Приют странника

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Приют странника » Глава 4.1. Две капли сверху » Сезон 4.1. Серия 35. Что тебе снится, крейсер...


Сезон 4.1. Серия 35. Что тебе снится, крейсер...

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

Время действия: 2447 г., 17 марта, 00:00-00:00.
Место действия: «Страж», звездолёт класса «Бесстрашный» (USS Guardian NCC-74741).
Действующие лица: Фириэл Тэриндэ (НПЦ), Мервин Ксеркс Нигаард (НПЦ), Джеймс Гордон (Кристиан МакКензи), Оливер Норман (Адам Лефлер).

https://sun9-41.userapi.com/c854328/v854328425/1869d4/hVjks8BSj14.jpg

0

2

Джим поднял голову, чувствуя, как шевельнулось что-то в груди. Отчета от нижних инженерных палуб не было уже шесть часов, и посылать туда кого-то, пока сканеры упорно твердят, что в технических коридорах никого нет, было попросту опасно – он отлично выучил этот урок еще под началом капитана Тэриндэ, приучившей своего старпома к аккуратности в отношении тех, кто живет на корабле. Камера, которой никогда не было на мостике, медленно шевельнулась, как змея, готовая к броску, и то, что болело внутри, дернулось чуть сильнее. Он уже не мог ничего сделать, только смотреть, как медленно прорастают сквозь его руки алые чешуйки, превращая его собственное тело в обелиск, осколок которого он носил в сердце.
Фириэл, беловолосая и сероглазая, улыбнулась ему жутковатой гримасой изуродованного лица, не пряча разодранную щеку и полусгнившие остатки мышц челюсти.
– Прости, Джимми-бой, тебе не следовало называть их по имени. Я ведь учила тебя… так зачем ты сделал это?
Осколок дернулся еще раз, и Гордон, почти неосознанно прижавший руку к груди, заметил, как на серый-серый китель медленно, как в рапиде, падает багровая капля – словно в кровь подмешали сажи, окрасившей ее в буровато-черный отлив.
– Джим, ты же знал, что они услышат. Зачем же ты позвал?..

12 часов назад.

В самом начале смены кто-то зеленокровый, ушастый и Сонакоподобный, напомнил капитану, что тому еще нужно визировать отчеты по поднятому на борт странному артефакту, найденному на безымянной пока что и необитаемой планете, которую «Страж» исследовал последние шестеро суток. Да, у них были задачи и поинтереснее, но в этот раз команда, замученная творившимся на борту дурдомом, явно нуждалась в отдыхе – а значит, можно было остаться на орбите, прикрывшись «всесторонним изучением биосферы», которая, к слову сказать, была прискорбно молода. Одноклеточные водоросли, не менее одноклеточные бактерии, сернистые источники и прочая палеонтологическая гадость, которая была равномерно распределена почти по всей планете.
На диво схожая с доисторической Землей, она уже получила полушутливое прозвище «Динотопия», несмотря на отсутствие динозавров, и в реестре значилась именно под ним – хотя Джим и уточнил, какой «юморист» решил так обозвать несчастную планету.
Обелиск они нашли на второй день. Франьо еще долго-долго твердил, что это обязательно рукотворный объект, значит, на этой планете должна существовать более сложная жизнь, не могли же амебы так обглодать камень, и требовал, чтобы «Страж» поднял обелиск на борт – в конце концов, в отсеке для шаттлов его можно было бы уложить на бок, и поместился бы без особых проблем… Франьо все-таки уговорил капитана.
Когда обелиск оказался на борту, осколочек камня в груди, маленький, багровый, вложенный в разверстые когда-то ребра рукой беловолосой Фириэл, дернулся, словно от страха или предвкушения. А по коридорам тихо-тихо зашепталось что-то незримое, то, что во всех флотских легендах называли «тем, что живет на кораблях».
Джим отлично знал, что эти легенды – больше, чем правда. Знал, что существа действительно есть, и что нет ни одного корабля, на котором бы эти твари не жили бы вольготно и привольно, изредка позволяя людям заметить себя. Но обелиск… обелиск, кажется, заставил их ожить, воспрянуть, становясь зримее и ближе к экипажу.
– Мостик – инженерной. Господа, что за хрень творится с энергоподачей? Опять трибблы провода сожрали? – Джим старался не думать, что это могли быть не трибблы.
Не оборачивайся, если видишь то, чего не должно быть на корабле. Не смотри, если оно вдруг окажется на пути. Отведи глаза, продолжай идти, сделай вид, что ты его не видишь. Если оно поверит тебе, ты останешься жив.
Сердце немного побаливало, тянуло туда, где лежал на жестком полу отсека принайтованный обелиск, который изучали Баго и Тринн. Странный шепот на самой грани слышимости – «сделай нас единым» — был почти неразличим, но Джим был готов поклясться, что это был голос Фириэл.

Обелиск

https://s00.yaplakal.com/pics/pics_original/1/0/9/6971901.png

[NIC]Джеймс Гордон[/NIC][STA]make us whole[/STA][AVA]http://sg.uploads.ru/51hM7.jpg[/AVA][SGN]последний негритенок посмотрел устало, он пошел, повесился - и никого не стало[/SGN]

Отредактировано Кристиан МакКензи (07-07-2020 18:16:23)

+6

3

Кто оставил этот непонятного предназначения предмет на только начавшей развиваться планете, а главное – зачем? Необычный, даже странный обелиск вызывал у Валериса подозрения. Он не считал себя параноиком, но исторические события вроде «Троянского коня» или «Ромуланской шкатулки», стойко ассоциировались с этим предметом – без колебаний и должных предосторожностей подобранным капитаном, по настоянию некоторых.
Неодобрительно взглянув ещё раз на обелиск, Валерис отбил на падде просьбы к медлабу и СБ усилить меры безопасности и уровень биологической защиты вокруг этого артефакта. А также отправил напоминание капитану о необходимости визирования отчётов. Наверное, это уже сделал Сонак, но если капитана лишний раз не потормошить, ждать придётся до возвращения на базу ЗФ, или до Нового года.
Надо сказать, что от всех попыток Валериса выяснить, что они дальше будут делать с этим, Гордон всячески уворачивался. Конечно, сначала надо исследовать предмет, но предварительные варианты действий должны быть подготовлены заранее. Безалаберность капитана в отношении подобных вопросов порой поражала.
До начала смены Первый решил провести время в медитации и вернулся в свою каюту. Едва он устроился на коврике, пискнул дверной звонок. Валерис недовольно отозвался:
– Кто там? 
Ответом была тишина.
Ему пришлось встать и ткнуть в визор, в коридоре перед дверью никого не было.
Отлично, кто-то решил пошутить? Или попытаться заставить меня поверить в корабельные байки? Не выйдет. Потом найду шутника по камерам, надо будет попросить Кайтано дать просмотреть записи.
Он вновь устроился на коврике, но сосредоточится никак не получалось. Его не покидало настойчивое ощущение, будто кто-то сверлит взглядом спину. Спустя пять минут пришлось оставить попытки войти в состояние медитации.
Валерис взял в руки падд, и принялся просматривать сообщения.
Проблемы с подачей энергии, что могло случиться? В подтверждение этого в каюте на 1,27 секунды погас свет. Старпом задумался – не может ли данная проблема иметь связь с артефактом в отсеке для шаттлов.

[AVA]https://pp.userapi.com/c851332/v851332126/11bbe8/Kfr24pRy7yU.jpg[/AVA]
[NIC]Валерис[/NIC] [STA]Нельзя бесконечно падать в пропасть, или взлетать к звездам...[/STA][SGN]– Стоять на самом краю неизвестности и вглядываться в бездну. Теперь скажи – каково это ощущать?
– Потрясающе.[/SGN]

+6

4

Работа расслабляла. Кто бы там что ни говорил про полезность и необходимость отдыха и вред переработок, Оливеру, наоборот, положенные ему часы «свободного времени» были сродни пытке. Если время нечем занять - оно тянется мучительно медленно, а обилие мыслей разрывает изнывающий от безделья мозг.
Один из техников не появился на смене и вообще словно бы под палубы «провалился» и Норман вызвался подменить его с радостью. Лишь бы не тухнуть в безделии в пределах личной каюты.
Снятая ранее панель с мягким щелчком встала на место, а инструменты были убраны в поясную сумку. Энсин пошевелил затёкшим плечом, потёр шею и двинулся к следующему участку работы. В наушнике играло что-то из органного репертуара и прекрасно выполняло роль фонового шума. Если бы не мокрый загривок и не общая духота на данном конкретном уровне корабля, работу можно было бы назвать вообще сказкой!
Что у нас тут? – вглядываясь в показания системы климат-контроля, энсин недовольно нахмурился. – Да ты издеваешься? Я же уже всё поправил! Что ещё у тебя там замкнуло?
Разговаривать с неодушевленными объектами, конечно, не лучшее занятие, но куда хуже было бы, если бы они ещё и отвечали. Усмехнувшись этой нелепой шутке, Оливер потянулся в подсумок за любимой и весьма полезной помесью ежа с ужом, а точнее – за устройством, вмещающим в себя фонарик, отвёртку, лезвие и много других полезных в работе мелочей. Конкретно фонарик сейчас был бы не лишним.
Вскрыв очередное отделение в стене, энсин принялся копаться в проводах и деталях основного модуля системы на данной палубе. Забавно, что климат полетел только здесь, причём уже во второй раз. Прошлый раз был вчера и, кажется, под конец смены того самого техника, вместо которого и приходится сейчас искать причину повторившейся неполадки.
Hundescheiße!* – вырвалось одновременно с осознанием того, что без паяльника и мотка запасного универсального провода тут не обойтись. Как и без навороченной мышеловки. Неизвестно, кто тут так порезвился, но это определённо было не случайное повреждение.
Чуть в глубине, под первым слоем свитых, как волокна, проводов крылась нерадостная причина поломки. И если чуток подплавившийся один из транзисторов вопросов не вызывал, то вот ровненько и аккуратно порванные или разгрызенные проводки, ведущие к модулю перераспределения сигналов имели уж слишком подозрительные края разрыва.
Ничего критического, система способна работать и с куда худшими повреждениями, просто увеличивался процент сбоев и не всем в экипаже было комфортно работать в отличном от «стандартного по кораблю» климате.
Занятый заменой и запаиванием энсин не сразу почувствовал новый скачок, переместивший температурную шкалу от жары к холоду, к тому же сказалась собственная стойкость к прохладе. Если бы не мелькнувшее перед лицом облачко пара – энсин бы ещё долго оставался в неведении.
И ты, предатель? – один из наушников был с досадливым вздохом извлечён из уха, осмотрен, разобран, но тихие, отвлекающие помехи от этого не пропали. Так что пришлось запихнуть его в один из карманов и заканчивать ремонт, одним ухом ловя великолепную мощь органа, а вторым технические шумы палубы.
Наконец работа была закончена, а панель возвращена на место, очень скоро температура должна была вернуться к своим стандартным значениям. Но в каждой бочке мёда, как известно, есть щедрая ложка чего-нибудь несъедобного. Как назло, пошёл помехами и второй наушник. И чем дальше, тем больше казалось, что шум помех звучит как-то не так. Вот только что с ним не так, понять не получалось.
По шее сзади, покатилась волна мурашек, словно что-то холодное невесомо прошлось по линии роста волос. Оливер инстинктивно оглянулся, но ничего не увидел. Да и что он должен был увидеть? Ясно же, что заработали разгоняющие и согревающие воздух вентиляторы из-за чего воздух пришёл в движение и…
Горло сдавило чем-то необъяснимым, не имеющим понятной причины, как и свившееся внутри ощущение тревожной тошноты.
«Нервы? Утечка какого-то вещества?» – рука потянулась к анализатору в сумке, в кармане рядом должны была лежать лёгкая персональная маска с малым фильтром. Надолго такой защиты не хватит, но в ходе работы случается разное, и на то, чтобы покинуть опасную зону, фильтра хватало с лихвой.
Анализатор утверждал, что ничего постороннего в воздухе нет, а также нет посторонних излучений. Так в чём же причина? Что спровоцировало эту настороженность? Из-за чего усилился вброс в кровь адреналина так, что мелко дрожат кончики пальцев, а в голове начинает едва ли не звенеть от напряжения? Вариант с нервами не рассматривался, ведь ещё несколько минут назад он был совершенно спокоен и ни о чём тревожном не думал.
Ещё и это шипение в ухо, портящее музыку, искажающее чистоту звучания… Оливер с раздражением вытащил оставшийся наушник и недоверчиво моргнул пару раз. Помехи не прерывались, звуча в голове словно запоздалое эхо. Разве они не должны были исчезнуть? Отвлекающие, цепляющие, тихие. Словно шелест песка или шуршание тончайших кожурок и сухих листьев одновременно. Или нет. Чем дольше он вслушивался, оглядываясь и пытаясь понять, откуда идёт шум, если не из наушников, тем больше он был похож на тихий механический шёпот, ускользающий и звучащий на самой грани диапазона. Показалось, скорее всего, просто недосып и звуки работающих систем. Корабль никогда не был тих, в нём вечно что-то гудело, что-то шумело, шуршало, мало ли что примерещиться может.
Ну или кто-нибудь особо «умный» мог оставить устройство с записью где-нибудь неподалёку, чтобы подшутить на коллегой. Такое на Страже тоже бывало и частенько.
Если это шутка, то не смешная, – пытаясь размеренным дыханием прогнать беспокойство и не рассчитывая на ответ, проронил в тишину энсин.
Глубоко внутри крепло нерациональное желание бросить всё и уйти отсюда как можно скорее. Свою работу он тут закончил, задерживаться и правда не имело смысла, а думать над тем, а не начал ли полноценно сходить с ума – можно и где-нибудь в другом месте.
Мигнул свет, заставив шевельнуться в душе позабытому ещё в детстве страху темноты, когда казалось, что в каждом тёмном углу может таиться опасность.
Наверное, стоит пересмотреть количество времени, что я трачу на сон, – под ключицами сдавило тяжёлым комком, а при попытке сглотнуть изнутри пробежал всё тот же холод. Ощущение тревоги не отпускало, наоборот, разрасталось всё больше, как и желание поскорее уйти. Посмотрев на подрагивающие пальцы, Норман кивнул собственным мыслям и развернулся в сторону выхода, но успел пройти не более пары метров, прежде чем виски сдавило тупой пронзающей болью.
«Вот только приступа мигрени для полного счастья мне не хватало!»
Показалось, будто бы одна из теней шевельнулась. Свет снова мигнул, на этот раз темнота длилась чуть дольше, и волосы на затылке попытались встать дыбом. Не покидало странное чувство, что он в этом закутке не один. И странно, климат-контроль уже давно должен был привести всё в норму, но дышать всё ещё было некомфортно, воздух казался слишком тяжёлым.
Всё внутри выло и вопило, что рядом что-то есть, или кто-то, но не было никаких признаков чьего-то физического присутствия. Энсин был совершенно один. Не считая шелеста, к которому не получалось прекратить прислушиваться.

________________________________________________________
*Hundescheiße! – (нем.)«Собачье дерьмо».
[AVA]https://sun9-58.userapi.com/o8a7za4EwQ8hSZUUoQMnLONtYXnOrCCakmmWIQ/05gbrPpX6E0.jpg[/AVA] [NIC]Оливер Норман[/NIC]

Отредактировано Адам Лефлер (15-07-2020 02:35:40)

+5

5

Что-то вокруг было не так. Это ощущение пробилось сквозь сон, вклиниваясь чуждым, незнакомым звучанием. Орис пошевелился в кровати, сжимаясь под одеялом, и с любопытством прислушался. Откуда-то снизу тянуло и звало, умудряясь даже слегка перебивать собой Музыку.
Юный бетазоид покосился туда, где ощущались поставленные следить за ним наблюдатели, но те настолько погрузились в обсуждение каких-то отчётов, что споря о цифрах, совсем не обращали внимания на тихо лежащего в кровати юношу.
Ведомый любопытством и не особо задумываясь о последствиях, Орис вылез из-под одеяла и, тихо пройдя до двери, выскользнул из каюты. Зов тянулся ощутимой путеводной нитью, наслаивался поверх привычных звучаний. Шелестел и шуршал тихо, но явно, проходясь мягким шёпотом маракасов поверх звучания самой вселенной. Словно здесь и сейчас вся вселенная отступала, слабела…
Орис шёл, не глядя, куда ступает, чувствуя и зная только одно – там внизу покоится что-то важное. Что-то очень и очень важное, и оно зовёт.
Ангарный отсек распахнул свои двери, и Зов развернулся в полную свою мощь. Кто-то попытался преградить путь, говорил что-то, Орис не слышал. Шёпот звучал так осторожно и мягко, но кроме него не слышалось ничего. Совсем. Улыбка расцвела на лице, мягкая, как тот шёпот, счастливая. Ладони упёрлись в неизвестный материал, словно бы слегка пульсирующий в своей глубине, и сознание захватил такой восторг, спокойствие и ощущение единства с лежащим объектом, что захотелось прижаться совсем–совсем близко. Прирасти кожей и стоять так до скончания веков…
Кто-то схватил за плечо, отрывая бетазоида от обелиска и Орис, растерянно моргая, перевёл взгляд на того, кто размахивая каким-то прибором в одной руке, второй тянул его прочь, говоря что-то, что тонуло в шёпоте.
Не хочу. Не надо. Пусти! – от обиды захотелось заплакать. Зачем его пытаются увести обратно, туда, где гремит какофония надоевшей музыки? – Не надо, пожалуйста. Слушай. Послушай, ну! – руки легли на покрытые пластинами скулы неизвестного Орису офицера. Юноша прильнул к опешившему научнику так же, как до этого льнул к обелиску, коснулся лбом лба, робко улыбаясь и пытаясь передать всё, что чувствует, всё, что понял. Манящую красоту зова, его тихий шелест, пробирающийся под череп и блаженное чувство единения, растворения…
Офицер дёрнулся, попытался оторвать от себя словно примагнитившиеся ладони, захрипел и стал оседать на пол.
Слушай… слушай… слушай…
Кто-то возник позади, хватая за руки и выкручивая их за спину. Орис всхлипнул, сжимаясь и кренясь в сторону обелиска, подарившего позабытое блаженство почти тишины. Даже разумы вокруг меркли по сравнению с Зовом и звучали так тихо, хотя и были рядом. Это ли не счастье? Только тихий шёпот, только невысказанное предложение остаться здесь, где больше ничего беспокоить не будет. Никакой больше музыки, ничего вообще…
Пустите. Послушайте. Вы не слышите его?
[AVA]https://sun9-40.userapi.com/5uS2wR377XGHsFddWKkOqM_2DYCxz3w4peXqNA/59RSd03tSSQ.jpg[/AVA] [NIC]Орис Антере[/NIC]

Отредактировано Дарон Меднас (15-07-2020 02:38:36)

+6

6

Он вынырнул из тени точно так же, как делал это на «Квиринале», а до этого — на «Тол Тху», откуда в свое время и был переведен на круизный лайнер; мягко и неслышно прошел ближе, замечая, как насторожился энсин… как его там? Кажется, Норман?
Да, энсин Норман. Все такой же — растрепанный немного, перепуганный до дрожи в коленях, но пытающийся казаться храбрым. Как забавно — он мог бы поспорить, что совсем недавно с ним самим случилось что-то важное, но не мог вспомнить, что именно. Наверное, не таким уж и важным это было.
Когда энсин обернулся, он скользнул в другую тень, ни на миг не сбившись с шага, и все так же спокойно продолжил идти. В конце концов, даже если это и не был его собственный корабль, знакомый, как пять пальцев, типовые коридоры все равно отличались только шириной да высотой, и, зная строение одного, ты мог предсказать любой. Даже этот, второй технический на корабле класса «Интрепид» в нетипичной модификации.
— Мальчик мой… — шепот коснулся загривка энсина, растворился в волосах, но все же достиг слуха, заставляя того резко дернуться в сторону, а невидимая, но четко различимая рука огладила плечо.
Это было вкусно, безумно вкусно, и он не мог остановиться. Отшатнувшегося энсина коснулся еще один порыв холодного ветра, поднялся от ключицы, закрытой формой, к шее, и то, что было когда-то капитаном Нигаардом, довольно усмехнулось, замечая, как подавился вдохом Оливер. Попытка задохнуться была забавна и нелепа, ему бы этого никто не позволил, и Мервин — о да, он сейчас мог называть себя именно так — шагнул чуть ближе, почти обретая то самое, когда-то поджарое тело, которым так гордился раньше.
— Мальчик мой, почему ты так боишься? — голос скользнул вниз, обретая плотность и полноту, пошевелил застоявшийся, жаркий воздух. Черные волосы проявились из располосованной тени у самой щеки энсина, мазнули по ней, тут же снова становясь дымом и тишиной.
Где-то чуть дальше по коридору раздалось тихое, еле заметное шипение и чавкание, похожее на тот звук, с которым могло бы передвигаться существо, состоящее не из плоти и крови, а каких-то неведомых людям частей. Взгляд Мервина — живые глаза на искореженном неведомым полем лице — на мгновение метнулся туда, потеплел на секунду, а затем снова вернулся к лицу Оливера.
Наверное, тот задохнулся бы, если бы тень капитана осталась еще хоть на сколько-нибудь, но рядом, совсем рядом кто-то запел, перебивая пока еще тихий и еле различимый зов Обелиска. Ничего. Еще успеют и наговориться, и сама тень успеет напиться страха, такого притягательно-липкого, такого очаровательного и безумного, а сейчас… сейчас у Нормана еще был шанс остаться в своем уме. Пока что был.
— Не скучай без меня, — выдоха на ухо хватило, чтобы Оливер снова дернулся, уже в другую сторону, но Мервин растаял так же неслышно, как и появился, оставаясь в белом шуме где-то на грани сознания. Голос — вот и все, что мог различить тот, но голос знакомый настолько, что хотелось прорвать себе барабанные перепонки, лишь бы только не слышать его снова.
Капитан Нигаард отлично умел не только очаровывать, но и пугать, а теперь, когда он был всего лишь тенью от тени, когда сама его суть была вплетена в разум Нормана, это удавалось куда легче, чем раньше.[NIC]Мервин Ксеркс Нигаард[/NIC][AVA]https://sun9-36.userapi.com/c858024/v858024749/231198/ZS418tpNjg4.jpg[/AVA][STA]мы - твоя память[/STA]

+5

7

Казалось, но ведь глупость же, что кто-то был в темноте, тут, в этом самом коридоре. Следил, не сводя цепкого взгляда, как хищник смотрит на жертву.
Что означает загадочное русское «душа в пятки ушла», Оливер понял только сейчас, настороженно вслушиваясь в окружение и холодея от того что на миг, наверное самый страшный миг в его жизни, показалось что шумы вокруг сложились в человеческий голос. Знакомый до выворачивающего наизнанку желания замереть, закрыть глаза и завыть. Тихо, но обречённо, как могут только ручные псы, привязанные в лесу с заботливо надетой мешковиной на голове.
По коже пробежали мурашки – атавизм утративший смысл, но всё ещё упрямо пытающийся вздыбить шерсть на уже давно не имеющим шерстяного покрова человеке. Поток воздуха скользнул по плечу, так что можно было даже вообразить чьё-то прикосновение. Оливер нервно дёрнулся, и потревоженный воздух тронул полоску кожи над воротником формы.
Подточенное недосыпом сознание ещё больше разбередило тревогу, ловя в тенях то кажушийся подозрительным шорох, то ощущение взгляда.
Да что же… снова? Но ведь всё уже давно прекратилось! Дыши, успокойся, а то мало ли что примерещится…
Ему даже почти удалось взять дыхание под контроль, когда словно вживую перед глазами возник расплывчатый проявляющийся в тенях облик того, кого так отчаянно хотелось забыть все эти годы. Того, кто до сих пор иногда является в тёмных снах, заставляющих задыхаться и просыпаться в холодном поту.
Мальчик мой, почему ты так боишься?
Голос, такой каким и запомнился, прошелестел бархатной тенью, заползая в сердце ядовитой змеёй. Всё на миг стало таким реальным, словно и правда стоит здесь, перед Норманом, его самый страшный и постыдный кошмар.
Н… нет… ты не можешь быть здесь. Не можешь… – энсин в отчаянии сомкнул веки, чувствуя, как врастают в пол ноги, не в силах сбежать, ведь даже просто шаг в сторону давался с трудом.
Не скучай без меня. – Уха коснулся ещё один поток воздуха, словно и правда чужой выдох, такой реальный, с лёгкой хрипотцой, что Норман даже отпрянул, распахнув веки и вглядываясь в темноту вновь ставшего пустым коридора.
Видение исчезло как и появилось, лишь давала о себе знать разболевшаяся голова и тошнота, вместе с диким и древним как мир желанием бежать не оглядываясь…
Ноги тянули его вперёд сами. Шаг за шагом, пока мозг заторможено пытался понять их маршрут, до тех пор пока не замерли у порога очистительной комнаты. На инженерных палубах, не на всех, но на половине было своё подобие душа, чтобы не тащиться потными и угоревшими от возни с кораблём чудищами до жилых палуб. Располагавшиеся в помещении душевые кабинки были простейшими, без излишеств и, как и много где на корабле, с ионными очистителями, чтобы не тратить зазря драгоценную в космических перелётах воду.
Глухо бьющееся под рёбрами сердце казалось свинцовым шариком неумолимо тянущим вниз. Тяжело опустившись на пол и привалившись к стене, энсин дрожащими руками отстегнул от пояса планшет и сделал отметку о выполненной задаче в общей системе. И только после этого планшет выскользнул из дрожащих рук, а сам энсин сполз ниже, почти сворачиваясь в клубок, или его подобие.
– к горлу подкатил кислый комок, Оливер сжался на полу, зажимая ладонью рот, а внутри гортанно и булькающее клокотал, почти срываясь с губ, то ли вздох, то ли вой.
Всё вокруг стены, пол, гул двигателя, пробирающийся через палубы, – всё стало таким нечётким вязким, ненадёжным.
Даже удивительно как легко его выбило из колеи. А ведь уже поверил, что подобные кошмары наяву уже позади, остались где-то там, в первых месяцах реабилитации.
«Возьми же себя в руки… возьми! Ну подумаешь, примерещилось с недосыпа? Всё уже позади. Всё давно позади… давно…» – пол холодит висок и бок, и кажется, что эти точки соприкосновения с покрытием это единственные якоря, удерживающие в нестабильном окружении.
Ладонь скользит по прохладной глади пластического материала с непроизносимым названием, сантиметр за сантиметром, вцепляясь в эту реальность… и ощущая подушечками, как та приобретает незабываемую текстуру лакированной древесины…

…Удивительно видеть на космическом корабле, – царстве полимеров, пластика и металла – подобную роскошь, но владелец этого стола (стоившего, наверное, как четыре энсиновских жалования, если не больше!) и не простой офицер. Натуральное дерево, подумать только! Ещё и ручная работа, а не фабричная сборка! И уж точно ни в какое сравнение с тем, что делали из спрессованных и переработанных опилок.
И не только стол, кресла, стеллаж с книгами – бумажными, только подумать! И запас шоколада, без примеси химии, натурального, мать его, шоколада, тающего на языке так, что словами не описать!
Ничего похожего на жизнь, которую он видел ни в приюте, ни даже уже в академии.
– Похвально, что ты так стараешься, но так можно же и надорваться, – капитан улыбается мягко и почти по-отечески и Оливеру становится даже немного стыдно. – Я видел такое не раз. Множество таких же, как ты, рвутся вперед и рвут себе жилы, чтобы пробиться на лучшее место под солнцем. С таким старанием, которое ты прилагаешь на службе, у тебя есть все шансы.
Это всё ещё немного странно, вот так вот по-простому общаться с самим капитаном и переход на «ты» всё ещё режет слух, но Оливер потихонечку привыкает. И к тому, что капитану есть дело даже до обычных энсинов, о которых и не каждый из старшего командного в курсе. И к тому, что тот может быть вот таким, не далёкой и непостижимой сияющей фигурой на мостике, а тем, кто гораздо больше, ближе, важнее. Такими и должны, наверное, быть капитаны. С понимающим взглядом, со снисходительной, но тёплой улыбкой. Знающие всё обо всех, способные выслушать, поддержать.
Под рёбрами защекотало чем-то распирающим изнутри и энсин отвёл в сторону взгляд, пытаясь спрятать рвущуюся дурацкую улыбку в уголке губ. Рядом с этим человеком было так… странно. И так…
– Не надорвусь. Всё рассчитано и отдых, и работа. Вам не стоит волноваться.
Мервин кивнул, перекатывая в пальцах какую-то фигурку, взятую со стола. Оливер, неожиданно для себя, засмотрелся на движения пальцев и блики от освещения на полированном боке диковинного шарообразного существа изображённого в фигурке.
– Видел случайно в системе твой запрос. Готовишься к экзаменам на повышение квалификации?
– Да, не вечно же в энсинах ходить. Думаю я готов. Тем более ничего особо сложного там нет, мне почти всё понятно, а что не понятно, то вполне можно понять при должном старании. Когда вернёмся на Землю, я попробую их пройти…
– Верю, что у тебя всё получится. Ты умный мальчик.
Оливеру одновременно и лестно и хочется совершенно по детски вскинуться, что дескать не мальчик он, а уже вполне взрослый юноша! Ему ведь уже почти двадцать четыре! Но внутри так тепло и щекочет под рёбрами всё сильнее. И всё же, чувствовать себя вот таким сопливым юнцом, впервые в жизни… приятно. И ведь действительно, кто он ещё, только в этом году выпустившийся из академии, по сравнению с мужчиной, который служит уже неизвестно сколько и страшно подумать сколько всего интересного в жизни то повидал!

– Это нечестно! Да как в это играть? – в голове опять напрочь перепутались все правила вертикальных шахмат и так и хочется обиженно скрестить на груди руки или перевернуть эти чёртовы доски.
– Очень просто.
– Очень просто – это из коммуникатора сердечник микроволновки пересобрать! А это – настоящее извращение! Кто их вообще выдумал? Чем была плоха одна простая доска?
– Это хорошая разминка для разума, – под насмешливым взглядом Оливер стушевался.
– Скорее способ его сломать…

– Я не понимаю, почему? – взгляд упёрся куда-то в стену, значок дельты чуть покалывал уголками подушечки слишком сильно сжавшихся пальцев. – Она ведь… Даже дельту мне на починку оставила, я хотел вернуть, когда починил, но всё пересечься не получалось, а потом…
Болтающееся на верёвке в ангаре тело снова встало перед глазами и Оливер судорожно сглотнул, утыкаясь лбом в плечо мужчины и чувствуя как пальцы того утешающе скользят между прядей.
– Она всегда была такой жизнерадостной… если её что-то мучило, то почему молчала? – осознание того, как близко может быть смерть – это не самый приятный опыт, который можно получить от жизни.
– Космос не терпит слабых и может сломать любого. Бедной девочке просто не повезло. Не все оказываются готовы к жизни вне планет, – чуть шершавая подушечка пальца скользнула по скуле, ладонь двинулась дальше, кисть сжала энсина за плечо. – Попытайся переключиться, иначе плохие мысли и тебя доведут до не самого лучшего состояния, и, да, как там идёт твоя подготовка к переходу на новую служебную ступень? Экзаменационная комиссия уже приняла заявку?
– Пока ещё рассматривают.
– Я мог бы составить тебе характеристику, тем более, что ты действительно стараешься на службе и показываешь хорошие результаты. Может быть, мои рекомендации помогут комиссии быть более расторопными.
– Всё, как и везде, да? Блат и связи решают всё…
– Таков этот мир, мальчик мой.

– Что? Вы… но… вы же… - глаза у Оливера, наверное, как у щенка, внезапно получившего по чувствительному носу.
– Ты ведь всё понимаешь, мальчик мой, – руки, уже не такие заботливо аккуратные, касаются кожи, но теперь юноше хочется отшатнуться. Он моргает часто и быстро, а внутри… внутри свивается дымом ощущение холодящей пустоты. Это ощущение предательства, словно того же щенка, мало того, что по носу ударили, так ещё и выбросили куда-то на улицу, или в мешок и в реку.
– Капитан, – внутри скручивает, сдавливает мешаниной чувств и, кажется, это сон. Глупый и неправильный сон…
– Вам же нужны хорошие рекомендации, энсин, - усмешка, жёсткая и вызывающая оторопь, пугает до дрожи, а похолодевший тон лишь добавляет красок в калейдоскоп испытываемого. – Ты ведь сам знаешь, как непросто бывает пробиться таким, как ты. Без связей, без родни даже… Этот мир не меняется, как бы не тянули люди на лица маски «цивилизованного общества».
Оливер отвёл взгляд, но его лицо тут же развернули обратно, сжав пальцами за основание челюсти.
– Прошу вас… - последняя попытка, несмотря на понимание тщетности своих просьб, получилась исполнена обречённого отчаяния.
– Будьте хорошим мальчиком, энсин Норман. Вам ведь хочется получить повышение? Помню, ты говорил, что у тебя в планах заработать на собственный дом с маленьким садом… как жаль, что жалование младшего состава для этого недостаточно. А это ведь такая мечта, свой собственный уголок… Есть где будущую семью поселить. Все приютские мечтают о доме, о близких, которые у них, наконец, будут. Это ваше слабое место.
Пальцы болезненно давят на какие-то точки под челюстью и, не давая опомниться от болезненной вспышки, тянут резким движением, заставляя бухнуться на колени. Оливер сглатывает, задыхаясь от кома в горле и смотрит на молнию форменных брюк прямо у себя перед глазами.
После он не помнит, как добрался до своей каюты, как зажимал себе рот, борясь с приступом тошноты и как не мог вылезти из-под ионного душа, не чувствуя очищения, сжимая пальцами плечи до полноценных царапин.
И как проснулся на утро от взявшего за горло голоса, проросшего ядовитой лозой в сновидениях, повторяющего сказанное накануне: «В следующий раз подготовься к встрече. Я сообщу, когда захочу тебя видеть».

…Дыхание получалось рваным, вопреки всем попыткам успокоиться. Энсин упёрся рукой в пол, поднимаясь и вновь приваливаясь к стене спиной.
Долго ты ещё будешь меня преследовать? Сны, галлюцинации, память… Я уже на другом корабле, прошло столько лет. Оставь меня. Пожалуйста… оставь!
Легко быть сильным и независимым нося маски. Репетировать перед зеркалом эмоции и выражение лица, расписать по пунктам каждую минуту своей жизни и не подпускать к себе никого… Но как просто, оказывается, всё это сломать, как просто снова стать слабым. Может, это всё потому, что сильным он никогда и не был? Ведь достаточно всего одного призрака прошлого, воскрешенного уставшим сознанием, чтобы всё полетело в пропасть.
[AVA]https://sun9-58.userapi.com/o8a7za4EwQ8hSZUUoQMnLONtYXnOrCCakmmWIQ/05gbrPpX6E0.jpg[/AVA] [NIC]Оливер Норман[/NIC]

Отредактировано Адам Лефлер (17-08-2020 19:47:35)

+5

8

Вокруг всё кишело жизнью. Обелиск чувствовал это всеми элементами своего строения. Живая органика с любопытством сновала вокруг, такая соблазнительная, с незащищённым разумом, в который так просто проникнуть, сея зёрна страхов, сомнений и поднимая из глубины то, о чём они даже и не задумываются.
Но этого всё равно было мало, ведь собственный разум переварит живых не сразу, а как-то иначе на живых воздействовать Обелиск не был способен.
На живых...
Там, где обитают живые, там всегда хватает их мёртвых частиц. Частички кожи, волосы, ногти – пойдёт любая мёртвая органика, чтобы начать процесс заражения, поглощения...
Слабый сигнал зародился в сердцевине Обелиска и выплеснулся наружу пульсирующей волной. Существа с технологическими устройствами в конечностях засуетились ещё больше, восклицая что-то и тыча в экраны. Сердцевина, медленно разгоняя энергетические ядра, запустила ещё один, встроенный в классическую стратегию поведения, процесс, что за всю историю существования Обелисков не раз показывал свою пользу. Для разумных вокруг он с этого момента будет представлять не просто диковинную фигуру из неизвестного материала, но и соблазнительный в своей мощности источник энергии. Энергии Обелиска любой развитой цивилизации могло бы хватить на долгие годы, целые поколения беззаботного существования.
К сожалению, у Обелисков были иные цели, куда эта энергия должна была тратиться. Ещё несколько сигналов разошлись волною по кораблю, запуская пока незаметный, но важный этап.
То там, то здесь в труднодоступных местах, куда не доставали роботы уборщики, в местах, которые упустили или не успели ещё докатиться в своём очистительном порыве, началось еле заметное шевеление. Маленькие частички мёртвой органики слеплялись друг с другом, сливаясь в нечто, похожее на маленьких пауков. Едва «родившись», те тут же расползались прочь, ища собратьев и сбиваясь в группы.
Не прошло и получаса, как настоящее полчище неживой и не мёртвой формы жизни укрылось в проходах корабельной в вентиляции. Первый этап заражения был пройден. Рой родился и всё чего ему оставалось – это обрести разум. А точнее – захватить его и подвергнуть мутации.
Тихо шелестя множеством лапок, Рой остановился возле зарешёченного отверстия вентиляции, выходящего в чью-то каюту. Паучья волна, ведомая простыми инстинктами, замерла, оценивающе перещёлкиваясь между собой. Разумный в каюте сонно разлепил глаза, завертел головой в попытке понять, что за шелест его разбудил и потрясённо замер, наблюдая, как, подобно потопу, хлынуло в помещение отвратительно выглядящее скопище мелких существ. Грязного, серо-розового цвета тела с хрустом и хлюпаньем ударились о пол, и, не медля, рванули к выбранной жертве.
Рой оплёл несчастному, дёрнувшиеся в попытке убежать, ноги, вгрызся в плоть, проникая под кожу, и забил раскрывшийся в крике рот. Тело забилось в конвульсиях, хрустнуло и замерло, оплетаемое в огромный кокон. Рой замер, не спеша перестраивая захваченное тело и запуская процесс мутации.
От кокона, по полу и стенам медленно поползли серые отростки, подобно пульсирующим венам оплетая всё вокруг. С тихим шелестом опадали на пол исполнившие свою задачу части Роя, тут же пожираемые ещё «живыми» и функционирующими собратьями.
Когда с влажным чвакающим звуком разошлись в стороны стенки кокона – родившийся Разум Роя покачнулся, нетвёрдо опираясь на искажённые ноги. Доковылял до стены и прислонившись спиной, проклокотал и прощёлкал что-то изменённой гортанью. Отростки со стен оплели его тело, чуть поднимая над полом. Несколько тонких отростков потянулись к вискам, и череп существа раскрылся, словно цветок, оголяя истекающий слизью мозг. Отростки, чвакув, пустили в него тонкие корни, и уцелевший после модификации своего Разума Рой замер, готовый внимать воле новорождённого координатора.
Начался долгожданный для Обелиска этап активного распространения. С тихим гулом алый отсвет прокатился по сегментам фигуры. Пока что всё шло идеально, разве что здесь придётся делать упор на куда более умных порождений, ведь органиков на корабле слишком мало, чтобы их хватило для главной задачи. Нужна станция, а ещё лучше планета... А значит, придётся сохранить некроморфам часть их прижизненных умений и памяти, чтобы довести захваченный корабль до любой ближайшей населённой планеты.
В том, что корабль получится захватить, Обелиск и не сомневался. Разве что могли доставить проблем несколько органиков, о чей разум телепатические атаки разбивались, как волны о выступающую из моря скалу. Неизбежный процент невосприимчивых к воздействию. Но много ли они смогут?
[NIC]Рой[/NIC] [STA]Пожирать и объединять...[/STA]
[AVA]https://sun9-17.userapi.com/D-cwzQL4sMy2tKL8l7kN7JlEMAP7MuhkiVzfvQ/4BCPfnlTZ4A.jpg[/AVA]

Отредактировано НПЦ (21-11-2020 15:28:37)

+3

Быстрый ответ

Напишите ваше сообщение и нажмите «Отправить»



Вы здесь » Приют странника » Глава 4.1. Две капли сверху » Сезон 4.1. Серия 35. Что тебе снится, крейсер...