Приют странника

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Приют странника » Глава 4.1. Две капли сверху » Сезон 4.1. Серия 11. Past the point of no return


Сезон 4.1. Серия 11. Past the point of no return

Сообщений 1 страница 28 из 28

1

Время действия: 2447 г., 16 августа, 12:00-18:00.
Место действия: ОФП, Кора, г. Монте-Фьоре, капитанская яхта «Стража», звездолёта класса «Бесстрашный» (USS Guardian NCC-74741).
Действующие лица: Нерина Дини (Орнельг), Джеймс Гордон (Кристиан МакКензи), Леонард МакКей (Питер Гудчайльд), Гаэтано Мори (Малькольм Рокколини), Кью (Дарон Меднас), Эльдина Дини (Дженнифер Освальд).

http://forumupload.ru/uploads/000d/ad/95/2/781731.jpg

0

2

А ведь ей впервые за долгое время снилось что-то хорошее – поляна в ближнем лесочке, где ребятня с родной Дорожной улицы тарзанку над ручьём повесила, знакомые радостные лица стражевцев, костерок, бутерброды с помидорами и сыром, термос с кофе – один на всех, но зато такой здоровенный, что Нэд сгрузил его на садовую тележку, чтоб довести до места пикника, Барони, тыкавшие в неё пальцем и сквозь хохот вещавшие про боевые корианские сеялки – «все четыре колеса и без вертикального взлёта», Джеймс, который всю дорогу бросал палку то огромному чёрному водолазу, то смешному скотчику, Паша Чехов, опять уронивший своего Мишутку (и шлепанец летний, который не всплыл – а еще резиновый!), только теперь уже в тот самый неглубокий, по пояс едва, тинистый прудик с пиявками, куда иногда с тарзанки и шлёпались… В общем, она бы не просыпалась ещё часика два, и шут бы с ней, со спиной, не привыкать же терпеть, но... Но тонкую блаженную дрёму, щёкотную и весёлую, как шампанское, рвал голос, знакомый голос, но не настолько, чтобы не мешать, как привычные домашние шумы. Даже одеяло, натянутое на голову, не помогало – тётя Мелита точно не хотела её будить, просто была глуховата, и даже не понимала, что причитает громко. Ничего, впрочем, не случилось, просто причитать – это у одной из маминых подруг и коллег манера изложения обыденных новостей такая.
Ох, Корина, матушка, – донеслось с кухни сразу после того, как ручка поставленного на стол трёхлитрового бидона с молоком глуховато и приятно блямкнула о его же крышку и скрипнула под весом тёти Мелли табуретка. – Подумай-ка, у Скатолли в лавке опять мука подорожала! Наживаются, хапуги, и ладно бы хорошая мука была, так ведь нет… взялась печь в субботу – жижгнет тесто, хоть ты что делай! Ты вот какую муку берешь?..
Вот ведь и досадно, что громко, что спать мешают, и нельзя не фыркнуть в подушку от этого смешного и неожиданного «жижгнет» – неправильного, но милого, как сама жизнь на этой провинциальной планетке. Маме, судя по голосу, что гораздо тише, тоже смешно, хотя она, наверняка, даже не улыбается – учительская же выдержка: 
«Фату» беру в двухкилограммовой упаковке.
Так ведь дорого! – скуповатая Мелита не удивилась, а возмутилась скорее. – Вот с ней и жижгнет! Не-е, я на развес беру – и дешевле, и…
Так, это надолго, и фыркать в наволочку бесполезно, и вздыхать, лучше одну из подушек вытащить из-под себя, из-под живота, точнее – и на ухо. О, красота, Даже почти тихо, отдельные слова только бубнежом слышно, синьора Риччуто пока все домашние проблемы не обскажет, не уйдёт. Бедная мама.
…а Маурисио, ну с дурака что взять, орёт…
…Микеле на каникулы наконец привезут, их и осталось-то…
…пастуху заплатили…
Ну, понятно, как без пастуха – Мелита хоть неутомима, как лосиха, не пойдёт же сама корову свою пасти – у неё муж-пьянчужка, дочери, внуки. А в хлев на весь год её, корову, не запрешь, и сеном кормить, когда травы наросло свежей – неправильно, жалко животину. А так – какое молоко сейчас, эх… из пустой уже, допитой чашки цветами пахнет, как тонкий парфюм, если принюхаться. Кора благодатна, зачем молоко покупное, или того хуже – из репликатора, когда тут такая амброзия. Тётю Мелли вот и не просил никто даже намёком через день по бидону приносить, сама решила – надо девчонке, поправляется пусть на домашнем, на молоке и мёде, дядя Маурисио таскал его по баночке в неделю – янтарного, пахучего, со своей пасеки за кладбищем.     
…большая овчарка, песочно-золотистая, с черным «седлом» неслась по недавно выкошенному лугу за летящей на бреющем тарелкой-фрисби – ярко-красной, как тревога. Китана смеялась неожиданно звонко, Боунс ворчал, что они обе бешеные, и прививаться, кажется, поздно, Интар подвязывал кудри кожаным ремешком, рыжий инженер, тихо бурча, подкачивал проколотую острым камушком шину на коляске… 
Вздох сожаления... да, конечно, это было вздохом сожаления, но казалось, что это просто блаженный выдох спросонья.
Нерина, доченька, проснулась? – а вошла-то мама совсем неслышно, или... ждала, что ли, у постели? – К тебе тут гость, поворачивайся. Джеймс, я вам сюда кофе принесу, да?
Джеймс? Какой ещё… Что-о?.. – каштановая голова приподнялась и над съехавшей назад с уха диванной-ковровой подушкой, и сама Риччи перекатилась на спину, уставившись на капитана Гордона во все синющие глаза.

http://forumupload.ru/uploads/000d/ad/95/317/484744.jpg

[NIC]Нерина Дини[/NIC] [STA]Одна за всех[/STA]
[AVA]https://sun9-34.userapi.com/R8vmZtaAYDzU3gCRpLZgzud9xy7r5TkXrPGS4g/imVNrRlFkdc.jpg[/AVA]

Отредактировано Орнельг (17-05-2020 03:43:27)

+7

3

Быть на удивление обаятельным засранцем Джим умел с детства – ну, чтобы не приходилось потом отвечать за разбитое неудачным выстрелом из рогатки стекло или честно, в четыре утра, спертый из соседского огородика огурец, который всегда был вкуснее, чем свой. Глазищами огромными хлопать – тоже, хоть и применял это крайне редко, а перед экипажем, можно сказать, и никогда вообще, поэтому и оставались такие таланты незамеченными. Мурлыкнуть же «Мадемуазель, простите за вторжение, но мне очень нужно видеть Риччи… о, простите, Нерину… Она ведь дома?», не теряя при этом невиннейшего вида и сдержанной, но очень веселой улыбки, было и вовсе проще простого.
Кармашек формы немного неудобно оттопыривался бархатной коробочкой, на затылке медленно вставали дыбом волосы в ожидании того, что будет, когда выяснится, куда же именно свалил капитан Джеймс Гордон, а Джеймс, мать его, Гордон почти неслышно ступал вслед за женщиной, ведущей его по дому, и почти не стрелял глазами по сторонам.
Когда же дверь открылась, а с подушки на него уставилось нечто малек лохматое, сонное и синеглазое, Джим, справедливо опасаясь за собственную шкуру, скользнул к кровати быстро, аккуратно и так, чтобы не попасться в случае чего под горячую руку. Благо, последствия подобного он на себе уже испытывал неоднократно – Барони, тоже парни не сильно холодные, могли и приласкать, если между ними всунуться в разгар братской свары, с двух сторон.
– Доброе утро, котик, – и позволил улыбке расплыться сильнее. – Во-первых, я рад тебя видеть, во-вторых, у меня есть к тебе деловое предложение, в-третьих, выходи за меня замуж!
Выпалив все это на одном дыхании, он, не вставая с колен, на которые рухнул перед тем, как уставиться прямо на мордаху своего офицера, протянул ту самую коробочку – уже в раскрытом виде, с двумя потрясающими, как на его взгляд, кольцами из треллиума-D со вживленными прямо в металл кристалликами розоватого дилитиума.
Парными кольцами.
Ну, а что еще ему оставалось делать? Скорбеть всю жизнь о прошедшей молодости и погибшем любимом? Ага, а еще завернуться во все черное и уйти в Орден? Нет, Джим иногда даже был реалистом и понимал, что на таком небольшом корабле, как «Страж», не могло не возникнуть каких-то более-менее стабильных взаимоотношений, к тому же спокойно прошедших проверку и стрессами, и вечными проблемами, и далеко не самым идеальным характером всех остальных, запертых в огромной жестянке в открытом космосе.
Поэтому, когда в его голове с характерным щелчком сложился паззл, он посмотрел на него, подумал – и задвинул в дальний угол, чтобы пообтрясти розовую пацанячью пыль и как следует обдумать. То, что это обдумывание затянулось чересчур надолго, было уже проблемой другого рода, поскольку к обмозговыванию собственных эмоций и отношений Джим приспособлен был примерно как триббл к высшей математике, о чем, к сожалению, не знал, а лишь догадывался. Иногда.
Вот и сейчас – о том, что будет дальше, он не знал, а только догадывался, хотя догадки эти были, возможно, далеки от правды. И главное – не огрести чем-нибудь тяжелым от той замечательной женщины, которая с легким прищуром наблюдает за всем происходящим, а то гнать его будут в случае чего, кажется, без малейших сомнений либо веником, либо вон тем удобным полотенчиком, скрученным в довольно увесистый жгут, прямо до «капитанской яхты» – ну или пока не уберется с глаз долой.[NIC]Джеймс Гордон[/NIC][STA]дважды паразит[/STA]
[AVA]http://sg.uploads.ru/51hM7.jpg[/AVA][SGN]Где ты, когда никак не согреться[/SGN]

+8

4

Che cazzo?! – это, конечно, не вслух, не дома такое восклицать с какого угодно просонья, не при… да не при ком. Но глаза не сильно приличному выражению соответствуют – очень большие, очень удивлённые, почти недоверчивые к тому, что видят, ибо… это всё же тот самый Джеймс, Гордон, которого тут, по идее, в принципе и наяву быть не должно. А он…  che palle, ну вот чего пялится, на Коре в августе месяце нормально спать голышом, жарища же, бархатный сезон даже не начался… Как хорошо, что подушка под рукой, можно её обнять, прижимая к груди… да, как щит, а не как дитятко большого мягкого медведика! Хорошо, что всё остальное всё-таки одеялком прикрыто, не простынёй, которую предпочли бы летом менее теплолюбивые товарищи. А ресницы хлопают – потому что… да кто ими не хлопает, толком не проснувшись. Надо же проморгаться, ну, и никакое это не кокетство! – нижняя губа навигатора, чуть более пухлая, сердито выпятилась на миг, а синие глаза гневно блеснули, но чтобы это увидеть, надо было вглядываться, или смотреть в упор. Вот как капитан, с чего-то усевшийся на колени прямо перед постелью. О, pirla…
Здравствуй, Джеймс, – нельзя же быть невежливой, у мамы и от внезапного «котика» иронично дрогнули ноздри, стало быть, потом будет интере-е-есный разговор наедине… или даже нет, что ещё интереснее. – Во-первых, ты с ума сошел, во-вторых, ты рехнулся, в-третьих… ты точно уверен, что «выходи за меня замуж» – это деловое предложение?
Так, стоп, значит, вот на ком он… – со сна плохо соображать, конечно, простительно, а вот вообще – не очень. Такой то ли шибко задумчивый, то ли вовсе малость отсутствующий взгляд у дочери синьора Кора Дини начала замечать месяцев в десять – как начала приучать к горшку, и означал он, вот уж точно, момент осознания, уж не важно чего – себя, мира, себя в этом мире, потребностей своих и желаний от мира. «Кто я, где я и зачем на свете живу?», в общем. Седеющая, темноволосая, чуть полноватая женщина, что называется, со следами былой красоты и удивительно яркими синими глазами чуть заметно улыбнулась, почему-то задержавшись в порыве напоить гостя кофе. А перед внутренним взором Дини-младшей чётко, будто падд снова был перед ней, побежали строчки переписки трёхнедельной давности.

Господа, делаем ставки, как скоро наша Деметра додумается! – Р.
А то есть у меня подозрение... – Ф.
...перерастающее в уверенность! – Р.
А вам не кажется, что додумается хотя бы после переписки? – Вал.
Не-а, ее в этом канале нет... – Р.
Мы умные! – Ф.
Так о чем я там не догадаюсь?.. – Н.
Нет ее в канале? – Вал.
Кстати, а почему Деметра? – Н.
Потому что Персефона. – Р.
Потому что Прозерпина. – Ф.
Сами вы идиоты. – Н.
Почему сразу идиоты?! – Р.
Аида ей надо. Аида. – Ф.
Зачем? Нас и тут неплохо кормят. – Н.
Так, а работать? – Д.А.Г.
Мы работаем. Карта составляется. – Н.
...ставлю на никогда. – Вал.

Старпом выиграла, во ведь… родственная душа. Никогда бы и не… не дошло бы. Этот аспект – кто кому приглянулся, кто в кого влюбился – вообще начисто из сферы интересов и внимания миз Дини выпадал, в отношении же себя самой попросту не рассматривался. Да кому она нужна, и раньше-то, а уж сейчас тем более. И думать-то смешно.
Стукнуть себя по лбу сейчас было нельзя – подушка же упадёт, а она в чём матушка родила. Ладно, Джим, что он, груди женской не видел? Да перевидел-перемял сотню не одну, всех размеров, форм и расцветок, но при матери им такой незаинтересованный стриптиз устраивать неловко. Матери риччино целомудрие фиолетово, на самом деле, слава богу, просвещённая семья, но всё равно неудобно… близость эту, нечаянную и неизбежную близость людей, много времени проводящих в самом тесном соседстве, показывать …стыдно? Н-нет, просто не хочется. Это слишком ценное для двоих, более интимное, чем сама случайная обнажёнка. Эта бесстыдная, (потому что обыденная) открытость перед своим, совсем своим, не для чужих глаз, даже не для маминых.
Так это, получается, тогда на «Накатоми»… – потемневший взгляд штурмана «Стража» сместился с капитанского лба на капитанскую руку, и снова вспыхнули зеленоватые строчки чата в памяти.

А что капитан забыл на станции? – С.
Кольца покупал. – Сел.
Для чего?.. – С.
Человеческий обычай помолвки или свадьбы. – Сел.
А-а-а... А она в курсе? – С.
Нет. – Сел.
Кто и о чем в курсе? Капитан, что, женится? – Н.
Можно сказать и так. – Сел.

Она тогда удивилась… ну так, слегка, плечом повела с оттенком лёгкой досады – вот, мол, придумал тоже хрень. Ну потому что хорошее же дело браком не назовут, вот и капитаны от этого портились обычно. А еще разочарованно хмыкнула – даже легендарного Джеймса Гордона таки окрутили и, скорей всего, стреножат теперь, эх. 
И футлярчик на ладони протягивает, mamma mia! Вот что, скажите, должна сейчас сделать хрестоматийная корианка? Правильно, одной рукой огреть идиота подушкой по морде, второй – выхватить у него коробочку и со всей дур… со всего, то есть, темперамента запустить ею в во-о-он ту стенку, чтоб грохот, звон, кольца раскатились по всей спальне, а потом бурно разрыдаться, и… Джим ведь достаточно хорошо меня знает, чтоб этого всего не ждать? Или всё-таки не достаточно? – Риччи снова уставилась на Гордона – с не очень-то затаённым сомнением. Кажется, в глубокой и тёмной синеве глаз можно было прочесть то, что она, конечно же, тоже запомнила.   

А все-таки... на ком капитан женится? – Н.
Барони, ставки на срок еще принимаете? – П.Ч.
Разумеется! – Р.
Ставлю на 'na smertnom odre'... – П.Ч.
Эй, вы меня специально игнорируете?! – Н.
РАБОТАТЬ! – Д.А.Г.
Процент с тотализатора – мне. – Д.А.Г.

Насчёт деловых предложениев, кстати, – и ничего голос не охрип… а если охрип, так это тоже от общей непроснутости, – если я скажу «да», выручку от тотализатора пополам, верно? – тонкие пальцы нервно сжали угол подушки в гобеленовой наволочке – поза же неудобная, держать ее полчаса. – И, как сказал однажды мой… друг – «когда её рука тянется к сковородке, твоя рука тянется к коробочке», м-м? – Риччи кивнула на розоватые камушки, таинственно блестящие на бархатном квадратике. Ей не стоило поднимать ресниц в это мгновение. Валдис... алмазная пыль, кажется, снова захрустела на зубах.
Синьора Дини улыбнулась уже нескрываемо и, пожалуй, с гордостью. Зря она боялась, что её девочка сломается.
[NIC]Нерина Дини[/NIC] [STA]Одна за всех[/STA]
[AVA]https://sun9-34.userapi.com/R8vmZtaAYDzU3gCRpLZgzud9xy7r5TkXrPGS4g/imVNrRlFkdc.jpg[/AVA]

Отредактировано Орнельг (12-05-2020 02:00:33)

+5

5

Все было… нет, не «предсказуемо», но ровно в рамках того, что капитану напророчествовали Барони, когда с привычным уже легким перелаем готовили диверсию. Саботаж собственного корабля – это ведь прекрасный повод, чтобы этот самый корабль рано или поздно и угнать, сделав вид, что все в порядке и так и должно быть, потому что иначе какого черта Адмиралтейство умудрялось довести половину экипажа до того, чтобы те зубами цеплялись за «Страж», не желая уходить с него категорически?
Это третий пункт, котик. Деловое предложение – это отдельно, – и, не позволяя себе опустить взгляд (хотя додумывалось там очень хорошо!), чуть наклонил голову к плечу, глядя куда-то за левый висок Нерины. – И я, между прочим, полностью серьезно…
Судя по тому, как внимательно на него смотрели в ответ, до правильной-воспитанной корианской девочки некоторые нюансы человеческих взаимоотношений доходили едва ли не дольше, чем стеб до вулканцев – хотя нет, распознавать подобное Валерис приучилась через месяц после начала шуток, а вот Дини почти полгода не замечала у себя под носом то, над чем весь экипаж ржал бешеными коняшками. И ведь не проболтался ни один, свято блюли условие пари, ожидая, пока осенит сам объект, так сказать, споров!
«Надо будет потом сообщить Рикардо, чтобы отдали выигрыш ставившим на то, что я сам сообщу», – мелькнуло в голове, а потом Джим усилием воли заткнулся, не давая себе комментировать происходящее уже вслух. Каким бы придурком он ни был, некоторые принципы оседали даже в его голове, и стянуть с себя китель (хорошо, что полностью сухой, да славятся синтетические ткани с эффектом охлаждения!), буквально одним движением набрасывая на плечи Риччи спереди и прижимая ровно одну застежку – притянется сзади на шее, но легко расстегнется, если потянуть за один край.
Mon chaton, я думал, ты в курсе. Да там… черт, все были в курсе! Даже искины под конец – и те заинтересовались, – чуть дрогнула ладонь, все еще сжимавшая коробочку с кольцами. – А процент – ты же не пьешь?
Мысль о том, что надо бы дать человеку хотя бы одеться, чтобы не прикрываться подушечкой, пришла не сразу, мысль о том, что в процессе ожидания он будет мирно знакомиться с матерью своей… невесты – тоже. Логичный вывод из обоих мыслёв, что в этом случае стоит быть все-таки хоть немного похожим не на местного сумасшедшего, а на приличного и воспитанного капитана Звездного Флота – еще чуть попозже.
И не разобрали бы местные дети по винтику яхту, у которой всей защиты – силовое поле. Да-да, бедные дети… бедная яхта!
Прости, я, кажется, перестарался с тем, чтобы прилететь побыстрее… мне лучше отвернуться или подождать где-нибудь? – и, судя по тому, как изменился вот этот вот самый корианский прищур, то ли он впервые ляпнул что-то умное, то ли ровно наоборот. – Я это… форму твою притащил, надо? И колечко, может, возьмешь?
А еще Боунса, который сидит в той самой бедной яхте и, судя по молчанию в коммуникаторе, с нескрываемым интересом слушает переговоры в стиле «мальчика часто роняли на голову». Или спит, черт его знает, когда в последний раз вместо репликатора с кофе кровать видел.
А еще кольца, которые дождались-таки своего часа и теперь хорошо, если не полетят прицельно в Джима, мол, какого черта, капитан.
А еще много что. На небольшой кораблик помещалось на удивление много барахла, вроде бы и не самого важного и ценного, и не самого необходимого, но нужного же.
Джим проглотил почти сорвавшееся с языка «Риччи, все в порядке?», засунул туда же еще несколько фраз, так и крутившихся за зубами, и просто задумчиво уставился все на тот же висок. Взгляд на уровне глаз, все настолько прилично, как будто вот эта вот невинно-синеглазая чудь не лежала на соседней койке в медотсеке, когда Леонард все-таки умудрился поймать капитана на «плановый медосмотр», вылившийся в трое суток, проведенных чуть ли не на цепи под строгим рыком СМО.[NIC]Джеймс Гордон[/NIC][STA]дважды паразит[/STA]
[AVA]http://sg.uploads.ru/51hM7.jpg[/AVA][SGN]Где ты, когда никак не согреться[/SGN]

+7

6

Опять «котик», только по-французски теперь! – это звучало… нет, не просто фамильярно, а по-дурацки, и Джим… раньше только стражевцы знали, что он придурок, а сейчас весь Монте-Фьоре увидит, и, значит, вся Кора. Синьорина Дини удержалась и не закатила глаза, но не удержалась – и фыркнула, совершенно, между прочим, по-кошачьи: насмешливо и своенравно, заработав тем самым слишком внимательный материнский взгляд. Сложно быть ребёнком учителей в крохотном городке – всегда приходится быть примерной дочерью. Даже в возрасте изрядно за тридцать процесс ненавязчивого (или как уж получится) воспитания не прекращается.
Ну конечно же, ты серьёзно, – всё-таки не фыркнуть ещё раз было выше сил даже стойкой корианки, и не возмутиться тоже: – и, конечно же, я не пью! В курсе… – привычно проворчала она. – Все в курсе, кроме навигатора, да-да. И искинов с андроидами совратили – не корабль, а сельский клуб сплетников какой-то, – и как не вздохнуть, не без экзистенциальной тоски озирая знакомую до последнего гвоздика в стене спальню, которая когда-то и детской её была.
Взгляд невольно задержался на большущих, с тарелку почти, цветах амариллиса, растущего всё в том же, уже не очень белом от старости пластиковом ведре, вставленном в изящный кованый треножник у окна. Собранные в пучок на высоком толстом цветоносе ярко-красные граммофоны, из-за насыщенности цвета бархатистые на вид, сколько себя Нерина помнила, распускались в июне, а в этом году что-то припоздали. Ради её приезда, не иначе. Потому-то, в очередной раз этому удивляясь, Риччи и прокараулила момент джимова кавалерства, ещё и обалдевая изрядно – когда это её в последний раз мужчины укутывали, в китель там, в меха?.. Правильно, никогда, последнего раза вообще не было, потому что и первого не было тоже – это какой-то невозможный поступок из маминых рассказов о благородном ухаживании отца. Хм!..
Так, а маме понравилось, естественно, и вот как теперь отказывать? – лейтенант-коммандер метнула взгляд на ухажёра, опустила ресницы, и снова досадливо куснула нижнюю губу.
Stronzo! Ловко это он! – слава богу, подушку можно отпустить, освобождая хотя бы одну руку, волосы же в глаза лезут, и вообще, что за недостриптиз… к тому же она бы очень пригодилась для фейспалма, рука, и страдальчески закатить глаза захотелось сильнее прежнего – тётя Мелита появилась в дверях за материным плечом, светя нимбом растрепавшихся соломенно-желтых, очень тонких волос, выбившихся из простого узла на маковке. Она, оказывается, ещё не ушла, соскучилась ждать на кухне и вышла посмотреть, чего тут у нечужих вроде как людей деется.
Корина, а это что за молодой человек? – спросила она на ухо подругу с детства. – Обходительный какой! – поделилась мнением синьора Ричутто, как ей казалось, тихонько, но не услышать её в небольшой спальне не было никакой возможности.
Это мистер Гордон, капитан корабля, где Нерина служила, – так же «негромко» ответила синьора Дини для глуховатой приятельницы.
А-а, – понимающе закивала тётя Мелли, без стеснения разглядывая обоих – и ту, что в кровати, и того, который около. – Ишь, ладный до чего, – одобрительно выдала она, – свататься приехал, гляди-ка! Хорош будет муж, хорош…
Если бы можно было провалиться не только сквозь кровать, но и сквозь пол, сквозь землю хоть до самого корианского ядра – мисс Дини сделала бы это немедленно. Но, увы, даже изменяться в лице было решительно нельзя, и она лишь слегка румянилась нежно-пунцовыми пятнами, что для девицы на выданье даже прилично.   
Подожди ты с формой, торопыга Джимми-бой, – почти виновато вздохнула она, – я уже и носить-то её прав, в общем, не имею, подала же прошение об увольнении в запас, и мне его вот-вот подпишут, – синие глаза смотрели в упор, уже не кошачьи, а по-собачьи грустные. – А колечко… возьму, но пока положи… то есть поставь, ну вот хоть сюда, – Риччи слегка мотнула головой на ночной столик. – Сперва мы попьём кофе, я проснусь, а потом мы всё обсудим, – следующий взгляд, умоляющий, предназначался матери.     
[NIC]Нерина Дини[/NIC] [STA]Одна за всех[/STA]
[AVA]https://sun9-34.userapi.com/R8vmZtaAYDzU3gCRpLZgzud9xy7r5TkXrPGS4g/imVNrRlFkdc.jpg[/AVA]

Отредактировано Орнельг (17-05-2020 15:57:50)

+6

7

Джим, отучившийся алеть что ушами, что затылком еще лет десять назад, только глазами повел да брови приподнял, вслушиваясь в то, как его приласкали (и ведь без задней мысли приласкали, открыто так, почти непривычно после Адмиралтейства и прочих гадюшников!). Вот теперь не испортить впечатление, что он тоже мог сделать за пару секунд, и можно будет потом с честной совестью заявить, что он-де милый, белый и пушистый. И даже прическу сделал себе поновее – то бишь попросил пройтись по черепушке еще пару раз, чтобы бешеный ежик, регулярно отраставший до дикобразика, не пугал людей и прочих разумных.
– Слушай, ты даже не знаешь, как звучит мое предложение, и я не про замужество сейчас говорю, – чуть прищурившись, Гордон все-таки пересилил собственное желание сцапать вот ту руку, которая сейчас убирала прядь с лица, натянуть кольцо и правом капитана заявить, что мол, ничего не знаю, роскошная свадьба на две-три сотни морд будет чу-чуть попозже, а сейчас вступает в силу обряд похищения невесты. – Форму я прихватил не просто так, и не смотри на меня возмущенно, mon chaton, я и подожду, и кофе выпью с удовольствием, и… – смазалось окончание «с мамой познакомлюсь», явно не особо нуждавшееся в озвучивании.
Ну, а кто ему виноват, что до последнего тянул, дотянув в итоге до прилета на Кору? Можно было и раньше собрать свою гордонячью гордость в кулак и нормально сделать предложение, а не страдать, как придурок. Хотя почему – как? Придурок. Полный и абсолютный придурок, которому хорошо еще, что по уху не прописали – чтобы вышел, наконец, от неодетой, пусть и знакомой до последней родинки, женщины!
– Простите, леди, я не хотел проявить неуважение, – обернувшись к стоявшим в дверям, он абсолютно искренне улыбнулся, хлопнув глазами. Примерно с таким же выражением морды Штурман обычно смотрел на него, когда возвращался грязным по самые уши с пробежки на пару-тройку километров в ближайшее поле. – Соскучился по офицеру, которую видел на мостике каждый день – в космосе быстро привыкаешь к одним и тем же лицам…
И вот как понять, это он ляпнул что-то не то или все в порядке и на него просто серьезно посмотрели?
Джим еще раз задумчиво глянул на свою… черт, ну ведь уже, получается, невесту, послушно поднялся на ноги, сделал полшага вперед, оставляя коробочку на том самом столике, и, не удержавшись, абсолютно серьезно ткнулся носом (и губами) в макушку не успевшей отшатнуться Нерины. Ну, а что, уже можно, наверное?
Или там, надо еще пару недель погулять, дарить цветы и прочую несъедобную, но красивую фигню, сводить в кино/театр/цирк (последние два с успехом заменяли смены на «Страже») и так далее? Нет, в этом плане капитан Гордон был все-таки довольно ограничен – по крайней мере, на переизбыток романтики с его стороны еще никто не жаловался, скорее, упоминали периодический ее недостаток. А для самого Джеймса было вполне романтично пить кофе под деревом, где нет комаров и прочих надоедливых насекомых, и просто не думать, что опять идет не так в подконтрольной ему группе не самых интеллектуально одаренных особей.
Нет, когда он стал капитаном, все стало немного полегче – интеллект, по крайней мере у Первого и Второго, был, а остальных построить по стойке «смирно» не так уж и сложно, а вот романтика… ага. Открытый космос, неизвестный квадрант, романтики – хоть задницей ешь, как говорил кто-то из бывших сослуживцев.
– Миз Дини, вы не будете столь любезны указать, где я могу подождать беседу, если вас это не затруднит? – о, этикет прорезался, которого Гордон лет до пятнадцати вообще не знал, а после двадцати – предпочитал старательно игнорировать. Но иногда, в очень-очень редких случаях, он все-таки вспоминал про правила приличия.
Особенно интересно это было слышать, наверное, после того, как он абсолютно бесцеремонно ворвался в комнату и «котиком» Нерину обозвал с первой же фразы. Приличия, да-да, только приличия и ничего больше.[NIC]Джеймс Гордон[/NIC][STA]дважды паразит[/STA]
[AVA]http://sg.uploads.ru/51hM7.jpg[/AVA][SGN]Где ты, когда никак не согреться[/SGN]

+6

8

Какие все-таки ресницы у него сумасшедшие, – вздохнула про себя синьорина Дини, в этот момент совершенно не отличаясь от прочего женского состава самого безумного крейсера ЗФ, – длиннющие, густые… и хлоп-хлоп так невинно… Ну Джим, ну так же нельзя!..
А, то есть «предложение» – это не про руку и сердце? – нижняя пухловатая губа чуточку выпятилась – то ли обиженно, то ли насмешливо. Последнее всё же вероятнее, потому как капризничать Риччи благополучно отучилась лет в пять от роду, обижаться – в пятнадцать, а вот насмешничать… о, это она могла, умела, практиковала напропалую. – Не представляешь, насколько проще сразу стало.
Смотрела она вовсе не возмущённо, Джим это зря, просто очень уж смешило теперь это «котик», произносимое ещё к тому же так смиренно, что почти испуганно. Неизвестно, играл ли поднявшийся наконец-то с колен Гордон, но пикантности эта неизвестность лишь добавляла. Нерина ехидно блестела глазами и потешалась – нет, не только над капитаном, над собой тоже, потому что этюд «взыскательная невеста и робкий от влюблённости гусар» ей, определённо, начинал нравиться. Именно поэтому она ещё пуще надула губы и не отстранилась, хотя, по идее, не просто смогла бы, но обязана была. Ан вот нет, милостиво позволила поцеловать себя – даже не в щёчку, невинно по-детсадовски, а ещё чище – в маковку. И скромно потупилась, розовея и, что называется, с чувством глубокого удовлетворения слыша, как Мелита тоже довольно крякнула и пробормотала будто бы себе под нос:
От молодец девка! Всегда говорила, что она умница, какого жениха отхватила.
Он просто соскучился, тётя Мелли, – и в тоне ровно столько елейности, чтоб он казался ей, недослышивающей, просто привычным голосом «хорошей девочки», – …по знакомому лицу, которое видел каждый день, – и с пребольшим пониманием и сочувствием (чуть-чуть слишком большим) Риччи повторила: – Он просто соскучился, тётя Мелли, бывает же.
Да-да, и именно потому рванул на полном варпе на Кору, которая, мягко говоря, в стороне от фронтира, где вечно болтался «Страж». Обычное же дело, чтоб капитан за уходящим в запас офицером сам лично чуть ли не на другой конец галактики прилетал – кофе попить, в макушку чмокнуть...
...и колечко вручить, ах да. – Нерина покосилась на футляр и перевела взгляд на мать. Две пары одинаково синих глаз и блеснули одинаково – озорством и затаённым весельем; при всей смешливости женщины семьи Мори-Дини умели держать лицо, если это было необходимо. О, синьорина штурман в жизни не забудет, как у мамы лишь дрогнули ноздри, когда гостившая у них неделю Анка, простая душа, в третий раз назвала её «семёрой Корой», решив, что это какое-то церемониальное обращение. При всей пси-нулёвости эти уроженки «планеты боевых сеялок» иногда проявляли явные признаки спонтанной телепатии в общении между собой, потому что лукавые искорки в глазах и у старшей, и у младшей, вкупе с беглым взглядом на кольца, а потом на одеревеневшего несколько, но всё равно лучившегося обаянием Гордона, означали одно – «Знакомо, да?», и «О, что-то это мне та-а-ак напоминает...».
Ещё не злое, но уже жаркое солнышко вовсю светило, подросшие за лето птенцы ласточки за окном цвиркали, лишь подчёркивая утреннюю тишину. Однако... оставались дела прозаичные, и насыщенная пауза не могла длиться вечно, она и так затянулась. Сперва её нарушил капитан – извинениями, после которых улыбнулись все, а синьора Ричутто поцокала языком практически восхищённо:
Ишь, воспитанный какой, – снова «тихонько» поделилась она с миром. – Не то что мои дураки деревенские, охламоны. Вот повезло же! 
Подушка отложена уже, но скованная поза (и неуклюжее, хоть и трогательное одеяние) скрадывали королевскую обычно осанку синьорины Дини, которую с некоторых пор поддерживал ещё и корсет, врощенный в любую её носибельную вещь... но не сейчас, поскольку и одежды-то на ней – одеяло да джимов китель. Риччи неловко было сидеть, и матушкины брови еле заметно сдвинулись, обозначив над переносицей тонкие поперечные морщинки озабоченности – её ребёнку неудобно.
Да, полно Джеймс, – хорошо поставленный голос учительницы, гибкий, как у неплохой актрисы, прозвучал действительно негромко, но объёмно и очень тепло, сердечно даже, – какое неуважение? Мы здесь простые добрые люди, достаточно близкие, и мы вам рады. Пожалуйста, будьте как дома.
Нерина посмотрела на маму и на капитана – снизу вверх, одинаково благодарно и внимательно, качнула слегка головой, по-настоящему застенчиво, как в детстве, опустила взгляд на краешек одеяла, поправляя его. Кажется, это самые близкие люди… считая, конечно, отца ещё и Эльдиньо.   
Все в порядке, Джим, – она улыбнулась мягко и словно бы ещё сонно, хотя вроде бы и проснулась совсем. – Ты на кухне посиди пять минут, ладно? Я оденусь только, а потом мы кофе попьём, позавтракаем. По-домашнему.
Да чего уж церемониться, – Мелита неуклюже переступила с ноги на ногу, и поправляя опрятный передник, протяжно вздохнула с явным сожалением: – Пойду я, Кора-матушка, а то там мои набедокурят опять чего. Маурисио бутыль с граппой закопал, я рассказывала? И забыл где, пьяный был, темно… сейчас весь огород перерыл, паразит, ищет... боюсь, и за сад примется, – она снова глянула на Гордона с беглой улыбкой: – Так я это, молока завтра вам ещё три литра принесу, раз гость.

[NIC]Нерина Дини[/NIC] [STA]Одна за всех[/STA]
[AVA]https://sun9-34.userapi.com/R8vmZtaAYDzU3gCRpLZgzud9xy7r5TkXrPGS4g/imVNrRlFkdc.jpg[/AVA]

Отредактировано Орнельг (24-05-2020 01:05:18)

+4

9

Кофе. Вот за кофе его точно прибьют чем-нибудь тяжелым прямо по свежебритой башке, потому что еще на прошлую бадейку (как ласково Джим называл любимую кружку на пол-литра) Боунс уставился так, словно там не из репликатора что-то, а… несколько из другого места. Ну, хотя бы не вырвал из рук с рявком о том, где он видел лечение капитанского инфаркта, и то хорошо, а то за последнее время количество недосыпа и количество кофе начали соизмеряться обратной пропорцией, и не совсем линейной.
Хотя… после второй бадейки оставался еще запасец в половину третьей, когда организм еще не решал устроить веселые танцы с бубнами в виде тремора и нервно дергающегося глаза. Это все, конечно, проходило буквально за полчасика, а через смену и вообще можно было начинать отсчет заново, но узнай про это Леонард, и Джим не поручился бы за целостность собственной шеи. Свернет ведь, чтобы проще жилось на свете, и скажет, что так и было.
– Благодарю, – движение получилось чуть смазанным, но Гордон, привыкший к периодическому отсутствию гравитации, как и к не менее периодическому ее присутствию в двойном размере, все же устоял на ногах, даже не качаясь в разные стороны. Кофе-кофе-кофе, и он даже не заснет на полпути до этой самой кухни, как и во время ожидания.
Боунс будет в ярости. Если узнает.
Скан-браслет, аналогичный тем, которые таскал Джар’ра, на него так и не нацепили, общие показатели снимались редко и это было неправдой, так что можно было сделать вид, что все в порядке, а то, что после пятой суточной дозы кофеина сердце начинает намекать на свое существование – так кто ж капитана на обязательном осмотре так накачивает?
Никто. И МакКею тут никто не доложит, потому что тот из яхты-то вряд ли выскребется, а к моменту возвращения Джим будет уже адекватным и вменяемым – насколько это вообще для него реально. И форму надо будет отдать Риччи, не зря ж выбивал из Йодид нужные размеры, хорошо, что та наизусть всех помнит.
Кстати о форме – даже без кителя капитан Джеймс-мать-твою-Гордон («И сколько раз повторять – не «сука», а Арчибальд!») при желании вполне держал и выправку, и движения, и все, что роднило его с голоплакатами с рекламой Звездного Флота, прямо идеальный офицер, а не то, как его за глаза чихвостила половина экипажа. Вот и сейчас неуловимо пошатнувшийся Джим тут же привычно качнулся в другую сторону, поймал равновесие, и, уже не пытаясь впечататься в косяк, вышагнул наружу. Конечно, любой, кто привык ловить взглядом Гордона на сменах, заметил бы чуть замедлившиеся движения, но, к счастью, из таковых тут была только Нерина, от глаз которой он только что успешно смылся.
А там должен был подействовать кофе, еще на пару часиков превращая его в что-то более-менее адекватное. Можно ли назвать «адекватным» существо, которое даже предложение сделать протупило, он вообще-то сомневался, но…
…все тот же, промелькивавший очень странными бликами этикет заставил Джима склониться к руке второй женщины, Мелиты, кажется – не касаться губами кожи, обозначить прикосновение к тыльной стороне запястья, спина прямая, с минимальным изгибом.
– Я рад знакомству с вами, леди.
Где он этого набрался? В правилах поведения Звездного Флота нет ни слова про подобное, а в голове только мелькнуло какое-то полузабытое воспоминание еще из Канады; когда он выпрямился, на лице сияла непроницаемая улыбка.
Галантный кавалер, право слово… сейчас вторая половина «Стража», которая не звала его ходячей проблемой корабля номер один, тихо помирала бы со смеху, особенно после того, как капитан случайно забыл выключить звук на некоторых входящих сигналах, и вся смена узнала, что именно он думает про Адмиралтейство в целом и Дрейка Кингсли в частности.
[NIC]Джеймс Гордон[/NIC][STA]дважды паразит[/STA]
[AVA]http://sg.uploads.ru/51hM7.jpg[/AVA][SGN]Где ты, когда никак не согреться[/SGN]

+7

10

http://forumupload.ru/uploads/000d/ad/95/2/415604.jpg

Бодрый зелёный свет пробивался сквозь тюлевую штору, сквозь которую проросла гортензия с окна. Флоксы, ещё тонкие и бледные, качались с теневой стороны дома и стучали легонько по подоконнику и ставне, откинутой на ночь. Гаэтано натянул футболку, погладил ласково золотой китель и пересчитал мысленно оставшиеся отпускные деньки.
С кухни потянуло кашей на молоке и горячим.
...а Маурисио, ну с дурака что взять, орёт…
Мелли, – с нежностью подумал Гаэтано, всовывая ноги в тапочки и шлёпая на улицу. – Ласточка-касаточка...
– Доброе утро, Кора. Здравствуй, Мелли. Помнишь ли, матушка моя брала тоже «Фату», уж на что она деньгами не бросалась...
Доброе утро, Тано. Как спалось?
– Превосходно.

Астронавигатор поцеловал сестру в крепенькую смуглую щеку и вышел во двор. Блаженно прижмурившись на солнышке, в горшке из-под рассады у крыльца спала красавица Клеопатра, свесив золотистую лапу.
Тано размял хорошенько спину, повисел на соседском брусе, поймал взгляд Лоренцо-младшего – старший и Оливия убьют, если увидят, но что поделаешь, мальчишка уже навигатор – и почистил слив в летнем душе, пока мылся. Ощущение размеренности не покидало. Он вернулся, надеясь Мелли уже не застать.
На кухоньке не было ни души. Только каша бурлила под крышечкой, и Клеопатра пробралась следом в приоткрытую дверь и прыгнула на подоконник, потягиваясь.
– Кора, у тебя молоко выкипает! – крикнул Тано в коридор, мешая кашу, и полез за вареньем. – Риччи проснулась? Вы будете вишнёвое?
Подожди минуточку!

Тано пожал плечами и придержал носком дверь для Мелиты.
– Молока, говоришь, три литра, Мелита? – переспросил Тано, раскладывая горячую кашу по мисочкам. - А кто у нас в гостях?
Молодец твоя Риччи, что ни говори
, – заговорщицким шепотом на всю кухню заявила Мелли, очень напоминая кого-то ещё смутно знакомого. – Какого привела! Пойду я, не буду тут в общем, ты клади, Танни, клади.
Какого – какого? - повёл бровью Тано и достал ещё одну мисочку.
– Кора, Риччи, я кашу доварил!
Гаэтано снова выглянул в коридор, некультурно – пока никто не видит – облизывая кашемешалку и кидая её в раковину.
– О, доброе утро, Джеймс. Какими судьбами? Будете нереплицированную овсянку?

[NIC]Гаэтано Мори[/NIC]
[AVA]http://forumupload.ru/uploads/000d/ad/95/2/773028.jpg[/AVA]

+6

11

Мимолетный мираж, манифестирующий маниакальный морок, молнеиносно миновал мозг МакКея, мечтательно мучающего медкарту мисс…
«…а вскоре миссис, если, конечно, повезет. Джиму. И не повезет ей. Но к любым исходам надо быть готовым».
И Боунс готовился. Как истиный друг и СМО. Перечитывал медицинскую документацию и перепроверял на совместимость геномы, анамнезы, вникая в них по самые уши, старательно отводя глаза от текущих показаний Гордона, который, если верить приборам, мог схватить сердечный приступ в любую минуту. Но сегодня Леонард был снисходителен к капитанскому безрассудству. Да что там, он и сам, несмотря на всю свою толстокожесть, то и дело ловил себя на легкой тахикардии на фоне приступов волнения.
В монотонном гуле двигателя отчетливо и упорно слышался марш Мендельсона – старая милая земная традиция. Совсем как сам Боунс, не милый, правда, но старый и земной до мозга костей, несмотря на не первый год в космосе.
Проводив Джима с яхты топать до дома невесты, Леонард искренне надеялся, что тот не рухнет с инфарктом где-нибудь по дороге. Но надежда-надеждой, а приглядывать за витальными показателями своего капитана обязан каждый СМО. Особенно в такие моменты. И, конечно же, доверять одним лишь датчикам было бы крайне безответственно, а потому Боунс запустил трансляцию с места событий через коммуникатор.
Сложно однозначно сказать, что именно сподвигло Леонарда вылезти из капитанской яхты и, следуя стопами Гордона, направиться к дому миз Дини. То ли заверещавшая совсем уж пронзительно медицинская аппаратура, мониторящая состояние Джима, то ли реплики, доносившиеся из коммуникатора, звучали предвестниками сердечного приступа, причём не факт, что капитанского. Но вскоре Боунс стоял перед дверью одного симпатичного домика, поправляя форменку и букет, что держал в руке и который честно купил по дороге в небольшой цветочной лавке. В цветах он не разбирался, и названия их, конечно, не запомнил, но юная леди, подбиравшая ему букет, заверила, что он красивый. Букет, конечно, не Леонард. Про Леонарда она отметила, что он «такой представительный и импозантный», при этом мило улыбнулась. И хотя МакКей считал, что комплиментам продавцов верить стоит столько же, сколько результатам анализов столетней давности, но отчего-то сегодня в эти слова верить хотелось.

+4

12

Когда Джим, которому еще и бросили вдогонку, мол, молоко – в холодильнике, если теплое в кофе не пойдет, честно полез в тот холодильник, который стоял ближе, он абсолютно точно не ожидал, что холодильник в ответ вытаращится на него старющей ИК-камерой, выдаст механическим голосом «Нарушение продуктового суверенитета!» и применит какую-то явно устаревшую криогенную пушку. Все, что оставалось «бравому капитану» – это моргать, бешено вращать глазами и молиться, чтобы хоть кто-нибудь зашел на кухню после того, как Гаэтано, предложивший ему эту несчастную овсянку, куда-то вышел буквально за полминуты до досадного происшествия.
Прекрасно – прилетел жениться, застрял на кухне в виде жертвы озабоченной бытовой техники и торчать тут ему до морковкиного заговенья… ну или пока кто-нибудь из корианцев не соизволит явиться на эту самую кухню и разморозить его. Особенно весело будет, если это будет синьора Дини-старшая, которая и без того посматривает на него, как на полного и абсолютного придурка, а тут еще и сцена… жених приперся, залез в холодильник и был пойман охранной системой корианского холодильника. Тоже мне, офицер Звездного Флота… дожили.
– Хазяка! – радостно-механический голос холодильника предвосхитил звук шагов. – Памал! Хаилник памал, убиб, уносися!
В лицо своей будущей теще Джим честно старался не смотреть, но не заметить широченную, с трудом скрываемую улыбку во взгляде на холодильник было сложно… хотя да, синьора Дини искренне постаралась не уронить остатки самомнения капитана Гордона, спрятав эту же улыбку в уголках губ, как только был отдан приказ отпустить незадачливого «проникновенца».
– Хазяка… хаилник памал… хаилник убиб… пасяу не уносися?..
Гордон с трудом сдержал желание объяснить железной хреновине, что «уносися» – это когда одна молочная железа, такое встречается иногда у гуманоидных рас, для которых рождение двух детенышей было невозможно чисто в силу физиологических причин, а вертикальная симметрия была не столь важна, но вовремя покосился на тещу, снова на холодильник… и заткнулся.
– Арно, присвоить этому человеку статус домашнего, – со все той же еле заметной улыбкой уточнила Кора Дини.
От вяка «Спасибо, что не питомца» Джим удержался исключительно силой воли.
– Хазяка?.. Убиб?..
– Нет, Арно. Не замораживать, – тон голоса ничуть не изменился.
Впервые за последние несколько лет капитану Гордону захотелось провалиться под землю… кажется, в последний раз что-то подобное он испытывал еще в Канаде, когда в школе его вызывали к доске, а он не мог ответить ни слова из-за невыполненного домашнего задания.
На одно короткое мгновение, когда он видел тещу краем глаза, ему показалось, что на ее голове внезапно возник пучок, на носу – очки, а в глазах – отблески адского пламени, но стоило ему повернуть голову, и все исчезло.
Только Арно, несчастный холодильник, продолжал тянуть жалобное:
– Хазя-а-ака…
[NIC]Джеймс Гордон[/NIC][STA]дважды паразит[/STA]
[AVA]http://sg.uploads.ru/51hM7.jpg[/AVA][SGN]Где ты, когда никак не согреться[/SGN]

+6

13

Спросонья, не спросонья, а навигаторской наблюдательности никто не отменял, как и корианской – цепкой, да и, в конце концов, женской. Джимово воздвижение на ноги с колен, получилось, конечно, и мужественным, и грациозным, и всё на свете… для невнимательных глаз, ага. Штука только в том, что в этой скромной спальне таких не было. Даже Мелита – уж на что, кажется, безыскусная крестьянка с коровой, (простая деревенская баба, мужем бита... кхм!.. – ладно, проехали, ещё большой вопрос, кто кого!), и то, типа, смутившись тем, что ей этот «ладный-обходительный» офицер руку целует, будто графине какой, старалась в лицо ему не смотреть, чтобы... а чтобы его не смущать: переволновался мужик, предложение делать – это вам не граппу в огороде прятать. Эх, а ведь Маурисио какой тоже был нежный кавалер, подумать, как ухаживал красиво! На колени, правда, не падал, врать нечего, но тоже... – и она совершенно по-матерински накрыла его руку своей и ободряюще пожала крепкое мужское запястье – дескать, не робей, воробей, всё ладно будет, девкам и положено слегка кобениться, дело их такое.
«Девке» же ещё сильнее захотелось продемонстрировать фейспалм, да подраматичнее, с мученическим закатыванием глаз – в смысле «господи, с кем я связалась, а?!», потому как вот эта «поправка на невесомость» для неё-то как раз была очень узнаваема, а если у Джеймса-сoglione-Гордона на твёрдой корианской земле, на ровном полу ноги разъезжаются, значит, что? Значит, бел... нет, да нет, не белочка, а лисичка полярная, как ПалАндреич говорит, подкралась незаметно и, того гляди, напрыгнет. Вот нисколько не удивительно, что мама тоже это заметила… и правильно расценила – просто потому, что вместо предложения кофе вдруг сказала, где найти молоко. Ну, само собой, как поступают героические капитаны, если впрямую побеспокоиться, как они себя чувствуют? Широко улыбаются и, убедительнейше заверив встревоженную публику, что всё прекрасно, эпично грохаются в обморок. Плавали, знаем. Нет, всё-таки имя «Джим» в Звёздном флоте – это со времён легендарного Кирка кармическая отметка какая-то. Слабоумия и отваги, да-да.
Примерно об этом был новый обмен взглядами между женщинами семьи Дини – уже за спиной капитана, вздумавшего поупражняться в этикете и поджентльменствовать. Чёрт возьми, да он в этом сейчас даже Боунса переплюнул, пожалуй! – Нерина впечатлилась, как ни старалась того скрыть, при очередной переглядке, когда за обоими – Мелитой и Джеймсом – вежливо закрылась дверь, синьора Дини это поняла.
В то время как синьорина Дини одним не слишком изящным движением сдёрнула с себя капитанский китель, накинутый на манер парикмахерской салфетки, руки матери уже легли, как всегда, на верхний округлый край спинки, не на ручку задвинутой в уголок коляски, и это снова было… правильно. Словно это просто кресло, которое надо продвинуть, такое же, как стоят в других комнатах, словно и нет у него колёс.
Сама оденешься? – мягко спросила матушка, и на постель возле Нерины легла снятая с колясочного сиденья стопка аккуратно сложенной одежды – бельё, халат, носки.
Сама, – так же просто ответила дочь, и лишь потом заколебалась – с помощью будет быстрее, конечно. Однако, может, наоборот – спешить не надо, дать Джиму время освоиться в чужом пока ещё доме, дать вчувствоваться в его воздух, звучание, запахи?.. О, там дядя Тано встал уже, не даст заскучать. – Мам, – сказала она задумчиво, не поднимая глаз, разумеется, потому, что вытаскивала из-под белья легкий, но длинный летний халатик, приталенный, с широкими укороченными рукавами, – ты потом Джеймсу постели где-нибудь, ладно? Ну когда позавтракаем, – чуть обеспокоенные синие глаза снова встретились с синими – такими же, но спокойными и внимательными. – Ему бы выспаться.
Маме ничего пояснять не надо, Риччи и не стала. В конце концов, она сама первую неделю дома тупо отсыпалась, продирая глаза, только чтоб чего-то лениво пожевать ближе к сумеркам, запить молоком… и снова беспробудно задрыхнуть. Это отец-жаворонок обеспокоенно топал пятками за порогом спальни – как так, спит до вечера?! Мама-то всё понимала – устал человек смертельно, надо дать прийти в себя, лишнего организм не примет, а нужное так или иначе возьмёт. Потом отец уехал в командировку от завода, стало совсем спокойно. 
Да конечно, – синьора Дини слегка улыбнулась, придвинув коляску к постели вплотную – как надо, боком. – В спальне наверху постелю, ему там никто не помешает, разве что солнышко утром. Ты одевайся, умывайся и кормиться будем, – она взялась за ручку двери, и закрывая её, ответила уже в коридоре на донёсшийся в кухне возглас: – Нерина будет вишнёвое, да, а Джеймсу я сейчас джем абрикосовый принесу, обождите минутку.
И ведь надо же было такому случиться, отлучилась-то действительно минут на пять – достать баночку из кладовки, а тут такое: холодильник гостя заморозил. И ладно бы свой, домашний, а то ведь… материн ещё, в той же кладовке и стоял лет пять, всё жалко было на свалку вывезти – да вот ведь память, да вдруг пригодится... и ведь пригодился же этим урожайным летом, да ещё телятина эта от Мелли... 
Нерина. Её лет с десяти называли только полным именем – особенно дома, свои, потому сперва это «Риччи» в Академии изрядно напрягало, всё казалось, что не к ней обращено, и до сих пор не привыкла, – старший штурман «Стража»… бывший, конечно, бывший, между тем, не вникая в привычную утреннюю суету на кухне, неспешно (возможно, поневоле) облачалась и перелезала в коляску. Ещё раз придирчиво убедившись, что резервуар от катетера надежно прилипает задней поверхностью к бедру и надежно прикрыт полой донизу застегнутого халата, доходящего почти до резинки носков, она покатила поплескать водичкой себе в лицо, чтобы уж точно должным образом взбодриться. День-то предстоял важный.
Дядюшка, доброе утро.
На кухне, когда она въехала туда, царила сущая идиллия – мама наливала сидевшему за столом Джиму молоко из бидона в чашку – старую, бабушкину – красную с большими белыми горохами.
…а Нерина вообще любит пить его «из крышечки». От бидона вот – если её перевернуть, пиала такая мелкая получается, удобно. Тано, дверь открой, – повысила голос Кора, слегка обернувшись на трель домового искина, оповестившего о новом госте.
Лето, конечно, на Коре особенно к гостям располагает, но сегодняшний день бил все рекорды прямо с утра.

[NIC]Нерина Дини[/NIC] [STA]Одна за всех[/STA]
[AVA]https://sun9-34.userapi.com/R8vmZtaAYDzU3gCRpLZgzud9xy7r5TkXrPGS4g/imVNrRlFkdc.jpg[/AVA]

Отредактировано Эдвин МакБэйн (24-06-2020 03:37:16)

+6

14

А я давно говорил, что пора отвинтить от Арно сигнализацию, – пробухтел Гаэтано, сердито зыркая съежившийся холодильник снизу вверх. За открученной панелью сбоку под притихшим говорильником набилась подушка серой пыли с рыжими волосатыми вставочками – подарками Клеопатры, а то и Донны, последней матушкиной кошки. – Убиб он... Не серчайте, Джеймс, меня он до восьми лет морозил, человеком не признавал.
Сковырнув отверткой голосовой модуль, Тано сунул нос в бок холодильника: закончить бы поскорее и тоже за стол. Там и каша, и молоко свежее, и хлебушек, и бутерброд с домашним сыром и базиликом с кориной грядки...
Панини после каши!
Ладно. И всё-таки мужские руки в хозяйстве очень нужны, его в том числе. Хотя такую ретротехнику, как этот пылесборник, не всем навигаторам чинить приходилось. Даром что с Коры каждый второй, если не первый.
– Доброе утро, племяшка. Твоего жениха убиб холодильник, – поделился Тано, забираясь совсем под древнее чудовище и гремя его потрохами. – Кор, давай Арно всё-таки в металлолом сдадим? У меня с ним личные счёты, и пора поновее...
Тебе бы всё поновее!
– Я первооткрыватель ЗФ или как?

Вытирая руки о штаны, Тано босиком прошёл по тёплому, удержавшись, чтобы ещё раз не поцеловать сестру в щеку. Зато наклонился чмокнуть племяшку. Тоже навигатор, серьезная девочка... Волосы душистые, травяными шампунями пахнут, как у мамы.
Под пыльной пяткой сорина, надо будет подмести. Никакому новому роботу, даже ДРН, он не доверит пылесосить его кухню, пока он здесь. Коре бы, конечно, не помешал помощник, а капитан Гордон вряд ли поселится в соседнем домике и станет ей полы исправно мести... Спина у сестры уже не та. Да и Тано, признаться... спокойнее будет.
Надо посмотреть, что есть в продаже. Отпускные ещё лежат, за годик можно и подкопить. Потом приедет, сам энергоблок установит... Много доверия племянникам, как же. Сам с ними рос.
Дверь нараспашку, Клеопатра наружу и трется у ног гостя.
– Доброе утро, Леонард. Какими судьбами?
Хазя-айн... – жалобно протянул холодильник. – Закой, а? Дуит...

[NIC]Гаэтано Мори[/NIC]

+6

15

Утро для Кью было прекрасно всегда. А уж корианское утро – тем более. Поэтому съезжая со станции подзарядки, пылесосик сперва замер, наслаждаясь неощутимыми для органиков, но такими родными и обожаемыми радиосигналами, пронизывающими любимую родину. Вот кто-то послал несколько сигналов из стратосферы, а вот это более приземлённый мягкий перепилик от местной телестанции. А рядом, совсем-совсем рядом волны переговоров соседской газонокосилки с чьим-то новеньким фризером, который, судя по смущённым и пока робким ответам, ещё только-только с заводского конвейера!
П-пииииик! Вжжжжж! – синяя шайбочка прокатилась по комнате хозяйки, проверяя вверенную ему территорию на наличие затаившегося пылевого врага.
Всосал несколько комочков, зажевал найденным на ковре волосом и задумчиво потыкал манипуляторами какую-то странную кружевную ленточку с тесёмочками, застрявшую между шкафом и стеной. Там, куда хозяйка иногда запрятывала ненужные ей подарки от представителей её же модели, но на несколько поколений старше. Поскрёб щёточкой зашкафье и вытащил на свет корианский вторую такую же ленточку. Чуток подпылившееся кружево всё ещё было прекрасно. Кью подержал найденное в щёточках, полюбовался – кажется, даривший называл это «подвязки»? – и с довольным жужжанием открыл передний отсек, запихнув красивость в тут же захлопнушееся отверстие. Пожужжал, попищал, внутри полыхнул отсек сжигания, а оставшийся пепел аккуратно утрамбовался внутри в маленький кубик.
Довольный Кью покатился к кровати, издал бодрую, радостную трель. Одну. Вторую. На шестой до пылесосика начало доходить, что что-то тут не так и ответной реакции с кровати не наблюдалось.
Пик?«Хозяйка?»Пик пиииик!«Хозяйка пропала!»Пиииииииииииик, пипилик плииик!«Бросили! Пропала! Совсем один! Кью страааашно!».
И с паническим воплем пылесосик кинулся из комнаты, дрифтуя о стены при заносе и жалостливо вереща.
Пик п-пииил-лиииииньк!«Хозяйка! Где ты? Куда ты!? Найти, спасти! Защитить!».
[AVA]https://sun9-31.userapi.com/c857224/v857224911/10362d/wYpkPvGWDb8.jpg[/AVA] [NIC]Кью[/NIC][STA]Вжжжжжух-пи-пи![/STA]

Отредактировано Дарон Меднас (30-06-2020 14:37:45)

+6

16

http://forumupload.ru/uploads/000d/ad/95/2/366064.jpg

Настойчивая вибрация на руке ворвалась в сон, разгоняя, как дымку, и бирюзовых единорогов, пилотирующих величайшие корабли прошлого, и злобные кактусы, бросающиеся по героическим единорогам взрывоопасными помидорами.
Девушка на кровати потянулась, перевернулась на живот, зарываясь носом в подушку, подтянула к лицу руку и, разлепив один глаз, уставилась на с какого-то перепугу сработавший будильник, который она точно помнит, что не ставила. В планах вообще было проваляться в постели до самого вечера, наслаждаясь тем, что в кои-то веки никуда не надо бежать и ничего «срочно и желательно прямо вчера» делать!
На экране «умного» (иногда казалось, что даже чересчур) браслета мигало оптимистичное: «Доброе утро!».
Можно было бы поспорить на тему того, насколько добрым может стать утро, если только вчера под вечер ты наконец-то приехала домой и с корабля на бал, а точнее в постель, падаешь, даже толком ни с кем не пообщавшись, навёрстывать все недоспанные в университете часы и переживать последствия прощальной вечеринки от целой толпы таких же разъезжающихся по домам индивидов. Чтобы сносно пережить такое, нужно спать ещё как минимум до конца этих суток, если не больше!
Отмечать завершение учёбы месяц – это надо уметь. Но также надо уметь переживать последствия затянувшегося празднования.
Так что настроение было подобающее – сонное, разбитое и голодное. Вопреки тому, что было у большинства знакомых, вместо тошноты и пропажи аппетита в таких ситуациях у Эли наоборот просыпался дичайший голод. Такой, что страшно было подумать в куда девалось всё, ею поглощаемое!
За что? – сонно пробубнила синьорина Эльдинья Дини, сверля взглядом бодро светящийся экран.
«Маршрут простроен!»
Какой м-мммаааршрут? – едва не прикусив себе в зевке язык, Дини-младшая, качаясь и сонно моргая села в кровати, пытаясь понять, куда её послал излишне инициативный девайс. – Вот ты сейчас издеваешься? – проложенный браслетом курс вёл прямиком к стоящему у дальней стены старому велотренажёру, который ни у неё, пока до отъезда в университет жила в родительском доме, ни у матери руки выкинуть не дошли.
«Маршрут простроен!» – всё так же упрямо мигнуло с экрана.
Не раньше, чем у меня появятся на это лишние калории. Поимей совесть, я голодна, как бродячая кошка зимой. Сперва завтрак! Хороший такой плотный обеденный завтрак!
Браслет что-то активно запиликал дублируя своё возмущенье вибрацией, но девушка на него уже не смотрела. Пошарив босой ногой по полу и вспомнив, что любимые тапочки в виде ядовито-оранжевых трибблов остались где-то в недрах недораспакованных чемоданов, плюнула и пошлёпала до ванной как есть – в любимой растянутой футболке цвета взбесившейся моркови, светло серых спальных штанах и на ходу закручивая из самих же волос хвостик. Благо те были достаточно крепкие и здоровые, чтобы пережить подобное издевательство. Искать брошенную где-то вечером завязку было лень.
Путь до кухни она прошлёпала уже чуть более бодро, но так и тянуло свернуть себе зевком челюсть, а между слипающихся век вставить маленькие палочки.
Доброе утро, ма, дядя, Рина... – называть сестру сейчас полным именем было опять же слишком лень, да и почти все мыслительные ресурсы мозг тратил сейчас на то, чтобы не уснуть обратно, но уже стоя.
Да, надо было всё же оказаться дальновиднее и не «отмечать» несколько суток подряд с лозунгом: «Отоспимся дома!».
Руки потянули дверцу холодильника, а кое-как имитирующие бодрость и работоспособность глаза старательно выискивали, что из имеющегося можно быстро разогреть и сожрать. Или и так съёсть. Главное много, вкусно и побыстрее.
О, картошечка! – Эли сверкнула счастливой улыбкой, заметив до краёв полный сотейник фирменной маминой картошки, с лёгкой румяной корочкой, специями, чуть поблёскивающую восхитительным маслом. – Ой! – Дверца вырвалась из руки и захлопнулась, оставив девушку непонимающе моргать на скосившийся на неё окуляр. – Эй! Ты чего, железяка?
Браслет на руке опять настойчиво завибрировал, а на экране высветилось:
«Нездоровый рацион в течение последнего месяца. Прибавление 4,68 килограмм. Обнаружены щёчки. Переизбыток вредных элементов в крови. Рекомендуется диета!».
Зововое пивание! Саатик – втоая повка! – подло вторил «браслету здоровья» холодильник.
Пивание уже было… И четыре килограмма – не сорок! Арно! Открой!
Втоая повка! Саатик! – ещё более грозно и кося замораживающей пушкой (кто вообще додумался встраивать её в холодильник?!) сообщило это чудо техники.
Маааа, Арно опять! Ладно, я понимаю – конфеты перед ужином или мороженое на завтрак, но это же совершенно другое! Арно, прекрати! Ну что ты, как в детстве! Я не коза, чтобы травою питаться! Мам, ну что ты смеёшься?!
Здоровое питание – это, конечно, хорошо, да и истерию браслетика, чья хозяйка отмечала диплом, почти не просыхая в течении месяца, можно было понять. Но голод, как говорится, не тётка. И ей нужна именно эта картошка! Это уже дело принципа.
Ой, здравствуйте, – обиженно отвернувшись от холодильника, она только сейчас заметила наличие в помещении гостя. – А вы тут давно? Знала бы, что у нас гости, оделась бы поприличнее и намалевала на себе боевую раскраску апачей. А вы к кому? А вы кто? – засевшая в характере с детства привычка строчить вопросами, как из пулемёта, не исчезла и в двадцать пять – что поделаешь, у всех свои недостатки.
Но гость гостем, любопытство любопытством, а с холодильником надо было что-то делать. Прошлёпав босыми ступнями до сестры и чмокнув в щёку с запоздалым «Доброе утро!», Эльдинья заговорщицки зашептала сестрёнке на ухо:
Нерина, а давай ты его отвлечёшь, а я зайду сбоку и попытаюсь выдрать из него что-нибудь важное? Эта многолетняя война не может быть проиграна снова! Я хочу эту картошку!
Нарушая момент и всю атмосферу заговора, а может, и наоборот, удобно отвлекая на себя внимание на кухню влетел что-то истерически пищащий робот-пылесос. Замер, оглядываясь, и, втянув в корпус дрожащие щёточки, рванул прямо к коляске Нерины, изображая из себя то ли котика, то ли щенка, которого бросили одного в страшной комнате.
[AVA]https://sun9-65.userapi.com/trVs-iCRPLuVuQpACDh4-cfrXq0-xeDnCaUeHQ/QANHBIw0svg.jpg[/AVA] [NIC]Эльдинья Дини[/NIC]

Отредактировано Дженнифер Освальд (07-07-2020 16:53:59)

+5

17

http://forumupload.ru/uploads/000d/ad/95/2/463031.jpg

Когда на кухню, зевая, потягиваясь и почесываясь со всех сторон, как студент после особо тяжкого экзамена – точнее, после его успешного окончания – вползло нечто, отдаленно напомнившее Джиму Йодид с похмелья (такое же слегка зеленоватое в стиле «я вулканец с румянцем», с мешками под глазами и прической «я упала с сеновала, тормозила головой»), капитан даже немного удивился. Когда это нечто оказалось второй дочерью синьоры Коры Дини, он уже был морально готов ко всему, включая боевую сеялку вертикального взлета под окном и Гаэтано Мори в роли пилота этой самой сеялки. К счастью, из всех новых лиц явился лишь пылесосик, тот самый, синенький, который успешно доводил до греха половину экипажа. В конце концов, пинать ни в чем не повинную бытовую технику почему-то любили почти все офицеры, но часть сдерживала свои порывы, а остальные очень быстро знакомились с миниатюрным корианским фазером, встроенным в этот самый пылесосик.
– А я еще не понимал, почему Барони в голос утверждают, что я за пару часов туда-обратно не обернусь, – хмыкнул капитан, когда препирательства новой мордашки с холодильником дошли до возмущенно-обиженного вопля «Мама!». – Рад вас видеть, миз Дини, полагаю? Меня зовут Джеймс Гордон, я – капитан вашей сестры, полагаю, что временно бывший, и заодно ее жених.
Этикет этикетом, вежливость — вежливостью, но воспринимать вот это вот как девушку Джим попросту не мог. Скорее вспоминалось что-то растрепанное, веселое и не совсем вменяемое, которое он зачастую видел у своей комнаты, когда в пять утра возвращался с очередного выяснения, что же круче – Уолкер или Интрепид – в условиях планетарного маневрирования. Соседка, жившая через два блока, частенько оставалась ночевать с погодком, с которым он имел несчастье делить временную жилплощадь еще с интерната, а значит, когда некий Дж. А. Гордон не являлся на ночь, у нее в распоряжении была не только кровать младшего братца-раздолбая, но и постель самого Гордона, ничуть не протестующего против этого.
Совесть не грызла, даже не кусалась особо – после криогенного луча, скорее, кусались нервы, оттаивавшие после экстренной заморозки, и Джиму до безумия хотелось то ли почесаться, то ли изобразить из себя шестирукого гоминида с Акамара и вообще устроить сеанс аккуратного снятия шкурки с себя, любимого… о черт. Нет, если Боунс узнает, что приступ чесотки у капитана можно спровоцировать криогеникой, то затаскает же по исследованиям…
Джим все-таки подхватил со стола кружку, честно стащил широкий ломоть хлеба – и, не особо церемонясь, сполз на пол, отгоняя назойливый пылесосик, который истерически вопил что-то про пик и пилик-пик-пик, умудряясь при этом дрожать щеточками так выразительно, как будто у него на глазах внезапно уничтожилась вся пыль галактики. А на полу было комфортно – не так уж грязно (на «Страже» подобный уровень грязи считали за базовое «само отвалится»), тепло, уютно, штурманская немного удивленная мордаха где-то наверху, и, к слову сказать, на колени будущей жене получилось вполне себе удобно положить голову, которая, кажется, даже почти перестала чесаться.
– Простите, синьора Дини, надеюсь, вас не смутит одна небольшая дурацкая привычка… и нет, спасибо, я почти не голоден, а хлеб у вас – просто великолепный, – максимально честно обойдя пункт «в гробу я эту овсянку после Академии видел», Гордон улыбнулся, прищурился, ловя взгляд Нерины, и, ничтоже сумняшеся, откусил этот самый хлеб, делая вид, что он тут не при делах, а сидеть на полу – нормальное дело для капитанов крейсеров дальней разведки.
Холодильник, уставившись на нового «домашнего» окуляром, укоризненно забубнил, зафырчал…
– Похой завтак! Ни-и-инизя ёбушек! Буут щёчи!
Джим, которому эти самые «щёчки» после этого самого «хлебушка» не грозили еще как минимум лет двадцать (если повезет и не помрет раньше, нарвавшись на Архикуб борг), только фыркнул, запивая молоком — вкусным и жирным.
– Хазяка! Доаший похо ест! Буут щёчи! Наа кашу! Или саатик![NIC]Джеймс Гордон[/NIC][STA]дважды паразит[/STA]
[AVA]http://sg.uploads.ru/51hM7.jpg[/AVA][SGN]Где ты, когда никак не согреться[/SGN]

+7

18

Дверь распахнулась – и в следующее мгновение нечто мохнатое начало таранить Леонарда. Не успел ошарашенный Боунс определить представителя фауны, что прибегнул к столь неожиданному виду коммуникации, как до ушей доктора донеслось:
Доброе утро, Леонард. Какими судьбами?
МакКей вскинул голов:у
Здравствуйте! Я... тут... проездом, – цедил он слова, стараясь схлопнуться в пространстве или принять сверхобтекаемую и непригодную для мохнатых обтираний форму, параллельно изображая на лице подобие улыбки. Последнее, вероятно, зря, ибо принадлежал к тому сорту людей, которым противопоказано улыбаться по морально-эстетическим соображениям.
И... вот... решил... зайти за-сви-де-тель-ство… ах!.. – (неуклюжий прыжок с ноги на ногу в попытках увернуться от жизнерадостного хвоста). – …вать... почтение.
Помахав руками в воздухе и потанцевав на цыпочках, Маккей вцепился в принесенный букет обеими руками и поднес его к груди, будто церковную свечку. Кашлянул, тряхнул головой и продолжил невозмутимо и почти не дергаясь под натиском мохнатого тарана, атакующего его ноги:
У вас очень красиво. Поистине, один из лучших уголков вселенной.

+5

19

Мирный семейный завтрак, да-да, – Нерина аж притормозила невольно посередь кухни, коляска отреагировала на дрогнувшие на подлокотнике изящные пальцы. То есть солнечное корианское утро – весьма и не раннее, словно в выходной, что придавало особенный уют – светило в окна, мама, дядя и, пр-р-рости господи, жених в комнате наличествовали в самом буколическом виде, вишневым вареньем, персиковым джемом, зеленью, фруктами и свежим хлебом пахло, но-о-о… когда вот так, сразу после «здравствуйте» от Тано сразу и «убиб», заикаться, пожалуй, начнёшь, не только тормозить внезапно! Нравы, конечно, на Коре простые, однако… хотелось госпоже навигатору цопнуть наклонившегося к ней с поцелуем родича и коллегу, первооткрывателя такого, эдак пальчиком-крючком за ворот, у самого кадыка, притянуть к себе поближе-пониже – посмотреть в эти честные глаза проникновенно и со всем профессиональным вниманием. Ну не холодильнику же бабкиному в камеры заглядывать с укоризной – как, мол, недоглядел?
Ма-а-ам?.. – вопросительно и с подозрением пропела старшая дочь. Она, конечно, знала, что уж матушка, будь в ту минуту на кухне, точно бы такого безобразия не допустила, ей бы честь хозяйки не позволила. Хорош дом, где не просто гостей замораживают, но женихов! – Это, в конце концов, обидно – мне не каждый день… – Риччи, окончательно устраивая своё колёсное кресло боком у стола, замялась; сказать «предлагают руку и сердце» или «замуж выйти» почему-то показалось… несвоевременным, и она подыскала нейтральную по смыслу замену: – …кольца дарят. Можно бы как-то и поаккуратнее со знаменитыми капитанами и вообще.
Женихи, между прочим, на дороге не валяются, как сказала бы та же тетя Мелли, а такие – тем более. И, кста-а-ати, – Нерина, опустив ресницы, чуть заметно нахмурилась, целомудренно расстилая на коленях салфетку, льняную, в мелкую лимонно-жёлтую клетку, – а откуда милый дядюшка узнал, что Джеймс – именно в качестве жениха тут? Сам Гордон похвастался, или офицер Мори подслушал?..
А синьора Дини, между прочим, ничего на дочерин полувопрос и не ответила, потому хотя бы, что «прочим» её внимание забили остальные: родной братец-отпускник, вечно младший, потянувшийся к сыру раньше времени – нажуется всухомятку и опять будет жаловаться на гастрит, ну вот как не прикрикнуть; гость дорогой, ненароком замороженный, что твоя индейка к празднику, естественно, требовал особенного внимания, да тут ещё… нет. не только малознакомый писклявый пылесосик на кухню ввалился, но ещё и родное дитятко номер два. Иисусе, и эта мамкает!.. – синьора Кора качнула гладко причесанной головой с безупречным пробором, и, потеребив нитку бус из мелкого жемчуга в привычном для лета декольте, спокойно улыбнулась Эльде:
Ну, раз ты хочешь эту картошку, возьми ее, – после ежедневных импровизаций школьных хулиганов что может смутить школьную учительницу с тридцатилетним стажем, к тому же в собственном доме? Правильно, никак не ссоры со старой быттехникой, пусть даже с пушкой и говорящей. – Не я же буду отнимать её у Арно, девочка моя, – тёмно-синие глаза статной, как дородная античная скульптура, корианки блестели насмешливо, но голос был безмятежным.
При явлении к позднему завтраку ещё одного действующего лица (нет, речь не о Кью, с паническим пиликаньем юркнувшем под коляску громадной хоккейной шайбой) старшая синьорина Дини ошарашенно заморгала. Многого она, оказывается, не знала о младшей сестрице. Разные же они, однако. А впрочем, может, дело в том, что младшая в сельхозуниверситете училась? После выпускных экзаменов в Академии ЗФ думать-то об уходе в какой-то там загул дико, кончается как раз вольная жизнь, начинается настоящая служба. 
Эли?.. П-привет, – «Рина» снова хлопнула ресницами, на сей раз не макушку, а щёку подставляя для желающей чмокнуть приветственно. – Не знала вообще, что ты дома, ты ночью приехала? – понятно, что полуриторический вопрос, когда ещё-то. Но это ж как нужно спать, чтоб не услышать возни и шума, неизбежно сопровождающих прибытие кого-то, в тишине-то ночной особенно ощутимых?.. Как-как… на обезболивающих и снотворных, – госпожа штурман украдкой вздохнула и наконец-то сделала тот жест, который организм требовал произвесть с момента пробуждения – знаменитый пикаровский фейспалм. – Да вы все тут рехнулись, я смотрю. Бабушка нашим щёчкам только радовалась всегда, она бы с этими диетическими заскоками Арно справилась в минуту – сама бы ему пушку открутила и мозги вывинтила, а вы... что за стокгольмский синдром, ей-богу, как не корианцы.
Под щелчок открытых дверей лейтенант-коммандер ещё и фыркнула, шмякая в кашу ложку одуряюще пахнущего варенья. Если родство семейства Дини с вулканцами было на уровне шутливых соседских россказней, то присутствие в родословной предков-шотландцев, в принципе, даже можно было подтвердить документально. Правда, отдувалась за всю семью в этом аспекте Нерина, которая с детства любила редкие в Монте-Фьоре дожди и туманы, а овсянку кушала не просто без протестов, но с удовольствием, даже а-ля натюрель, безо всяких увкуснителей. Хотя… совершенно не итальянскую любовь к картошке Эльды, пожалуй, нужно было считать чем-то из той же генетической оперы.
Хлеб, да-а… хлеб у нас такой, – согласилась старшая хозяйская дочь, рассеянно прикидывая, будет ли слишком фамильярно свободной рукой потрепать по маковке Джеймса, и таки не удержалась – погладила по уже не колючему ёжику. Он же, вон, и вовсе на пол уселся, башкулю бедовую на ту самую салфетку пристроить норовит, поди-ка. – Ciabatta integrale. Ты корочку попробуй, хрустящая корочка – самое вкусное. Сыру дать?
Рука, протянутая к желтоватым душистым ломтикам на тарелке – обычный проволоне, но зато зелень со своего огородика! – замерла, потому что корианка-навигатор подняла на входящего в кухню Леонарда глаза, которые тут же ехидно прищурились:
Да-да, доктор совершенно проездом, совершенно случайно на Коре. Видимо, завтра у нас снег пойдет – надо же оправдывать таких редких, но нечаянных гостей.
Нерина, – при всем дородстве грациозно поднявшаяся хозяйка даже при имитации строгости добивалась нужного эффекта, – ешь кашу сама и не порти гостям аппетит. Важно, что они здесь и мы им рады. Садитесь, доктор… МакКей, верно? У вас и имя почти итальянское, – ямочки невероятно смягчали красоту классического лица Коры Дини. – Тано, милый, достань ветчину, пока Арно окончательно не сбесился, чувствую, панини не хватит.
[NIC]Нерина Дини[/NIC] [STA]Одна за всех[/STA]
[AVA]https://sun9-34.userapi.com/R8vmZtaAYDzU3gCRpLZgzud9xy7r5TkXrPGS4g/imVNrRlFkdc.jpg[/AVA]

Отредактировано Орнельг (29-10-2020 03:34:08)

+5

20

– Да, Кора, свет мой, минуточку!
Тано выскочил во двор и обернулся, пытаясь понять, как ему зайти обратно и ни в кого не врезаться. Через забор приветливо махал Лоренцо, соседский Аполлон с засылинками в золотых волосах.
Гаэтано!
– Доброе утро, Лоренцо! Что, выходной сегодня?
Как не быть выходному!
– Лоренцо прислонился к заборчику, старой каменной кладкой едва достававшему до его груди. – Брат прилетел! С женой и дочерью. С утра встречают их в космопорте, матушка умчалась в город со вчерашнего.
– Как так? Веерена в городе? А кто же вчера рвал у вас в саду смородину?
Это все Оливия. Готовила буррату.
– То-то думаю, куда Мелли подевала все молоко со вчерашнего утра!

Лоренцо рассмеялся, а Тано улыбнулся, глядя за угол его дома: там пряталась девчушка ростом в два горшка для петуний: флоксы качались над ее головой.
Что, Аврора, – позвал Лоренцо, обернувшись, и поднял дочку на руки. – Это дядя Тано, он навигатор. Ты помнишь дядю Тано?
– Я тебя видел вот такой-такусенькой!
– Тано показал руками совсем крохотульное нечто, подмигнул с улыбкой и посмотрел, как малышка смущенно дуется и хихикает в папино плечо. – Совсем настоящая, маленькая корианочка, да ещё солнце золотое на голове!
Лоренцо!
– раздалось откуда-то со стороны летней кухни, и Тано понял, что один в дом уже не уйдёт. – Лоренцо, с кем ты там разговариваешь? Им не нужно бурраты?
Сандро с Беккой и младшенькой приедут к обеду, их привезёт Луиджи, – говорила Оливия, вытирая руки вафельным полотенцем. – Мама с ними. Вы, может, зайдёте? У вас гости, познакомите нас. Мелита по секрету рассказала, к твоей племяшке жених прилетел. А кто там второй? Я видела из окна, такой представительный сеньор!
– О, это Леонард, мы с ним знакомы,
– сказал Тано, подкидывая на плечах Лоренцо-младшего. - Что, малец, далеко видать? Сестру видишь? Беги к сестре!
К котолой?

И что же Леонард, он будет шафером на свадьбе?
Оливия! Ты где? Лоренцо! Люди!
Джиакомино! È così bello che tu sia venuto! Иди сюда, тут к семейству Дини прилетел молодой человек, капитан, он скоро женится на Нерине. И с ним ещё такой прибыл сеньор...
Тано переглянулся с Лоренцо и покосился на дверь в уютный погреб. Такой был в каждом доме на много, очень много миль – на всю планету кругом.
– Что, думаешь, прямо с утра?
Тано, дорогой мой, ты давно не был в отпуске! Какое утро, уже почти одиннадцать. Сиеста через час-полтора, обед, а там и ужин. Ты будешь кьянти?
– Буду. Подожди, я отдам сестре ветчину и прибегу. У нас снова взбесился Арно. Зайдёте? Или мы к вам? Кора! Кора, Нерина, Эли! Нас зовут в гости! Джеймс, Леонард, вы что скажете о небольшом перемещении? Всех приглашают. У них чудный сыр, кьянти, и скоро подъедет Сандро с женой и дочкой, Веерена и Луиджи с супругом. Невежливо не встретить, Сандро наш коллега и тоже в отпуске. Пойдём?

[NIC]Гаэтано Мори[/NIC]

+4

21

– И за ухом почеши, если тебе не сложно, – а наглость, как периодически говорили на «Страже», второе счастье, и если за эту наглость не бьют по морде, то можно даже и понаглеть. Например, залезть аккуратно отломанным куском той самой корочки в кое-чью тарелку, подцепляя немного варенья, и невозмутимо съесть, потому что одно дело – овсянка, а другое – варенье. – А сыр у мышов и котов забирать – последнее дело, так что откажусь в твою пользу, mon cher. Или у мышей и котей?..
Казалось бы, Джим задумался над весьма важным и нетривиальным вопросом – как правильно назвать мышей и котов одним словом, но на самом деле он сейчас спешно пытался придумать, как убедить Адмиралтейство в том, что на орбите Коры им надо задержаться не на пару часиков, а на несколько дней. Впрочем, думание не помогало, потому что голова блаженно отключалась под почесушками, выдавая только не особо вразумительное сочетание звуков. Не мычать же в падд, мол, мы-мымымы-мы-му. Не поймут и не оценят.
Хотя жестких временных рамок у них в этот раз не было вообще – корабль нужно было перегнать в соседний сектор, на что оставался едва ли не месяц запаса, там его в очередной раз должны были модифицировать для соответствия новой миссии и только потом уже выдать четкие ЦУ и ТЗ. Значит, задержка не было совсем уж недопустимой, но в любом случае требовалось уведомить об изменении полетного плана, причинах изменения, причинах причин изменения… в общем, лучше заранее, чем потом бегать и отчеты писать.
– К тому же у нас на борту абсолютно случайно есть несколько вакантных должностей, которые будут заняты только после прохождения модификации… с правом капитана на подбор подходящих кандидатур, – все так же почти что лениво уточнил Гордон. – И если ты не захочешь быть старшим навигатором, есть открытая младшая позиция, потому что Сонг решил, что он все-таки будет работать под эгидой Совета Дакары. Сама понимаешь, пока не закроем их, на миссию не выпустят. Адмиралтейство, конечно, и само может предоставить нам недостающих специалистов, научников, вон, собирают уже, но экипаж…
Зачем уточнять то, что в уточнениях не нуждается? Лучше достать из нагрудного кармана небольшой падд (не рабочую хренотень габаритов в полтора листа бумаги, а почти что личный, в пару ладоней) и показать буквально пару картиночек, набросанных кем-то из старшего офицерского. Кошка с характерным таким разрезом корианских глазюк с дельтой на ошейничке, развалившаяся на консоли, и кошка, лакающая молоко из блюдечка, к которому с двух сторон тянутся не менее узнаваемые куницы с хитрющими мордами. Причем все это было щедро украшено завитушками, подписями и комментариями, оставленными как автором, так и теми, кто успел это увидеть.
И разумеется, это был хитрый план, предполагавший как минимум благосклонность Нерины к показавшему и ее же уже неплохо известную на «Страже» склонность к веселью, пусть и не всегда проявляемому. Если бы первого или второго не было, то никакая субординация, даже если забыть о том, что синьорина Дини уже вполне могла считаться почти что вышедшей в отставку, не спасла бы Джима от люля, морального или физического, но отвешенного со всей корианской щедрости – вон Барони никогда на первое не скупились, как и подобало истинным потомкам солнечного Средиземноморья.
Самый последний довод – что на эту миссию после переоборудования корабля вполне себе распространялась программа «Совместного полета», по которой на борт могли быть допущены члены семей экипажа, если хотя бы один из них параллельно мог нести службу – он решил оставить на потом. Ну, в конце концов, похищать невесту – не тот выход из ситуации, который мог бы устроить обоих, а значит, уговаривать надо мирно и спокойно.
– В общем, я был бы рад, если бы ты согласилась выйти за меня замуж, – подмигнул снизу вверх, глядя на возмущенно-ироничный прищур, – и вдвойне рад – если ты согласишься лететь. Я тут капитан или кто?..
Логичное «или кто», которым обычно отвечал старший офицерский после подобного вопроса, не прозвучало, но причиной этому, скорее всего, была не вежливость (которая задумчиво-задумчиво потирала лапы, пытаясь понять, будет ли вежливо еще раз утащить немного варенья, но сделать это коварно и уж-ж-жасно внезапно), а прозвучавший голос Гаэтано.
Ну да. Гости-знакомые-гости-гости… чем не милый южный дурдом, привыкнуть к которому Джим так и не смог?[NIC]Джеймс Гордон[/NIC][STA]дважды паразит[/STA][AVA]http://sg.uploads.ru/51hM7.jpg[/AVA][SGN]Где ты, когда никак не согреться[/SGN]

+6

22

Вокруг было так светло, тепло, ярко и многоголосо, что у МакКея на миг зарябило в глазах и в сознании. Пестрота красок, запахов и звуков этого места разительно отличалось от привычной белоснежно-стальной строгости медотсека, где воздух отфильтрован почти до стерильности, а из звуков лишь тихий шелест профессиональных движений персонала да скрип мыслей СМО.
МакКею бросились в глаза яркая композиция из цветов неизвестной породы, посреди которых стоял неизвестно чей цветок жизни. «Представительный сеньор» внимал, как разноголосые имена распространяют информацию о составе их десанта и цели его прибытия быстрее, чем теллариты марсианскую чесотку. Обычная жизнь хороших людей внезапно напала и оглушила СМО, взяв в плен водоворота маленьких житейских радостей.
Джеймс, Леонард, вы что скажете о небольшом перемещении? Всех приглашают. У них чудный сыр, кьянти, и скоро подъедет Сандро с женой и дочкой, Веерена и Луиджи с супругом. Невежливо не встретить, Сандро наш коллега и тоже в отпуске. Пойдём?
В ответ на радушное приглашение МакКой красноречиво взглянул исподлобья, сначала на приглашающего, потом чуть в сторону, на гипотетического Джима с бокалом вина в одной руке, обручальным кольцом в другой и очередным феерическим способом эффектно и нелепо погубить свою жизнь на глазах у возлюбленной и её многочисленной семьи и друзей. Вздохнул тяжко и произнес:
Благодарю, это честь для нас с капитаном Гордоном.
В этот момент что-то большое и мохнатое бодро толкнуло СМО вперед, навстречу неизбежности, а в следующий момент стегануло под коленки сильным жизнерадостным хвостом, выводя Боунса на варп-скорость полета в светлое будущее и одновременно подбадривая: «Не дрефь, МакКей, ты же боевой офицер!».
И боевой офицер не дрогнул под ударами судьбы и хвоста, он вытянулся «по струнке», крепче стиснув зубы и принесенный по случаю букет.

+6

23

Ну, и вот куда его, нахального такого, и как с ним, спрашивается, обращаться? Лаской, естественно, приручать и укрощать… – тонкие женские пальцы нежно пощекотали за капитанским ухом, и Нерина, вопросительно взглянув на мать и получив такое же безмолвное разрешение, даже не шлёпнула как бы нареченного по руке, когда он полез ей в тарелку коркой хлеба. И варенья не жалко, и… в общем, если этот вечный мальчишка Гордон не пошалит хотя бы вот так безобидно, его же порвет на десяток гордонят помельче. Гоняйся потом за ними по всему Монте-Фьоре… уж лучше один, целый, пусть и избалованный.
У котéй и мышов, – авторитетно, со всем весом знаний по второй специализации подтвердила госпожа-в-прошлом-навигатор и деликатно куснула тот ломтик сыра, который под разговоры-то все-таки стащила с тарелки для капитана. Ну не пропадать же ему!..
Синьора Дини спрятала очередную лукавую улыбку – ну не воспитывать же прилюдно… да, в конце концов, ест ребенок – и ладно, неважно, в каком порядке, овсянка от старшенькой никуда не денется, она девочка дисциплинированная, хоть и малоежкой отродясь была.
Да-да, конечно, – оставляя на скушенном уголке сырного ломтика аккуратный след зубов, пробормотала старшая из синьорин Дини, – сегодня просто день удачных совпадений, как я посмотрю – совершенно случайно на Кору прилетел Боунс, совершенно случайно ты привез известие о лакунах в штатном расписании «Стража»… потрясающее везение. И, – она чуть нахмурилась и украсила сливочно-желтый сырный лепестком вторым стоматологическим оттиском, столь же безупречным, – с чего это ты решил, что понижение в должности меня обрадует и соблазнит?
Наверное, какая-нибудь пра-пра-пра из гордых итальянок была бы довольна мисс Дини, такой у нее был тон, для хрестоматийных-анекдотичных итальянок не характерный – холодный, почти высокомерный. Вот только, при всей показной, по большей части, надменности, косилась она уже в выложенный Джеймсом на стол падд с самодельными комиксами, фыркая на кучерявые надписи к ним очень в духе нарисованной синеглазой кошечки. Синьора Кора не удержалась, заглянула тоже, не удержавшись, улыбнулась в открытую, хотела сказать что-то, несомненно, ободряющее, но в этот как раз момент вернулся Тано с ветчиной и соседями.
Ну всё, понеслась, – жуя сыр, вздохнула про себя Нерина, с надеждой взглянув сперва на мать, потом на МакКея. Доктор сломался под напором корианских людей и котов на удивление быстро, госпожа бывший штурман прямо приуныла: как так-то? То он строг даже в мелочах: шаг вправо от предписаний, шаг влево, прыжок на месте – все расценивается, как побег от здоровья и наказывается долгим заключением в медотсеке с пытками гипо и не гипо, а тут вдруг гуляй – не хочу?.. А как же охрана целости и сохранности порученных ему членов экипажа неукоснительная?
Кажется, даже он уступал в непреклонности матушке… или просто та лучше представляла, что конкретно здесь, в солнечных, благословенных, райских (и далее по списку) корианских гребенях означало «зайти в гости к соседям». Это вам не чинное терранское «выпить чашечку чая с печеньем», это в конце шумного пира на пять-семь семей зайти в чей-то погреб – и выйти через неделю на другом конце города, обвешанным связками колбасы, как туземец в ожерельях, с парой голов сыра под мышками и парой бутылок домашнего вина в руках. Да еще и с красоткой в обнимку. Нет, оно на здоровье, хоть с тремя, и это неизбежно, но попозже бы, Джим на ногах еле держится… да all'Inferno, про замуж и то чисто семейным кружком поговорить не дали! – еще один короткий, просящий взгляд на мать, ставившую чистую тарелку для доктора – и та разулыбалась радушно, повернувшись к ораве в дверях кухни: 
Тано, родной… о, Лоренцо, доброе утро! Оливия, bambina, не видела тебя сегодня, Джиакомино, привет! – она кивнула каждому с самой ясной улыбкой. – Я думаю, будет лучше, если мы придём к вам отпраздновать приезд наших долгожданных вечером, когда и вы на своих любимых уже насмотритесь без помех, и наши гости немного отдохнут и придут в себя, – она ни в коем случае не отказывала, она просто предлагала иной, более удобный для всех вариант. – Вот давайте мы придём к вам, как стемнеет? Что скажете? 
[NIC]Нерина Дини[/NIC] [STA]Одна за всех[/STA]
[AVA]https://sun9-34.userapi.com/R8vmZtaAYDzU3gCRpLZgzud9xy7r5TkXrPGS4g/imVNrRlFkdc.jpg[/AVA]

Отредактировано Орнельг (11-01-2021 23:53:08)

+4

24

Если бы Артур Н’Облан Кирк знал, к чему приведет неожиданное (но очень настойчивое) стремление его дорогого, но иногда вызывающего дичайшее желание пристукнуть старпома, он бы никогда, никогда в жизни не сунулся на Кору. Но было уже поздно.
– Ина, солнышко, рад тебя видеть, платье просто супер! Чикко, малыш, иди к дяде Матти на ручки, какой ты у нас вырос красивый, весь сад у Лаллы обдергал, небось, и у Нанны тоже, да? Тино, виноградинка моя, я тебя уже не подниму, возьми лучше Федерико на руки и идем в тенек, я вам такого расскажу! И не дуйся, Джино, тебя я тоже пообнимаю…
Как говорится, любишь корианца – люби и всю его родню, или, по крайней мере, терпи приливы семейной любви, когда этот самый корианец окружен себе подобными. И то, что некоторым смесковым на'ави-человеко-ромуланцам от подобного окружения хочется зашипеть, прижать уши и сбежать – это вопрос исключительно собственного воспитания, предполагающего, что за хвост могут тягать только члены семьи, а не всякие… малолетние!
Лучащийся довольством Маттео обернулся ровно в тот момент, когда Артур, зажатый в угол и не имеющий возможности отступить, всерьез прикидывал, допрыгнет ли он до первых веток той сосны, к которой его прижали. К слову сказать, начинались таковые на высоте метров шести – то есть, мягко говоря, высоковато даже для флотского, вроде бы сдавшего нормативы на физподготовку. Дети же, которые, как и любые нормальные детеныши, особой тактичностью не отличались – чьи-то кудряшки уже мелькали за спиной Арти, а хвост, ради такого знаменательного дела выпущенный на свободу, тискали минимум три пары рук.
– У тебя все нормально, морсик? – выразительного взгляда на хвост хватило, чтобы от него отстали, а кисточка, тут же прижавшаяся к ноге и попытавшаяся залезть в сапог (черные форменные ботинки Артур не уважал от слова «совсем»), перестала нервно дергаться.
– Еще раз так меня назовешь – отправлюсь обратно к капитану Азилю… котлетка, – чуть дернув ухом (рефлекторный жест, доставшийся от предков-на’ави, на который почему-то регулярно бесился их медик, возмущаясь, мол, что неко развелось слишком много!), лейтенант Кирк отлепился от сосны, прикрывавшей его тылы, и шагнул ближе, послушно подставляя руки под тут же сгруженного на них очередного детеныша – кажется, Матео назвал его Чикко. – Ты говорил, что мы быстро туда и обратно!
– Ну так мы быстро, – невинно ухмыльнулся корианец. – Мы сегодня тут, завтра тут, послезавтра у дяди Лучиано, а потом – все, обратно…
…послезавтра?!..
В сапоге кисточке было не то чтобы тесно – нет, просто метаться по ногам так, как это было в детстве, когда мама учила не поддаваться эмоциональным порывам, становилось неудобно, а вынуть ее из сапога означало отдать на растерзание толпе абсолютно милых, «няшных» (как выражался все тот же медик) и довольнющих детей. Поэтому приходилось шагать, внимательно следя за тем, чтобы хвост не дергали, не тыкали и не пробовали за него потянуть.
Хорошо еще, что «котлетка», отлично знавший нравы родной планеты, заранее предупредил про перчатки – удалось подобрать такие, чтобы и рукам не было жарко, и подушечки, специально поддерживаемые в наиболее чувствительном состоянии, не пробивали до восприятия. Плохо быть пилотом на малом корабле с нейроинтерфейсом, хорошо быть контактным телепатом при общении (и сексе) с весьма эмоциональным партнером. И очень, очень плохо быть таковым в куче абсолютно несдержанных в эмоциях детей!
– Ну, может быть, на денек задержимся. Капитан нам отпуск на неделю подписал, не дергайся, успеем! Я еще к тетушке загляну, там вроде мои кузины должны были вернуться, обе, их же не поймать раньше было!
…иногда желание прибить дорогого начальника, имевшего ну очень характерный корианский хитрый прищур, становилось почти невыносимым… как и сам дорогой начальник. И ведь говорили умные люди – не смотри на корианца, корианским кошатником станешь! Но нет, прибился… gattetto-котлета.
Что самое интересное, порой казалось, что Маттео думал абсолютно точно так же. Или не казалось?[NIC]Артур Кирк[/NIC][AVA]https://forumupload.ru/uploads/000d/ad/95/24/96854.jpg[/AVA][STA]и нам обоим
некуда свернуть[/STA]

Отредактировано НПЦ (05-02-2021 22:37:23)

+4

25

«Кошачья грация» – так говорят, когда хотят её отметить, подчеркнуть, но у его пилота она и вправду была именно кошачьей, досталась-то от предков на’ави. В Артуре, морсике сладком, и впрямь столько кровей понамешалось, что Флейм, СМО «Лоэнгрина», каждый медосмотр с участием хвостатого кирковнука начинал фейспалмом и недоумёнными, но ядовитыми причитаниями на тему – каким чудом этот генетический конструкт вообще живёт на свете. Однако любоваться не мешало даже некоторое согласие с ехидным медиком – Артур же уникум, тут и спорить нечего. Других не берут в пилоты таких кораблей, как у них... в конце концов, не так много контактных телепатов в Звёздном Флоте, а любой нормальный вулканец на предложение таковым пилотом стать вежливо, но пошлет. Да и ромуланец тоже пошлет, только, конечно, куда менее любезно.
И вообще – уши, руки… главное, хвост! – так ведь неизменно смеялись те, у кого имелись русские корни… или русские капитаны. А хвост у Арти что надо, вон, bambini сразу заценили… Если бы не сосна…   
Так, брысь отсюда, – правильно расценив намерения очередной кучерявой няшки в лёгком, коротеньком и небесно-голубом платьице-разлетайке, Маттео, наклонившись, хотел шлепнуть малышку по попке в беленьких трусиках, чтоб неповадно было шаловливые ручонки тянуть к кисточке на том самом хвосте, но вместо этого подхватил её на руки. – Ку-уда? Как звать, синьорина? 
Авлола, – пролепетала малышка, вертя кудрявой головёнкой и блестя карими глазюками обиженно: ну как же – такую игрушку прям из рук отобрали. – А у нашей кисы тоже хвост. Как у дяди!
И тебе, конечно, вашу кису тоже не разрешают за него таскать, – ещё и встряхивая слегка, чтоб усадить удобнее, корианец держал девчушку на согнутой руке так ловко, что опыт в этом был очевиден. – Вот и дядю нельзя, ему тоже больно. Ты, вообще, чья, солнышко? Мама-папа кто?
Лоленцо… – золотоволосый ангелочек наконец-то смутился и захлопал ресницами – мол, спрашиваете какую-то ерунду. А какое лекарство от смущения самое лучшее? Правильно – собственный не особо чистый пальчик. Хоть в рот его можно засунуть, хоть в нос – и поковырять. 
Bene, ci sei tu di famiglia Рagnotta, – живо сообразил, как-никак, местный уроженец, знавший соседей не просто наперечёт, но ещё и в нескольких поколениях. – Пошли, отнесём тебя домой. Арти, gattino, не отставай, если успеем до сиесты, может, даже искупнёмся. После одиннадцати народу будет – не протолкаешься.
Путь к самому оживлённому месту своей коммуны (ну кроме патио, конечно) знает каждый не-столичный корианец – во всех маленьких городках жизнь устроена примерно одинаково, и пасутся все у воды.       
Раннее утро. Прохладно, ещё не дикая жара. Сначала к бассейну приходят навигаторы в отпуске. Молодые или моложавые, спортивные, красиво прыгающие с бортика, плавающие на определенные дистанции, иногда даже вместе, когда совпадает отпуск, по два-три человека. Мужчины в темных плавках, женщины в синих купальниках.
Потом начинают сбегаться дети – искупаться перед завтраком. За ними приходят мамы, иногда бабушки.
К полудню подтягиваются молоденькие ребята, которые грезят космосом. Мальчики, уже поступившие в Академию, проводят последнее лето перед учебой или коротают дома каникулы. Девочки носят золотые купальники с дельтами, показывая всем видом, какие они важные и серьезные, и читают прямо у бассейна какие-то конспекты на стандарте. Они пересекаются компаниями, иногда забредают ребята из соседнего района, начинаются шутливые стычки – у воды никто не хочет драться...
После обеда, часа в два-три, когда самая жара, никого нет. В четыре начинают возвращаться дети с мамами. Бассейн превращается в оперу, часто комическую: «Франческо, брависсимо! Брависсимо, фильо, тутто бене»! «Кьяра, Кьяра, ке коз’е? Мольто велоче, Кьяра, прего, пьяно, пьяно!».
С пяти к бассейну начинают подтягиваться пожилые синьоры. Они занимают места у воды, в тени – по три-пять дам на трёх-пяти шезлонгах, принесённых с собой – и переговариваются громко, сидя друг от друга метрах в полутора. К восьми у бассейна нет никого. Только стайки подростков, раскрашенных перед дискотекой, и солидные дедушки с картами, шахматами, оплетенными бутылками с домашним кьянти иногда появляются у столиков возле борта, смотрят на воду, смеются. Иногда играет музыка, и ребятишки лет пяти бегут домой, по дороге спасая из бассейна какого-то глупого птенчика или жука.
И кажется, что никто-никто не работает в этой мини-деревушке. Все просто живут у бассейна. Бассейн – это такая маленькая главная площадь района.
Всё, беги к папе, – ещё шагов за двадцать до бассейна пустив малявку с рук, Маттео потрепал её по мягким золотым кудрям, – ну или к маме, кто у тебя там свободен сейчас. И не трогай дядю Арти за хвост, договорились? Я тебе за это конфет принесу в следующий раз.
…а что самому нельзя за кисточку, или вот за руку взять, переплетая пальцы – никто же не говорил.

[AVA]https://sun9-62.userapi.com/impg/c857336/v857336792/b4178/ZL2uAG0LJck.jpg?size=175x240&quality=96&proxy=1&sign=dc15ecc08baf4d1e3b60e229eeda7352&type=album[/AVA][NIC]Маттео Дини[/NIC][STA]Герой самого короткого анекдота про ЗФ[/STA]

Отредактировано НПЦ (05-02-2021 22:33:24)

+4

26

От пестроты звуков, запахов и лиц у МакКея голова начинала кружиться, как от слишком большой дозы наркозных препаратов.
Боунс глубоко вдохнул, набирая в легкие воздух, а в сердце отвагу и решительно шагнул вглубь дома в поисках целей. С каждым шагом по этой гостеприимной обители неповторимого корианского колорита к ароматам еды, цветов (а может, это были чьи-то духи) и чистоты, витавших в воздухе уже с порога, добавлялись новые. Некоторые Леонард идентифицировал мгновенно: нотки цитрусовых, крепкого кофе, корицы, свежескошенной травы, старых книг, совсем старых, из тех далеких времен, когда книги были бумажными. В других лишь смутно чувствовал что-то знакомое.
Спонтанность, даже стихийность людей и событий, царящие вокруг и столь отличные от привычной жизни по уставу, заставляли Боунса чувствовать себя неуютно в этом, несомненно, одном из уютнейших мест, что ему доводилось видеть.  В то же время, окружающее разнообразие вселяло надежду: казалось, на этом фоне Леонард сможет оставаться достаточно незаметным, чтобы никому не мешать, но быть рядом, если понадобится.
МакКей успел сделать лишь несколько шагов, но у него было ощущение, словно нырнул в водоворот.
В пылу боя с клингонами находиться спокойнее  и привычней, чем в этой пучине мирной жизни. Из всех заварушек, в которые влипал Джим, эта – самая безумная и беспощадная.
Подойдя к хозяйке дома МакКей, почтительно кивнул и протянул ей букет:
Синьора Дини, доктор Леонард МакКей. Рад знакомству.
Столь же уважительный поклон юной любительнице картофеля:
Синьорина.
Офицер Дини, – Боунс перевел взгляд на Нерину и не смог сдержать теплую улыбку, – не хотелось бы стать причиной погодной аномалии в этих краях, да ещё в такой день. Думаю, у вас и без этого хлопот хватит. Не буду лукавить, я здесь не случайно. Напротив, очень даже целенаправленно хотел засвидетельствовать свое почтение вам и вашим близким и самому стать свидетелем важного события.

…и помочь справиться с последствиями, если ты ему откажешь. Но очень надеюсь, что до этого не дойдет.

+5

27

Аккуратно, не помни́.
Не волнуйся, капитан. Всего-то десять дюжин тюльпанов. Я что, сложных грузов для тебя раньше не упаковывал? Двадцать ящиков биологических образцов и тридцать ящиков взрывчатки по вентиляции одного маленького шаттла распихивал, когда ты их через аванпосты возил – помнишь?
Помню..
А как ты их вез? Сплошные маневры уклонения от прицельного огня, «мертвые петли», да гонки с челноками федерации. Помнишь?
Помню..
И что ни один образец не пострадал, и ни одна бомба не взорвалась, помнишь?
Все-все, ты прав, Альфредо! – Чиро примирительно поднял руки, показывая, что сдается и полностью вверяет свой важный груз заботам старого друга.
Вот то-то же! Подай-ка мне лучше эти ленточки. А ты, Антонио, неси сюда вон те корзинки. Луиджи, сгоняй к Чезаре в лавку. Я там племяннице вчера плюшевого медведя купил. Возьми полдюжины и зайцев еще пяток.
– А это зачем?

Ай, Чирок, ну что ты не понимаешь, что ли?! Не контрабанду же везем, а цветы на свадьбу. Что мы их прямо охапками дарить будем, как дикари какие? Женщины, они знаешь, любят, чтобы было красиво и со вкусом! Вот сюда розовую ленточку, а сюда белую, сюда еще зеленую, и потом это вокруг зайца обмотаем, и красота получится! Антонио, давай в эту корзину три дюжины тюльпанов, оставь место под медведя и ленточек метров пять. Да, вот так. Чиро! Ты что стоишь? Помогай!
И Чиро начал помогать. Он путался в лентах, вызвал искреннюю досаду Альфредо тем, что вместо пышных бантов перевязывал букеты морскими узлами. За что был отстранен он цветов и сослан на корзины. А когда вернулся Луиджи, Чиро был переброшен на другой объект и приставлен к медведям. Работали быстро. И это, одновременно радовало и пугало. Глядя, как пухнет от бантиков и плюшевых зверей и без того немалых размеров цветочная гора, Чиро решился озвучить свои опасения:
Альфредо, ну до телепорта, допустим, мы это все дотащим. Допустим также, что переправим в несколько заходов. Но до дома Дини еще дойти надо. Я ж один это буду полдня перетаскивать. А на солнце цветы надолго не оставишь.
Ай, Чиро, ну что ты выдумываешь! Смотри, Луиджи часть погрузит в свой челнок, у него там багажник считай как грузовой трюм. Мы с тобой и Антонио помчим на моей «Ласточке». Оставшееся сгрузим к Найньо, на сеялку. Вот Антонио довяжет эту корзинку, и они начнут грузить. Попросим помочь Марио, Гаспара, Клару с Эмилией.
Ещё можно Марко позвать, – подал голос серьезно настроенный Луиджи, пышным лиловым бантом привязывающий зайца к борту корзины так тщательно, будто заяц собирался сбежать, – К нему родственники приехали. Их там шестеро, как раз донесем.
Отличная идея, Луиджи! Значит, позовем Марко!
Едва он договорил, как на лужайке дома появились двое загорелых мужчин среднего возраста и молодая женщина. Один из мужчин нес на плечах девочку лет трех, державшую в руке плюшевого медведя. Женщина несла большую коробку, перевязанную шёлковой алой лентой. У второго мужчины была корзина с фруктами и две бутылки вина в плетенках. Все четверо двигались к веранде, заваленной цветами, лентами, плюшевым зверьем и суровыми корианскими декораторами.
Доброго дня, синьоры! – улыбаясь, начал тот, что нес девочку.
Здластвуй, дядя Альфледо! – малышка помахала рукой.
Джованни! Пьетро! Малена! Паулина, душа моя! – радостно воскликнул Альфредо и послал девочке воздушный поцелуй.
Все заулыбались, минуты две здоровались, жали друг другу руки, знакомились, мужчины крепко обнялись. Маленькая Паулина вскоре оказалась на земле и отчаянно пыталась придать ускорение планетарному вращению, толкая поросшую свежей зеленью Кору маленькими шустрыми ножками.
Когда с приветствиями было покончено, слово взяла женщина, оказавшаяся сестрой Альфредо:
Говорят, вы на свадьбу собираетесь.
Собираемся. Правда, там еще ничего не решено.
Невеста не дала ответа?

Невеста пока вообще ни о чем не знает.
Аааа!
– понимающе протянули взрослые.
Как не знает? – Паулина даже остановилась в растерянности.
Понимаешь, милая, – Альфредо присел на корточки и простер руки к девочке. Та сразу же подошла, позволила себя обнять и по-хозяйски положила руки на шею дядюшке, – Капитан дяди Чиро собрался жениться на их с Чиро сослуживице. И прилетел на Кору просить её руки. И мы все очень надеемся, что она ответит ему «да». Дядя Чиро так почти уверен в этом. У него доброе предчувствие.
Ооо! – вновь синхронно и уже все вчетвером произнесли родственники Альфредо. В этом восклицании было столько понимания, уважения к интуиции, солидарности и желания счастливого соединения любящих сердец, что оно стоило тысячи слов.
Тогда мы пойдем с вами! – решительно произнесла Малена. – Поможем с приготовлениями и доставкой. Альфредо, я наш подарок положу к остальным. Джузеппе, кьянти и фрукты поставь поближе к выходу, чтобы не забыть.
Женщина говорила тоном, будто все уже решено, и она просто озвучивает очевидное, деловито принимая эстафету украшения корзин у Луиджи, отправившегося грузить первую партию цветов и подарков . Возражать никто не собирался. Они провозились еще не меньше часа. В это время помощники и свадебные подарки все прибывали и прибывали. Чиро, изначальный инициатор всего этого действа, полностью перешел под командование Альфредо и Малены. Он трудился в поте лица, успев лишь отправить еще одно сообщение Маше и ответить на вызов любопытствующих Барони. Именно близнецы были теми пташками, что напели находившемуся в отпуску Чиро новость об их капитане и штурмане. Говорили они с таким волнением,  да потом ещё дважды звонили справляться о новостях, и Чиро заподозрил, что дело тут не в только в радости за влюбленных.
Похоже, ставки решили сделать, согласится или нет.
О своем неумении спокойно ждать, близнецы, вероятно, скоро пожалели, ибо на них, как на сослуживцев невесты и жениха, обрушился шквал вопросов о предпочтениях и вкусах последних.
Глядя на всю эту суету, Чиро чувствовал в груди тепло, какого не бывает даже от самого крепкого кьянти и думал о родной Коре:
Ни одна другая планета не могла бы так крепко сплавить в единое целое всех детей своих, сохранив неприкосновенным тончайший узор души каждого отдельного корианца
Чиро, о чём замечтался? – Малена возникла где-то сзади, внизу и совсем рядом.
Удивительно, когда успела подойти. Мгновение назад была на другом конце веранды с охапкой лент, а теперь тут с…
Сначала Чиро почувствовал терпкий аромат, затем увидел его источник, белеющий в руках Малены.
Тебе, Чирок, тоже жениться надо, – бросила сестра Альфредо так просто и по-житейски, будто прописную истину говорила. Она что-то сделала с волосами Чиро: видимо, поправила какой-то изъян в прическе, заметный только женщинам – и сунула ему в руки пучок нежных белых цветочков, скромных с виду, но запах их кружил голову похлеще молодого вина – корианские ландыши.
Свяжи-ка букетик, только не забудь лишние листья оборвать.
Куда его потом? К тюльпанам и зайцам, или к розам и медведям?
Этот оставь у себя, – ответила Малена, многозначительно подмигнув. – Холостому синьору, отправляясь на чужую свадьбу, всегда полезно иметь под рукой букет цветов.
Тогда надо и для Тео что-нибудь связать!
И то верно! – всплеснула руками Малена и тут же впала в задумчивость: – Так, что бы ему подобрать? Он мальчик славный, из хорошей семьи, работящий, да еще и родственник невесты…
Все так, – мысленно соглашался Чиро, – славный парень. Из хорошей семьи – это всем известно. А вот что он тот ещё сорви голова, знают немногие.
Чиро невольно улыбнулся, вспомнив, как они с Тео познакомились. Навестить парнишку он задумал уже давно,  проведать, как они там пашут на своих полях сражений, как идет защита от вредителей и кое-что передать в помощь корианским ударникам труда. А теперь, когда ещё и такой повод появился! Одно только немного волновало Чиро: о своем визите он, конечно, предупредил, да вот только теперь выходило, что прибудет к Тео целая цветочно-плюшевая процессия, так сказать, мимоходом до его кузины. Впрочем, Чиро тревожился скорее для приличия – обескуражить Теодоро Эрмаля Мори не удавалось, кажется, ещё никому.
К тому же новости разносятся быстро. Сама Нерина молчать будет до последнего, но вот её родственники, соседи наверняка в курсе, и активно делятся радостью. Возможно, к моменту их прибытия эта радость уже дойдет и до Мори.
И вообще, – мысленно поставил Чиро точку в своих сомнениях, – Тео легок на подъем, что его сеялка. И главное, без букетика он не останется.
Ну что, выдвигаемся? Мы с Чиро впереди, а вы, ребята, за нами.
Донесшийся из динамиков нестройный хор одобрительных корианских восклицаний был ответом Альфредо, и он завел свою ласточку.
А мы к Теодоро домой или на работу? – осведомился он у Чиро.
Тео сказал, подъезжайте к проходной.
Bene. – кивнул Альфредо, подтверждая координаты завершения их маршрута.
[NIC]Чиро Иммобиле[/NIC] [STA]Корианская чума[/STA]

+6

28

Нашёл же время, когда по комму звиздюлинькать. Для кого статус стоит – «посевная – время сеностава»? Вот, а то что вы думали, это на прародительнице-Земле слой Хевисайда один, а тут их над каждым полем по десятку, мешают сады опрыскивать, попробуй пролети со связью, шипит, трещит, бурчит…
Какой там Чи? А, Чиро, давай попозже, только новые каннеллони семенные подвезли, некогда, посадить, окучить. Женить? Тебя? На мне? Нет? Ладно, я согласен, если не на мне – женись, когда? А, зае… Что, заедешь? Нет, не дома, да не знаю, давай к проходной, сеялку отгоню. Да не гоню, не гоню, скажешь, что ко мне, пропустят.
А бригадир? Что, на нём женишься? Да трещит связь, не слышу ничего, я тут сеялкой о клин… О клин треснулся. Да, чинить, дубовый клин попался, никак корианского не понимал, я его уже и так, и в пятак, и через… Что, не один? Женишься не один? Не на одной? Чиро, mio caro, или как там на русском moja kara, да что ж у тебя голос, как у Пиноккио с похмелья, давай при встрече…

Пообещать. А на базе бардак, командира срочно вызвали к начальнику округа, а тот – вулканец, тот не выпустит, пока по регламенту всё не проверит. Надо быстро разобраться, кому сдать «сеялку» на ремонт и свалиться на кушетку. Разбудят, ребята на КПП толковые, поймут.
Всё. Кроме приземлившихся рядом «птичек», из которых выскочила разудалая толпа, пытающаяся на несколько голосов быстро объяснить, что надо бы Тео Мори забрать на свадьбу, нет, не на его, а там как пойдет, потому как без него замуж не пойдет, да вы видели, сколько букетов повянет, а мы можем налить, чтобы и вы погуляли, да никто не скажет, бригадиру оставим, сколько он пьет? Вообще не пьет, пашет? А как тогда пашет, если не пьет? Что, за руль сеялки нельзя? Ну на комбайн пусть сядет или на молотилку? А хотите, смастерим газонокосилку? Летающую. Две косы по бокам, грабля сзади, фонарь спереди, между этим всем андроида воткнем, а Тео выйдет? А скиньте гитару, мы ему споём. Пусть в парадное одевается, зовите, да, не надо бригадира ждать.
Теу, тебя хотят…
Ммммм? А можно запустить, пусть только не будят?
Да там внучатый троюродный племянник золовки второго деверя моей тётки по отцу прилетел!
Чиро? – Теодоро продрал глаза. – Гранатова плесень, а в чем мне выйти? Он же не один… Беньо, а где те вещи, которые мы на зиму с пугала снимали?
Он оделся за секунду, подскочил к зеркалу, воткнул в соломенное канотье пару перьев из искусственного чучела змеевидной страусомды с Круна.
Ну, можно с ним лететь. Заодно выясню, что синьоре Иммобиле про свадьбы пытался рассказать. Так, а где у меня сумка, а то с планшеткой – спалюсь.
Он выскочил на КПП, перед которым уже вовсю развлекались и дежурные, и прилетевшие.
Чиро, привет! Надо же, не один, а я думаю, куда же без гостей да по свадьбам, ты бы про цветы раньше сказал, я бы чего накопал, вон картошка колосится, чечевица чечевится. А так ну неудобно на свадьбу… Так за кого тебя замуж, ой, или женят? Я не понял, рация на сеялке забилась, там две мыши поселилось, что, про клин говорил? Не, клин тоже был, да, от него мышами и заразился, ну не выгонишь же тварек божиих на улицу, а так шуршат, водят мышат, не мешатт… Чиро, а ты чего молчишь?

[NIC]Теодоро Эрмаль Мори[/NIC]
[AVA]https://forumupload.ru/uploads/000d/ad/95/864/552381.jpg[/AVA]
[STA]Ради лишней пригоршни звёзд[/STA]
[SGN]Станут две стальные птицы вспышкой ало-голубой,
Никуда тебе не скрыться, я возьму тебя с собой!
Пусть осколков водопадом наш прольется небосвод!
По-другому истребитель не завалит звездолет![/SGN]

+4

Быстрый ответ

Напишите ваше сообщение и нажмите «Отправить»



Вы здесь » Приют странника » Глава 4.1. Две капли сверху » Сезон 4.1. Серия 11. Past the point of no return