора Звёздного флота Федерации. На коленях иногда неуставной плед.
С собой: коляска инвалидная http://s7.uploads.ru/t/CKJje.jpg

[/SGN]

Отредактировано Эдвин МакБэйн (09-05-2020 19:22:32)

+5

5

Приятный молодой гуманоид очень, очень хорошо справляется с поддержанием эмоциональной атмосферы, очень хорошо для вулканца. О’Ки’Рва заулыбался: какая радость, какое облегчение, прислали специалиста, который может очень помочь! Уж если не будет работать знаменитое каэ-эт ариэ’мну... Тогда он, почтенный куани О’Ки’Рва, не опустит руки, о нет, но его хорошему другу Неро Дини придётся ещё много терпеть.

Те семьдесят два часа... Он соврёт, если скажет, что те семьдесят два часа были самыми долгими и самыми сложными в его жизни. О да, он ел, пил и спал по расписанию, и обходил своих больных по расписанию, и таскал за ухо молодого ваки О`Ши`Хмина по расписанию тоже. Это была гуманность. Та же, что и с его хорошим другом Неро Дини, только по отношению к другим хорошим друзьям почтенного куани О’Ки’Рва’Рхана.
В промежутках между своевременным сном, своевременным питанием и своевременными обходами почтений куани О’Ки’Рва садился в своём кабинете, вычеркивал из большого голоблокнота все решения, касающиеся Неро Дини, и начинал всё заново.
Пульс. Давление. Фенотип. Расшифровка ДНК, того, что было раньше. Все кусочки того, что удалось установить из нового генома. Клон. Нет, плохая версия. Экзопротез. Тоже нет. Вживление... Нет. Почтенный куани О’Фей’Тех’Дасо что-то писал в своей последней работе о случае на Капелле-17, там был проторианец, их покров нельзя рушить, иначе пациент... Да-да, почтенный куани О’Фей’Тех, я отвлекаю, О’Ки’Рва. Ты скажешь мне, почтенный куани, где я могу достать твоё ведение медкарты проторианца с Капеллы...
Те семьдесят два часа почтенный куани работал, и вместе с ним работали все гуарри: во Флоте, в госпиталях, на станциях и рейдах, на Хранге и на Нимбусе – везде.
По расписанию О’Ки’Рва вставал и шлепал зелёными пятнистыми лапами к палате своего хорошего друга Неро Дини. С высокой вероятностью, хотя гуарри и прикидывают похуже, чем вулканцы, бывший штурман не будет рад своему врачу, когда придёт в сознательное состояние.
Это... Сообразно.

Благодарю вас, осу С’Акх, очень сильно, – кивнул гуарри, покручивая ушами и разглядывая лицо вулканца с интересом: во сколько раз старше почтенного куани этот молодой гуманоид? – За вашу работу, за то, как вы отвечаете быстро на наш сигнал. Я слышал много о работе каэ-эт ариэ’мну. Если возможность есть, я был бы рад быть рядом с моим другом Неро Дини, пока вы будете работать. Я буду наблюдать. Если нужна будет помощь, теорию знаю я и помощь смогу оказать. Что скажете вы?
Это имеет значение, да, – подумал почтенный О’Ки’Рва. – Это имеет важное значение.
[NIC]О’Ки’Рва`Рхан[/NIC] [AVA]https://forumupload.ru/uploads/000d/ad/95/815/11638.jpg[/AVA]

+6

6

Маску дружелюбного внимания не нарушило ни проскользнувшее недоумение ответом гуарри, ни осознание собственного превосходства (разве кто-то, не владеющий каэ-техниками, сможет заметить, что С’Акх намеренно исказит само понятие, которое сотни лет назад вкладывалось в слова?), ни любая эмоция, которая могла хоть на мгновение исказить отработанную до мельчайших деталей мимику телепата. Секция всегда умела хранить свои секреты и тех, кто был воплощением таковых, а значит, этого человека нужно было принести в жертву спокойствию Федерации.
Как приносились в жертву Хозаару, Акраане и Рее те, кто своими жизнями покупал мир и спокойствие для остальных, голубым сиянием окрашивая алтари и ножи, как в горячий песок потом ложились тела, чтобы их сожрало то, что не имело имени и всегда называлось просто Мертвым, как в жертву Сураку была принесена Секхет, как сам С’Акх когда-то был принесен в жертву благу Федерации… этот человек должен был жить, истекая своей болью так, чтобы она покрыла его непроницаемым коконом, отвращая любые взгляды.
Милосерднее было бы убить его, прекратить мучения любым способом, но милосердие не входило в тот список допустимых эмоций, которые он имел право испытывать. Ни жалости, ни сочувствия, лишь холодная и расчетливая логика, превращавшая и без того отстраненного вулканца в компьютер, отлично осознававший последствия своих действий. Он был великолепным исполнителем и знал это, и даже, пожалуй, гордился – мало кто еще сумел бы восстановить одну из техник, которые считались давно забытыми, и вывернуть ее наизнанку, превращая избавление от боли в самую мучительную пытку. Никто из подвергнутых ей не сумел бы оправиться самостоятельно – собственное тело должно было медленно, по самым малым кусочкам рассыпаться, поддаваясь многажды усиленным болевым импульсам, и если сначала боль можно было бы подавить, то через несколько лет она должна была ограниться и засиять, как сияют в атмосфере Земли звезды Рукава Ориона.
– Ваше присутствие не будет помехой, – чуть дрогнув, уголки губ поднялись выше. Еще одна маска, сменившая предыдущую, вросшая в кожу так, как врастает ошейник, если долго не следить за зверем. Впрочем, для него это было скорее преимуществом – не было необходимости ежесекундно контролировать себя, ведь каждое движение было рассчитано и отработано заранее, сотнями повторений перед зеркалом. – Если вы желаете, вы можете наблюдать за процессом.
…все равно вы не сможете понять разницы между двумя каэ-техниками.
Раньше – до того, как его отдали в Секцию – в нем шевельнулось бы сомнение в правильности своих действий, может быть, он даже отказался бы от подобного поручения, но сейчас, когда он знал, какими последствиями может все это обернуться, он не допускал даже шанса того, что этот человек будет жить обычной жизнью. Жертва одного ради общего блага; жертва ради миллиардов и триллионов жизней, которые стояли на другой чаше весов – кто должен был быть обманут, а кто желал обмануться сам?
– Мне необходимо, чтобы пациент был в сознании и полностью открыт, если он владеет какими-либо приемами блокировки входящего телепатического воздействия, – а гуарри был хорошей пешкой, которая обеспечит ему нужные вводные параметры.
Потом у Неро Армандо Дини не будет шанса на успешное каэ-эт ариэ’мну после того, как С’Акх разрушит последние барьеры, не позволяющие ощущению боли начать нарастать не просто постепенно, а лавинообразно, увлекая за собой разум, столь непрочный у подверженных эмоциям людей.
У землян, кажется, был такой персонаж в религиозной мифологии – единственный, которому вулканец всегда искренне симпатизировал, пусть и не проявляя этого внешне. Кажется, его звали Искариот, и это имя было похоже на звучание вулканского, да, Иуда Искариот. Мог ли С’Акх назвать себя так же? Пожалуй, что да.
Чуть дрогнули веки, прикрывавшие темные глаза, опустились ниже жесткие ресницы, когда-то защищавшие их от раскаленного песка родной планеты, а затем замерли, вновь взметнувшись вверх и застыв в той точке, которая была давным-давно заучена и вбита в подкорку.
– Ваш опыт, разумеется, может пригодиться, если что-то пойдет не так и ваш добрый друг по какой-то причине не сможет полностью принять мои действия. Впрочем, я буду максимально осторожен в них, чтобы не навредить больше, чем это может произойти в рамках обычной процедуры.
Ни слова лжи.
Процедура обычна для него самого, и причинять вреда больше – нет необходимости, как и менять что-то в аккуратном порядке воздействий. Вулканцы не лгут. Они могут лишь сказать не всю правду или повернуть ее в выгодном для себя свете, не более того. Обмануть других нетрудно – они сами рады обманываться своим додумыванием чужих слов и мыслей… как это было типично для тех, кого относили к условной группе рас-этиков. Слабых, подверженных страстям – и абсолютно и полностью беспомощных перед теми, кто видел эти страсти насквозь.[NIC]С'Акх[/NIC][AVA]https://sun4-15.userapi.com/GvoncoMx-g7sG1oVdvcvEj1HxrN1DYs3zr4Vww/FAZaqdxcvO8.jpg[/AVA][STA]дано взять мир с земли[/STA]

+4

7

Сохранение и воплощение расовых особенностей в андроидах не было инновационным решением. Для медицинского сегмента оно точно совпадало с необходимой функциональностью, вплоть до индивидуальной подстройки отдельных особей. Так было и с Томасом. Невозможно создать эмпатию для машины. Невозможно дать пси-способности. Но можно – синхронизировать ритмы мозга подопечного, улучшить сенсорику квазинейронного строения жидкокристаллических текстур – и мысли, чувства и эмоции Неро, тщательно записываемые, станут базой данных, на которой будет базироваться знание Томаса.
Знание, равное по функционалу эмпатии. Уловить волны, соотнести – и секундный вывод: Неро тревожится из-за вызова, не хочет надеяться, боится ждать чего-то. И нервничает. Настолько, что Томас ловит его, на долю секунды задерживает на руках, давая возможность ощутить, что рядом кто-то есть.
И снова усадить в кресло, осторожно касаясь браслета.
Он почти пустой, Неро. Я получил распоряжение не добавлять лекарства, это сделают на осмотре.
А взгляд синих глаз требователен. И Томас присаживается на ковер, рядом с креслом.
Мне не сообщили ничего, кроме того, что будет проведен осмотр новым специалистом, что я должен находиться рядом, что обезболивающее в браслет не добавлять. Но это касалось только браслета, я могу дать тебе таблетки.
Потому что ты дернулся, когда падал. И даже если сейчас не признаешься – тебе больно и неудобно. Неудобно и в кресле, которое не даёт возможность держать форс, и потому, что впереди – новый специалист.
У роботов не бывает чутья, но это было логической выкладкой. Врач, который не сообщает о причинах осмотра, который позволяет волновать пациента, который не обеспечивает пациента жизненно важными лекарствами по причине более яркой клинической картины… Такой врач либо уверен в своей правоте, либо ничего не знает.
Тебе не холодно, Неро? В коридоре прохладнее, чем здесь, дать куртку потеплее?
Томас не предлагает плед. Это и так возьмёт с собой.

[NIC]Томас[/NIC]
[AVA]http://s7.uploads.ru/t/ZjXK7.jpg[/AVA]
[STA]На грани под опущенными веками[/STA]

+3

8

Скручивающие движения делать с таким позвоночником категорически нельзя, но избежать их нереально, когда падаешь – тем более. Шикарный выбор – либо хряпнуться спиной, либо извернуться непозволительно. Бандаж не спас – одеться-то толком не успел, сообразить, что это надо бы – не успел, позор, в общем, мозг в отключке. Узковатые серые глаза блестели сочувствием, встретившись с другими – тёмно-синими, круглыми, распахнувшимися испуганно. Ещё секунду Дини смотрел перед собой, будто не видя, потом зрачки его резко сузились, Неро мигнул и окончательно вернулся в реальность:
Я отключился, да? Не говори никому, ладно?
Адреналин продолжает выделяться и закипать в венах, неизвестность переходит в беспокойство, потом в нарастающую тревогу, а напряжение открывает дорогу боли.   
Можно и нужно хорохориться, но после «упражнений со скамейкой» желаний аж целых три: заскулить в голос, лечь пластом и отрубиться, чтоб избавиться от иззубренного лезвия в спине.
Может, так и сделать? Отговориться плохим самочувствием, никуда не ходить, остаться в палате? Можно же? А завтра уже всё будет иначе… – бывший навигатор задумчиво-бездумно обводит бородку двумя пальцами – указательным и большим, секундно удерживает щепотью самый кончик, будто бы надменно и равнодушно взирая на то, как Томас опускается перед ним на колени. Сперва этот эффектный со стороны жест дичайшим образом смущал, потом бесил, а теперь… теперь это стало тем, чем и было в действительности – знаком близости, возможностью заглянуть в глаза.
Пустой, – рассеянно или безразлично, не поймёшь, согласился корианец с пальцами Нагваля, нырнувшими под обшлаг пижамного рукава и погладившими браслет на штурманском запястье. – Значит, велели не догоняться? Ну, тогда и таблетками нельзя, если по-честному. – Его собственная ладонь легла на широкое, литое плечо псевдодельтанца, и в выдохнутой фразе начисто отсутствовал такой привычный самоконтроль: – Знал бы ты, как я не хочу...
Он оборвал себя, мотнул головой – что за детские капризы, что за ерунда? Ничего завтра иначе не будет, кроме того, что будет за себя стыдно: струсил, испугался неизвестно чего, подвёл куани О’Ки’Рва, который всей гуаррийской душой к нему, да и остальных врачей, кто над ним тут годами бьется, Всех сразу, вместе с тем неизвестным «новым специалистом». Они, конечно, сделают вид – мол, ничего особенного, бывает, неуравновешенная психика травмированного ветерана… бывает. Даже не пожурят, скорей всего, наоборот, посмотрят сочувственно, поулыбаются… и пригласят на запланированную процедуру снова – через неделю, через месяц, осенью... Лучше уж сразу, без этого позора.
Домой хочу, – прозвучало бесцветно, вроде бы чисто проинформировал, но сам не заметил, что чуть ли не впервые назвал домом Латону, пансион, казённые стены.
И взглянул вдруг цепко, поражённый странной мыслью: а вот сказать Томасу – давай сейчас прямо соберёмся и уедем, ну его, лечение это, к борговой бабушке – послушается, выполнит приказ, поможет сбежать? – ещё секунду Неро всматривался в такие живые зрачки компаньона, потом снова качнул головой, снимая левую ладонь с плеча андроида, суя обе уже себе под мышки:
Ладно, пустое, давай одеваться, ждут же люди.
Пока одевались – тоска нарастала только, всё думалось, что Латона и впрямь могла бы стать домом, купил бы себе не такую хоромину, как в центре, а пол-флигеля – вполне подъёмно и места хватит на двоих, жили бы… и виделось всё это возвращение – не триумфальное, но желанное, ярче и чётче, чем иная голодрама.

…Принявший его Арриво гордо именуется городом, хотя по сути своей он – всего лишь приморская деревня, даже не очень большая. Островную долину с подрёмывающим под южным солнцем городком в середине охватывают твёрдыми ладонями каменистые холмы. Они – самые дальние и мелкие отпрыски Кливийских гор на побережье, через пролив – добежали сюда даже через море и блаженствуют, подставляя мохнатые от зелени бока утреннему бризу, в то время как их старшие братья-отроги ограждают Гереонскую долину от ветров севера.
Городок полого спускается к морю. Откровенно говоря, регулярности в застройке не наблюдается никакой: усадьбы жителей разбросаны довольно-таки хаотично. Лишь благодаря тому, что большинство земельных участков нанизано вдоль пары-тройки отходящих от главного шоссе дорог, здесь имеется некоторое подобие улиц. Нарядные виллы то выбегают к этим самым дорогам – посмотреть на людей, что прячутся в садах. Вот, кажется, садово-парковое хозяйство и есть главная забота, любовь и гордость населения и администрации. Гордиться можно, ведь если и есть в Федерации места, достойные звания «город-сад», то Арриво тоже заслуживает его по праву.
В самом сердце долины вольготно располагаются так называемые Итальянские Сады. А центральная площадь со зданием мэрии, фонтанами и статуей мускулисто-бородатого Алкея, которую миновали уже два новых жителя – Неро и Томас, непринуждённо переходит в территорию парка Патрицци. Белоснежная хвоя столетних дэйрийских сокортилл оттеняет тёмно-зелёную хвою ливанских кедров. Дубы, магнолии, каштаны перемежаются с розовыми кустами. Весь парк – сплошной розарий, знаменитый по всей звёздной системе Илион. Розы красные, белые, жёлтые… нежные английские розы всех возможных и невозможных оттенков, розы плетистые, ковром покрывающие каменные стены палаццо и обвивающие деревья, мускусные розы с густым и сильным запахом… Все пять сотен сортов благоухают так, что если бы морской ветерок не разбавлял немного прозрачными струйками этого розового настоя, гуляющих по рукотворному раю наверняка ждала бы сладкая и приятная смерть через удушение ароматами…

Куртку? – растерянно моргнув и будто не сразу сообразив, о чем его спрашивают, переспросил Неро. – Да, наверное, куртку. Это же Земля, здесь вечно холодно.
«И мерзко» – чего он, конечно, не произнёс, но подумал очень отчётливо, увы.
Всю дорогу до назначенного этажа, коридора, кабинета в голове пусто и тесно одновременно: ни одной связной мысли, только картинки – живые настолько, что аж сердце заныло – таким прекрасным виделось издалека место, откуда выдернули в эту действительность, теперешнюю – ненавистную, больничную, так захотелось обратно, на скучную, вроде бы Латону.   

…Парковая дорожка, следуя рельефу, взбирается вверх, Томас помогает коляске, чуть забуксовавшей на подъёме, въехать на холм. С его вершины Неро видит, как слева аккуратно подстриженные рыцари в чёрных костюмах спускаются по дерновым ступеням. Даже прямые спины давших обеты выражают растерянное благоговение. Лучшей иллюстрации к рассказам об Эдеме и не найти, пожалуй, – съезжая с холма, бывший штурман понимающе улыбается, встретившись взглядом с глазами идущего рядом компаньона.
Долгая – на весь склон – улыбка Неро становится совсем нежной, когда он кивком показывает Нагвалю на картину справа. Сидя по-турецки на обсаженной цветущими розовыми кустами лужайке, юная мать с распущенными, золотистыми, пронизанными солнцем волосами держит над собой годовалую девочку. Малышка в белой панамке смеётся, подлетая на вытянутых руках матери, весело дрыгает в воздухе пухлыми ножками в белых туфельках и мягко приземляется личиком прямо на целующие мамины губы.
С противоположной стороны тёмно-рыжая такса торопливо семенит коротенькими кривыми лапками по недавно подстриженному газону, будто течёт по изумрудной траве. 
Южный край богатейшего розария робко пересекает улочка. Тихая, судя по указаниям на номерных табличках домов. В левом её конце располагается миссия госпитальеров: колокольня, общежития в романском стиле трогательно просты, а выращенный руками госпитальерок розовый сад не намного скромнее патрицианского парка, но именно сегодня он закрыт для доступа посторонних. Из-за полутораметровой изгороди справа Неро видны лишь островерхие крыши из сланцевых плиток да кроны вековых дубов. Владения миссии велики… забор из отборных булыжников тянется далеко… колокол звонит к обедне…

Сорвался. – Дини, ожидая, пока откроется с шелестом дверь с нужным номером, снова виновато вздохнул, поймал пальцы идущего рядом и попросил тихонько: − Извини.
Держать за руку сейчас, пожалуй, было не совсем извинением. Хотелось, чтоб обняли, укрыли, забрали отсюда. Героический астролётчик вдруг, неизвестно отчего, так перенервничал и ухлопался, что... ну слабый он сегодня. Но ведь признаться в этом нельзя, невыносимо!

[NIC]Неро Дини[/NIC] [STA]«Хрустальный штурман»[/STA]
[AVA]https://sun9-63.userapi.com/3vtfgm6WGA6ykNXU1jaBHaDmNdQnzNFIrMkNYA/aPhbCR6hA7A.jpg[/AVA]
[SGN]

Со щитом, а может быть, на щите

Космонавигатор. Да, в коляске, а что такого? Голова у него работает, руки на месте, а остальное… по космосу, в конце концов, не пешком путешествуют, и пути в нём прокладывают не пешие. Почему он в допотопной коляске, а не в экзоскелете? Почему вообще не вылечен, при высочайшем-то развитии медицины? Ну… есть нюансы. В результате «какой-то невнятной локальной космической войны» и плена у него вместо обычной последовательности генов в ДНК некая каша, в его генетическую цепочку вмонтированы фрагменты десяти различных видов ксенобиологических существ, и это отнюдь не безобидные зверушки. При малейшем повреждении, влекущим за собой усиленное деление клеток, наступит неконтролируемая мутация организма. Он человек лишь в пропорции один к десяти. Он человек лишь до первой царапины или серьёзного ушиба.
Внешний вид: униформа навигатора Звёздного флота Федерации. На коленях иногда неуставной плед.
С собой: коляска инвалидная http://s7.uploads.ru/t/CKJje.jpg

[/SGN]

Отредактировано Эдвин МакБэйн (18-11-2020 04:12:20)

+3

9

Дорогому другу тревожно сейчас уже.
Куани О’Ки’Рва водит ушами сильнее, отвлекаясь от размышлений. Каэ-эт ариэ’мну – сложный процесс, и как лечащий врач и ассистент он должен быть готов к такому аналогу хирургии.
Не владеет телепатическими блоками пациент, – сухие черепашьи губы сжимаются. – Пси-нуль он. Я прослежу за ним. Для каэ-эт ариэ’мну проведения что нужно вам?
Осу С’Акх грамотен, как почтенный куани стал нескоро. Он говорит «не навредить больше», и риск не нравится куани О’Ки’Рва. Он молчит, вспоминая большой блокнот, исписанный гипотезами. Бедный друг Неро Дини не может без риска. Надо предупредить, что Томас будет с ним... Или не надо.
Пускай останется. Вреда не будет от андроида, – думает куани О’Ки’Рва, кладя руку на карман с коммуникатором. Добрый друг Неро Дини будет здесь скоро, и не хочется заставлять друзей ждать и мучаться мыслями.
Мысли умеют мучить. Почтенный куани О’Ки’Рва перед операциями старался совсем не думать, а если думать – то о том, как ему повезло. Его добрые друзья, которым он помогает, могут этого не понимать, но он, гуарри, понимает. И другие гуарри понимают.
И родился он достаточно поздно, чтобы не думать о таких сложных врачебных вещах, как мораль. Ее создали до него, и на неё можно положиться. Всегда.
Сейчас мораль говорит: иди и подготовь своего доброго друга Неро Дини к операции.
Здравствуй, Неро Дини. Здравствуй, Томас, – земное приветствие заставляло старого гуарри улыбаться. – С’Акх это, телепат-специалист. Он расскажет, что привело сюда его. Его метод может тебе помочь, мы считаем.
Земляне, как многие пси-нуль расы, относятся к телепатии трепетно, если не сказать с опасением. Гуарри улыбался украдкой, тепло: от добрых друзей сердце всегда таяло. Таяло оно и сейчас, перед операцией неизвестного характера, и почтенный куани готов был принять в ней участие. И шевелил ушами. Неро Дини испытывал к его ушам закономерное любопытство.
[NIC]О’Ки’Рва`Рхан[/NIC] [AVA]https://forumupload.ru/uploads/000d/ad/95/815/11638.jpg[/AVA]

+4

10

От первого слова гуарри до последнего можно было уместить краткий анамнез, если бы его произносили вслух с максимально допустимой для различения скоростью, или же полный, переданный пси-контактом, однако не последовало ни первого, ни второго. Это и не было нужно – все необходимые данные уже были изучены С’Акхом, как и психоментальный портрет… пациента. Следовало контролировать речь и восприятие на всех уровнях, чтобы сознание не выдало себя даже колебанием уровня искренности, который могли замечать некоторые расы, чувствительные к колебаниям пси-полей, запахов или интонаций.
– Приветствую. Я был направлен, чтобы проверить вашу восприимчивость к техникам, объединенным под общим названием «каэ», и относящимся к телепатическому контролю физиологического состояния, – интонирование изменилось чуть менее заметно, чем те образцы, которые давались им на обучении. Сейчас человек мог бы различить этот тон, но не сказать точно – с самого ли начала вулканец говорил почти что эмоционально, или же ему показался этот оттенок смысла. – Мое имя было названо, вы можете использовать его форму или обратиться иначе, если это требуется вашими культурными, религиозными или иными обычаями.
Дружелюбие. Чуть больше обертонов в голосе, чуть теплее фразы, чуть мягче окончания, как будто не выговоренные до конца, но все еще четко различимые, удерживаемая на лице маска, не допускающая даже малейшего непроизвольного сокращения мимических мышц. Если этот человек (пусть и с искаженным геномом, но рожденный и воспитанный в обществе терранского типа – значит, человек) не имеет искажений в психическом состоянии, он считает все сигналы именно так, как они должны быть поданы. Ненамеренное дружелюбное обращение, допустимое для вулканской расы.
Выждать то время, которое необходимо терранцу для того, чтобы выбрать подходящую форму обращения. Развести пальцы, демонстрируя пустые ладони – жест миролюбия в чужой культуре, означающий безоружность, хотя для вулканца он, наоборот, мог бы показаться угрожающим.
– Техники каэ предполагают работу в состоянии, близком к тому, которое называется мелдингом, и требуют полного отсутствия блоков или иных ментальных препятствий. Если вы используете какие-либо техники работы с сознанием, предполагающие закрытие части его – мне требуется предупредить вас, что они должны быть прекращены на период каэ, – кисти медленно повернулись в открытом и мягком жесте, кончики пальцев снова соприкоснулись, возвращаясь в привычную позу. – Я не смогу проникнуть вглубь или захватить поверхностные мысли или эмоции, только направленные вами сознательно. В любом случае, вся эта информация после этого будет удалена из моего собственного разума, или же помещена под блоки, делающие невозможным ее раскрытие без вашего прямого на то согласия или медицинских требований.
Он отмечал каждое движение, которое мог заметить, дополняя уже имеющуюся в голове картину. Не первый, не последний, но, как и все остальные, уникальный пациент – о да, это было воистину… очаровательно. Секция могла позволить себе держать телепатический корпус, могла позволить и тех, кто сделал служение Федерации сутью своей жизни. И кто был виноват в том, что иногда она требовала устранить угрозу? Клясться в верности королевству, меняя даже королей, если это будет необходимо; уничтожать опасные элементы до того, как они приведут к краху миллиарды; быть острием скальпеля, которое иссекает новообразование, еще слишком слабое, чтобы убить весь организм.
Он был спокоен, и из этого спокойствия не выбивалось ни единого жеста или взгляда. Ему предстояло совершить психомедицинское вмешательство – не более того. Привычный и уже испытанный не единожды процесс. Наивные гуарри, наивный человек. Жаль, что придется устранить его – на диво неплохо раскрывшийся генотип дельтанина, мог бы быть хорошим племенным навигатором и принести пользу Федерации. Но сейчас человек (имя делало его личностью, чего С’Акх все же старался избегать) должен был быть нейтрализован.
В сознании, прозрачной, отточенной призме, медленно танцевали лучи света, преломляясь на все восемь цветов радуги.[NIC]С'Акх[/NIC][AVA]https://sun4-15.userapi.com/GvoncoMx-g7sG1oVdvcvEj1HxrN1DYs3zr4Vww/FAZaqdxcvO8.jpg[/AVA][STA]дано взять мир с земли[/STA]

+5

11

Длительность маршрута никогда не была величиной, объективно поддающейся исчислению в любой из существующих координатных систем, поскольку слишком много внешних факторов. В данном случае – намеренное желание оттянуть происходящее. Томас ответил легким пожатием руки Неро, кивнул, что не стоит просить прощения, но сказать что-либо не успел.
Андроид не должен показывать уровень «одушевленности» никому, кроме подопечного и отдела технического обслуживания. И все-таки куани О’Ки’Рва знает, насколько тщательно проработана программа имитации личности. И возможно, он видит больше, чем остальные.
Приветствую, – короткий, до шаблонности, поклон. Такой же взгляд, так же замереть в ожидании команд. Прикинуться «болванчиком» не выйдет, это вызовет еще больше вопросов чем кажущаяся «очеловеченность», просто действовать не больше и не меньше, чем положено для серийной отладки внимательности, заботы, чувства такта и индивидуальной настройки в пределах минимальной самообучаемости.
Первая степень защиты подопечного: находиться рядом. Вторая: не показывать всех возможностей до необходимого момента. Исходя из этого, еще до того, как войти в комнату, Томас установил защитное экранирование на любые виды волнового воздействия, помимо связи с волнами мозга Неро.
Согласно действующему протоколу я буду рядом с вами, – андроид обратился к Неро на «вы», как положено, предлагая не особо выделять то, что все возможные протоколы осторожно применяются в тактике преимущественной пользы. – Этого требует система безопасности.
Прямой взгляд на гуарри. Такой же – на вулканца. Оба не должны возразить, поскольку в противном случае Томас отправит моментальный запрос в СБ «Должен ли я оставлять без контроля пациента Дини во время тестирования нового метода воздействия». И тогда через полторы минуты его полномочия будут подтверждены указанием сверху. Ничего личного, контроль.
Который претит Неро. Но в данной ситуации это логично станет защитой для него – возможность быть рядом с кем-то, кто знаком. И кто никогда не посчитает слабым. 
[NIC]Томас[/NIC]
[AVA]http://s7.uploads.ru/t/ZjXK7.jpg[/AVA]
[STA]На грани под опущенными веками[/STA]

+2

Быстрый ответ

Напишите ваше сообщение и нажмите «Отправить»



Вы здесь » Приют странника » Глава 4. Четыреста капель валерьянки и салат! » Сезон 4. Серия 84. Капля – лекарство, чаша – яд