Приют странника

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Приют странника » Глава 4. Четыреста капель валерьянки и салат! » Сезон 4. Интерлюдия 11. Рейтинг NC-38,5


Сезон 4. Интерлюдия 11. Рейтинг NC-38,5

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

Время действия: 2014 г., 10 марта, 07:00-23:00.
Место действия: Канада, город Питт Медоус, недалеко от Ванкувера.
Действующие лица: Атанасиос Ротшильд, Макс Карлайл, Родерик Джейн, Джереми Самптер, Эдвин и Эдвард МакБэйн,

http://s9.uploads.ru/Hr1le.jpg

0

2

Иногда Ротшильд мечтал о том, чтобы ему было позволено все то, что Зевсу. Нет, не обихаживать любую дырку, оказавшуюся в пределах досягаемости, эту способность пусть отец богов при себе придержит. Атанасиос с завистью вспоминал самое длинное оружие Зевса, изогнутое, ломаное… Молнии.
Кудаааа! Куда вы это окно поставили, тут по плану каюта, а вы в нее окно из оранжереи.
А не все равно?
Да, чтобы потом все писали «я просмотрел планы, у вас из медотсека наблюдение за раздевалкой бассейна»? Переделывайте! Где нормальные форменки?
А эти чем плохи?
Они на меня! В них по трое членов экипажа всунуть можно!
Так скажите экипажу, чтобы они сами надевали, а не по три члена в одни штаны впихивали!
Успех первых серий был ожидаем, на студию посыпались письма, на актеров – звонки, на съемки – визиты журналистов, попытки фанатов и фанаток пробраться к артистам, а на режиссера – проблемы со всем этим. То не подстригли парик для Второй, то не по размеру уши для Первого, то капитаны куда-то исчезли, то нашлись, но лучше бы не находились, потому что на Криса грима не хватит, а на Кела – матов.
А сегодня все валилось. Камера со штатива, телесуфлер со стенки, статисты из кадра, Макс…
Стоп! Макс! Коммандер Монгво, не направо, налево, налево! И это сенсорная панель, не лупи по ней, как пьяный пианист по клавишам! Мотор!
Три минуты, до смены положения в кадре. Да куда он вообще смотрит.
Стоп! Макс, изображай бурную деятельность, бурную! Ты вообще меня слышишь? Мотор!
Еще три минуты, до того, как этот Зоркий Глаз…
Стоп! Там стена, двери с другой стороны! Ну просил же тебя, потомок Большого Змея, не приходи ты пьяным на съемки! У нас эпизод горит. Сроки! 
Господин режиссер, – голос Кела, уткнувшегося в книгу в ожидании своего появления на мостике, оборвал тишину, – у нас серии горят каждый день. И успеваем снимать их без особых криков.
Ты на своего старпома посмотри! Какой он трубки мира обкурился?

+8

3

То, что по внешнему виду Макса можно было не только определять, в какое именно настроение с утра пораньше вляпалось дитя любви зебры и лося, но и здоровье этого самого дитя, было известно его окружению с детства. То, что Макс при этом начинал путать право и лево, а иногда еще и терялся в определении верха и низа, было известно уже куда меньшему числу народа.
А уж то, что при температуре его мозги превращались в розовую кашицу, щедро приправленную легким головокружением и неспособностью сориентироваться даже в собственных пальцах, вообще знала только мама, а значит, и на площадке это выглядело как безобразнейшее алкогольное опьянение, хотя на самом деле у Карлайла попросту отключилось ориентирование в пространстве, и все эти «направо-налево-майна-вира» звучали для него как инструкции по перемещению в пятимерном пространстве — вроде бы в теории понятно, а на практике только вдолбленные моторные реакции, сиречь перемещение себя, любимого, ножками по полу, и спасали.
Еще и Ротшильд орал над ухом — противно так, будто его самого в стену впечатывало раз за разом с разгону, но он же вон, сидел и не бился пузиком ни в одну стенку.
 Я полностью трезв, — а вот речь оставалась нормальной, разборчивой и четкой. Поэтому и принимали то за пьяного, то за невменяемого, а он всего лишь налакался с утра какого-то там термекса… или термевокса?.. — и пошел на съемки. А что, планы горят, снимать надо, Атанасиос орет, как резаный. — Давайте еще один дубль, я сейчас, все норма…
Договорить он не успел, не заметив, как под ноги подвернулась ступенька у самого кресла, и еще даже мысль промелькнула в голове, что в павильоне второго корабля такой проблемы бы не возникло. Прострелило болью локоть, которым он зацепился, неловко повернувшись, за имитацию консоли, ноги как-то странно заплелись, а перед носом внезапно оказалось покрытие — относительно мягкое, и хорошо, что не металлическое, как сначала предлагал кто-то из занимавшихся декорациями.
…льно, — закончил уже на полу Макс, не пытаясь встать — голова, предательница, кружилась все сильнее.[STA]можешь гладить против шерсти[/STA]

+5

4

Не лучше и не хуже. Отчасти Кел понимал режиссеров – держать всю эту актерско-съемочную братию в железном кулаке было задачей не из лёгких, так что приходилось и голос повышать, и за морально-этическим обликом следить, и не допускать на съёмке пьянок или того хуже – дури. Сам Мартон её не пробовал никогда, принципиально, но знал, что некоторым актерам из массовки и такое было в радость. Ну хорошо хоть основной состав не влезал. Убьёт. Сначала Ротшильд, потом сама дурь, потом ещё раз Атанасиос. Чтобы мало не показалось.
А пьяными на эпизоды приходили, отыгрывали, как по нотам. Так что неудивительно, зима только начала уходить, ветра поднимались крепкие, перепады температур вызывали желание согреться. У Кела в вагончике было несколько бутылок хорошего вина, пряности – вечерний глинтвейн согревал. Тут же в павильоне такая холодина, несмотря на софиты. А эта форменка не грела, тем более, когда приходилось дожидаться своей очереди, когда Макс отыграет и можно будет выйти на мостик. Вот только ор Ротшильда уверенности не добавлял, тепла – тем более, а состояние Макса заставило отложить книжку в сторону. Да хрен с ними, с Форкосиганами и космооперой, потом выясним подробности, что с Карлайлом творится, он же на ногах не стоит, а алкоголем от него не пахло.
Ты вообще уже ужрался? – Атанасиос взвился с прытью, удивительной для такого толстяка. – Макс, ну поимел бы совесть…
Господин режиссёр, – Кел резко удержал его за плечо, разворачивая к себе, – разрешите мне разобраться.
Что, капитанство в жопе взыграло? – рявкнул Ротшильд, но Кел уже был на площадке, перехватывая руку Карлайла и с ужасом понимая, что настолько горячим человек просто быть не может.
Макс, давай попробуешь встать, я придержу, если что – просто падай на меня. Давай, осторожно, тихонько, не спеши.
О, включил режим лапушки-Интарушки? Да какого хуя он себе позволяет? Набухаются и лезут. Или накурятся… Или…
Господин режиссёр, – Кел повернулся к Атанасиосу, – либо вы сейчас zapizdarite ebalnik xuevsosom promandobliadopizdennym, либо переписывайте сценарий на мой уход. Макс, ты до моего вагончика дойдешь?
Взглянув на ошарашенное лицо Ротшильда, Кел понял, что тот ничего из русского фольклора так и не вычленил. Кроме того, что вот так, на ровном месте, один из актеров пригрозил уходом, а второй… Второй выглядел, как под крепкой дозой, разве что голос был ровным.
«Только не пневмония, в городе сейчас из медиков три калеки, две чумы, да и везти его туда – ещё та история».
Какого черта?
Кел хотел было отмахнуться, но Макса надо было держать. А не объяснять все окончательно офигевшему режиссеру.

+4

5

Воздух пах какой-то приятной свежестью – местами подтаявшим снегом или лёгким морозцем, а ещё откуда-то доносился аромат кофе. Не то чтобы он бодрил, скорее навевал мысли о том, что где кофе, там круассаны. Почему-то очень хотелось круассан с шоколадной начинкой, но даже если представить, что он свежий, хрустящий, где-то рядом... Нельзя, диета! Форма на падре-любителе-булочек не застегнётся.
Пробираясь по неровно утоптанной тропинке, Родерик заприметил переминающегося с ноги на ногу коллегу-актера, тот нервно курил и был чем-то недоволен. Тихо подкравшись со спины, Джейн от души хлопнул по плечу теребившего сигарету парня, так что тот подпрыгнул на месте:
Друг мой кудрявый! Ты чего такой нервный?
Сделав последнюю глубокую затяжку, Джереми затушил окурок и, поперхнувшись, ответил:
Мистер Родерик – тень отца Гамлета, так можно заикой сделаться! Пожалейте коллегу по цеху, и так вон... Посмотрите, что со мной гримеры сегодня сотворили, – и показал на уши: – догадались суперклеем уши прилепить! На второе даже растворителя не хватило...
Изо всех сил стараясь не ржать, Родерик широко улыбнулся, глядя на полу-Валериса с одним красным ухом, а вторым искусственным, из-под расстегнутого пуховик, которого виднелась форменка. И махнул рукой в сторону гримёрок.
Это ещё что, намедни они мне для примерки женской роли силиконовые сиськи тем же клеем приделали... Хех, волосы до сих пор не отросли – хочешь взглянуть?
С некоторым садистским удовлетворением глядя на офигевшую физиономию Джереми, он дружески похлопал его по плечу:
Шучу! Не волнуйся, я только по роли голубой, – и добавил: – Но отдирать их действительно было больно.
Наконец, вспомнив, что надо дышать, а не только изумлённо пялиться, Джереми засмеялся, но почти сразу нахмурился.
Чёрт, когда достанут растворитель, надо будет второе ухо отдирать. Чувствую, к завтрашним съемкам у меня будут уши, как у того чЯбурашки из мультика, никакой грим не поможет! А меня для женской роли зачем-то пытались в корсет затянуть, правда, когда Атанасиос увидел моё синюшное лицо – передумали.
Родерик поправил цветастый шарф, стараясь не представлять и без того стройного Джереми в корсете.
Слушай, а пошли в тепло. Например, к МакБейнам в вагончик – пока самое ценное не отморозили. У них есть отличный шотландский виски – старший МакБейн мне проспорил бутылочку. Всё равно нам сегодня больше не сниматься.
Джереми согласно кивнул и набросил капюшон – действительно, чего торчать на холоде, уже подмерзать начал.
К счастью, им не пришлось пробираться по снежной целине, дорожка к вагончику тут же нашлась, и через пару минут они постучались в заветную дверцу. Невнятный ответ из-за двери был воспринят, как приглашение. Ввалившись внутрь, Родерик извинился:
Простите, мы вам немного сырости и холода принесли... А, мы не вовремя?

+3

6

Выспаться, похоже, было не судьба – когда поперек ребер легло что-то ощутимо твердое, Джим, не открывая глаз, ткнул брата в плечо, пробурчал что-то малоразборчивое, но сводящееся к фразе «не раскладывайте ваши уши по всей подушке», удивился от того, что младший за те полчаса-час, что они досыпали, оброс шерстью не хуже йети, распахнул тут же принявшие идеальную форму круга глаза...
...на его груди, ничуть не смушаясь, лежала меховая культя, подозрительно похожая по цвету на ту горку меха, под которой то ли сонно сопел, то ли придушенно хрипел Эдвин. К слову сказать, вторая лапа, тут же убедительно сунутая прямо в лицо, заканчивалась когтями в гламурнейше-розовых нашлепках, похожих на те, которые надевают на кошек, чтобы не драли диваны и хозяев.
Поблизости обнаружилась и морда – бакенбарды, кисточки, зеленюшие глазюки, прямо хоть нлианку с этого снимай да на экран сразу.
Джо-о-о?.. – тычок уже точно младшего и уже точно в плечо вышел аккуратным, но очень встревоженным. – А это тут откуда?
Насколько Эдвард мог помнить, таких «кошечек» на площадке быть не должно было, даже тигр – и тот еще не приехал, а рысей в сценарии не было. Кыси – были, но для них специально из питомника заказывали мейн-кунов, один из которых, кстати, опять утробно урчал где-то в ногах, растекшись меховым одеялком поверх Джо.
Стоило бы уточнить, не принимал ли любезнейший гордый шотландский козел валерьяночку, ведь правда, зачем еще эти пушистые твари могли тащиться именно в этот трейлер? И плевать, что валерьяночка действует исключительно как сковородка – либо пузырьком по голове, либо в стену, и такое успокоение наступает, что хоть еще десяток покупай для того же применения.
Рысь потянулась... потянулся, – поправился Эдвард, как только зверюга скатился с Эдвина и перевернулся на спину, демонстрируя не только все свои зубы в длинном, упоительном зевке, но и четко различимые половые признаки. Разум как-то отстраненно отметил – не кастрированный. Откуда-то робко вякнул исследовательский интерес, задумчиво протянувший что-то вроде «интересно, а метит сильно?», но тут же заткнулся, когда кошатина абсолютно спокойно обхватил огромной лапищей брата и, устроив голову на его ребрах, снова сделал вид, что его тут нет.
Утро начиналось просто великолепно.

Да что их, агентов, озверином, что ли, накачивают в этой проклятой Америке?! – Эдвин очень недовольно мыкнул в ответ на очередной тычок, на этот раз в плечо, и – ну что за сволочизм! – кулаком. Ну ладно милый братец на родного близнеца лапы складывал во сне, но пихаться-то чего?.. Очень хотелось тоже присунуть кулаком со всей немеряной спросонья дури, только в морду – знакомую, зеркально отражающую собственную, наверняка такую же помятую, но наглую: а чего он! Договаривались же доспать пару часов нормально и друг друга не тормошить, будильники отключили обоюдно…     
Позванный привычным детским именем Джо нехотя приоткрыл-таки глаз. А куда деваться, так старательно взлелеянный между волнами боли сон утёк, вот ведь вредное свойство психики: если хоть слово сквозь дрёму расслышал, всё, считай, проснулся. Второй глаз, однако, открылся самопроизвольно, с рекордом по скорости и округлению, и мысль об озверине вернулась – такие зубищи прямо перед носом, и уши с кисточками… а, нет, это всё же не доблестный фэбээровец шотландского происхождения, его-то лицо чуть дальше маячит на подушке – сбледнувшее и обалделое – любо-дорого взглянуть. Настроение младшего МакБэйна прям ощутимо поползло вверх. 
Откуда-откуда… – проворчал он, старательно хмурясь, но уже не так кисло, как мог, – откуда все кошачьи в этой будке на колёсах. Говорил же – закрой окно, так ведь нет, душно ему…
В неощутимом Эдвином изножье что-то уютно похрапывало. Явно не Джим, а значит – либо хозяин зверюги, либо зверюга номер два. Звезда сериала подвинул с себя здоровенную меховую лапищу, вытянул шею, приподнимая голову и пытаясь разглядеть поверх рысьей башки источник звука, с превеликим облегчением не обнаружил второго бородача – рыжего, с опозданием сообразил, что чумовой ирландец, наверное, в трейлерное оконце все же не пролезет (хотя уверенным быть нельзя), и совсем подобрел. Настолько, что почесал громадного кошака между ушей, отчего тот басовито заурчал, довольно щурясь.
Ты что, Табуретку не узнал? – пальцы Эдвина утопали в коротком, но очень густом сером мехе уже на холке. – Здоровый вымахал, да? Краса-а-а-вец!..
Зевнул Джо, между прочим, не хуже, чем он, однако не потому рысь перестал урчать, поднял голову, встопорщив кисточки на ушах и бакенбарды, просто за дверью завозились. Гости, чтоб их… но вежливые – стучатся, а ввалившись, здороваются.
Да ну что вы, – светски буркнул МакБэйн-актёр румяным с морозца приятелям, – мы тут как раз задыхаемся без свежего воздуха, все в кошатине. Но дверь бы закрыли поплотнее, а?    
[AVA]http://s5.uploads.ru/D4Ble.jpg[/AVA]

+3

Быстрый ответ

Напишите ваше сообщение и нажмите «Отправить»



Вы здесь » Приют странника » Глава 4. Четыреста капель валерьянки и салат! » Сезон 4. Интерлюдия 11. Рейтинг NC-38,5