Глава 2. Виварий
30 января 2012 г.  –  01 марта 2012 г.

Изучение природы делает человека, в конце концов, таким же безжалостным, как и сама природа.

Всё же, думается мне (а я с тех пор не раз думал об этом), знай я, что в соседней комнате кто-нибудь страдает точно так же, но молча, я отнёсся бы к этому гораздо спокойнее. Но когда страдание обретает голос и заставляет трепетать наши нервы, тогда душу переполняет жалость.

Г. Уэллс. «Остров доктора Моро»

Второй сезон сериала отсылает нас в не такое уж далекое прошлое.
Европа. Первое-второе десятилетия после войны, Европа, пережившая оккупацию. Естественно, на физическом и психическом здоровье людей отразились все тяготы военного времени. Кто-то прошел концлагерь, кто-то потерял близких, кто-то впал в депрессию из-за того, что, по дури или просто стараясь выжить, сотрудничал с фашистским режимом, кому-то надо поправиться после фронтового ранения. В общем, помощь нужна многим и многим. В уютном местечке Швейцарии, в лесной зоне открывают клинику для жертв войны. Герои фильма отдыхают, лечатся, ссорятся и мирятся, дружат и влюбляются. И не знают, что в клинике завелось зло. Благодаря своему удаленному от цивилизации местоположению клиника стала привлекательным местом для одного или нескольких бывших военных преступников, изуверов в белых халатах, которые ставили в концлагерях опыты на людях и не прочь это продолжить...

Сезон 2. Интерлюдия 1. Друг – радость друга
Сезон 2. Интерлюдия 2. Юноша смелый, в наше жилище
Сезон 2. Интерлюдия 3. В самое яблочко!
Сезон 2. Интерлюдия 4. Флейтист, что станет львом небес
Сезон 2. Интерлюдия 5. Трудно искать чёрную кошку в тёмной комнате
Сезон 2. Интерлюдия 6. Вопрос от телезрителя с Берканы

http://s3.uploads.ru/e39fN.jpg
Сезон 2. Серия 1. Good night sweet prince
Сезон 2. Серия 2. «И дольше века длится день...»
Сезон 2. Серия 3. Скучно человекам в госпитале

Сезон 2. Серия 5. Кукла наследника
Сезон 2. Серия 6. Детки в клетке
Сезон 2. Серия 7. Семнадцать мгновений зимы
Сезон 1. Серия 8. На изломе
Сезон 2. Серия 9. Цирк! Цирк! Цирк!
Сезон 2. Серия 10. Ring the ring o'roses
Сезон 2. Серия 15. Вы ненавидите меня так страстно...

Типажи и роли

Алистер Лоури

1408
«Хороший писатель – хороший наблюдатель»
Писатель - это прежде всего отличный психолог, тонкий наблюдатель и безжалостный судья. Чтобы отменно писать, нужны три составляющие: жизненный опыт, богатая фантазия, железная, усидчивая попа и светлый ум, способный учиться.

Лесли Деспейн

Первый прославившийся цветной военкорр, вместе с частями американской армии прошел всю войну на фронтах Европы, начиная с высадки союзников в Нормандии, принимал участие в освобождении концлагерей Маутхаузен и Эберзее. Через сутки после этого был тяжело контужен, что через пару месяцев обернулось слепотой. В швейцарскую клинику приехал, прослышав о том, что здесь иногда действенно помогают тем, от кого прочие врачи отказались.

Антон Ельчин

«Последний романтик»
Солнышко проекта, готовое дарить свет и тепло даже тем, кто этого абсолютно не заслуживает. Несмотря на все трудности, старается не стать циником. И самое удивительное – это ему удается.

Алексей Александрович Беринг

Дворянин, потомок аристократического русского рода – просто обедневшего. Кроме фамилии и светлой головы не имеет за душой ничего, однако, почти совсем нищий и увлечённый археологией и языками до искр из глаз и пара из ушей, осмелился сделать предложение дочери княжны Ксении Георгиевны Романовой! А милая Нэнси ещё и влюбилась, ещё и согласилась! Ой, маменька против будет, ой, против... А этот что – посмотрит сияющими голубыми глазами и как затараторит о безграничной любви на пяти языках, три из которых давно умерли – ну что ему скажешь, как прогонишь? Особенно когда дочка смотрит так же влюбленно и даже начала учить идиш...
Уехал в Палестину в 42-ом, из Америки, и застрял там на три года. Вернулся, когда не осталось сил терпеть: подхватил там какую-то страшную лихорадку, болел ею месяц, а потом никак не мог долечить осложнения. Чуть не оглох, был весь желтый, снова учился держать приборы и не мог поднять собственный чемодан. Конечно, писал невесте письма, а невеста писала ему, в общем, оба страдали не по-детски. Как только он вернулся, она, наплевав на то, что война ещё не закончилась, рванула было на корабль до Европы, но осталась в Берне до сентября 45-ого: он не хотел, чтобы Нэнси одна путешествовала даже в пределах самой безопасной страны. Потом она все-таки добралась до клиники, где он лежал, ужаснулась и срочно перевела его в Салем-Шпиталь. 
Вот уже больше года Алёша восстанавливается, грезит новыми путешествиями в Палестину, но почему-то – почему бы это? – идёт на поправку очень медленно, а глаза потихонечку потухают. Он убеждает себя и всех, что это из-за частых разлук с невестой, которой мать все ещё не даёт благословения и пытается выдать замуж за кого-то более достойного. И, конечно, из-за разлуки с любимыми древностями. Но на самом деле что-то нечисто, однозначно нечисто, и даже милый и далекий от этого археолог-лингвист когда-нибудь начнёт это подозревать...

Витольд Новак

8. «Скептик»
«Ну-ну, посмотрим, что вы тут натворите».
В проекте чисто из любопытства. В процессе съемки возможно его перевоспитание.

«Травили их злыми собаками»
Переживших концлагеря людей от страха перед псами лечить – дело уж точно небесполезное, но непростое, получится ли – как не сомневаться? Тут не только психолог, тут ещё и зоопсихолог в одном лице. И такой нашёлся!

Кит Харингтон

Рыцарь в черном плаще 
Он из тех реальных, горячих и чистых сердцем гуманистов, что пекутся не только о судьбах всего человечества, но и о доле каждого человека в отдельности и малости его. Именно такие, как он, хранители с ясным умом, умелыми и бережными руками, дают уверенность в завтрашнем дне: в том, что в любое время и в любой точке мира в самых трудных обстоятельствах найдутся те, кто поможет – делом и словом, не жалея ни душевных сил, ни времени, Они укроют, защитят и спасут, иногда и жизнь отдавая за другого, просто потому, что так и только так правильно.
Одиночество – его частый спутник, ощущение счастья дает ему дело, которому отдается всё... трудная, опасная, «чёрная» работа, налагающая огромную ответственность. Непримиримый романтик, преданный профессии и старым друзьям.

Аннибале Мезоджорно

«Мы могли сделать больше, сделать быстрее!»
Партизан. Итальянский, из сопротивления. Заросший, с сигарой, пьющий вино, всегда веселый и совершенно трезвый, которого в Швейцарии новое правительство Италии лечит, за заслуги перед родиной.
Туберкулёз у него, с плевритом, легочным кровотечением и ещё кучей прелестей. На почве всего этого у него ещё и анемия была, сейчас вот приходит в норму потихоньку. И лопает все, что дадут, только с непривычки никак не может не прятать продукты где-нибудь под рукой.
Идёт такой по коридору, хотя ему пока нельзя ходить, бреется чем попало, тощий, как жердь, не толще, одни кости и немножко мышц, в больничной пижаме – и обаятельный-обаятельный, поганец! И улыбается, а зубы у него, сволочи, самые белые и целые на всём белом свете! Потому что ранение было жуткое, да, но зубы – это единственные целые кости, которые у него остались. И ещё те, ушные, молоточки с подковочками и наковаленками, и – тсс, не при дамах! И улыбается, и сияет, и поёт во все горло партизанские песни и пристает к каждой первой юбке, если ее обладательница незамужняя. Если замужняя, то просто строит глазки.

Лучано-Анджело Веронезе

Последний романтик
«Что бы такого сделать... хорошего?»
Солнышко проекта, готовое дарить свет и тепло даже тем, кто этого абсолютно не заслуживает. Несмотря на все трудности, старается не стать циником. И самое удивительное – это ему удается.

Лайонел Ричард Чарлз Гэй, пятый граф Лотиан

«Забавный мальчик с сердцем начинающего льва».
Маленький принц, который дорос до боёв в небе над «северными конвоями». Англичанин, до войны он даже был представлен Герингу, как самый молодой летчик Европы. Лорд, ни много, ни мало, представитель правящей элиты Великобритании, сэр Лайонел Ричард Чарлз Гэй, пятый граф Лотиан. Под Мурманском был ранен пониже правой лопатки из крупнокалиберного пулемета, обожжён и переохлаждён в море. Пуля, застрявшая у корня лёгкого, до сих пор сидит в нём, как бомба замедленного действия. Механизм когда-нибудь сработает, и кровотечение приведёт к катастрофе – так его предостерегали в своё время полевые хирурги. Но… Было пятеро сыновей – Лайонел последний. Единственный наследник крупного состояния, и… сразу после ранения английские врачи проосторожничали.

Макс Карлайл

Вечный поиск
«И всё, что было, набело откроется потом»
Он постоянно ищет – в любом воплощении его роли есть какая-то цель. Найти себя, найти смысл существования, доказать существование бессмертной души – эта цель чаще всего недостижима, но тем и прекрасна. Можно сбиться с пути, можно потеряться в поиске, но нельзя забыть про него, только на время отсрочить постижение той самой неуловимой истины, чтобы в мгновение покорения вершины увидеть другую, ещё более далёкую и невероятную.
Искать через свою и чужую жизнь, и поиск не самоцель, а средство.

Генри Мур

Мэран Тайг Флеминг

«Мориарти»
Великий манипулятор, сидящий в самом центре своей информационной паутины, от того знающего всё про всех, и со временем всё отчётливее понимающий, что слова «Я то зло, которое, стремясь ко злу, вечно творит добро» – это, в общем, про него.

Натан Блейк

«Запятнанный герой».
Был заслан в оккупированную Францию с заданием в стиле Штирлица, вынужден был прогнуться под врага, чтобы кое-кого защитить, «запятнался», но в последние месяцы войны потерял этого самого кое-кого, из-за которого нахлебался позора. Решил снова действовать «как правильно», но был ранен и частично парализован.
Идейный герой, который вволюшку пользуется грязными методами, фанатичное добро с его закидонами и перегибами.

Натаниэль Гринберг

«Крапивинский мальчик»
Всегда отважен, ясен взором, гол коленками, голенаст, вихраст, одет чаще всего в шорты и рубашку. Обувь не любит, в крайнем случае обходится сандалиями. Наделён донельзя обострённым чувством справедливости, которую, как правило, и защищает направо-налево, не боится постоять за то, что он считает правдой. Не боится сказать эту правду в глаза взрослым и ушлым. Мальчишка, который знает, что такое дружба, честь и совесть. Не боится думать и фантазировать, а еще – верить в свои фантазии, верить настолько искренне и наотмашь, что реальность сдается и фантазии оживают.

Натан Вербеке

«Храбрый еврейский мальчик»
Германская армия пересекла границу Голландии 10 мая 1940 года в 3 часа утра. 15 мая был подписан акт о капитуляции. 20 июня 1940 года Гиммлер послал в Голландию представителей организации «Аненербе» (Наследие Предков), научно-исследовательского института СС, для установления контактов с голландскими интеллектуалами и пропаганды среди них «Нордического Индо-Германизма», противостоящего «Церкви, Большевизму, Масонству и Еврейству». Голландские наци уже проявили себя в момент вторжения вермахта, а в январе-феврале 1941 года осуществили облаву на амстердамских евреев, более четырехсот из которых были посланы в германские концлагеря.
Казалось бы, маленький калека в таких условиях был обречен. Но… спасли его всё те же фантазии, такие реальные, что в них поверили и другие.

Ноктис Вейн

Чудо-чадо
«А давайте позовём Снегурочку!».

Эльза Разеграфе

Раньше девочку звали Сигрун. Родилась она зимой 1933 года на заснеженных просторах Норвергии, в городе Рьюкан. С детства ее считали странной, и это стало причиной отчуждения от остального мира. Она редко общалась с другими детьми, плохо контролировала свои необычные способности, потому-то бóльшая часть её жизни проходила среди родных.
Всё изменилось с нападением на её родные земли. После оккупации Норвегии взор захватчика дотянулся до неё. Семья девочки погибла во время диверсионного подрыва цехов фабрики компания «Norsk Hydro».
Конечно, это не осталось без следа на психическом плане десятилетней тогда Сигрун. Она стала довольно замкнутой и даже агрессивной – с этим предстояло работать специалистам, а так же основной задачей стало воспитание ее, как одного из сверхлюдей Великой Германии, куда вывезли девочку. Имя её было умышленно изменено, дабы представить её идеальным представителем «своей» страны. Со временем криокинетик становилась хитрее, впитывала новые знания, подобно морской губке, но она не забывала о том, что её родной дом и жизнь были разрушены. Эльзу можно описать, как своенравную девушку, она особо не стремиться в общению или дружбе.

Патриция Лейза

Живой органайзер
«Есть профессии и похуже».
Она работает с актерами, решая их организационные вопросы: заказ билетов, бронирование номеров, организация различных мероприятий и даже решение возникающих порой проблем с желтой и не очень прессой и полицией.

Питер Гудчайльд

«Я прав, или... я прав?»
Он умён. Он имеет власть над самым сокровенным – над телом, разумом и душой человека. Он играет по своим правилам, а правила эти написаны другими умными людьми, или им самим.
Вуаля! Пред нами типаж злодея: профессионал, который иногда калечит, а не лечит. Он «пришивает новые ножки, рожки, бошки…», зомбирует, манипулирует, вытаскивает информацию, обожает экспериментировать с человеческой психикой и физикой, совершенно спокойно реагируя на то, что они могут не выдержать его методов, тестирует на пациентах новые методы лечения. Многим своим пациентам он реально помогал. Но в целом да – доктор любит развлечься.

Доктор Рихтер

«Менгеле №…»
«Изображая бога»
Выросший в Штутгарте, в эру, когда клятва Гиппократа была простой формальностью, этот медик видел лечение только как незапланированный побочный эффект от удовлетворения своего болезненного любопытства. Высокая квалификация, аморальность и немецкий акцент – основные качества, выделяющие герра доктора из толпы других ученых.
Во время войны работал на нацистов, несмотря на то, что находил их задачи «скучными и простыми». Злодей? Да ну что вы! В жизни не подумаешь, доктор чаще всего ведет себя удивительно любезно, наслаждаясь продолжительными беседами о естественных науках, биологии и политике, долгими партиями в шахматы.

Питер Уингфилд

Шут
«Я тут чисто по приколу».
Шут – он и есть шут. Этакая гремучая смесь Тиля Уленшпигеля, мэтра Шико и братьев Уизли.
Зачем пришел на проект? Стеба ради.

Штефан Вигольф Бремер

До пришествия к власти нацистов был врачом в Мюнхене, а потом... пришлось делать выбор: либо ты маршируешь под «Хайль Гитлер!», либо умираешь. А Штефан хотел жить, и чтобы его сестра со своей семьей тоже жила, хоть в роду ее мужа были евреи, что требовалось скрыть и старательно косить под идейного, чтобы не всплыло. Следовательно, на предложение, от которого невозможно отказаться, согласился, прошел боевую подготовку, был распределен как талантливый хирург в медицинское подразделение СС (санитарная служба войск СС).Творил... много чего, за что себя не жалует, но имеет собственную философию на тему «игра стоит свеч» и «сотня ради миллионов – это лучше, чем положить весь миллион».
Не отказался и от приглашения старого знакомого и коллеги доктора Рихтера занять место заведующего хирургическим отделением клиники Салем-Шпиталь. Швейцария – страна с прекрасным климатом, и очень, очень безопасная… для всех, кто выбрал ее для жительства и работы.


   
Рагнар Торнбьёрнсен

Это не наука дошла, это он дошел. Пешком.
«Трудно быть богом. И полубогом тоже»
Сверхчеловек-истинный-ариец, так уж получилось, оказавшийся в гуще мира, не похожего на тот, в котором он прожил почти всю свою жизнь.

Ольвидр Йенсен

«Не за тем я светом пошел»
Продукт Третьего Рейха, но в Норвегии. На первом этапе его герой, эталон арийской красоты и святости, а по сути – хорошо обработанная жертва пропаганды, добровольно и искренне разделяя арийскую идею, идёт воевать за Великую Германию на севере, фельдшером. К счастью или несчастью, его ранят, Рейху «сбитые летчики» не нужны. Но даже сейчас, после войны, отсидев два года, продолжает верить в идею и не скрывает этого. Пребывание в пансионе на многое открывает ему глаза, и он активно помогает навести в этом «виварии» порядок.

Рэймонд Скиннер

Усатый нянь
«Не бойся, я с тобой!»
Иногда арий в новом мире – сущий ребёнок, и приходится его не только мягко воспитывать и обучать, но и защищать. Кому, как не учительскому сыну и бывшему военному делать это?

Виктор Броневский-Зимин

Писатель на перепутье
«Хромая судьба».
Бывший фронтовик и военнопленный, до сих пор не выдравшийся из личного ада, переживающий ответственный момент в писательской жизни: сомнения – не макулатура ли всё, что он написал до этого, заставляют его пересмотреть взгляд на мир, людей, литературу и своё в ней место.

Таркос Ри`Дольк

Глас разума
«Логически можно доказать всё, что угодно»
Он тот, кто способен доказать, что с помощью линейки можно начертить окружность, но не способен понять большинство поступков окружающих его людей. Тот, кто может разобраться в устройстве сложного механизма, но от кого ускользает смысл, почему на нелепые высказывания, называемые шутками, люди смеются. Он доверчив, но далеко не глуп. Просто все, что выходит за пределы логики, не поддается его пониманию. Он оперирует цифрами и фактами, а не чувствами и ощущениями. Он изучает, наблюдает, анализирует и делает выводы. И не понимает, почему остальные так любят доверять свои жизни какой-то несовершенной системе с чудным именем «госпожа Удача», которая по их же мнению весьма капризна и непредсказуема.

Люка Вебéр

«Маленький засланец»
Изначально был просто не-просто-ребёнком, одним из чудо-детишек корпуса Е, но потом доктор Рихтер выделил его за особые качества и способности, с тех пор (хотя с виду ничем не выделяется среди остальных) находится на особом положении и выполняет особую миссию: втереться в доверие к остальным детям, стать неформальным лидером, чтобы найти их триггерные точки, открывающие врата к сверхпособностям. Во время обязательных медосмотров докладывает доктору полученную информацию, попутно с беседами «за жизнь».

Эдвин МакБэйн

Борец с судьбой
«Кто хочет, тот добьется».
Победа над собой – вот главный подвиг. Его можно совершить и в мирное время: суметь жить и тогда, когда жизнь становится невыносимой. Сделать ее полезной. Не сдаваться, что бы ни случилось, работать над собой, искать себя. И побеждать. Побеждать страх, слабости, ограничения немощи. И идти вперёд.

Лоран Лефевр

Один, как перст
«А может, просто вам найти меня?»
Жил во французском городе представитель творческой интеллигенции. Весь в себе и в искусстве, совершенно вне политики, ибо из-за слабых легких мобилизации всё равно не подлежал. Жил по принципу «Война начнётся – скажут». Но война пришла и сказалась сама – он остался в оккупированном немцами родном городе. Первое время его не трогали, так как кому-то из офицеров нравились его скульптуры.
Долгое время никто не подозревал, что в доме у разобравшегося наконец в ситуации ваятеля работает радиопередатчик, а порой даже прячутся нежелательные лица. Когда разобрались, он, естественно, попал куда следует, где и оставил остатки здоровья. Каким-то чудом его вытащили оттуда, но при вывозе в безопасное место к последствиям допросов прибавилась частичная потеря памяти.
И всё-таки его спасли. В пансионе он лечится и не знает – где-то там родственники ищут его...