Приют странника

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Приют странника » Глава 3. Капал прошлогодний дождь » Сезон 3. Интерлюдия 3. Дело пахнет креозотом


Сезон 3. Интерлюдия 3. Дело пахнет креозотом

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

Время действия: 2013 г., 15 мая, 12:00-17:00.
Место действия: Россия, г. Каменск-Уральский, лес рядом с городом. 
Действующие лица: Кристиан МакКензи, Грегор Уайт, Хадзилев Ереханов, Рэймонд Скиннер.

https://sun9-64.userapi.com/c857036/v857036470/15a8ab/QIB8yF2RPFo.jpg

0

2

ведение согласовано

Стоп, снято! – от вопля над ухом Крис даже не подпрыгивал уже, развалившись на хвойном ковре, который пах смолой и чем-то мерзопакостным. Тем самым креозотом, что ли? Браслет, который на него нацепили костюмеры, натирал лучевую кость, тот самый ее дурацкий отросток, который выступал перед тыльной стороной запястья; серые значки на нем еле заметно светились.
Слушайте, я все понимаю, но можно я уже сниму эту гадость? – лениво повернув голову к костюмерами и дождавшись кивка, он попытался было поддеть одну из пластинок, которые должны были обеспечить иллюзию плотного облегающего металла, но ее там не было. Вообще не было. Ни одного из трех фиксаторов. – Эй, народ, снимите ее!
...не снималась. Вообще. Никак.
Скиннер! Штейн! Как эту хрень снять?!..
Да просто подцепи и снимай, – Рэй остановился неподалеку, прислонил трость к сосновому стволу, без нее сделал несколько шагов по пружинящей слежавшейся хвое, присел на корточки перед приподнявшимся в сидячее положение Кристианом. Заметно занервничавшим.
Не снимается, блять!
МакКензи, соблюдайте правила минимальной хотя бы вежли... – желчно бросил Бобби Штейн, с презрением глянувший на коллегу.
Эта хуйня стерла мне руку до крови и не снимается. Поэтому пошел нахуй ваш этикет, ладно? Снимите ее нахер!
Слушай, Робби, а она реально не снимается...
Рэй, блять, ты издеваешься?!
Крис, не вопи... – Скиннер досадливо поморщился, еще раз попытавшись расстегнуть украшение.
Да она срослась, блять! Вы что за хрень на меня нацепили?!!
Крис зло фыркнул, отползая в сторону от сделавшего бровки домиком Рэя. Ладно, украшалку эту можно было распилить и без участия светоча всея проекта, который на корточках был скорее похож на гордо балансирующего орла, который того и гляди, рухнет мордой лица в валяющиеся повсюду шишки – круглые такие, легкие, кидаться – одно заглядение... а вот светоч, судя по тому, какое задумчивое выражение этой самой морды лица на нем наблюдалось, пытался понять, как ему принять устойчивое вертикальное положение, не пользуясь магией вне Хогвартса.
Пришлось подниматься, отряхиваться от желтой и колючей хвои, даже не обнюхивая в процессе руки (и без того понятно, что мерзопакостный запашок от железной дороги хорошо так въелся и в костюм, и в самого МакКензи!), цеплять поудобнее Рэймонда за шкирку и придавать первоначальное ускорение путем вздергивания за эту самую шкирку. Хорошо хоть, рубашка оказалась прочной, а нитки, на которых держались пуговицы – и того прочнее, и поднять на них можно было хоть свет-Атанасиоса.
Chto zh vy tak ubivaetes', vy zhe ne ub'etes'... – прозвучало откуда-то сбоку, после чего все еще покачивавшегося Скиннера перехватили чьи-то руки, уже куда более аккуратные, поскольку поддержали не за загривок, а под мышками, чему весьма мешал тихий, но выразительный ржач этого самого Скиннера. – Перевожу. Душить надо – умеючи...
Серый браслетик на руке Криса как-то особенно печально пиликнул, вызвав еще одну волну рэевского ржача, притихшего только в тот момент, когда ему в руку ткнулась трость, а внезапная помощница-сценаристодержательница отступила на шаг назад, оглядывая результат своих трудов. Шипение уже довольно-таки сердитого на весь мир Криса, разумеется, только усилилось, но запах чего-то съедобного и даже вкусного его отвлек, прерывая монолог о том, где он видел этих костюмеров и сценаристов.
...над съемочной площадкой заканчивался еще один ничем не примечательный день. Где-то поблизости, у одного ничем не примечательного агента, взвыла встроенная в интуицию сирена...

+6

3

Грегор в этой сцене не участвовал, но торчал поблизости – интересно же! Одно дело – читать пухлую папку с распечатанным сценарием, и совсем другое – смотреть, как тот обретает жизнь силами нескольких талантливых людей.

В это все он вписался вроде как случайно. Как-то вечером, еще в Шотландии, Скиннер за стаканом Лафройга начал рассказ о своей работе. Точнее, не вот, что бы начал, Грегор был отчасти в курсе, хотя в эту часть жизни Рэя особо не лез, уважал издалека. Они тогда сидели очень уютно: каминная комната, где тепло гудел живой огонь, темно-золотые переливы в красиво ограненных толстодонных стаканах, клетчатые пледы на коленях... Тогда у Скиннера был перерыв в курсе препаратов, или тот просто решил нарушить режим – Грег не стал уточнять. Не санитар он ему, не нянька, не лечащий врач, а вовсе даже подчиненный и, как он сам надеялся, хотя бы приятель. Кое-что они уже успели пережить вместе к моменту беседы, пусть и предпочитали не обсуждать без крайней нужды. Грань фантазии тогда пролегла опасно близко, пусть и именно тогда Уайт до конца осознал себя как агент.
Только ведь рядом с такими, как Рэймонд Скиннер, стираются любые грани.
Тогда шел в разгаре кастинг на третий сезон сериала, что снимался по произведениям Скиннера. Тот, как любой демиург, живо переживал даже за второстепенные роли, и к третьему стакану возьми да и предложи Грегу попробовать. Тот рассмеялся хорошей шутке, но уже через полчаса живо обсуждал с фантастом будущего героя, вежливо обходил тему гонораров и требовал, хохоча, немедленно прислать ему на почту сценарий. У него ведь такой подходящий южный фенотип! А той же ночью, изрядно пьяный, искал в интернете все про Таджикистан, таджиков, трудовую миграцию и российскую глубинку. Потому что про конспирацию, поддельные личности и слежку он знал все и так. Не поэтому ли Рэй предложил ему такую роль?

Уайт ходил туда-сюда в районе генератора и, тихо бубня свой текст, посматривал на площадку. Его роль предполагала сутью чудовищный ближневосточный акцент, но, так как говорили актеры все равно на английском, Грег подумал и выбрал говор Южной Африки, откуда и сам был родом. Лучше подошел бы индийский, но Уайт понимал, что контроль собственной речи в таком случае отнимет всё его внимание и не позволит сосредоточиться на главном. На основной его деятельности, в которую, как он думал, вовсе не случайно упал этот сериал.
Генератор, с одной стороны, заглушал его речь и шаги, а с другой, не давал повода звукарям на него орать. Он все равно здесь припаркован и урчит, его шум те будут вычищать со звуковой дорожки отдельно, поэтому сам Грег, получается, никому и не мешает. С третьей стороны зависшей в воздухе монетки, такая дислокация позволяла Уайту видеть и слышать все, что происходит под камерой и вокруг.
Серьезно потрескивала голова, ночь была почти бессонной. Сначала – стандартный аресовский комплекс мер на новом месте, потом – продирание сквозь очаровательную мешанину текста, а дальше – тревожный сон. Один из тех снов, что начали приходить к Грегору после того, как его отпустила наложенная личность. Он крутился на слишком твердо накрахмаленных простынях, мял кулаками подушку, а кондиционер вместо прохлады нёс...

...жар. Он здесь был сродни богу. В то время как люди – те из них, кто мог себе позволить – вовсю охлаждали собственные жилища, Старшие словно культивировали этот климат, натурально оживая в самые жаркие часы. За ними тогда было особенно интересно наблюдать, те становились почти игривыми, тут не отнимешь, но Георг, оставаясь морфологически человеком, от всей синтетической души страдал. Он столько раз просил Сишшали открыть ему хотя бы частичную метаморфию, чтобы жить как все здесь, но тот фальшиво-виновато разводил лапами и грыз кончик стилуса.
Ты не останешься здесь надолго, – увещевал он. – В конце концов, дитя, желай мы задумать тебя климатозависимым, ты бы уже давно махал крыльями куда-нибудь в сторону Канады.
Георг нашел сразу несколько логических провалов в этой риторике, но уже понял, что спорить бесполезно. Разумеется, он не хотел становиться драконом. Они, на его вкус, были слишком глупыми, не задерживались в Черной Башне и вообще жили недолго. С другой стороны, на Север его все равно рано или поздно отправят – гасить тамошнее Сопротивление. Было бы интересно туда попасть. Посмотреть вживую на настоящее, не вымороченное волшебство. Жаль только, что поедет он, скорее всего, один. Другие Младшие не проявляли требуемых доминантных признаков. Казалось, их скорее натаскивали на поиск и распознавание артефактов. Ведь для Георга не было секретом, что ГОРНы ищут некую особенную...

...вещь. Грег секунду смотрел, как МакКензи катается по земле, силясь стянуть с руки кусок реквизита – пластинчатый браслет-часы, что его герой, согласно сюжету, нашел в лесу. От одного беглого взгляда в ту сторону у Уайта зачесалось под черепом. Нужно добыть это немедленно. Спрятав текст роли за отворот куртки, он, стараясь казаться просто заинтересованным, подошел ближе.
Разрешите посмотреть? – он одним длинным подшагом преградил путь уже спешащей наружу реквизиторше. Или кем там была эта русская девчонка? Ее, кажется, наняли уже здесь, и та бодро и почти без местного колоритного пофигизма взяла на себя и костюмы, и антураж, поразительно быстро доставая или сооружая из говна и палок нужные приблуды.
Грегор переместился так, чтобы прямо за костюмершей оказалась генераторная машина-светобаза, в которую неловко и дорого падать, а слева – подвес боковой камеры, которую сносить еще дороже. Справа все еще матерился Крис.
Pozhaluista? – на всякий случай добавил он. Это слово он выучил одним из первых, еще давно, до Ареса, наряду с «Davai!» и «Nazdorovje!», хотя русские в один голос утверждали, что никогда так не говорят, когда пьют. Разве что, когда хотят ответить на «Spasibo». В России, говорили они, существует специальное сообщество людей, объединенных идеей отучить иностранцев от этого клюквенного наздоровья, а Грег, смеясь, спрашивал, сколько за это им платит Кей Джи Би. Ему всегда запросто давались...

...языки. Взрослея, Георг легко выучил испанский и с десяток основных колумбийских диалектов, а вот речь ГОРНов давалась ему с трудом. Ему отказывали даже в простейшей операции на гортань, объясняя это тем, что он не должен ничем отличаться от людей.
Они все равно поймут, – пытался урезонить ученого Младший, кашляя и скрипя.
Они никогда не видели никого, подобного тебе, – отвечал Сишшали. – Когда они поймут, должно быть уже поздно.
Самоуверенные, накрепко убежденные в своем превосходстве яйцекладущие! Георг не ощущал с ними никакого сродства, хотя жил среди них со дня выведения. Впрочем, не чувствовал он себя и человеком. Ни тогда, когда выходил из Башни, чтобы погулять по нищей, корумпированной стране, ни тогда, когда наблюдал за пленниками или переговорщиками, что волею политики оказывались их гостями. Каждый такой раз он ощущал сомнения, что люди вообще принимают его за себе подобного. Потом, правда, ученый ГОРН терпеливо объяснял Младшему, что охват его безмагии растет, а люди, чей обычный волшебный потенциал - ноль, а не минус длиною с Амазонку, как у Георга, все же чувствуют некое отторжение, пусть и не понимают его природу. Это успокаивало рационально, но не усмиряло эмоции, которые Георг испытывал каждый раз, когда ощущал направленный в спину...

...взгляд. Уайт ощутил его, как резь от направленного поляризованного света, как только протянул руку за браслетом.
Это настоящая вещь! Какая ирония! И как хорошо, что интуиция – в его случае отлаженный механизм – сталкивает его с целями так спонтанно.
Стоп. С целя-ми? Несколькими, что ли? Подобное слишком невероятно. Однако, чувство не исчезло. Грег, разумеется, не обернулся открыто, а мягким движением попытался смахнуть с глаз солнечный блик от объектива.
А, вот ты кто. Я тебя, кажется, видел. Высоченный, синеглазый, и словно в солярии спишь. То есть, спи, nazdorovje, но почему ты так смотришь? Не на меня, разумеется, на браслет. Или на меня тоже, но твои реакции быстрее моих, и я не успел это отследить? А взгляд внимательный, спокойный, будто даже не цепкий. Прямо как... мой.

Отредактировано Грегор Уайт (06-12-2020 19:58:08)

+8

4

А что? Неужели игры, в которые играют розвокожие, для того, чтобы ретранслировать в разные временные отрезки, могут быть так важны?
Ознакомившись с результатами и влиянием СМИ, средств развлечения и отложенной во времени коммуникации посредством визуально-акустических произведений – сериалов – председатель согласился на уговоры и поразительную настырность розовокожих. Даже слабо понимая его роль в Приюте, Безымянный не раз замечал определенный пиетет и значимость своей фигуры. Холодная манера держаться также способствовала. Но его убедили, сразу после ехидных бесед с ГОРН. Талек согласился.
Его взяли на роль существ, которыми когда-то активно прикидывались его же предки... да, собственно, и он единожды.
Оказавшись на площадке и задумчиво пролистав сюжет, сценарий и внушительную для людей кипу текстов, он погрузился в актерский мир, указав, что не особенно хочет озвучивания связи с финансированием проекта.
Недолго препираясь, он согласился на всю эту безумную деятельность. Ему даже обещали показать, как играть.
Лирианцы – народ не просто гордый, но заносчивый до безобразия. В этом плане мало кто мог бы вообще понять, кто более заносчив: лирианцы или ГОРНы. Поразительным образом обе древние расы имели эту черту. И, если не видением развития, то хотя бы надменностью эта парочка могла бы меряться до перехода вселенной в следующую эволюционную дугу.

В черном костюме, как обычно одевался на переговоры вне Приюта, он вышел в мир сериала. Там среди актеров как раз начиналась нелепая сценка. Один из младших пытался стянуть с себя какое-то устройство. Комичность сцены вызывала разнообразные переживания. Впрочем, почти сразу внимание переключилось само собой на это...
Каждый здесь из актеров, словно заблудившиеся в ролях, сновидели две реальности. Пьянящее ощущение, если вглядываться в одного. Но пьянило оно сейчас значительно – они все разделяли один фантазийный мир. Будто улей, творил всеобщий разум совместный сон, маленькую капсульную реальность. Люди и пришельцы пытались одновременно проживать две реальности, две жизни. Словно бегущая по воде ящерица, быстро двигаясь умами, они не проваливались, но и сухими не были. Ровно по границе поверхности разворачивался третий мир – мир их актерской игры.
Ему рассказывали, что земляне предполагают: надо верить в то, что играешь. Занимательная, хоть и не единственная их теория. В целом, совершенно рабочая. Но вера их предполагала еще и веру в не-себя. Что субъект не является тем, чем испытывал себя с момента осознания в теле, не тем, что представляет и как воспринимает, но тем, чем не являлся. Что не создавал, но что придумал на основе чужой фантазии.
Увлекательно.
Действительно. Но сериалы (финальный продукт) не вызывал таких переживаний. От актерской группы можно было питаться – в прямом смысле слова. Это он и делал. Не сильно, лишь снимая фон, чтобы розовокожие не выдохлись.
В мыслях роились образы, смещались грани восприятия и бегали слабые вспышки сцен, что разносились вокруг этого перформанса «мартышка и очки»... то есть «актер и реквизит».
Сценку немного оборвал особенно рьяный субъект. Он играл ГОРНовское отродье...
Следовало бы относиться к нему как к ГОРНу? Или следует ждать до начала переноса внешнего на будущее – съемок?
Талеку не пояснили это, а сам лирианец посчитал, что имеют в виду полноценное «вживание в роль». Ему так сказали. И так же они и думали – что нужно войти в персонажа.
Что ж. Еще тогда Талек уточнил и понял, что поразительным образом они имели в виду именно то, что прекрасно умеют все лирианцы – путешествовать в тела других существ, становиться другим. Это умеют лирианцы. Именно они могут годами и столетиями быть в ком-то, даже полностью замещая и становясь кем-то. Но о таких технологиях у людей Древние не в курсе.
Как бы не возмещали свою неумелость дети Земли, лирианец понял, что именно нужно делать. Чуть не начав беседу с вопроса:
Мне следует самостоятельно вырастить тело или вы уже освоили синтез жизни? – удивление поработило часть сознания, но вовремя он осекся, понимая, что это невозможно. Тогда и стала ясна метафоричность представлений. Игра, созданная всеми расами самостоятельно, словно водород – была везде во Вселенной.
Игры, в которые играют розовокожие... И игры, в которые играют игроки.
Четвертая стена – то, что сейчас должно было бы упасть...

Взгляд зацепился за существо, возомнившее себя ГОРНовским отродьем настолько, что даже вызвало желание поработить его. Разорвать на клочки шкуру... – Талек вспомнил одну из войн далеких-далеких эпох. Лирианцы любили вырывать сегменты хорды с управляющими центрами из периферии нервных систем ГОРНов-пленных. Тогда, в кровавую эпоху беспощадных войн двух древних рас, еще до первых шагов Старших, лирианские воины питались именно такими изуверскими способами. Образ следовало подавить.
Недовольно дернув ухом, едва не задев маскировку, Талек отвел высверливающий взгляд от Грега и приветственно улыбнулся. Ему говорили, что нужно улыбаться. Получилась слабая вежливая улыбка... если присматриваться.
Белые волосы шелохнулись, шпала выше двух метров следала несколько шагов к шумной компании. В руке приходилось держать папку со сценарием, который он запомнил с первого же раза. На пиджак ему наклеили бэйдж. Омерзительно.
[AVA]https://forumuploads.ru/uploads/000d/ad/95/216-1.jpg[/AVA]

+7

5

Нет, это было уже даже смешно. Мариша, которая подсунула ей номер местных костюмеров, явно была не в себе — в конце концов, потерять работу — это одно, а вместе неплохой ставки стриптизерши получить место кого-то типа интенданта в психушке, по недоразумению названной съемочной группой — это вообще другое.
То сценариста, косплеящего загадку Сфинкса, оттащить от обрыва, по которому скатишься — костей не соберешь, то мальчикам-зайчикам (каждый смотрит, что твой кролик!) от ворот поворот выдать, потому что девчонки «принеси-подай» уже в стороны шарахаются, то осветитель куда-то пролюбил свой прибор (осветительный, а не тот, о котором можно было бы подумать и порадоваться!)… психушка на выезде, жаль, что снимают в санатории, а не доме для особо болезных — было бы антуражнее.
Еще и этот Кристиан, который лямант поднял, что хрюшка супоросая, не найдя жратвы в корыте. Браслет у него, видите ли, не снимается… снялся же! А Скиннер (и знания английского как раз хватило, чтобы посмеяться, что до «тошшшэнького» тому даже худеть особо не надо) еще и застрял, как г’ордий г’орний орёль над пропастью, и за шкирняк его тягать было не то чтобы сильно полезно.
— Pozhaluista?
— Бери, — а на английском ей пока приходилось изъясняться, как те папуасы — пять слов, десять жестов, половина из них матерные. — Потом вернешь, нужен для съемок.
Потому что вчерашний цирк с бобром она до сих пор понять и простить не могла. Нет, ну правда, какому придурку будет нужен бобер, читающий книгу? Они вообще тут свои хер-файлы снимают или «В мире животных» решили интегрировать в обычный мир? Пришлось звонить в бобропитомник, выяснять, есть ли у них бобер, который сможет выполнить трюк. В два ночи разбудили звонком из бобропитомника, нашли бобра, но бобр не понравился Атанасиосу, из которого можно было бы два десятка таких бобров слепить, и штаны бы у него не ужались. Видите ли, хвост бобра слишком темный, шерсть — слишком светлая, а давайте бобра покрасим!
…на этой реплике кое-как понимавшая басурманский стрекот Саша высказалась на великом и могучем. Матом. Дозвонилась до бобропитомника, уточнила, есть ли бобры потемнее и со светлым хвостом. Демонстративно попросила перевести ответ, содержавший ровно одно цензурное слово на две минуты речи, Атанасиосу. Попросила перевести ответ на вопрос, можно ли покрасить бобра. Попросила не кидаться в нее тяжелыми предметами (уже самостоятельно). А что, какой бобер, какая книга… нет, это было невозможно.
— Мне надо… номер… листы…
— Либо на русском, либо медленно, — потому что она тут вообще девочка, которая танцует, и какого черта ее послали в это невменько, которое больше похоже на сборище клоунов, сбежавших из цирк, она не понимала вообще. — И… еще раз.
— Листы с текстом. Где?
— Я кто? Pushkin? Gde projebal, tam i ischi! В трейлере нет?
…и как хорошо, что русский язык понимали далеко не все — но заржавший, как конь, Скиннер явно очень хорошо понимал чередуемые фразы, потому что после этого тоже застрекотал, упоминая каких-то гремлинов, жару и прочее. Ну да, бывает в мае такое, что жара падает, так потом половину июня будет не выше пятнадцати, и чего так орать над ухом?
Орал, кстати, кто-то подозрительно зракомый — рожу точно где-то видела, разве что по имени не знала, кажется, кто-то из той же тройки типатаджиков, и довольно быстро заткнулся. Ну хоть этому соску вставлять не надо в виде стаканчика с кофе, чтобы пасть не разевалась шире дедовых трусов!
— В трейлере нет!
— Рэймонд! Переведи ему, пожалуйста, что у нас закончились чернила в принтере, если печатать на заказ, Атанасиос башку оторвет, так что либо он ищет все свои пять экземпляров сам, либо ждет, что завтра ему напечатается шестой, а потом я пойду искать сраного бобра, потому что его сраное афонье-афедронье величество все-таки согласились на бобра с темным хвостом!..[STA]победила жаба[/STA]

+7

Быстрый ответ

Напишите ваше сообщение и нажмите «Отправить»



Вы здесь » Приют странника » Глава 3. Капал прошлогодний дождь » Сезон 3. Интерлюдия 3. Дело пахнет креозотом