Приют странника

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Приют странника » Глава 4. Четыреста капель валерьянки и салат! » Сезон 4. Серия 129. Дышите – не дышите


Сезон 4. Серия 129. Дышите – не дышите

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

Время действия: 2447 г, 5 марта, 20:00-00:00.
Место действия: космостанция «Накатоми».
Действующие лица: Эрнер (Ульвар Ролло), Эш (Энтони Рид), Лили Мальдонадо (Лили Энн Тейлор).

http://s8.uploads.ru/Odyp6.jpg

0

2

http://forumuploads.ru/uploads/000d/ad/95/2/931603.png

Гермозатворы, сработавшие, как и положено в подобной ситуации, без единого нарекания, сошлись беззвучно – Эрнер только успел обернуться, чтобы заметить, как под мгновенно вспыхнувший алый отсвет запускается протокол изоляции «Накатоми». Он, конечно, знал, что медицинская станция, как и фрегаты-госпитали, и прочие звездные сооружения подобного назначения, имеют четкие и известные всем работникам условия, при которых запускается изоляция, или, не дай небо, стерилизация помещений, в которых замечены проявления высоковирулентных заболеваний, но на его памяти подобное срабатывало лишь один раз, еще на «Митикасе», когда у одного из подопечных знакомого гуарри внезапно началась медная лихорадка. Почти неизлечимая, передающаяся практически любым способом, заражающая любую углеродную форму жизни… тогда удалось остановить распространение за счет быстрой работы инфекционистов, как-то сумевших закрыть всего три каюты и две палаты, а потом и провести вакцинирование всех, кто пережил бы это без значимых последствий.
У него самого тогда дико чесалась кожа под роговым слоем на локтях и коленях, и между пальцами на ногах, а чесаться было нельзя – разодрал бы до мяса в попытках унять зуд, индивидуальную реакцию на стабилизатор вакцины.
– Эй, а что за… кто запустил протокол?.. – непонимающе протянул полукровка-дельтанин, с которым вултур должен был сегодня обойти часть травматологии. – Эр, тебе ничего не передавали?
Падд, переделанный специально под спиленные, но все же когти, отозвался на постукивание по экрану россыпью окошек внутреннего чата станции; похоже, срабатывание системы заметили и «снаружи», раз посыпались вопросы и от хирургического, и от научников, и даже от родного Эрнеру реабилитационного отделений – все они, как ни странно, пытались понять, что происходит.
– Нет, – стоять на трех лапах было неудобно, на двух – некомфортно для собеседников, над которыми возвышались три метра живой вултурятины, поэтому Эрнер попросту устроился на полу, подвернув ноги так, чтобы не цеплять никого шипами. – По эту сторону еще Тонкс оказался, оба Алагейза, но Морзан не отвечает, и Мальдонадо, остальные молчат. Отсечены сектора с пятого по двенадцатый, все палубы, даже технические… жизнеобеспечение в автономном режиме, гермодвери и шлюзы отработали штатно. Это из отчета кого-то из инженерного.
Смахиваемые окошки подпритихли, оставляя только несколько самых ярких.
– У нас небольшая проблема, – заглянувший в падд дельтанин прикипел взглядом к одному, самому скромному, с двумя словами на стандарте. – Белая звездянка.
Идиотское название. Кто только додумался назвать так заболевание, поражающее почти все разумные расы, кроме кремнийоргаников? Хотя да, какая разница, как называется дрянь, от которой погибало до восьмидесяти семи процентов контактных, потому что вирулентность и контангиозность были… поразительны.
В голове вултура быстро вспыхнули основные симптомы – несмотря на специализацию, он, как и любой приличный медик, разбирался еще и в той гадости, которую можно было подхватить в открытом космосе. Собственно, звездянка так и называлась, в частности, из-за того, что основной переносчик, какая-то на диво живучая космическая то ли одноклеточная, то ли вообще не-клеточная пакость, жила в скоплениях звездного газа, поражая космических китов и прочих представителей внепланетной жизни. Вторая причина – расширявшиеся сосуды, становившиеся похожими то ли на звездочки, то ли на клубочки под кожей. Признак второй стадии заболевания, на которой можно уже не лечить.
– Мальдонадо? Это Эрнер и Ануа’Мира, мы в шестом отсеке, на второй медицинской, – падд дельтанина послушно отправил сообщение, тут же раскурлыкавшись внутренней перепиской медиков.

Звездянка? Ебаааааать… только ее нам не хватало блять ее мать для полного счастья!
Эллифар, а можно не матом хотя бы в рабочий?
Да похуй блять! У нас несколько сотен ебаных пациентов, а тут неизлечимая хуйня!
Кто остался в отсеках?! Мальдонадо в курсе?!!!!!
Естественно, в курсе, Лай, не позорься. Эллифар, заткнись, самим не легче.
Что с индзащитой? В девятом нет рабочих автономников......
Это Эрнер. Ануа со мной, мы в шестом.
Муртаг. Отец со мной, в десятом.
Тиадар Тонкс. В одиннадцатом. Энди со мной, но без связи.
Эсс-Та, девятый…
Эрнер – Лаю. Посмотри, в каком состоянии окампа из секции 134/альфа/6, это срочно.
Лай – Эрнеру. Понял, сделаю!!! Скину в личку инфу!!!!!
Так пошли все работать. Кто сдохнет от звездянки тот сам себе ебаный ференг!
ЭЛЛИФАР!!!
Да молчу молчу уже все заткнулся.
До инструкций от доктора Мальдонадо – никакого трепа не по делу. Тишина.

…на секунду внутри полыхнул страх. В конце концов, смерть от асфиксии в полном кислорода помещении – это не самый лучший итог жизни… но тут же затих, привычно взятый в оборот разумом. Здесь, в восьми секторах, было достаточно пациентов, чтобы состояние «по одному медику на сектор» (даже если посчитать весь младший персонал, который тоже оказался в ловушке изолированных вакуумом дверей, их не выходило больше полусотни) было не просто критичным, а абсолютно и полностью нереальным. Сейчас надо было понять, как далеко могло зайти распространение заразы, кто может быть носителем и как уберечь тех, кто оказался под ударом.
Значит – индзащита. Дождаться, пока Мальдонадо или Август отдадут приказы по изоляции. Остальное – на усмотрение.
Алгоритм действий во время красной тревоги на медицинских бортах он знал наизусть. После «Митикаса» подобное не могло быть забыто. И первым правилом, которое постоянно забывали чересчур пылкие и юные, было – «заболевший врач никого не спасет».
…пусть сгорает мир наш и небеса, я спастись обязан сначала сам.
Строчка земного стиха, выжженная в памяти, кольнула странным не-спокойствием. Прикосновение Ануа’Мира Эрнер осознал только через полсекунды.
– Не надо, – и отвел чужую ладонь от своего плеча. – Лучше оставь это для других. Пошли, у нас впереди несколько долгих дней…
…звездянка убивала за трое суток. От заражения до перехода в открытую стадию, на которой возможна диагностика — еще двое. Значит, минимум пять…
Сто двадцать часов. Это будет очень долгая смена.

Описание течения звездянки

0 стадия. Заражение и инкубация. Никаких проявлений.
1 стадия. Продромальный период. Наступает спустя 40-48 часов после контакта с распространителем. Незначительное повышение температуры, спазм сосудов, чувство голода при полном насыщении, понижение нейронной проводимости. Длится от 1 до 3 часов в зависимости от расы.
2 стадия. Течение болезни. Вазодилатация сосудов (выглядит как "звездочки" на коже), тахикардия, угнетение работы кровеносной системы, постепенное падение температуры до умеренной гипотермии. Начиная с этой стадии, считается неизлечимой. Длится 5-20 часов.
3 стадия. Постепенная асфиксия из-за разрушения кровеносных сосудов в легких. В зависимости от расы, смерть наступает либо от асфиксии, либо от разрыва сосудов с кровоизлиянием в полости тела.

[NIC]Эрнер[/NIC][STA]весь мир – театр, а я в нем – воспитатель[/STA]

+7

3

Разговор с синьором Альваресом отыгран приватно. В чатике.

«Филармония» на «Накотоми» было местом загадочным, и, вопреки своему недвусмысленному содержанию, служившее порой весьма нетривиальным целям.
Загадочное в нем было то, что его как бы не было. Абсолютное большинство из служивших на станции, конечно, знали о существовании «Филармонии», точно так же как и знали по какому именно закодированному каналу можно туда попасть, но усиленно делало вид, что его не существует. Не в последнюю очередь, потому что понимали – даже будучи большой, оснащенной по последней передовой научной мысли космической станцией, «Накотоми» все равно оставалась жестяной банкой, болтающейся в бескрайних просторах космоса с внушительной оравой людей и нелюдей на борту. И всем этим людям и нелюдям была необходима отдушина, место для сброса пара и напряжения – сексуального в том числе.
В «Филармонии» можно было найти «отдохновение» на любой, даже самый взыскательный вкус. Эротические и порнографические фото- и видеоматериалы, множество групп по интересам, приватных и не очень чатов, рассказов, воплощающих самые смелые из фантазий. Также там можно было приватно поговорить с сексологами и даже семейными психологами. Рей лично знал одну пару, которая не разошлась только потому, что кто-то подкинул им код доступа к «Филармонии», где они смогли, наконец, совершенно приватно и инкогнито решить свои, весьма непростые, проблемы. Те, с которыми к штатному психологу «Накатоми» пойти почему-то стеснялись. Были в «Филармонии» и те, кто нашли друг друга, были и те, кто просто собирались потрепаться за жизнь или поругаться на злобное начальство.
Начальство, к слову, а именно СБ, на «Филармонию» смотрело сквозь пальцы и немного в сторону, рассудив, что чем бы дитя не тешилось, лишь бы не вешалось. Особенно, если все по обоюдному – или всестороннему – согласию, в рамках общепринятого законодательства и не несет угрозы дальнейшему бесперебойному функционирования станции.
Сам Рей ходил в «Филармонию» за легким, ни к чему не обязывающим «сексом по видеофону».
Вот и сегодня, сдав свой пост и окончив до следующей смены службу, что, как известно, и опасна, и трудна, он с комфортом расположился в кресле, обложившись стратегическим запасом лосьона и влажных салфеток, и уже с полчаса лениво поглаживая себя по самому сокровенному, любовался симпатичными сисечками очередной своей визави, так же неторопливо уговаривая ее опустить таки камеру пониже и заняться чем погорячее. Визави ломалась и томно вздыхала, изредка поглаживая себя по аппетитным грудкам и пощипывая соски. Игра велась по давно установленным правилам и ни на что особенное Рэй не рассчитывал. За особенным следовало ходить в другие чатики.
Ты очень славная, – в который уже раз сыпал комплиментами Рэй. – Грудки твои, как персики – так бы и облизал. Ну дай увидеть хотя бы пупочек.
Знаю я вас, – хихикнула обладательница симпатичных сисечек. – Сначала пупочек, а потом лобочек. А вот не хочу! Смотри, на что дают.
Смотрю, – покладисто сообщил об очевидном Рей и задвигал рукой быстрее.
Господа, мне безумно неловко прерывать вашу идиллию, но ожидать, пока кто-то из вас кончит... Скорее уж морковкиного заговенья дождусь.
Голос, вклинившийся в их с девицей ленивый треп, был женским. А еще каким-то напряженным. Девица приглушенно пискнула и прикрыла грудь руками.
Предупреждать надо, когда групповуху устраиваешь, дебил! – зло фыркнула она и отключилась.
Рей приглушенно икнул.
Ничего я не устраивал...
Тогда галочку надо было поставить, что этот видео чат приватный, на двоих, – ворчливо проговорил голос. – Это я вам так, на будущее.
Рей судорожно затанцевал пальцами по планшету, пытаясь увидеть, кто же столь нагло и бесцеремонно обломал ему обещающим быть томным вечер, но все, что показывал экран – черный квадрат. Кем бы ни была обладательница неприятного и суховатого голоса, лицом она светить не собиралась.
А вообще, молодой человек, вынуждена заметить – кто ж так дрочит, а? – тем временем продолжал голос. – Кисть болтается, пальцы скрючены, запястье выворачивается, как у шарнирной куклы, ни ритма, ни техники – сплошная расхлябанность! Можно подумать, что у вас застарелый артрит или подагра. Неудивительно, что у вас нет девушки! Девушки не переносят расхлябанности, знаете ли. Странно, что эта – хоть грудь вам показала.
Иииии... – на одной ноте начал Рей, снова икнул и все же смог выговорить: – Ии-извините, а вы кто?
Тетка злобная в пальто, – фыркнул голос. – Мне необходимо связаться с господином Августом Альваресом. Срочно. И я была бы вам безумно признательна, если бы вы сообщили ему, что Лил ждет его в Филармонии. Только умоляю вас сердечно — штаны наденьте. Или хоть трусы. Он, конечно, и не такое видел, но все же глава СБ как-никак.

Лил, вздохнув, уставилась на потемневший экран, и сползла по стенке на пол лифтовой кабины. Почему всегда, всегда из всего возможного случается именно плохое? Она никогда особо не доверяла лифтам – знала , что это глупо, что причин этому недоверию нет – а вот все равно, каждый раз заходя в кабину, ожидала какого-то подвоха. И нате вам – застряла. Да еще так хорошо, качественно застряла – без малейшей возможности хоть с кем-то связаться. Диспетчер, ИИ, комм – все хранили гробовое молчание, словно ее – Лил – больше и не существовало вовсе. Как похоронили.
«Ну, это еще бабушка надвое сказала», – мрачно вперившись в стену напротив, подумала Лил. – «Это мы еще посмотри, кто тут кого похоронил и похоронит».
Комм мелодично дилинкнул, оживая и докладывая, что некий Сахарный Зайчик, приглашает Розовую Птичку в приватный чат. Лил тихо фыркнула – вот Август никогда бы про столь важную галочку не забыл!
Душа моя, ты в курсе, какого… – она поджала губы, вспоминая зарок ругаться при нем только в очень редких и действительно стоящих того случаях. Застрявший лифт – это, конечно, неприятно, но ругани пока еще не стоит. – Что происходит, Август?
Сердце мое, если бы я знал. – Август на экране комма развел руками. – Такая котовасия... Кажется, мы крупно влипли – все системы просто сошли с ума.
Я в курсе, душа моя. Мой лифт застрял. Связи нет. Никакой, кроме «Филармонии». Сама не знаю, как додумалась сюда сунуться. Что с моими? – Лил поспешила перевести тему, на то что действительно стоило сейчас внимания. – Энегрообеспечение, воздух – все в норме? Есть хоть какие данные? Ох, Август, ты ведь знаешь, как меня... нервируют подобные ситуации.
Август знал. Он как никто знал, насколько ее выводит из себя беспомощность и отсутствие хоть какой информации.
Потерпи, помощь близка. Медотсек заблокирован... но там все в норме... кроме заражения.
Заражения? – от этого слово горчило во рту и пересыхали губы.
Лил сглотнула ставшей вязкой слюну и облизнула губы. Сейчас, пока она одна, можно. Можно не держать лицо и даже чуть-чуть, самую капельку испугаться.
Белая звездянка, – Август фыркнул, скептически или обреченно – не поймешь. – Звездянка белая. Будто бы.
Звездянка. Белая. – Она повторила за ним эти два слова, как-то отстранено удивляясь тому, что они не царапают ей ни рта, ни губ, ни горла. – Будто бы. – Эти слова дались уже намного легче. – То есть... подтверждения нет? Тогда откуда информация, что это именно она? Проводились тесты? Есть заболевшие? Ты, как я понимаю, уже запустил протокол изоляции, потому связи нет?
Она замолчала, осмысливая произошедшее, пытаясь, как в старом бородатом анекдоте, сложить слово «вечность» из букв «Ж», «О», «П» и «А», и то что складывалось – ей совсем, совсем не нравилось. Особенно внезапно застрявший хрен знает где лифт. Которого протокол не должен был - не мог - коснуться.
Подтверждения нет, ничего нет, сердце мое. Но сообщение есть. И, сама понимаешь, лучше перебдеть...
Все верно. – Лил вздохнула, собирая себя из аморфного состояния в антропоморфное. У нее есть работа, которую нужно работать и люди, за которых она отвечает. Не время раскисать. – Надо как-то связаться с моими. Не поверишь – все такие самоотверженные, в Филармонии ни души. Я и на этого-то… своего посланца, совершенно случайно наткнулась. Нужна хоть какая обратная связь. И еще – продолжаем действовать по протоколу. Звездянка там, не звездянка, но мирное население лучше рассадить по норкам. Ну да это ты и сам знаешь. Август... – Лил запнулась и как-то беспомощно и нежно улыбнулась. – Я чертовски боюсь, душа моя. И чертовски зла. Веришь?
Протоколы запущены, они бы и автоматом запустились, правда, несколько позже, но вот этого опоздания я, к счастью, не допустил. – Август побарабанил пальцами по столу. – Все гражданские тоже изолированы в своих каютах, уж локдаун - так локдаун, по полной. – Начальник спецлуслужбы поморщился. – Положение. конечно, хуже губернаторского, я сам далеко не в восторге... но сделаю, что смогу.  И... я даже рад, что ты сейчас в кабинке, она тоже изолирована. И обеззараживается.
Ты же понимаешь, что я там не останусь? Август, передай моим, если хоть какая связь будет: «Без паники. Действовать согласно инструкций. Их умные люди придумали». – Она снова вздохнула и уперлась затылком в стену. – Томи готова к любой неожиданности, я об этом позаботилась. СИЗ хватает на всех и с запасом. Если все делать четко, не паниковать и не геройствовать – со всем справимся. Будем работать сразу в двух направлениях,–  она немного ностальгически улыбнулась. – Как и всегда. Мы – искать нулевого пациента, вы – искать, откуда пришло сообщение об этой гадости. Не могло же оно появиться ниоткуда? Кто-то же его запостил. Да и со связью все как-то... подозрительно. И еще... – она запнулась, подбирая слова. – Было бы неплохо, если бы помощь поторопилась. Не знаю, что там с обеззараживанием, но система вентиляции у меня тогось... накрылась. – Она повернула комм так, чтобы в камеру попали застывшие лопасти вентиляторов на потолке, уже освобожденные от внешней панели. – Мультинструмент у меня всегда с собой. – Кто в своем уме выйдет из каюты на космической станции без мультиниструмента? – Но я не очень сильна в системах воздухоснабжения. Просто позорный пробел в моем образовании. – Шутка получилась – ни уму, ни сердцу.  Лил вообще редко когда удачно, по мнению окружающих, шутила, но в этот раз просто превзошла сама себя. Хотя какие уж тут шутки. О качестве и количестве воздуха в лифтовых шахтах они с Августом были более чем осведомлены. – Иди, душа моя, работай. Тебя люди ждут, ты им нужен. А я, как хорошая девочка, подожду помощи. У меня тут просто непаханное порнографическое поле разнообразнейших девиаций – читать не перечитать.
Лили... – Альварес осекся сам – понял, что призывать жену к благоразумию бесполезно – девочка не только хорошая, но и большая, в смысле – самостоятельная, все равно сделает все так, как сочтет нужным и правильным. И закусил губу, увидев сдохший вентилятор. – Мда, удивительно своевременно это она... что ж, вот тебе случай пробел восполнить. – Он улыбнулся жене ободряюще и тепло: – Паши свои поля, крестьянка-корианка. Обещаю прислать на выручку пару комбайнов с вертикальным взлетом, как только найду их.
Уж найди, сделай милость. А то буду потом к тебе являться. И зачитывать заунывным голосом, все, что успела напахать.
[NIC]Лили Мальдонадо[/NIC] [AVA]http://s8.uploads.ru/U5oZx.jpg[/AVA]

Отредактировано Лили Энн Тейлор (20-06-2020 14:28:03)

+6

4

согласовано с Августом Альваресом

До получения любых распоряжений следовало найти СИЗы, убедиться, что персонал в состоянии выполнять прямые обязанности и начать разделение на «грязную» и «чистую» зоны. Эрнер не отрицал, что в критической ситуации большинство разумных перестают действовать так же четко, как и в более-менее спокойной атмосфере рутины, однако большинство врачей из местных должны были иметь такую же закалку, если не большую – в конце концов, на станции-госпитале угроз однозначно было больше, чем в детском хосписе и на «Страже», несмотря на всю абсурдность экипажа последнего.
Как жаль, что на «Накатоми» он пробыл меньше месяца, даже не успел полностью выучить строение, только самое важное.
– Ануа, где находятся средства защиты? – бессмертным себя вултур не считал, как и идиотом, и потому, осознав, что его – далеко не идеальной – памяти не хватило на то, чтобы запомнить полностью всю схему основных отсеков станции, решил воспользоваться куда более удобной подсказкой в виде дельтанина, который на этой самой станции жил куда дольше.
– У затворов. Или можно взять запасные, это возле первого ряда палат…
Второй вариант отметался сразу. Если нулевой где-то здесь, то подходить еще ближе было попросту опасно для жизни. Иногда – очень редко, в те моменты, когда не хватало внутреннего спокойствия – Эрнер даже понимал ужаснейшие методы лечения, до которых иногда опускались раньше.
Даже не лечения.
«Очистки».
Когда открывались шлюзы, включалась аварийная подача не просто горючего газа, а выжигавшего всю органику на своем пути, а через несколько месяцев «отстойки» это выжигание повторялось, пока внутренние помещения не становились абсолютно стерильными. Интересно, помогло бы от звездянки?
Так нельзя было думать. Никому. Нельзя.
Пиликнул падд – уже Эрнеров, укрепленный, чтобы выдержать случайное сжатие когтями при каких-то личных записях. Все тот же медчат, но с падда Эллифара, похоже, уже огребшего за длинный язык по… нет, слава небесам, нет!

Август Альварес. Мальдонадо передает – «Без паники. Действовать согласно инструкций. Их умные люди придумали».
Август Альварес. Есть кто вблизи лифта 1167-4? Понимаю, что все в праведных и напряженных трудах, но, полагаю, освобождение СМО станции из лифтового плена тоже входит в перечень необходимых мероприятий во время ЧС. Героям-освободителям лично выпишу премию. Потом.
Эрнер – Альваресу. Приняли.
Морзан – Альваресу. Приняли.
Тонкс – Альваресу. Приняли.
Эсс-Та – Альваресу. Приняла.

Экстренная система медсвязи работала, то и дело выдавая обрывы, но еще работала, и Ануа’Мира, уже успевший заметить, как постепенно отключаются аккаунты от сети, вдруг выдернул падд из рук вултура, перебивая какие-то данные.

Ануа’Мира – Альваресу. Отключаемся на резервные каналы, создаем внутреннюю сеть связи по изолированным отсекам. Есть возможность запустить шаттл к любому из окон? Поставить ретранслятор на основную сеть? Если да – в приложенном файле данные для подключения к резервной.

А затем и правда моргнул значок разрыва соединения, а затем исчез, оставляя в доступе меньше десяти имен с зеленой рамкой и несколько десятков – с серой. Младший персонал, который обычно был лишен возможности полноценно участвовать в системах связи, все еще молчал, видимо, подключенные падды не успели сообщить хозяевам о переключении режима.
Индзащита оказалась на месте. Эрнер даже облегченно выдохнул, глядя, как расправляются спрятанные ранее между аварийными переборками костюмы, и, как только сам оказался внутри не особо приятного, но зато жизненно необходимого обмундирования, тут же чуть ли не пинками погнал в нужную сторону нескольких попавшихся по пути медбратьев – те, как ни странно, явились на командирский рык почти мгновенно.
Дышать было неудобно. Фильтры, конечно, справлялись, и их хватило бы на две недели – предельный срок службы после активации, но отсутствие запахов нервировало едва ли не больше, чем все остальное вместе взятое. Как если бы человеку временно закрыли один глаз, заставляя ориентироваться вокруг без возможности оценивать расстояния.
Это мешало. Он привык использовать обоняние как еще один способ добычи информации о состоянии пациентов, а сейчас он был его лишен.
– Я в пятый отсек, – Эрнер наклонил голову, отмахиваясь от возражений Ануа, и, чуть приподнявшись над полом, стрелой порскнул к техническому коридору. Если изоляция была неполной, то значит, на пятый можно было добраться, спустившись между обшивками, по тем самым неудобным коридорчикам, которые были предусмотрены для обслуживания станции. Остальные точно должны были быть перекрыты, а застрять в лифте, как Мальдонадо, не было никакого желания. В конце концов, он ящер – или так, яйцо недозрелое?
Когтями приподнял задвижку, прислушался – издалека еще доносился внезапно ставший резким и твердым голос дельтанина – и нырнул в небольшое отверстие, на секунду задержав дыхание.[NIC]Эрнер[/NIC][STA]весь мир – театр, а я в нем – воспитатель[/STA]

Отредактировано Ульвар Ролло (18-06-2020 22:18:41)

+5

5

Praesente medico nihil nocet*. Только почему-то эта фраза работает исключительно в тех направлениях, когда надо в присутствии врача разобрать срочно необходимую лабораторию, влезть в задницу склисса или…
Или включить тревогу как раз, когда Леонард, по уши погруженный в лабораторные исследования, этими самыми ушами услышал знакомый шорох закрывающейся двери.

Боунс, твою задницу может описать любой из членов экипажа!
– Про члены вы преувеличиваете, капитан, про описание задниц – я могу ответить тем же для каждого. Вот кого из вас я обнаженным не видел?
– Дверь когда закрывать научишься?
– К врачу и к священнику дверь не может быть заперта.
– Так не запирай, прикрой!
– Кто бы говорил. Напомнить, сколько раз ты не то что дверь открыть – войти в нее нормально не мог, вваливался?
– Боунс, приказом обяжу!
– Не знакомить мою задницу с членами экипажа?

Шипение прикрываемой двери. Реакция на это была практически рефлекторной – МакКой нажал пару кнопок на падде и запустил его через плечо на полуразвороте, бросаясь к выходу. Зажатый падд хрустнул, режим полной разрядки вывел ток на металлические части корпуса, дверь, получив разряд, пусть и легчайший, отъехала в сторону, и Леонард кувырком выкатился в холл.
Возраст. Даже стимулятор и пара-тройка операций не вернут гибкость, время неумолимо, а технологии не всегда могут заменить естественные резервы. Боунс поднялся, тут же приваливаясь к стене. Левая ключица отдалась резкой болью, которую немного унял прохладный металл обшивки, а еще через пару минут – щедрая порция обезболивающего. Трикодер показал ушиб, значит, валяться нечего, чуть отдышаться, восстанавливая работу сердца, а не ЭКС.
Итак, что мы имеем, точнее, что в этот раз имеет нас? Пустой холл, сигналы тревоги, раздавленный в крошку падд и отсутствие селекторов по коридору. Значит, связи нет. Воздух есть, но техника на минималках. По кубатуре – даже при отсутствии подачи кислорода… Леонард вытащил блокнот и ручку, прикинул размеры, посчитал – да, на сутки с лишним. Что происходит – непонятно, даже если бы были открыты двери в смотровые – он доктор, а не системщик, выйти из диагностической базы данных в общую сеть станции – это надо быть как минимум Скотти. И как максимум – тоже им. Или Нийота могла бы.
Отсек блокирован. Связь отсутствует. Надо проверить, один ли он здесь. Изнутри смотровые открываются легко, по доступу, вот когда пользоваться адмиральскими привилегиями, а не при выборе вина к ужину.
За стеной что-то зашуршало, и МакКой выхватил фазер, направляя его на вентиляцию и переводя в парализующий режим. Если совсем уже состарился, хоть не прибьет никого из-за дрогнувших рук.

_______________________________________________________________________
*В присутствии врача все дозволено

[NIC]Леонард МакКой[/NIC] [AVA]http://forumuploads.ru/uploads/000d/ad/95/2/746909.jpg[/AVA]

+3

Быстрый ответ

Напишите ваше сообщение и нажмите «Отправить»



Вы здесь » Приют странника » Глава 4. Четыреста капель валерьянки и салат! » Сезон 4. Серия 129. Дышите – не дышите