Приют странника

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Приют странника » Глава 4.1. Две капли сверху » Сезон 4.1. Серия 15. Акела промахнулся!


Сезон 4.1. Серия 15. Акела промахнулся!

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

Время действия: 2447 г., 16 августа, 12:00-18:00.
Место действия: «Гондор», звездолёт класса «Нова» (USS Gondor NCC-72701).
Действующие лица: Неро Дини Эдвин\Эдвард МакБэйн), Лераш (Лестер Митчелла), Эстер (Куанахтах Руан).

http://forumupload.ru/uploads/000d/ad/95/2/439345.jpg

0

2

Здесь все было знакомо до малейших мелочей. Расположение аварийных огней на полу, приоткрытые в вежливом ожидании двери отсеков и кают, даже цветовая маркировка, выученная им наизусть.
Говорили, что джаффа не верят в богов. Он и не верил – ни в богов, ни в их протагонистов, ни в какую-либо из вариаций Рая и Ада. Свой собственный Ад он уже прошел, вынеся на кончиках пальцев то, что люди называли верой. Но и верой это не было… скорее, непоколебимой уверенностью в еще одном законе мироздания, как те, что заставляли атомы держаться вместе, а электронные облака – не покидать своих орбит.
И если этот закон, этот непогрешимый и невозможный закон привел его на «Гондор» за две недели до того, как корабль встал в доки, если этот закон оставил его на корабле, когда тот был захвачен, а потом – ткнул носом в давным-давно оставленное за спиной, значит, так и должно было случиться. Он не признал их сначала, да, это была почти минута, пока он не узнал в чуть изменившемся лице одного из выпускников Академии, которого помнил наряду со всеми, кого видел тогда. И капитана – нового капитана – тоже узнал, пусть и не сразу.
Этих двоих он знал хорошо, даже очень хорошо, и теперь у него не было выбора.
Мягкие шаги вперед, скрадывавшиеся коврами – а на «Гондоре» были ковры, дорогущие бионические ковры, которые спокойно жрали почти любую органическую грязь, да и неорганикой, не внесенной в реестр разрешенного, не брезговали, благодаря чему можно было не думать, как при необходимости утилизировать бинты или как не потревожить отдыхающего – мягкие шаги сливались в плавное движение вперед. Ему не было необходимости торопиться, как и не нужно было нарочно медлить.
Судьба вела его именно туда и именно тогда, где он был нужен, и теперь, находясь на захваченном корабле, он верил в это так, как не верят, наверное, ни во что на свете. Он отказался тогда от «освобождения», как это назвала капитан Гордон, как отказались Март, Аргетлам и Пенлод; каким-то неясным чувством он понимал, что должен остаться на борту, и теперь точно знал, зачем.
– Позволишь зайти? – каюта Неро была открыта. Сразу вспомнилась Академия, когда он, тогда еще преподаватель, мог после пар зайти в общежития и поговорить с кем-то из учеников. Что ж, теперь они были на равных, если не сказать иначе; Неро вполне мог оказаться и выше него, стать новым учителем, показывающим грань мира. – Я Эстер. Или Делмак, если тебе важно знать изначальное имя, но лучше – Эстер. Привык как-то к нему.
Когда-то в этой каюте жил другой человек. Наверное, хороший – они почти все были хорошими, эти люди, плохих было так мало, что он каждый раз удивлялся, встречая такого. Да, вот и следы: еле заметный золотистый отлив на стене, какой бывает от часто используемых медрепликаторов, мягчайший ковер на полу с длинным ворсом, место под модуль для наблюдения за пациентом или одну-две медкойки. Госпитальеры, может, и не были идеальными, но они никогда не причиняли вреда большего, чем несли пользы, и эта каюта, явно переделанная во время ремонта, сохраняла на себе этот отпечаток.
– Прости, если я не вовремя. Мне показалось, что тебе захочется поговорить – может быть, даже со мной. Если это не так, я уйду, но у тебя очень усталый вид, а я могу попробовать помочь… если ты позволишь, il mio coraggioso cavaliere, – как всегда, чуть сломался голос на последнем слове. Лингвисты умели говорить на множестве языков, а он только слова цеплял, да и то не все. Впрочем, обычно этого хватало. – Ваш врач хорошо знаком с оборудованием, как мне показалось. По крайней мере, обычно вулканцы более сдержанны в положительных эмоциях.
[STA]судьба не зря, наверное, велела[/STA]
[AVA]https://sun9-38.userapi.com/c857328/v857328679/1b502f/pZo4R6SHLwo.jpg[/AVA]
[NIC]Эстер[/NIC]

Отредактировано Куанахтах Руан (10-06-2020 21:57:43)

+5

3

http://forumupload.ru/uploads/000d/ad/95/613/377743.jpg

Миленько, беленько, госпитальерно… вот как здесь было, и в целом на этом корабле, и в этой каюте. То есть, не белоснежное, слава славе, а, как сказала однажды в его детстве одна из соседских кумушек с монтефьорской улицы Дорожной, грязно-белое – и стены, и кровать... Да, вот одно хорошо – кровать была просто предметом мебели для сна одного из служащих на этом «Гондоре», а не стражевским ложем-супершпионом, на котором без ведома СМО ни охнуть, ни вздохнуть не получится. Тут можно было страдать бесконтрольно – почему-то эта мысль неизбежно заканчивалась гаденько-многозначительным словом «пока». В общем, семи пядей во лбу не надо, как и корианского-народного-навигаторского умения просчитывать, чтобы сообразить – Лераш это так не оставит. Поганее всего, что его и не понять-то нельзя, не из прихоти же такая гиперопека, всё во благо пациента, да и проще так, чем, как те же джаффа, постоянно таскать скан-браслет. По-крайней мере, всё то время, пока шляешься мимо кровати, можно чувствовать себя вольной пташкой… или котом, который гуляет сам по себе.
Вялые такие раздумья, светло-серые, пустые, словно потолок, нависающий над кроватью сейчас. Каюта Неро не нравилась… и не только каюта. По сравнению с родным «Интрепидом», какое-то тут всё было... бюджетное. Особенно, конечно, это определение просилось на ум в столовой, почему-то дико напоминавшей Дини то ли школьную, то ли больничную... госпитальную. Ну так госпитальерский же корабль, чему удивляться. Даже с госпитальерами, неважно, что осталось их, по выражению капитана Зайчика, «шиш да маленько». И ведь добровольно остались, не выгонишь, знали, на что идут, – рассеянный взгляд лежащего на нерасправленной постели штурмана сполз по плавным обводам потолка на стену. Неро сцепил пальцы в замок на животе и снова поморщился – такое ощущение, что здесь всё время мутит. И, нет, дело вовсе не в качестве пищи, не в неполадках с искусственной гравитацией… ну не любил он «Нову», вот в прямом смысле, как класс. Личную, что называется, неприязнь испытывал. По фигу, что он довольно смутно помнил тот путь с Иинглы до Земли, когда его, Валдиса и гроб с Сенье везли на такой же госпитальерской «Нове», для едкой нелюбви хватало самого факта. Для нелюбви к «рыцарям отчаяния», пожалуй, тоже, хоть это совершенно против логики – они же вывезли из бело-лилового прекрасного ада, они вернули жизнь... 
Щель из коридора в дверном проёме перекрыло тенью – каюту штурман по привычке не закрывал, и поймав это движение краем глаза, он повернул голову:
Заходите, конечно, как я могу не позволить.
В самом деле, как бы? Не впустить, не пригласить его – рыцаря, джаффу… учителя, любимого причём. Наверное, люби он, Неро Армандо Дини, чуть меньше астронавигацию, как предмет, стал бы ксенологом, вероятно, даже гражданским к этому времени. Чистая же случайность, если подумать, что не стал – расоведение и культурология же так нравились. И всегда-то нравились, а уж в Академии… ни одной лекции не пропущено, все экзамены на высший балл, даже решением не быть отличником пренебрёг, эти три предмета всегда получались исключением – навигация, ксенология, ксенолнгвистика. Слишком интересно было, слишком кайфово, чтоб изображать кадетскую лихость.
Я вас помню, разумеется, – невежливо лежать пластом при госте, и штурман, задержав дыхание, всё же приподнялся на локте, взглянул серьёзно, без улыбки, однако её вполне заменили доброжелательность и лёгкий интерес. – И имена помню, оба. Вы же тогда не дали перевода, пришлось искать самому.
Ну да, ну да, зацепило же желторотика-кадета: как так – здоровущего рыжего мужика женским именем зовут. И парочку джаффа пришлось потрясти на предмет значения слова «Делмак», на другой этаж бегал, к тактикам.
Сесть надо... надо сесть, – фигура джаффы немножко смазалась, выпадая из фокуса, но слегка нахмурился Неро всё-таки не от боли, а …зацепился за обращение.
Это что, ирония, сарказм? Типа, у меня, раз я пират, mancanza di coraggio?..*
Рыцарь тут не я, но, может быть, и захочется, – и в тоне вызова меньше, чем хотелось бы, а усталости, и впрямь, больше, чем дóлжно было бы показывать. – Почему бы и не с вами, хотя, убей меня какой-нибудь бог, не знаю, чем вы-то можете мне помочь.
Да-да, договаривать «если уж вулканец не смог» тоже очень невежливо. Вулканцы – не боги, джаффа тоже, и вообще богов нет. От наличия Ордена в мире ничего в этом именно плане не поменялось, религиозности больше не стало… даже у самих госпитальеров.
У нас нетипичный вулканец, – вот теперь Дини еле заметно улыбнулся, скорее даже просто потеплел взглядом, – не стереотипный, точнее, хотя и настоящий.

___________________________________
*недостаток мужества (ит.)

[NIC]Неро Дини[/NIC] [STA]«Хрустальный штурман»[/STA]
[AVA]http://forumupload.ru/uploads/000d/ad/95/2/901615.jpg[/AVA]
[SGN]

Со щитом, а может быть, на щите

Космонавигатор. Да, в коляске, а что такого? Голова у него работает, руки на месте, а остальное… по космосу, в конце концов, не пешком путешествуют, и пути в нём прокладывают не пешие. Почему он в допотопной коляске, а не в экзоскелете? Почему вообще не вылечен, при высочайшем-то развитии медицины? Ну… есть нюансы. В результате «какой-то невнятной локальной космической войны» и плена у него вместо обычной последовательности генов в ДНК некая каша, в его генетическую цепочку вмонтированы фрагменты десяти различных видов ксенобиологических существ, и это отнюдь не безобидные зверушки. При малейшем повреждении, влекущим за собой усиленное деление клеток, наступит неконтролируемая мутация организма. Он человек лишь в пропорции один к десяти. Он человек лишь до первой царапины или серьёзного ушиба.
Внешний вид: униформа навигатора Звёздного флота Федерации. На коленях иногда неуставной плед.
С собой: коляска инвалидная http://s7.uploads.ru/t/CKJje.jpg

[/SGN]

Отредактировано Эдвин МакБэйн (11-06-2020 01:49:31)

+4

4

Вера – в глубине зрачков, в полной уверенности, что все идет именно так, как нужно – никогда не была религией. По крайней мере, для него. Пенлод и Рог, заклятые друзья, вообще верили в какое-то странное перерождение, по которому в конце времен наступит бесконечное время, когда мир будет целостным, как в изначальном сотворении, но без богов и смертей; падре Огион верил в христианского бога, католического, если быть точнее, а узкую ветвь Эстер не знал и сам; Скиорх верил только в себя и современную хирургию; Гед – во вселенскую справедливость, хотя это сложно было назвать верой.
Но они верили. Люди, вулканцы, нлианцы, несколько ромуланок в странных одеждах, которые занимались экстренной пси-реабилитацией… верили во что-то свое. В силу собственных рук, в свою власть над чем-то коротким, но значимым, в химию и физику, в непогрешимость начальства.
– Все в порядке, cavaliere, – и, когда Неро снова, как и за много лет до, поднял все тот же упрямый взгляд, Эстер подошел ближе, нарушая неприкосновенную обычно дистанцию личного контакта.
От половины до полутора метров – зона, в которую можно вторгнуться только при необходимости. Что-то вроде своеобразного щита для не-нулевых рас, которым присутствие рядом кого-то живого может сбить концентрацию при экстренной работе. И такой же, очень странный, но все же – щит – для тех, кто не может воспринимать нахождение рядом с собой других разумных.
Эстер видел и таких. Видел, как пострадавшие – чаще всего даже не физически – забивались в угол, чтобы иметь за спиной хоть какую-то стену, видел, как они, еще не осознавая, где находятся, отбивались тем, что попадалось под руку, как держали эту самую дистанцию, на которой к ним нельзя прикоснуться.
Дистанция личного контакта. Личной боли.
Он, наверное, в третий раз за всю свою жизнь в Ордене нарушил ее по своему желанию рядом с тем, кому в этом не было необходимости. В первый раз это была вулканочка. Маленькая совсем, такие еще с родителями ходят, не отрываясь, в ментальном контакте, а тут осталась одна, и как объяснить, что мама с папой больше не придут, а пси-чувствительных на корабле оставалось трое, и те были полностью заняты. Не отбивалась – просто, не отрывая взгляда, пятилась, как звереныш в клетке, пока не уперлась в переборку; тогда пришлось тащить ее к Лалли, наплевав на то, что вулканцы – контактные телепаты, на руках. Да, пережила бы, но кто знает, как отразился бы разрыв связи и полное одиночество? Необходимости – не было. Или была.
Второй раз он предпочитал не вспоминать, и, наверное, к лучшему.
– Тебе неудобно так, верно? – узнавать по мельчайшим изменениям лица тех, кому еще нужна помощь, его тоже научили в Ордене, а потом постепенно привык и сам. – А что до вулканца… он разберется с новым оборудованием, я видел таких. Упрямых, но в чем-то не уступающих Сураку в его труде.
Здесь уже заменили все, остававшееся от предыдущего хозяина; разве что, по традиции, должны были оставить содержимое верхнего ящика тумбы. Интересно, оставили – или, как и полагается по всем инструкциям, в утилизатор?
Сейчас он мог коснуться плеча своего бывшего ученика, мог сделать, по сути, что угодно — но только чуть надавил, еле ощутимо, почти приглашением, а сам опустился на пол, подворачивая под себя ноги так же, как делал бы это на когда-то привычном диванчике в Академии.
– Они все-таки решили оставить, – прозвучало, наверное, не в тему, но вынутая из ящика Библия, земная, старая, шероховато-бумажная под пальцами, примяла ткань у самого бедра Неро. – Можно ли это счесть за знак, лейтенант-коммандер? Ты давно уже не кадет, а я – не твой учитель, чтобы так уважительно ко мне обращаться.
Пальцы скользнули по ткани одежды, и даже с закрытыми глазами Эстер смог бы узнать эту почти абсолютную ровность переплетений формы Флота, теперь выглядевшей почти насмешкой – на угнанном корабле, с теми, кто, скорее всего, уже разыскивается патрульными кораблями. Впрочем, так и должно было быть. Все должно было случиться именно так, и, раз он здесь, значит, тут и находится его место.
Как сказал бы Гед – все возвращается сполна. Однажды должен был вернуться и «Касатик».
Оставалось только надеяться, что это случится не сегодня и не сейчас.
[STA]судьба не зря, наверное, велела[/STA]
[AVA]https://sun9-38.userapi.com/c857328/v857328679/1b502f/pZo4R6SHLwo.jpg[/AVA]
[NIC]Эстер[/NIC]

+3

5

Пост написан совместно

Ну просто набор синонимов с вариациями значений в спектре семантических оттенков, да? Рыцарь, кавалер, всадник? – скептично хмыкнул Неро, который все-таки поднялся из позы трупа и полутрупа тоже. То слово, которым его нынче величал джаффа, было… ироничным, даже если сам Эстер этого не понимал. Но это же вряд ли, верно? Только не он, не этот рыжий, упряжку собачью съевший на культурологических нюансах. – Намекаете на то, что я оседлал в последние пять лет? – старший штурман теперь уже «Гондора» кивнул на коляску, предусмотрительно отставленную от постели. – Ну правильно намекаете, – ещё один хмык, совершенно искренне беспечный, потому что и в голову, ясную, несмотря на усталость, не пришло, будто в этом намёке есть повод обидеться. Поухмыляться вместе – это да, повод. – Всё нормально, – подтвердил он, имея в виду сразу и то, что он не против присутствия здесь (до сих пор неожиданно) госпитальера, и то, что неудобство, хоть и есть, что глупо отрицать, но, как говорят вулканцы, приемлемо.
Надо только сесть… сесть хорошенько, чтобы не вся нагрузка на спину, на позвоночник, чтоб какая-то – на стену, вернее, на подушку валиком… а валик удобен тем, что его и вертикально можно поставить. О, вот так вообще хорошо, – Дин одобрительно глянул на опускающегося на ковер у кровати джаффу, и вдруг открыл для себя, что вообще-то привычка сидеть на полу неизбежно зарождается в жарких, ну, во всяком случае, тёплых краях любой планеты. Вон на том же Элладане или на Мэлоре – не больно-то посидишь, да даже и на Бан-Ти с их многолетней зимой. Потому и в обычае нет… а вот Дакара или Вулкан – другое дело. Да и Кора тоже – Барони, например, как приходили навестить, частенько так же плюхались у чтимой кровати в его каюте, игнорируя кресло. Хотя вполне возможно, что им просто лень было его подтаскивать, тоже нехилая вероятность – братцы всегда-то были те ещё лентяи.
А кроме того, та самая площадь личных границ, физических, у корианцев отродясь была меньше. У всех корианцев, даже нетипичных, даже с будто бы примесью зеленой вулканской крови, мифической, конечно, а вот предки из региона Средиземноморья – факт неоспоримый, потому дискомфорта от столь близкого соседства джаффы Дини не чувствовал. Он любил дистанцию, но держал её больше не телесно, что Эстер тоже наверняка учёл. «Я знаю, что ты знаешь» – именно это намёком на одобрительную усмешку читалось во взгляде бывшего ученика.           
Я больше не кадет, – снова подтвердил он, мягко улыбнувшись, – но моя мать говорит, что бывших учителей не бывает, а я склонен ей верить, она проработала в школе дольше, чем я живу. Для меня вы навсегда останетесь им, синь… сэр.
Умолкнув, Неро с доброжелательным интересом отследил раскопки в тумбочке, спрятал улыбку, покосившись на книгу – такая же была у деда, единственного религиозного человека в семье... не считая Тано, конечно. Правда, поди пойми степень искренности веры у этого плута, – уголки штурманских губ всё же дрогнули. Забавно, но при слове «религия» лично ему вспоминалась не Библия, а крошечное подобие часовенки во внутреннем, заросшем диким виноградом дворике соседнего дома – из дранки и красного шёлка.
Бывших врачей тоже не бывает, – раздумчиво добавил навигатор, приопустив ресницы, – поэтому я уважаю и понимаю ваше желание помочь мне сейчас. В госпитальеры ведь идут за этим? – Неро и сам не заметил, как потрепанный томик лёг корешком в ладонь.
Я оказался здесь, потому что такова была моя судьба и мой путь, – Эстер улыбнулся краем губ, перехватывая протянутую ему книгу. – Люди верят в богов, вулканцы – в логику, джаффа верят только в себя. А я верю в судьбу, Неро. Сколько песчинок должны были упасть на тяжелый лист дерева далекой планеты, чтобы я встретился с вами всеми? Сколько звезд прогорели дотла, чтобы из их сердец сложилось твое?..
Меня всегда вдохновляла одна фраза, – хмыкнул Неро, но не улыбнулся в ответ, – которая попалась мне в ...трудное время: «Даже если судьба есть, жить нужно так, будто ее нет». Я прислушался к ней, потому что... не могу подчиняться ничему. кроме своих решений, и потом понял, что только руководствуясь этим правилом, сам творишь судьбу. И тогда не о чем и некого жалеть.
Это повторялось, как тысячи тысяч раз до этого, словно сам их путь был расписан теми спиралями, в которые расплывались звезды на картинах Ван Гога; повторялось каждый раз, в каждой из мириадов вероятностей и судеб.
Ты веришь, что сам принимаешь решения – но это значит, что ты всего лишь выбираешь предложенный путь. У тебя их десятки, у дерева в лесу – всего один, но и у дерева, и у тебя, и у каждой из тысяч звезд в небе есть своя судьба. Ты не можешь знать будущее, но каждый момент все твое прошлое ведет тебя к настоящему, – протянутые пальцы коснулись щеки, очертили скулу и зарылись в волосы на виске. – То, как я касаюсь тебя сейчас – лишь следствие того, как моя рука двинулась мгновение назад, и это – тоже своеобразная судьба, судьба прикосновения.
Неро даже не вздохнул. Нет, ну оно ж понятно и старо, как мир – блажен, кто верует, тепло ему на свете. Вся штука только в том, что не всем оно нужно – тепло таракана за печью. Я, мол, за стеночкой каменной, я защищен – богом ли, судьбой ли... А стоять в открытом поле под всеми ветрами страшно... но ведь не тоскливо. Не душно.
Ну и что? Какое мне дело до числа путей, невыбранных мной? – ресницы невольно опустились от лёгкой ласки, но это лишь пригасило прямой по-прежнему взгляд. – Да хоть миллион их будь – я их не принял, потому что сам не захотел, а выбрал – сам! – единственный для себя нужный.
Но ты не можешь стать рыбой, плывущей в океане, и это значит, что за тебя выбрана часть пути, – пальцы застыли ненадолго, а потом двинулись дальше, предлагая – наклони голову, коснись ладони виском. – Нет дороги, кроме прямой, нет пути, что можно предать... каждый твой выбор был важен хотя бы для тебя, и это и есть твоя судьба – выбирать.
Книга, опущенная на стоявший рядом столик, оказалась забытой. Желание потянуть за пряди, пропущенные между пальцев, кольнуло основание ладони, но Эстер ждал.
Ну и что? – опять искренне удивился штурман. – Я же никогда не жалел о том, что не стал рыбой. И никогда не хотел быть ею, чесслово! – вот теперь он улыбнулся – легко и дурашливо. – Мне нравится быть человеком, я никогда не выбрал бы ничего другого, – Дини снова хмыкнул и шевельнулся, прижимаясь к ладони. – И, да, выбор важен для меня, мой выбор – это и есть я.
Неро сказал именно то, что Эстер и хотел услышать, то, что говорил сам джаффа.
Твоя судьба, твой выбор – это ты, – скользнули, распрямляясь, пальцы, самым краем аккуратно спиленных ногтей касаясь кожи – не оцарапывая, только намекая на саму возможность этого. – Ты сам только что это сказал. Твоя Судьба, которую ты выбирал, твои пути. Делай то, что должен, будет то, что будет... ты выбирал путь из тех, что были проложены для тебя бесконечностью звездной пыли.
Большой палец тронул кончик брови у уголка глаза.
Ну да, – подтверждение позвучало не только чуть удивленно – мол, чего тут обсуждать-то, ясное же дело, но и мягче, чем, пожалуй, надо было бы, почти расслабленно – вот что слишком теплые прикосновения с людями делают! – Но если точнее – делай, что должен, и будет то, что заслужил... или выбрал. – Так же замедленно навигатор моргнул, уголок рта снова дёрнулся в ухмылке. – Вся штука в том, что выборы, случившиеся до меня, мне до лампады, я их просто учитываю, но не рассматриваю, как предмет своего интереса, потому что их ни изменить нельзя, ни принять за них ответственность.
И вот мы говорим о неизменности судьбы, Неро, – Эстер прокатил имя от связок до кончика языка, коснувшегося сначала зубов, а потом и нёба в рычащем согласном. – Если ты принимаешь, что пути, не-выбранные не-тобой, неизменны – что это, если не судьба?
Мягкость голоса джаффа искусно скрыла лязгнувший где-то глубоко то ли металл, то ли тяжеловесный камень, закрывший пути отхода.
Твоя судьба и твой выбор – оказаться здесь, на этом корабле, в этой каюте. Моя судьба – оказаться в этой каюте с тобой. Судьба безымянной звезды – умереть, чтобы через мириады лет ее прах обратился в углерод, азот и кислород, из которых сплетены волосы, которых я касаюсь, – второй рукой он, все так же спокойно улыбаясь, зарылся в пряди на затылке Неро, ощутимо, но почти безболезненно стягивая их в горсти.
Штурман снова улыбнулся, мягко и чуть снисходительно: софистика – забавная вещь, если правильно к ней относиться и не принимать всерьёз, не раздражаться на очевидную манипуляцию фактами и чужим умом. Когда есть свой, легко отделять зерна от плевел и живую суть от красивой, но мертвящей… нет, умертвляющей мысль верой ненужной шелухи.
Я уже стал собой, а то, что был когда-то звездой – мне никак не поможет… но и не помешает, ни в чем, ничему. Например, быть здесь. Ну был, и что? Ну буду снова – и что? Я здесь не потому, что был звездой и сложился в молекулы из какой-то одной конкретной в прошлом звезды, или из многих-нескольких, не потому, что я снова соберусь в звезду рано или поздно... ну или не соберусь, а потому, что сам решил здесь появиться. Эти события объективно не связаны никак, они разного порядка. Мне не нужно верить в их связанность, чтобы жить счастливо, понимаешь? Я так свободен. И от судьбы тоже, – чуть поморщившись, беззаботно сообщил он.
[NIC]Неро Дини[/NIC] [STA]«Хрустальный штурман»[/STA]
[AVA]http://forumupload.ru/uploads/000d/ad/95/2/901615.jpg[/AVA]
[SGN]

Со щитом, а может быть, на щите

Космонавигатор. Да, в коляске, а что такого? Голова у него работает, руки на месте, а остальное… по космосу, в конце концов, не пешком путешествуют, и пути в нём прокладывают не пешие. Почему он в допотопной коляске, а не в экзоскелете? Почему вообще не вылечен, при высочайшем-то развитии медицины? Ну… есть нюансы. В результате «какой-то невнятной локальной космической войны» и плена у него вместо обычной последовательности генов в ДНК некая каша, в его генетическую цепочку вмонтированы фрагменты десяти различных видов ксенобиологических существ, и это отнюдь не безобидные зверушки. При малейшем повреждении, влекущим за собой усиленное деление клеток, наступит неконтролируемая мутация организма. Он человек лишь в пропорции один к десяти. Он человек лишь до первой царапины или серьёзного ушиба.
Внешний вид: униформа навигатора Звёздного флота Федерации. На коленях иногда неуставной плед.
С собой: коляска инвалидная http://s7.uploads.ru/t/CKJje.jpg

[/SGN]

Отредактировано Эдвин МакБэйн (19-06-2020 02:35:30)

+4

6

Ладонь разжалась, позволяя волосам свободно упасть вниз, пальцы коснулись затылка — тех выемок на черепе, к которым крепились мышцы, ощутимых даже под волосами изгибов затылочной кости; скользнули чуть ниже, по первым позвонкам, и снова вернулись наверх.
— Если ты во что-то не веришь, оно не перестает существовать, — выдохнул Эстер. — Все сложилось так, как сложилось, чтобы ты сейчас говорил со мной. Все сложится именно так, как сложится, чтобы прийти к своему финалу — но ты не можешь знать, что было бы, случись оно иначе. На этом основана теория о многомерности мира и множественности Вселенных, тебе ли не знать.
Нет, наверное, ему просто показалось, что откуда-то издали донесся тихий шелест волн — как те, которые разбивались о каменные склоны залива Сан-Франциско, когда ветер загонял морскую воду под опору Золотых Ворот, к самой стене, столько раз разрисованной и отмытой, что за все это время камень стал тоньше почти на палец, чем был изначально. Наверное, ему показался шум, который слышали ученые, наблюдавшие за вспышками сверхновых, и который отблеском давно отгремевшего взрыва полыхал сейчас где-то в самой глубине зрачков Неро. Нет. Показалось.

Лада хитро улыбается, совсем не как остроухая, и перехватывает протянутую гитару. Зеленые глаза — изумруд с малахитом — сияют отблеском свечи, зажженной кем-то из старших офицеров. Делмак пока еще молчит, он тут самый молодой, и у него в руках, кажется, вулканская ритуальная чаша — пьют пока только из нее, по одному глотку.
— А я спою земную песню, — внезапно улыбается она. — На Ромуле не верят в судьбу — но моя мать была с Земли, и она верит, что каждое наше действие может изменить нашу жизнь. Мы часто с ней спорили из-за этого…
Хмыкает, весело пожимая плечами, и касается струн. Шести — обычная гитара, не семь, как на ромуланской, не три, как на тех, к которым привык Делмак на Дакаре.
— Ах, ну почему наши дела так унылы?
Как вольно дышать мы бы с тобою могли!
Но — где-то опять некие грозные силы
Бьют по небесам из артиллерий Земли, — она почти смеется, между делом глотая из протянутой к ее губам чаши. И поет, поет так, что команда слушает, затаив дыхание.
— Знай, все победят только лишь честь и свобода.
Да, только они, всё остальное — не в счет! — когда она заканчивает, ударив по струнам, звонко, весело, рассеивается странное напряжение, которое висело в воздухе все это время. И Лада Т’Рол щурит свои зеленющие глаза, выцеливая Делмака, и гитара в ее руках кажется не инструментом, а оружием, бережно протянутым на ладонях.
— Споешь, джаффа?..
Он хочет ответить, что не один такой тут, но Раэй уже пела, и ему теперь не отвертеться. Изогнутый бок ложится на колено, гриф ластится к ладони послушной собакой, и пальцы, которые сами ложатся на лады, вдруг оживают. Так… непривычно. Не пел уже, наверное, с десяток лет — еще до Академии перестал.
— Льются слова, утекают в песок,
Крутится мельницы колесо.
Все перемелется, вытечет сок,
Ничего не изменится, — и он смотрит в глаза им всем — каждому. Дрейк, Раэй, Лада, Нил, Ликорис… словно запоминая, словно зная, что через три дня они столкнутся с «Касатиком», и что встанет выбор между сотней жизней — и миллиардами.
Джаффа ни во что не верят, кроме себя, верно, Делмак?

— Ты можешь считать, что идешь против своей судьбы, но на самом деле это тоже — то, что ведет тебя вперед, — улыбка коснулась губ. — И тут ничто не будет зависеть от веры. Неважно, веришь ли ты в гравитацию — она все равно будет ощущаться, верно?
«Ибо из праха ты вышел и в прах обратишься».[STA]судьба не зря, наверное, велела[/STA]
[AVA]https://sun9-38.userapi.com/c857328/v857328679/1b502f/pZo4R6SHLwo.jpg[/AVA]
[NIC]Эстер[/NIC]

+3

Быстрый ответ

Напишите ваше сообщение и нажмите «Отправить»



Вы здесь » Приют странника » Глава 4.1. Две капли сверху » Сезон 4.1. Серия 15. Акела промахнулся!