Приют странника

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Приют странника » Глава 3. Капал прошлогодний дождь » Сезон 3. Интерлюдия 4. Еда для актера


Сезон 3. Интерлюдия 4. Еда для актера

Сообщений 1 страница 25 из 25

1

Время действия: 2013 г., 15 мая, 17:00-20:00.
Место действия: Россия, г. Каменск-Уральский, около поселка Степной (пригород)
Действующие лица: Безымянный, Грегор Уайт, Наиль аль-Рифи.

https://avatars.mds.yandex.net/get-ugc/397694/2a0000015fb1bd357a39fe408bf822ad7c78/X5L

+2

2

День был солнечным, пусть и весьма прохладным. На съемочной площадке это означает – снимаем, блять, пока такой свет, шевелимся, шевелимся, а пожрете потом, оглоеды! Конечно, лапочка второй режиссер говорил не такими словами, но имел в виду вот точно это.
Грега сегодня снимали в одном коротком эпизоде – его герой замерял подскочившее излучение. Поэтому большую часть дня тот слонялся по площадке и сгорал от нетерпения. Браслет, который он выцыганил у костюмерши с повадками стрип-танцовщицы, натурально жег карман. Умный агент Ареса, конечно, завернул его в изолирующую пленку, но от любопытства это не спасало. А тут еще этот дылда, от которого голова чесалась. Изнутри. И жрать хотелось. Но жрать, когда другие работают, Уайт хоть и умел, но приличным не считал. И ходил вокруг площадки кругами, вслушиваясь в чужую деловитую суету.
Пеночку несите, у него пол-лица тень сжирает!
Какую? Сильвер-уайт?
Грег резко поднял взгляд, услышав собственную фамилию, но это оказалась не она. Здесь его все звали по имени.
Рама стоит двенадцатая, какие тени, ты кривой?
Он уже знает, что речь о большом, четыре на четыре, экране, затянутом белым шелком. Он призван рассеивать солнечный свет, делать его мягким. Но, похоже, для кое-чьей холеной морды этого мало.
Поправка по звуку! Слышь, чего мохнатка не чесана? – это уже слышится с плэйбэка, отдельно стоящей большой палатки. Постойте, что?

«Караван» – с полдюжины машин и фургонов – расположился полукругом на залитой солнцем поляне. Слева – вагончик для актеров, один на всех, и гримерка. Справа – буфет и прочее для жизни. Ребята даже расстарались на складные столы и стулья, чтобы не есть на бегу. Когда, наконец, объявляют перерыв, солнце уже клонится к закату, и на запах еды подтягивается вся небольшая съемочная группа. И актеры, разумеется. Все еще злой, потирающий запястье Крис, за ним другие, и... да. Тот-кто-ночует-в-солярии. Грегор не помнил, как его зовут, поэтому весьма бесцеремонно вгляделся в бейдж, едва не носом стукнул. А забрав хрустящий пластиком ланчбокс, поспешил сесть с ним за один столик. За тот, вокруг которого стояло только два стула. Идеально.
О чем начинать беседу с этим, Грег не знал, зато хорошо представлял, как, к примеру, проводить ему вскрытие. В Аресе предполагалось, что переговоры – это куда более крайняя мера, поэтому, за редким исключением, оставляли их на откуп агентам.
У тебя вид недовольный, – высказал наконец он и открыл плошку с супом. Это – суп? Ааа, борсчщцч! Грег вежливо, осторожно отставил посудину подальше. Что вообще могло дать еде такой цвет?
Комары, что ли, покусали? Хочешь репеллент?
Конечно, ни один комар в здравом уме к этому существу не сунется, равно как и тварь покрупнее. Но он, Грег, сегодня – выживший из ума комар.

Вот что сказать этой твари, когда знаешь, или почти знаешь, что она из себя представляет, и знаешь, что и она знает, что ты знаешь? Грегор понял, что начал запутываться. Совсем открывать карты не хотелось, последнее, чего он желал – это испортить Рэю малину. А то ведь начнется... разное. Уайт, конечно, был готов всегда и ко всему, вот только никогда нельзя предсказать, как поведет себя другая сторона. Поэтому Грег будет до поры до времени паинькой, соберет образцы... Вот пусть только синеглазый оставит свой стакан из-под кофе на столе.
И у тебя сценарий... вверх ногами. Весь день.

За соседним столом травят байки.
Я когда еще в театре играл, как-то забыл слова. Суфлер мне шипит: «В графине ты видишь мать! В графине – мать!». Ну, я беру графин со стола и смотрю, такой удивленный: «Мама, ты как туда попала?!»
Я как-то тоже забыл. На рептилоидном, – хватается Грег за тему. – И начал хрипеть от балды, а режиссер потом сказал, что я все правильно отчитал, только матерно.
О, Хантер, ты прекрасно знаешь, откуда тебе известны ГОРНовские ругательства. Хорошо, что никто ничего не докажет. И когда дойдет до драки, то, пожалуйста, пусть это будет не здесь!

Отредактировано Грегор Уайт (08-12-2020 01:46:04)

+8

3

Не спеша, но быстро два синих глаза отчетливо поглядели на него, будто пытались коснуться, вылезая из глазниц.
Маленький хитрый убийца. Это была игра в кошки-мышки с двойным дном.
Репеллент? – не сразу вспомнил про эту постоянную зудящую зону внимания про писк и покус чем-то из насекомых. Розовокожие имитировали поведение более опытных во взаимодействии с насекомыми видов – наносили на себя отпугивающие вещества. Но сквозь щиты комар или клещ не сможет пропустить хобот, жало или что еще.
Нет. Дважды, – ответил он и на вопрос о покусах, и про репеллент.
И у тебя сценарий... вверх ногами. Весь день.
Да, – сказал он кивнув, задумчиво.
Да, это было странно. Видимо, следует пояснить. Человеческая особь отметила странность.
Уже давно все запомнил. Просто не хочу пояснять про память.
Или думает, что поймал? Прояснить такую мелкую необычность было крайне легко. Это даже было истинным. Хоть читать вверх ногами текст не трудно. Подумаешь, память выдающаяся. У розовокожих есть даже конкурсы на мнемонику и техники запоминания, которые вполне позволяют быстро запоминать тексты.
К слову, интересная ситуация для коммуникации. Видимо, субъект заинтересовался общением.
Грегори Уайт, верно? – уточнил он, протягивая руку. Для начала знакомства нужно пошутить, да? Сойдет ли шутливое указание на возможную правду? Это обычно комически.
Весь день следишь за... – как же пакостно говорить местоимения! – ...мной?
Он улыбнулся, подтверждая юмористический характер высказывания.
Кажется, сейчас надо было сделать селфи? Нет. Слишком рано. Сейчас они вроде как ели. Надо еду сфотографировать. Достав из внутреннего кармана слева, где бэйдж с большущим позволением этим обезъянам – именем на нем – надписью: Лириан Ниметон.
Подскажешь как инстой пользоваться? – уточнил он, показав с «телефона» – классического прямоугольника без лэйблов – запущенный полупустой аккаунт инстаграма. – Менеджер заставляет эту пакость вести. Говорит – фотать еду, селфи делать с коллегами и какую-то несусветную чушь для аудитории писать.
Он попробовал сделать растерянный вид, едва не разведя уши перпендикулярно вискам.
Совсем не силен в этих штуках, – пояснил он недовольно.
[AVA]https://forumupload.ru/uploads/000d/ad/95/216-1.jpg[/AVA]

+7

4

Мистер Скиннер рассказывал, как одна актриса из русских по ходу дела утопиться должна была. А танама батут с детский утренник забыли. Она прыгаль-прыгаль, а батут обратно кидаль! Не принималь матушка-Вольга!
Улыбаться шуткующим про графин и графиню было легко и просто. Как и имитировать акцент. Как и учить иностранные языки, это ему никогда трудно не было, хороший такой дар плюс постоянная тренировка. И русский снова приподнять было даже... приятно, что ли. Как и разыгрывать теперь на площадке армянина. Это было почти как... детский утренник, во время которого приятно попрыгать на батуте, забыв про все заботы, а потом отволочь его за сцену, бросив у задника. Авось, пригодится потом на вечернем выходе-то.
И так же просто было повернуться от одного столика к другому, благо сидел аль-Рифи как раз между (всегда между, клятая твоя ноосфера, Восьмой! За прошедшие четыре – четыре же, да? – года, пролетевшие с момента, когда он поставил на каминную полку приснопамятную «лампу джинна-Алладина» в квартирке, где мирно спал под вколотыми им же препаратами мистер Скиннер, Наиль слишком часто убеждался в наличии, чтоб ее ноосферы, чтобы пренебрегать подаваемыми сигналами...). И подхватить уже другой разговор:
Им сначала еду фоткай, потом селфи, потом коллег, потом тайны следствия... то есть, съемочного процесса раскрывай...
Влезать в чужую беседу никто и никогда ни в одном обществе приличным не считал. Но куда деваться, вокруг да около ходить? Огибать околицу и кланяться во особицу? Да мать же твою, Восьмой, какой только шелухи словесной я от тебя не нахватался только!
Наиль чуть не сплюнул на землю раздраженно. Но, пожалуй, это даже в инопланетных мирах не считалось бы допустимым для человека вежливого. Во всяком случае, мелькнуло где-то на периферии: чавкать, как китайцы, ксеносы, вроде, не считали необходимым.
Мне вот сказали еще: делайнама, Ашот, посты в лицо-книга... А тут кругом все время такое рука-лицо, что хоть камеру вообще не выключай, сплошной лайф-видео в режиме онлайн.
Он покосился на Уйата, что осторожно отодвинул борщ почти на край стола, и хмыкнул:
Оно съедобное, правда. Мистер Скиннер говорит, полезное даже.
А тому, что мистер Скиннер говорит, очень даже верить можно. Ох уж это Наиль точно знал теперь! И что там борщи. Он и про инопланетных засланцев, оказывается, тоже правду говорил. И чем дольше аль-Рифи наблюдал за существом, сидевшим за вторым столиком вместе с нелюбителем непривычных пищевых продуктов (тебя, парень, тоже как ту сову еще разъяснить надо, манеры у тебя забавные и чем-то на мои похожие, не зря мы тут оба-два оказались рядом с... объектом, правда?), тем больше убеждался в этом.
Про еду – это просто.
Тыкнуть в его телефон очень хотелось! Но приходилось на своем показывать, улыбаясь лучезарно и крайне дружелюбно, почти с оттенком той придурошной дружелюбности, в которую приходилось тут играть.
Развернуться ближе, чуть переставив стул, чтобы демонстрировать было удобнее, просто, естественно, не звали, да, извиняться не буду. Ткнуть камеру, щелкнуть борсчщцч, тапнуть плюсик и стрелочку «Далее».
Тут текст, что хошь пиши, мне объясняли, тут теги главное дело, пусть тебе менеджер объяснит, какие тебе теги ставить, чтоб в охват попасть. Ну, чтоб на тебя смотрели больше, чтоб в ленте чаще мелькал. Чтоб на тебя внимания обращали больше.
Хотя, куда уж тебе внимания больше, да, синеокий? Вон мы как оба на тебя смотрим – вни-ма-тель-но.
Кстати, матерный рептилоидный наш няшка-режиссер откуданама знать могёт, как думаешь? – Уайту он улыбается так же солнечно, скаля крепкие волчьи зубы.
[STA]Сначала намечались торжества. Потом аресты. Потом решили совместить[/STA]

Отредактировано Наиль аль-Рифи (10-12-2020 22:07:04)

+5

5

Лириан... Ниметон? Нет, серьезно? Как хорошо, что у них еще не было общих дублей! Очень, очень сложно было бы не ржать. Сейчас тоже сложно, но Уайт трансформирует это в приветливую улыбку. И жмет протянутую руку.
Прислушивается к ощущениям. Поле, маскировка, оболочка, костюм, экран – у ксеносов каждого вида они разные по структуре. Что-то есть? Будто морозное? Или он выдает желаемое за действительное? Установка, конечно, должна давать бонусы к кинестетике. Надо бы его еще потрогать. Волосок там утащить с пиджака...
Можно просто Грег. – Его имя часто склоняли на американский манер, он привык. А вот этот... Лириан, наверное, и не сокращается. Не Лир же. Не тот архетип, вот совсем. Ты не король, а добыча.
Поэтому так просто рассмеяться и поддержать шутку, в которой шутки — разве что самая малая доля.
Не весь. День еще не закончился.
Блог? Грега, слава святому Исидору, инстаграм вести не заставляли. И пока он думал, что бы ответить, помощь пришла со стороны. С неожиданной стороны, надо сказать.
Наиль подхватил разговор легко, играючи. Очень профессионально. Уайт в силу своей компетенции приглядывался ко всем на площадке, а с аль-Рифи съемочное взаимодействие было, так сказать, еще и очень телесным. Не далее как вчера, в павильонной съемке, они провели в тесном контакте – читай, в объятьях – в сумме часа четыре. И если о личности коллеги Грег мог пока только догадываться, то тело и повадки знал уже неплохо. Невероятно, неестественно даже для актера быстрый переход от себя к ГОРНу, а от ГОРНа – к придурковатому, но умильному Ашоту. Как вроливаются и деролятся местные звезды, Хантер насмотрелся. Наиль не походил на них ни в чем, переключаясь как по щелчку. Как... по приказу. Рефлексы не звезды, но вора и убийцы.
Почему же, в таком случае, ты сейчас еще весь в Ашоте, шайтанах и этом жутко приставучем, не поспоришь, акценте? Неужто, чтобы спрятать одну правду аж за двумя другими?
Что, Наиль, герой не отпускает? – ухмыльнулся Уайт, глядя напарнику по сцене в глаза. И медленно опустил взгляд в суп. – Хочешь?
В этом была особая ирония с легким, как говорят, флером ебанутости – фотографировать адски-багровую жижу, улыбаться, трепаться, когда ни один из троих за столом – не тот, кем кажется. Как совы, блять, и правда. Да, аль-Рифи, думаешь, я не заметил, когда именно ты к нам пересел? А флер-то нарастал. Поэтому Грег достал и свою мобилу.
Селфи делать с коллегами – это менеджер тебе правильно сказал, Лириан. А ну-ка... – он придвинулся к Наилю вместе со стулом ближе, приобнял за плечи синеглазку. Именно как делают актеры, почти совсем не касаясь. Руку еще сломает, кто его ведает. Сделал ему «козу» над блондинистой башкой, и щелкнул кадр.
Если с твоей головы вообще способен упасть волос, Люциус, мать твою, Малфой, то он уже у меня.
Вот! Отлично вышло, смотрите! Какой бы тег поставить? Может, I want to believe? Или уже тогда сразу I know? Как думаешь, Лириан? – Грег усмехнулся теперь совсем откровенно. – А может, Get in, loser?
Грег тоже умел с первого раза запоминать текстовые данные. Поэтому уже через минуту отправил обоим конспираторам фотографию – скалы, закат, не уступающий ему в буйстве красок борсчщцч, и троица не-актеров.
О, ты тоже задал себе этот вопрос, Наиль? – просиял Грегор. – Только не спрашивай, откудама я их знаю, ладно?Я вот думаю, его друзья научили. Меня друзья по-русски тоже сначала плохому научили, и только потом сказали, что какое слово значит.
В этом было что-то особенное — сидеть, трепаться и ждать, кто из этих двоих спалится быстрее. И с замиранием души думать, что будет потом.
Лириан, а ты кого еще играл в своей жизни?

+5

6

Еще одна особь, «актер» подползла в диалог нахрапом. Мужчина, структурно демонстрируя иностранное происхождение, выдавала странное... нет. Он. Самец навязчиво «дружил».
Так как для общей острастки лирианец решил не считывать их специально, оставалось просто наблюдать. Логика в речи была нарушенной. Некорректные формулировки носили странный узор.
Матушка-Вольга, странное по сочетанию ошибки в смягчении с называнием рекой-матушкой. Или нет?
Лицо-книга, вместо простого facebook... ведь в их традиции вполне часто было можно встретить простое заимствование звука для названия. А использоваие местоимений, едва доступное Талеку, вкупе с внезапными непростыми окончаниями, делало однозначным следующее утверждение: акцент ненастоящий.
Актерская игра или глупая маскировка?
Проблема была в том, чтобы выбрать из двух версий. Заподозрить глупость розовокожих – дело невероятно легкое. Почти стереотипное для него. Может, все же актерская игра? Задумчиво разглядывая перформанс, лирианец замечал, как рвется дистанция и особь приближается. Упоминание об имени самца – Наиль – позволило заключить, что актер все же заигрался в роль.
Что было неплохой основой для прояснения своей странности. Талек просто вжился в роль лирианца.
Тем не менее, от диалога он не отвлекся, понимая, что следовало бы кивать. Что он и сделал.
Вроде сейчас ему поясняли, как делать эти самые посты в инстаграм.
Описание сведено к механическим действиям. Ясно. Осталось понять, что писать и каким образом подбирается объект фотосъемки и сопровождающий текст, – озвучил нераскрытую часть для себя пришелец.
Кстати, скоро его должны будут гримировать. Ну как... Чтобы сделать лирианца лирианцем, было два пути. Снять маскировку – однозначная ересь, и... покрасится в зеленый или синий. Речь шла про боди-арт. По маскировочным щитам красить – задача для наказания гримеру. Благо тут он сможет перекрасится и сам, главное – понять сколько на это уйдет времени.
Поддерживая хотя бы внешне дружественную беседу, Талек поддержал уточнение по борщу:
Блюдо, Грег, действительно является съедобным и неядовитым. Красящий агент из корнеплода – свекла – и\или краснокочанной капусты способен также реагировать с кислотой и щелочью, температурно неустойчив. От всех факторов меняя цвет. Употребление в пищу может быть опасно в виду аллергии, – тут он задумался, что слишком не по-человечьи говорит и решил добавить: – разве что.
Талек поднес свой «телефон» к тарелке, наведя на нее и нажал, не дрогнув рукой, на экран. Сделал снимок на деревянном столе.
Но дальше развернулось сумбурное действо в виде близкого контакта какой-то там степени. Сдержаться и не оторвать передние лапы обезъянке было не так легко, как могло бы показаться. Впрочем, видом он этот порыв не показал совершенно.
Вот! Отлично вышло, смотрите! Какой бы тег поставить? Может, I want to believe? Или уже тогда сразу I know? Как думаешь, Лириан? А может, Get in, loser?
Зависит от того, чего хочешь... Хорошо вышло, – вежливо уточнил пришелец. Знамо дело, что ни одного волоса с его головы упасть не могло. Разве что на щитах мог чей-то оказаться. Хотя это нужно их клеем приклеивать – щиты грязеотталкивающие. Безымянный подумал, что следует сделать менее идеальное поле, чтобы хоть какая-нибудь срань, да и прилипала.
Пока все обнимались, свою картинку он все еще держал в редактировании. Масок использовать ему не хотелось, по композиции и так нормально. Суп был вполне обычно снять, как он видел в формуляре «социальные сети землян и интернет-коммуникации».
И не успев вернуться к своей сверхзадаче, его спросили о том, кого он еще играл. В своей жизни? Вопрос был смехотворен. Но тут можно было ответить правду.
Последнее время – розовокожих, сейчас детей Земли чаще всего. Удобно быть скандинавом, северянином. В целом, довольно много кого играл, – ни соврав ни капельки, отвечал пришелец. И, наконец, можно было вернуться к своему социальному акту. Он глянул в телефон и, нажав на поле ввода текста у будущего поста, вернулся к собеседникам:
Теперь требуется текст. Если писать, что хочешь – будет парадокс. Или так и следует писать: ничего? – спросил он парочку знакомых актеров вокруг себя.
[AVA]https://forumupload.ru/uploads/000d/ad/95/216-1.jpg[/AVA]

+5

7

Усмехнуться в ответ было очень просто. О да! Это точно! Не отпускает.
Не один долбаный день разговоров со Скиннером, а много-много долбаных часов разговоров со Скиннером и много-очень-много ебанутых вопросов, заданных Скиннеру (а полученные ответы были еще ебанутее, но это уже совсем другой разговор, Шотландец, и мы к нему еще вернемся!), привели аль-Рифи к мысли, что проще всего будет именно «заиграться». И заиграться в не вполне вменяемого, но забавного и наивного армянина-гастарбайтера (боги всего мирового и внепланетного пантеона, если такие есть, только знают, как он укладывал эти понятия и сопутствующие дефиниции, особенности, тонкости и детали манер, говора и поведения!) оказалось совсем нетрудно.
Этой придурковатостью легко было шлифовать шероховатости собственного поведения, да и задавать дурацкие вопросы – тоже куда проще.
Хочешь?
Это он про борщ, но араб только с той же милой улыбкой качает головой:
Нет, дарагой, спасиба, свекла не ем, – но потом все-таки переходит на более правильный, все еще с акцентом, но этот уже никого не удивит. Такой даже столичные гости ловят, доведись им добраться и пожить хоть немного в Ереване или Армавире. – Правда, это съедобно и вкусно, да. Попробуй.
Он усмехается уже хитрее и куда более похоже на себя самого, разглядывая своего визави и припоминая почему-то крепкую, совсем не актерскую хватку, когда они случайно переплелись руками в боевой захват, рухнув в очередной дубль на разбитую (чуть не сказал про себя «разбитную») раскладушку. Было... забавно ощутить. И еще забавнее над этим поразмыслить.
«Его друзья научили». Друзья, говоришь, режиссера нашего научили инопланетным матюгам?  Какие такие у нашего режа имеются друзья, влегкую болтающие по-марсиански?
Ладно. Мысль о профессиональной хватке можно было додумать потом еще раз, синеглазый красавчик поводов для размышления давал пока куда больше. Вот прямо сейчас и давал.
Он так хорош в актерской игре? Он так врубился в этот образ, неудобный, туповатый, с точки зрения любого... землянина, да, туповатый! Наиль не относился к тем, кто считал тормознутость планетарных гостей признаком их крутости. Крутость могла состоять в чем угодно другом, но не в этой показной почти неприспособленности хорошо пролеченного носителя синдрома Аспергера.
Да бро-о-осьте! Правда? Да?
Но как удачно, что он пренебрег правилами хорошего тона! Вот тебе и селфи, втроем, отлично, приобняться, улыбнуться... и улыбаться дальше, старательно и профессионально, когда под рукой, закинутой за спины, прямо под пальцами окажется такая... странная текстура. Наиль даже скользнул чуть ниже пальцами, чтобы проверить. Проверить... Верь рукам, кто ему говорил? Верь рукам – больше, чем глазам. И этот кто-то был очень прав.
Прохладная? Нет, холодная. Холодная ткань, температуры... окружающей среды. Такое бывает примерно на покойниках, когда труп окоченел. Но этот «покойник» был бодр и вполне членораздельно требовал – а иначе эту тягучую надменную интонацию и назвать было трудно! – разъяснений на предмет дальнейших действий с инстой. Вернее, с текстами поста.
Он вообще так говорил: растянуто и словно чуть презрительно. Не-вовлеченно. Сам аль-Рифи тоже умел так разговаривать, вот Восьмой ему свидетель. И эта не-вовлеченность, некоторая аутичность, если добавить к ним то, что Наиль ощутил сейчас на ощупь, коснувшись ткани, и то, как азартно разглядывал их третий визави, выливалась в итоге во вполне определенный вывод.
Он, кажется, нащупал того-кого-Скиннер-не-мог-назвать.
А еще – не отпускала мысль о профессиональном захвате и азартно блестящих сейчас глазах собрата-актера. Актера? Или совсем иного рода собрата?

Теперь требуется текст. Если писать, что хочешь – будет парадокс. Или так и следует писать: ничего?
Так и следует писать — парадокс!
Наиль смеется, шутка! Шутка, шайтанама!
А чем плохо написать парадокс? Люди это любят, чем непонятнее, тем интереснее! Особенно люди любят явления, которые не могут себе объяснить. И тех, кто их странно объясняет. Ты умеешь объяснять странное, Лириан?
Например, почему ты ее не нагреваешь собой?
Он улыбается синеглазке, а потом смотрит на Хантера:
А ты, брат-таджик, умеешь?
[STA]Сначала намечались торжества. Потом аресты. Потом решили совместить[/STA]

Отредактировано Наиль аль-Рифи (11-12-2020 01:23:03)

+6

8

Когда руки двух, кажется, охотников за привидениями случайно соприкоснулись за спиной Лириана во время селфи, Грег поймал взгляд Наиля. Сощурился.
Ты тоже понял, да? Почувствовал? Возможно, нам с тобой, арабская ночь, выгоднее будет и приподраскрыть друг другу карты.
А паноптикум все длился.
Определились с тегами, теперь придумать подпись.
– Парадокс – это прям то, что надо. Вот, пиши: таджики не едят борсчщцч! Да, Эс, Си, Эйч... Или нет? Си, икс два раза... Нет, это уже рейтинг какой-то. Короче, пиши: Парадокс! Таджики не едят это! А я попробую! Кстати, ты почему не ешь ничего? Я ведь за тобой слежу, ты помнишь?
Белобрысый почти-точно-уже-ксенос и правда ни разу за все время съемок, да и сейчас, за обедом, не сожрал ни сэндвича. По крайней мере, Грегор понял, что ни разу не видел. Специально перебрал всех, кто был на площадке, в памяти... Не, каждый хоть раз, но что-то жевал, даже звукорежиссеры, которые с плэйбэка носу не казали с рассвета. Ох, кстати, о них... Нет, потом.
Чуть раньше Уайт чуть не подавился картофельным салатом (почему-то с колбасой), когда синеглазка понес какую-то помесь википедии с речью тюремного психолога – это про суп-то! А теперь показалось забавным его подъебнуть.
Съедобно и неядовито! Добавь в подпись, но сам попробуй, для фото нужно, это локализация, считай, фансервис такой – привлечет российскую аудиторию. Страна огромная, знаешь, как рейтинги взлетят! Ну давай. Вот суп, вот ложка, вот соль, – Грег пододвигает все это ближе к объекту. Столик неровный, и солонка падает, катится по столу к Лириану, просыпая содержимое широкой демаркационной линией. Стучит гранями, грозится упасть тому на колени, но замирает у самого края.
Извини! – поправил, смахнул небрежно.
Лириан действительно ничего не ел. Ходил весь день с личной многоразовой бутылкой воды. Такие стали повсеместно модными, вроде как это считалось экологичным. Чушь. Вот ксеносов бы поменьше – это была бы экология. Цветного стекла, пластика и даже металла, с различными рисуночками, иногда – еще и с опцией термоса и сеточкой для чаинок.
Позже, однако, эту бутылку он забудет на узкой деревянной стойке у фургончика с едой. Ну, или не забудет, оставит. Вот бы ее прибрать! А потом принести вечером к нему в номер, вот и повод. Да, нужно успеть.
Ответ на вопрос озадачивает, но и подстегивает. Стеб или откровение? Неужели он сделает им такой подарок? Правда, один на двоих. Он и сам у них один на двоих. Нет, с Наилем придется пошептаться в курилке, ох придется!
Розово... эй, это расизм, так нельзя! – но тут же смягчить смехом. – Нет-нет, я шучу! А ты получаешься, – да, продолжать, будто так и надо, будто о цвете тачек или дождевиков, – синекожий? Покажешь?
Многие уже поели, и сейчас курят и болтают. Вот и звукорежиссер с помощником расположились с торца фургончика.
Серёг, напомни потом удалить с карты памяти файл ZL3_03_04_05, а то я, по ходу, пока обедали, случайно запись нажал, – говорит Алекс – жутко рыжий веснушчатый парень. Ну какой вот он розовокожий, прозрачный почти весь, смотреть больно! Да-да, тот самый, что не вычесал мохнатку – пушистый чехол для огромного микрофона-уловителя.
Второй косяк за сегодня, ты че, влюбился? – Сергей, старший по звуку, худощавый тип в огромных почти всегда наушниках, вот один в один карикатурное кей-джи-би, качает головой.
Грег немедленно навострил уши. Выпросить профессиональную запись с петлички Ниметона и аль-Рифи хотя бы с начала крайнего дубля – это не то, что в смартфоне под столом диктофон включить. Получится – совсем праздник будет. Можно будет Валету послать на структурный анализ...
Позже, вставая, Грег подцепит оставленную бутылку с водой и сунет под куртку.
Что, аль-Рифи, так смотришь? Тоже хотел? Или пытаешься и меня спалить? Дай угостить тебя сигаретой, и сойдемся, что я или заботлив, или клептоман. Ну, и поболтаем заодно.Дорогие, возвращаемся к работе! Всем было вкусно, всем хорошо? Снимаем восьмую сцену, Ниметон, на грим! Таджики свободны, МакБэйн, в кадр!

Отредактировано Грегор Уайт (12-12-2020 07:30:04)

+6

9

А чем плохо написать парадокс? Люди это любят, чем непонятнее, тем интереснее! Особенно люди любят явления, которые не могут себе объяснить. И тех, кто их странно объясняет. Ты умеешь объяснять странное, Лириан?
Он, насмотревшись на людские мимические реакции, вместо привычной гримасы ушами и легкой волны недовольства по коже, поднял глаза вверх и фыркнул. Почти по-лисьи.
Вот и пример. Парадокс: борщ не ел, но говоришь «вкусный».
Руками он нажал на поле ввода и появился мигающий курсор. Снизу всплыла клавиатура.
Вводить по буквам? Хотелось говорить на местном матерном.
«Пиздец. Юзабилити, да?» – кажется так, следовало выразить недовольство социальной сетью.
Большими пальцами двух рук он злобно ввел текст.
«Это никто не ест, но все говорят – вкусно», – он показал своим земным ЦА в количестве двух агентов разных служб розовокожих обезьянок.
Так?
Но дети Земли не унимались.
Что такое SCH? SXSX?
Впрочем, игра в правду под видом игры перешла на уровень комедии. Подзуживало сильно взять так и просканировать до каждой косточки. Но, ладно. Успокоиться и спокойно продолжить. Продолжить их игру. Сомнения в том, что они просто актеры начинали таять. Быть слепым по своему выбору, просто забавы ради, казалось некоторым отпуском — как купить на отдых себе кучу сложных ребусов.
Но Грег выдал странность.
Таджики? Вы оба не являетесь представителями данной разновидности детей Земли. Вероятность аналогична тому, что я – врийитанин класса Б, – констатировал он прохладным тоном и отпил из бутылки. Может, их угомонит курение? Или пора все же поизображать из себя не актера в роли, а актера? Талек не был уверен, что получиться. Ну да ладно. Не должно быть страшнее битвы при астероидах Койпера тысячу лет назад. Он выдохнул и слегка вскинул движением головы челку.
В нашей мизансцене проскочила соль. Да, возможно было бы неплохо обдолбаться? Но нет. Впрочем, человек, как назло, предложил ритуал... Однако Талек ритуалов не помнил, связанных с борщом. Тем более, что это предлагалось с солью? Русские с солью ассоциировали хлеб и приветственные ритуалы, ритуалы утверждения пары для постоянного соития и формирования потомства между особями.
Розовокожий самец хочет его опьянить наркотиком? Он слишком много знает про лирианцев, судя по всему. Это было просто невозможно. Но насторожиться удалось так сильно, что чуть не посыпались искры из глаз. Ну как... чуть глаза не поменяли светимость очевидным образом. Так все же, на фоне общего тона... это, вероятнее всего, шутливая форма. Или...
Слишком много внимания уделено этому блюду. Складывается впечатление, что это либо какая-то подстава, что его все друг другу рекомендуют, но не едят, либо затянувшаяся шутка,  – констатировал он явно неправдивую информацию о традиционной природе потребления борща землянами в перерывы на работе. У русских традиции потребления супов связаны с какими-то более явными мероприятиями и сама природа супа вроде не была ритуализированной. Какое, к черту, «вроде»? Это же точно так.
Не буду... я... эту гадость! От диеты отходить нельзя, потом для съемок силиконовые мышцы клеить? Меня сожрет агент без... как эта сгущенная биомасса из млечных желез парнокопытного... сметаны! – вспомнил он слово на русском. – Хватит и того, что в трейлере. Сыт по горло этой бурдой. Вам проще – не голыми с бодиартом по сцене щеголять! – выпалил он, вложив немало усилий, чтобы уже сделаться человекообразным. Даже интонации получились как на подбор. Запил этот монолог он из бутылки с водой.
И напомню! Я вообще-то мысли читать умею, розовокожие! – игриво глянув на парочку шпионов, окруживших пришельца со всех сторон, Талек достал из кармана пачку сигарет и закурил.
Психи. Нахрен я весь день тут торчу? – в ответ на движуху от команды, буркнул он и глянул поочередно на детей Земли.
Или, может быть, ему следовало сейчас опьянеть от соединения натрия и хлора? Почему нет?
[AVA]http://forumupload.ru/uploads/000d/ad/95/216-1.jpg[/AVA]

+6

10

В детстве Наилю читали не так уж мало сказок. Хотя хотелось больше, да. Сказки интереснее действительности.
Ну... Так казалось когда-то маленькому аль-Рифи. А с годами в нем постепенно крепло убеждение, что реальность-то бывает куда круче всяких сказок.
Вот, например, он сейчас смотрит на двух актеров. Один из которых почти точно не актер, а второй почти точно даже не человек.
И один второму диктует замечательное слово «борсчщцч», а второй в ответ интересуется знать, что означает аббревиатура SCH и...
Что такое SCH? SXSX?
Про второе не скажу, а вот первое попадалось... Как-то одному моему приятелю... нет, даже не так. Мне он был приятелем так себе, а вот его друг – да, и вот мы с ними обоими как-то недурно отдыхали у нашей общей приятельницы... Впрочем, неважно! – Наиль улыбнулся снова, благодарно кивнув Грегу за присланный снимок (и сам бы поморщился от такого нагромождения местоимений, но паузы перед ними были почти нарочитыми, захотелось поддернуть красавчика, который зло — да-да, именно зло! — тыкал в экран пальцами). – Так вот ему ставили вопросом поставили диагноз SCH, он потом сокрушался, что вроде как «шизофрения»? Да, точно!
Наиль рассмеялся.
Лириан, он тебя психом обозвал!
Театр абсурда! Но страшно хотелось добавить: а еще червяком, земляным червяком...
Хотя аль-Рифи особых иллюзий на свой счет не строил и понимал, что буде это и впрямь то создание, о котором он думает, то хищник тут не он. На роль черной пантеры в этом обществе Наиль тянул разве что внешне. Но прямо висело и дрожало на самом кончике языка!
Рассыпающуюся соляную дорожку он тоже проводил глазами, прямо физически ощущая, как напрягаются мышцы, словно желая подтолкнуть солонку прямо... прямо... прямо через край столика и на колени к Ниметону. Это ж как... кокаина прямо в нос, чер-р-рт!
Наиль вскинул взгляд на Уайта.
Да ты издеваешься. Не бывает таких совпадений и случайностей! Только в сказках, а тут у нас обычное житье-бытье. Обычное такое, ну да.
Похоже, ты, приятель, здорово разозлил нашего друга. Синеглазый даже заговорил быстрее и более... осмысленно, что ли. Как будто смазка разогрелась и детали заскользили друг по другу быстрее, Наилю этот процесс представился вполне себе живо.
Не буду... я... эту гадость! От диеты отходить нельзя, потом для съемок силиконовые мышцы клеить? Меня сожрет агент без... как эта сгущенная биомасса из млечных желез парнокопытного... сметаны!
Араб прямо восхитился. Ну точно, прогрелся, разозлился, разогнался-то как!
Хватит и того, что в трейлере. Сыт по горло этой бурдой. Вам проще – не голыми с бодиартом по сцене щеголять!
Представить такое было совершенно не трудно. Голым. С бодиартом. Синим. Да и хрен с ним, что синий! Под цвет охренительно ярких глаз.
Мысли, говоришь, умеешь читать...
На несколько секунд – а это даже по человеческим меркам бывает очень много! – Наиль позволяет черным антрацитовым глазам проскользнуть по всей высокой фигуре, белым волосам и длиннющим ногам именно с тем выражением восхищения на грани вожделения, которое испытал бы любой, глядя на такую щедрость матери-природы (шайтан с ней, даже пусть нездешней!).
И поднимается, глядя на него сверху вниз.
Спасибо за снимок, Лириан. Тебе на... бодиарт, да? А я, пожалуй, на перекур. Составишь компанию, Грег?
Не фамильярность, нет. Но какие уж особые такие церемонии между делившими одну раскладушку на двоих?

Отредактировано Наиль аль-Рифи (13-12-2020 02:34:49)

+6

11

Грег встал. Весь, прости Господи.
Лириан, вечером пьем! Отмечаем конец съемок пилота. Даже не думай проспать, это традиция!
Курилкой на площадке служил проем между двумя вагончиками, и случись свободная минутка – все стремились сюда, хотя на открытом воздухе, казалось бы, кури где хочешь. Однако, вредная привычка была целиком и полностью социальным актом. Поэтому, наверное, Ниметон и курил прямо за столом – у него просто нет ни стайности, ни сродства с розовокожими.
Кажется, по делам разбрелись все, кроме них с Наилем. Где-то еще бродил Кел, но где именно – Грегор не видел. А первым делом, оказавшись наедине с аль-Рифи, проскользил по нему ровно тем же взглядом, каким тот полминуты назад одарил объект – восхищенным, возбужденным. А потом беззвучно свел несколько раз ладони вместе, обозначая аплодисменты.
Думаешь, он и правда читает мысли? – спросил Уайт. – Блин, ход охрененный!
Он восхищался абсолютно искренне – взгляд напарника по площадке и, похоже, по роду деятельности и огурцы бы соленые в бочке расправил, не то что какого-то синего ксеноса! Красивого до усрачки ксеноса, тут не поспоришь. А главное, если тот читает мысли, то сейчас он, должно быть, получил этой самой мыслью снизу, так сказать, поддых. Имей Грег такую возможность – сам бы изобразил нечто подобное.
Но это было невозможно. Грегор Уайт, полевой агент внеправительственной организации «Арес», был абсолютно непроницаем для любого вида воздействий на сознание. Эту комплексную установку-блок внедрил Валет, толком не объяснил, нахрена, да и был таков. Теперь, конечно, эта установка станет (ну что за ассоциации, Грег, хорошо, что твои мысли скрыты!) палкой о двух концах. С одной стороны, Лириан, если не свистит насчет мыслей, не сможет прочитать его, Уайта, весьма однозначные намеренья. Но с другой... Сам факт пустоты вместо сознания у способного считывать их вызовет, минимум, подозрение. Такой технологии у розовокожих – официально и нет вовсе.
Грег протянул Наилю раскрытую пачку Салема, закурил сам.
Ты ведь тоже почувствовал? Когда себяшку щелкнули?
Никого он сейчас из себя больше не строил. Ни смешливого актера второго плана, ни тюркорептилоида, ни даже грозного агента. Нараспашку себя не открывал, но и таиться закончил. Временно. Ну не прирежет его этот ассасин. Не сегодня и не здесь. Хотя бы в силу их странных-хер-пойми-каких отношений с Рэем. Смотреть на них было очень интересно, но нихрена не понятно, поэтому про эту загадку Уайт решил, что разгадает позже. Сейчас и других хватало.
Я вот что подумал, Наиль, – продолжил он тоном ровным и мягким, – что если тебе нужна эта Интегра Хеллсинг в любом виде, то помехи на пути ее обретения будут не ко времени. Ну, вот если бы я вышел на охоту за синими человечками, то точно предпочел бы союзника вместо конкурента. Что скажешь?
Грег курил и смотрел, как курит Наиль, а сам думал – скорее бы закончился съемочный день! Нужно попросить записи, переправить образцы, изучить штуковину, а под занавес – хорошо выпить со всеми этими милыми лю... разумными созданиями. И порепетировать под диктофон. О, вот и повод выклянчить у милашки Алекса звуковой файл.
Когда за актерами приедет автобус, работники площадки почти все останутся – собирать оборудование, палатки, мусор всякий. И, усталые, приедут прямо к пьянке. Значит, у Грегора в запасе будет часа четыре. Ох, надо успеть.
Он быстро набил сообщение Валету и тут же получил ответное. Курьер от него прибудет в гостиницу к шести. Дальнейших планов у Уайта не было, точнее, не было подробностей. Лишь перспективы. Вон, он и так уже пытается поделить шкуру неубитого инопланетянина с человеком, который, похоже, в охоте на двуногих преуспел куда сильнее. А действовать нужно осторожно... Если его резкое движение всколыхнет политику на тех уровнях, которые он и представлять не хотел, то не отмоется никто. Лучше чего поинтереснее представить да поближе. Благо, поводов – завались.

Отредактировано Грегор Уайт (14-12-2020 02:22:38)

+5

12

Лириан, он тебя психом обозвал!
Ой ли?
Талек достаточно спокойно посмотрел на то, как эти спалились уже совсем. И как странно озвучили.
Мысли, говоришь, умеешь читать...
Думаешь над сказанным, инвертор? – знакомьтесь с искрометным лирианским юмором. Полуулыбка удалась тоже живенькой, но, судя по очень «бурной» ответной реакции, самцы человеков не поняли. Лирианец сделал вид, что вернулся в роль: сразу вернул лицу полностью безэмоциональное выражение, прекратил заметно изображать дыхание – статуя, одним словом.
Дальнейший сценарий, который помыслили дети Земли, что Талек немедленно должен сниматься, раз он на площадке. Не обязательное утверждение, но... почему бы и нет?
Он спокойно встал и двинулся к трейлеру... Да не совсем.
Лириан, вечером пьем! Отмечаем конец съемок пилота. Даже не думай проспать, это традиция!
Ну пьете вы, и что? Как сон пришельца может быть связан с их алкоголизмом, на фоне неумения расслабляться и фиксировать результаты своего труда, контактировать со смыслами своего существования или... как там у них это звалось...
С другой стороны, судя по всему, эта парочка пошла обсуждать как именно будет работать по объекту.
Нет, он не будет читать их мысли. Пока это не повод. Идиотизм розовокожих велик, даже безграничен, но не в коей мере нельзя сказать, что фактически опасен.
Уведомляешь об употреблении коллективном психоактивов. Проспать – традиция? Или – не думать? Или не думать о том, чтобы проспать? Это помешает сну? Или традиции? – медлительная, но не медленная речь, вновь с перекатами, но без людского интонирования. Речь сама имела рисунок ритмический, но не акцентуированный на слова или эмоциональную значимость.
Пример парадокса также неплох.
И Талек двинулся, не прощаясь, не оборачиваясь на эту парочку. С сигаретой в зубах, которую он затушил у урны своего «трейлера».
Залез туда, поменял при закрытых окнах маскировку и вызвал гримера из вриитан. Высокий серый вошел в трейлер, ехидно (насколько эта раса вообще способна к такому поведению) рассуждая о задаче «грим на маскировку наложить».
Порассуждав о трении и гибкости, адгезии и прочих вариантах, эти двое убедились, что все же проще использовать смену цветов маскировки. А для этих людей... и для пущей реалистичности, нужно было выбрать какой из средств нанесения синего хромакея прямо на кожу лучше. По здравому смыслу, проще всего подходить должен был привезенный по общему каналу гримеров какой-то проф.состав для странных видов грима. Да и синий цвет #0047BB был ближе к коже, оттого и эффект на волосах и глазах проще будет творить. Все одно, зеленых хромакеев было уже полно, а так – разделить эффекты, опять же, легче.
Что и подтвердилось на практике. Логика и состав по документам еще не гарантирует... Результат был прост – можно мазать, поменяв маскировку на типа голое тело в тонких трусах идеально в цвет хромакея и грима, он нанес на «свою» шершавую кожу вещество. Несколько мелочей, простых настроек пористости... и... вот вам результат – теперь кожа его будет даже казаться...
Мазь недовольно дубела от прохлады. Пришлось повысить «температуру» тела, опцию, которую он, в целом, не видел смысла включать.
Интересно, ведь эти розовокожие щупали его костюм со спины. Видимо, им было странно, насколько маскировочный щит холодный. Ну, теперь будет повод пожать им руки уже теплой рукой.
Позволив себя домазать целиком, лирианец вылез из трейлера к площадке и неспешно пошел в свет сцены.

+5

13

Прятаться между трейлерами было не от кого, да и не за чем, в общем-то. Ну правда, тут же не водилось противников курения (а если такие и были, то могли идти лесом, в прямом, буквальном смысле слова – на опушку, подальше от курящих, которых тут было много), само собой, тут было чему воспламеняться, но огнеопасной эту приветливую русскую землю назвать было нельзя, да и режиссер подавал всем пример, высаживая одну за другой, да сигары, да какие! Разве что не засыпал с горящей прямо в углу рта, хотя Наиль не поручился бы, спящим его не видел.
Но и впрямь – тут ролял, как говорится, акт социального единения.
Социального. Ну да. А еще то, что в таком закутке возникала иллюзия уединения. Иллюзия замкнутого пространства и конфиденциальности, получить которую можно было бы и захлопнув за собой дверцу трейлера, конечно. Только за тем, кто куда и с кем ходил по трейлерам, здесь следили десятки любопытных глаз. Вот просто так. Даже без особого умысла. У актерской и около нее братии это, видимо, было вшито на уровне подкорки и генетики. Наблюдательность и памятливость. Удобно, если надо вести допрос (стар-р-рые привычки!), крайне хлопотно, если не хочешь привлекать внимания. А так — акт единения и уединения разом.
Легко кивнуть, не отпуская еще из глаз горячих искр: да, дарагой, над сказанным думаиш, над несказанным исчо больше думаиш, прям ночам не спиш! Да с таким как ты, хрен и заснешь... Даже с таким вот застывшим снова, как каменным.
Так просто развернуться ко второму... актеру, выдохнуть уже в том самом закутке почти облегченно, подцепив сигарету из пачки, хотя привык курить вовсе не ментоловую эту дрянь, а свои сигариллы, они дымят копченым деревом, тут вот впервые, кстати, в этой странной стране понял, что действительно пахнут они вишней, но не ягодами, а смолой со ствола. Прикурить, выдохнув коротко и сильно в сторону, и искривить в усмешке губы:
Да какие там мысли, о чем ты...
И все ходы записаны, да, брат? Но это ж не мысли. Это чистые ощущения. И охренительные, надо сказать.
А еще это –  долбаная ноосфера, в которую ты посылаешь матом эти охренительные ощущения, коим еще хрен его знает, найдется ли выход. А она тебе в ответ отвешивает конкретный такой пинок, вставляя прям чуть не... поддых, и возвращая вдвое: ты-то, парень, тоже, похоже, совсем не против, э?

И вот тут уединение еще как способствует, даже иллюзорное...
Реплику о том, что там на себяшке почувствовалось, аль-Рифи оставил без ответа, рассматривая собеседника все так же чуть насмешливо и совершенно беззастенчиво. Это... цепная реакция такая. У розовокожих случается, не то что у синешкурых, наверное. Подпалишь искру, кинешь, а от нее вспыхивает трут, и дальше уже трут там или не трут, суть одна – отпустив долго сдерживаемый инстинкт (на которые так щедра земная природа, вот не озадачивалась же, сволочь, перевести все в базовые настройки, и амба), погасить его сложно. А подпитать легко.
Но вот дальше пошло еще интереснее.
Я вот что подумал, Наиль... в любом виде... если бы я вышел на охоту за синими человечками... союзника вместо конкурента. Что скажешь?
А что тут скажешь? Прямолинейная наивность, которая оставляет тебе путь для отхода: отшутись и лови дальше сам. Так вышло бы. Да, точно, вышло, ответь аль-Рифи по-восточному цветисто или так же в лоб и с придурковатой дурашливостью, что синий человечек (разве что синий, ага, человечек-то такой же, как мы с тобой синие, друг-брат-таджик!) ему нужен только вот в том самом смысле, в котором он на него и смотрел.
Но... союзник вместо конкурента. Есть этап, на котором шкуру делить рано, а зверя вместе завалить проще. Почему нет? Что там гласит любимый Скиннером Путь воина на эту тему? Что-нибудь обязательно да гласит! А Интегра Хеллсинг еще как ему нужна...
Что скажу? – Наиль усмехается снова и щурит глаза почти зло и одновременно совершенно весело. – Скажу, что употребление коллективное психоактивов недурно влияет на сплочение, соединение и... слияние коллектива и достижение поставленных руководством целей. В местных традициях готов был бы скрепить союзнические намерения, хоть прямо сейчас, но...
Он кивает в сторону трейлера Ниметона.
Там, вроде, сцену снимать будут, не хочу пропустить, уж больно хор-р-рош... сукин сын.
Ох, я б скрепил с тобой с тобой союз сейчас. Скрепил, сплотил и соединил, ты в этом тоже толк знаешь, похоже. Но... традиции. Надо чтить. И чтоб все там скрепилось как надо, лучше не распыляться. До вечера все это вполне ждет.
Он потушил сигарету и кивнул еще раз:
До вечера, водку тоже пью, ḥalafa.

[player][{n:"You Can Leave Your Hat On (Joe Cocker)",u:"https://tr1.muztron.com/d6ac7c99c5626b85d96ec17f2353acfe3168d27a6e4bc1ab77dc29c2547a54bb/joe-cocker-you-can-leave-your-hat-on_(muztron.com).mp3",c:""}][/player]

Вы видели когда-нибудь... синих спасателей Малибу?
Чтобы вот вода, и чтобы кожа прямо высверкивала на солнце, и чтобы движения в такт слышимому только в голове, но так четко – ударными, прямо в мозг, чтобы сердце выбивало ритм, заставляя даже дышать на раз-два-три, раз-два-три? Раз-два-три, раз-два-три... И снова, и снова...
И похуй, что он синий, о светлый пророк Аллаха! Ну, с-с-суки (по-русски уже, этот язык для таких переживаний и ощущений подходит куда больше!), перепутали пояс, и жахнули бедного синеглазого, прямо вот всего в масле для загара в гребаную сибирскую речку, а там температура, епта, такая, что и мобильник вырубится от холода в раз, еще просто на подлете к поверхности синей-синей воды. Не то что кожа посинеет!
Но вы видели таких вот – синих, громадных и... двигающихся как поющих! Он же телом, гад, выписывает музыку так, что аж в ушах... Раз-два-три, раз-два-три... И взгляд, которым Наиль глянул на лирианца всего сколько там, четверть часа назад? – казался теперь невинной шалостью и детским лепетом по сравнению с тем, как он следил сейчас, почти не отрываясь за движениями синего под софитами.
Почти, потому что рисунок сцены, это ж... прямо... ложится... – да все равно, что они там снимают!
И чей-то голос почти за гранью слышимости: дубль, еще дубль... О да! Еще дубль, шайтан вас дери! Еще дубль, тогда я успею кликнуть в смарте прогу с музыкой и ткнуть кнопку, чтоб врубить на всю мощность прямо под движения этого чудовища синеглазого: You Can Leave Your Hat On! You Can Leave Your Hat On!
И шляпы тебе, шляпы не хватает, чтобы каждый кадр перед глазами, кто-то здесь помнит еще этот танец в старой почти-порнухе тридцатилетней давности, в незабвенном Nine 1/2 Weeks! Не доживет он до вечера, его звуковики сейчас сотрут в мелкую черную пустынную пыль!
Но, м-м-мать твою, ты ж прямо в такт!..

+5

14

Коллективное употребление... Черт, он всегда так разговаривает?
Говорил Наиль, конечно, про пьянку, но Грегор не мог не ответить язвительно:
– Не могу не согласиться. Синий этот – та еще наркомания. Такого только коллективно и употреблять, поодиночке – употребитель отвалится. – И добавил, еще раз погладив взглядом: – А скреплять – это ты хорошо придумал. В твоей компании не захочешь – окрепнешь местами.
Уайт успел заскочить в гримерку, перекинуться там из Джамшута обратно в себя, переложить в рюкзак сегодняшние трофеи и выйти к площадке. И согнуться в беззвучном хохоте, хотя смысл сдерживаться – Наиль дубль всяко похерил. Но как! Святой покровитель шпионов, если ты есть, как он это сделал! Все, кто был в округе, замерли было, а потом начали ритмично аплодировать и притопывать ногами. Музыка подходила плавным, величественным движениям Лириана идеально. Хлопки стихли, видимо, остальные на площадке тоже подвисли в созерцательном экстазе. Экстаз этот, похоже, докатился и до плэйбэка, потому что заорали оттуда только тогда, когда кончилась музыка.
Аль-Рифи, жевать твои уши, я чуть мозги не выплеснул! Брак по звуку, брак по звуку! – рявкнул в мегафон Сергей «Кей-джи-би» Ливанский, а потом выскочил из палатки, как пробка. Но второй режиссер уже махал на него руками:
Сережа, зайчик, не злись, пятый дубль вот ничего вышел, его и возьмем. Ах да, стоп камера!
Он был человеком невероятной доброты и смешных, почему-то принятых в местной съемочной среде манер, хотя Уайт прекрасно видел, что манеры эти - такая же часть образа, как кейджибишность Сергея. Тот хмуро протопал мимо, но, проходя мимо Наиля, незаметно показал тому оттопыренный большой палец. Грег снова тихо заржал. Не средний, и то хлеб.
Любой мог понять, что на этом моменте всякое рабочее настроение с площадки улетучилось. Актеры стали собираться, снова толпиться в курилке и посмеиваться. Грегор под шумок заглянул к Алексу, и тот, еще не отошедший от зрелища, безропотно отправил ему звукозапись. Вскоре подъехал автобус, и Уайт запрыгнул в него последним, чтобы по приезду выскочить первым и помчаться в номер.

Гостиница расположилась на окраине, почти примыкая к лесу, была небольшой и немного старомодной. «Тихий семейный отдых, пешие и велосипедные прогулки, купание в реке» – гласила реклама. Грегор вспомнил синего спасателя и поперхнулся. Из той реки он и вылез, не иначе. Потому что, чтобы в ней купаться, нужно быть не просто холодным ксеносом, а способным летать холодным ксеносом. Интересно, Лириан умеет?
Выбрали ее, несомненно, за близость к натурным видам, да и добрую треть сезона можно было снимать прямо там – обстановка весьма годилась под санаторную.
В номере (слава Рэю, ему достался сингл!) Грег достал свою добычу – бутылку с водой, тщательно обтер горлышко ватной палочкой и закрыл ту в контейнер. Понюхал воду. Подумал и налил немного во второй, пусть тоже посмотрят. Подписал банки – L1 и W соответственно, сложил в зип-лок, посмотрел на часы. Без пятнадцати шесть. Ах да! Отправить Валету звуковую дорожку с петличек обоих его обеденных компаньонов, а в оставшееся время – наскоро принять душ и переодеться.
Ровно к шести Уайт подхватил пакет, упакованный для надежности в еще один, обычный и бумажный, и спустился ко входу. Быстро передал пакет курьеру на неприметном сером форде, и тот уехал. Конспирацию разводить не стал, если и увидят, что к Грегу кто-то приезжал, то и пусть. Что-нибудь наболтает, если спросят.
Теперь оставалось самое, за исключением планов на Лириана, интересное. Браслет.
Уайт расстелил на столе полотенце и осторожно вытряхнул штуку из пакета. Тянуть к ней лапы или тем паче надевать он, конечно, не стал. Оглядел, пофотографировал. Дисплей оставался темным, но не черным, а серо-матовым. Видимо, включается при надевании, но с этим не надо спешить, а то мудрено ли застрять, как тетка из Семейки Аддамс в ловушке для пальцев! Грег пинцетом с резиновыми кончиками перевернул браслет за серебристый ремешок. Посветил фонариком внутрь. Ага. Датчики все же есть, причем, и электрические, и оптические. Грег вонзил в розетку мультиметр и потыкал. Вольт-амперные характеристики были жалкими. А если... Достать из телевизионного пульта батарейку, зачистить пару проводков из сумки...
Цацка протестующе заверещала. Грег замер. Отодвинул батарейку. Низкий, словно одобрительный урч. Снова приблизил. Писк громче, будто возмущенный. Убрал. Тихий свист-выдох.
Браслет вдруг замигал по экранчику символами, причем Уайт видел, что они как минимум из четырех языковых ключей, но ничего похожего на знакомые Грегу языки так и не промелькнуло.
– Что, не прошла локализацию, хренька? Сеееренький товар, почти контрабанда, – мурлыкнул он нежно, но батарейку убрал. – Не удивлюсь, если ты меня самого разумным не сочтешь, а ведь ты умная штуковина, да? Давай я пойду пить и возьму тебя с собой, а ты на меня настроишься, послушаешь. Ты ведь явно не оружие, ты мирная. Да? Вот, смотри, положу в нагрудный карман. А если замкнешься на мне как на Крисе сегодня – сделаю плохо. Будешь хорошей цацкой?
Утвердительный писк. Надо же, уже настраивается.
Стукнуло девять вечера. Грег выпрямился, улыбнулся лохматому отражению в зеркале, прихватил лириановскую бутыль и пошел на вечеринку.
Сидели в холле второго этажа, куда вытащили столы и стулья, выпивку и закуску. Последние два атрибута были, разумеется, в русском стиле. Водка, морсы и компоты, соленья, жирная ветчина, какие-то маленькие пережареные пироги, копченая птица...
Кажется, все уже здесь. Он помахал ребятам, нашел место, и ему тут же налили.
Ну, за российское кино! – воскликнул второй реж.
Не чокаясь! – подхватила вся русскоговорящая часть коллектива хоровым басом.
Никто, кажется, не обиделся. Кино, строго и нестрого говоря, российским и не было, правда? Все выпили и закусили, это Грег уже умел, на выдохе, обязательно на выдохе, и прожевать, не торопиться...
Ниметон! Закусывайте огурцом! – воскликнул вдруг звонко Алекс, и Уайт в ожидании цирка воззрился на объект.

Отредактировано Грегор Уайт (16-12-2020 03:47:22)

+2

15

Розовокожие реагировали так бурно, что, даже без чтения мыслей, шквал громких порно-роликов прилетало со всех сторон. Тем не менее, Талека в кадре в промо будет мало в таком виде. Дальше Лириан надел несколько странных, похожих на мантии, нарядов, поправляя уши, прошелся по разным «коридорам» пещеры, а потом, зайдя в воду, вполне спокойно выдержал несколько съемок. Правда, после явной заминки, он все же грозно зыркнул на режиссера. Так, что тому стало ясно, что сейчас съемка сворачивается, или сворачиваться будет лично он, режиссер.
Спокойно выйдя из воды, лирианец взял халат, протянутый гримером-вриием, и полотенце, после пояснения тихого: «Возьмите, нормально было бы мерзнуть».
Вриитанин, извинившись, принялся сушить волосы Талека, высоко подняв руки.
Идите греться, – обычным голосом сказал он, – и сделайте хотя бы недовольный вид.
Библиотекарь едва скрывал смех, но все же скривил недовольное, мерзнущее лицо. Ну, то есть вышло просто смурное. Или задумчивое. А вот вся площадка накормила Библиотекаря крайне сильно. Если бы не грим, сквозь который не проходили мелкие колебания маскировочного поля от переизбытка энергией.
Позже выяснилось, что те устраивали социальные ритуалы. Библиотекарь, подумал, что следует присоединиться. Новые настройки делали кожу почти что как живой. Ну... на уровне силикона «реалистик» для секс-игрушек, того, который правда невероятно похож. Костюм, тем не менее, гример предложил сменить. Аргументация о неформальной форме одеяния привела Безымянного в ступор.
Вновь парадоксы ритуальной неформальности... – недовольство Талека было значительным.
Серый, привыкший к такой сложности с Древними, не удивлялся. Он понимал, что капризность этого Библиотекаря была не то чтобы самым худшим вариантом – удержать гиперактивного ГОРНа было не менее сложно. Те готовы были во что угодно переодеться, только еще и сожрать попутно того, с кого они одежду сняли, например.
Гример подобрал ему черную рубашку необычного кроя и темно-красные штаны с ботинками. Показал файлы, загрузил... в трейлере они опробовали, получилось сносно. Для правдоподобности под рубашку он порекомендовал майку, а сверху – легкий плащ в цвет штанов.
Не забудьте смартфон. У вас же была реплика в их форм-факторе? Вы завели номер телефона? Аккаунты в соцсетях? – серый, как и все врии, был занудно точен и приятно скуп на слова.
Талек утвердительно кивнул. Маскировка не мешала, впрочем здесь было меньше карманов. Он положил пачку сигарет с зажигалкой в один карман, «смартфон» в другой, ключ-карту от Приюта пока деактивировал и оставил в трейлере.
Документы, думаю, можете не брать.

https://forumupload.ru/uploads/000d/ad/95/14/t884275.jpg

Талек получил несколько уточнений по ритуальному употреблению спиртных напитков и отправился через некоторое время на это... празднество без смысла и содержания. Попутно зашел к режиссеру и фыркнул на тему излишних дублей.
В том месте собирались разные актеры. Филигранно не употребляя ничего, Талек блуждал, пока заняв наблюдательную позицию, с рюмкой, которую делал вид, что обновляет – несложная задача при желании. Впрочем, одну он все же выпил. Горечь и жжение алкоголя было неприятным, вкусоароматическая компонента не показалась даже любопытной.
Огурцом? – переспросил он задумчиво.
Огурцы, вроде, были скорее «полезной пищей». Опять же парадоксально, однако употребление способствовало меньшему опьянению... но огурца? Не самая полезная, в плане связывания, опция.
Ок... К черту. Пришелец попробовал понять, где их эти огурцы, и немного удивился блюду. [AVA]http://forumupload.ru/uploads/000d/ad/95/216-1.jpg[/AVA]

+3

16

Вообще-то от... розовокожих власть предержащих на площадке Наиль ждал большего. Или меньшего? Да шайтан с ними, он вообще в тот момент ничего и ни от кого не ждал. Наслаждался бездумно и совершенно откровенно, сам чуть не покачиваясь в такт музыке как пойманная факиром с дудочкой кобра.
О да! На такую дудочку окрепло и восстало бы, раздувая клобук, вообще все, что угодно!
Проклятое же чувство... прекрасного, м-м-м-мать его!
Это чертово чувство прекрасного не уронил бы даже показанный средний палец кейджибишника, а уж задранный и напряженный как... да к дэвам эвфемизмы! – как каменно вставший член, большой же палец и вовсе заставил хмыкнуть почти в голос. Да-да, скажите мне спасибо за... сорванный дубль!
Площадка мерно и тихо гудела смешками и тем белым шумом, который всегда возникает и переливается между людьми, пережившими, своего рода... катарсис. Невольные соучастники. Сближает, однозначно. Проверенно не раз.
Проходы по «пещерам» аль-Рифи уже не наблюдал и в курилку не пошел, хотя там бы собрал комплиментов шепотом и мимоходом, как и откровенных смешков. Но он такими эмоциями умел питаться издалека, как и синеглазый, что выбрался из подземелья и с каменной, почти-что-недовольной физиономией направился к речке.
Актерская братия потихоньку расползалась кто куда, но Наиль не торопился.
Когда-то давно дома у его тетушки на далекой уже почти и не родине даже жил варан. Тетка была дамой со странностями, и домашних зверушек предпочитала таких. И маленький аль-Рифи мог часами сидеть и наблюдать за троицей крупных ящеров, медленно бродивших по саду и дому. Греющихся на солнце. Глотающих куски мяса. Играющих друг с другом в странные, словно замедленные игры. И в конце концов, в один из визитов огорошил тетку и мать заявлением совершенно безапеляционным:
Он тебе не рад, мама.
Он – самый... серьезный из «стада», которого Наиль определял безошибочно, хотя все три особи были практически идентичны, стоял, полуприсев по обыкновению на все четыре, и не шевелясь смотрел на вошедших.
С чего ты взял, Наиль? Глупости какие!
Но наследник семьи аль-Рифи покачал головой и с полной убежденностью в голосе отрезал:
По нему же видно. Ты не видишь? Куда ты вообще смотришь?
Подзатыльник Наиля аль-Рифи не переубедил.
Вот и сейчас невозмутимое синее лицо совершенно не казалось ему невозмутимым. Нет, черт тебя дери!
Сейчас ксенос (ну уже никаких почти сомнений, хотя мудрый, идущий путем самурая, должен сомневаться во всем, да?) казался словно... раздразненным эмоциями. Прилететь ему должно было знатно! И раздразнить соответственно. Наелся ли он таким? А можно вообще наесться восхищением? Или ксеносам подавай восхищение равных? Вот тут начиналась область чистых догадок. Но если бы им было так уже все это противно, как стремился показать их с Грегором общий «друг», то какого клятого ляда они сновали бы тут?
В общем, в автобусе второй волны шуток на тему недоигранного стриптиза почти не случилось, только многозначительные кивки и улыбки. Они же продолжились и вечером, когда, освежившись в душе, переодевшись и вдохновившись, по русскому обычаю народ стал подтягиваться в холл.
Наиль уже успел привыкнуть и к местной (читай, вообще русской) кухне, и к традициям, поэтому к застолью явился не при параде, зачем оно, все равно через час будут кони пьяные да хлопцы запряженные? И в разговоры вступал вполне себе охотно, смеялся шуткам, пил водку (тоже привык) и отмахивался на привычное и такое уже не смешное: а аллах позволяет?
Ему вот только всевышнего в надсмотрщики... Как будто других хозяев мало. Нет, спасибо, вполне хватало. Тех самых, с которыми аль-Рифи успел побеседовать, прогулявшись перед пьянкой. Лесок, зашифрованный канал, романтика! И вполне себе нетуманное указание явиться на повторный разговор спустя два часа. Которые почти истекли.
И теперь аль-Рифи тоже с интересом наблюдал, как и половина сидевших за столом, как Синеглазка будет управляться с традиционной закуской. Но, похоже, синеокий даже в лицо-то эти огурцы распознавал плохо. Поэтому опрокинув стопку раньше Ниметона, араб ловко подцепил на вилку темно-зеленый бочковой и совершенно натурально же крепко просоленный корнеплод и протянул ксеносу через стол.
Водки, Лириан. Рывком, в один глоток, там как раз. И сразу же вот это следом. Ну?
Давай же, красава. Всего пара вдохов, а потом хорошо! И ты тут чудить начнешь... или не тут... Я как раз отойти и вернуться успею, один короткий звонок, очень короткий, не хочу пропустить все веселье. Никогда не видел синих пляшущих человечков! Ай, нет! Видел же, прямо сегодня! Но хочу еще.

Отредактировано Наиль аль-Рифи (18-12-2020 05:24:41)

+5

17

Смех, веселье, болтовня. Переливается, течет, струится. Почти не напряженно.
Грег тоже расслабился. Таблеток Джеймса Бонда от опьянения он с собой не носил, за реакции не опасался. Установки всегда работают сразу и как надо, поднимут и из алкоямы, и из могилы, и из... ладно, пока об этом рано. Пока можно просто смотреть, как бродит с одной и той же рюмкой по холлу Лириан, как делает вид, что пьет, и как почти забыл, что нужно делать движения по-человечески неловкими.
Самыми крепкими и устойчивыми, конечно, были светотехники. Мудрено ли, когда тебе нужно явиться на площадку раньше всех, угомонить вахтера или лесника кучей бумажек, купюрой или стаканом. Потом, и в дождь, и в град, и в бурю беречь милионные по цене приборы пуще собственного живота, выставлять до миллиметра светотени, стоять, не шевелясь, по шесть-восемь часов, если не дали, к примеру, подвесить грип-штатив на драгоценную потолочную лепнину... А еще погрузить-разгрузить так, чтобы ничего не поломать. Конечно, у них всегда было с собой. Негласное правило гласило: можно актерам – кто ж им судья? – и светикам, если незаметно. Так и воспиталось цеховое братство, которое сейчас с легким и веселым недоумением пялилось на остальных, уже весьма и весьма размазанных крепким русским застольем остальных коллег.
Тогда что же зудит на подкорке? Не установка, не тревога за образцы — те уже доставлены в лабораторию, но результат будет не раньше завтрашнего полудня. Об этом коротко и сухо написал Валет и... пожелал удачи. Удача, в их-то деле? Серьезно? Или у его ушлого связного опять глаза на жопе и повсюду, что он видит происходящее прямо сейчас? Грег усмехнулся. Ревнует? О, он покажет хорошее представление.
Что выбивается? Кто?
Грег, рассказывая очередную байку, огляделся.
…тогда я только начинал. Был младшим и очень научным сотрудником. Дежурства в морге с зелеными от усталости студентами, а на следующий день – двенадцать часов ковырянья в человеческих производных. Ничего, что тема не застольная?
Грега нестройным хором уверили, что ничего.
В холодную ничего проносить было нельзя, но очень, очень хотелось. И мой тогдашний напарник по бдениям, Ленни, возьми да и принеси узкую, длинную колбу с виски. Я деликатно спрашивать не стал, как и где, но он, паскуда, сам признался. Ну что? Выпили, конечно. Как раз одного ко вскрытию готовили, вот и стол. А потом – звонок! Старший патологоанатом придет! Я заметался, а когда стало поздно, выяснилось, что Ленни умудрился колбу припрятать снова. Ну, я подумал – туда же, и вроде как успокоился.
Приходит этот дед, а за ним вереница первокурсников, как утята за мамой-уткой. «О!» – говорит, увидев выкаченное тело, – «Вот на нем я вам и продемонстрирую глоточно-пищеводный сфинктер!». И со всеми нужными приготовлениями начинает его вскрывать. И оттуда как забьет фонтан! Горловой, –  простите, ребята, –  сфинктер начал коченеть. Это резко происходит иногда. Он сжал и раздавил чертову колбу, которую мудак Ленни припрятал в теле, и виски полил через надрез! В общем, угадайте, кому пришлось переводиться?

Вот! Нашел! Наиль, и он от всей души куда-то стремится. Не показывает, но Грегу видно. Совсем не показывает и иного, когда тянет к объекту закуску. И тут дернулся, толкнулся в грудь браслет. Грег ничуть почти не вздрогнул, максимально естественным движением провел по рубашке ладонью сверху вниз, будто стряхивая пыль или кусочек закуски. Цацка ткнулась вновь, а потом натурально развернулась в кармане из круглого браслетика-часов в длинную полоску и совсем тихонечко завибрировала.

Отредактировано Грегор Уайт (21-12-2020 01:08:02)

+4

18

Безымянный и ухом не повел, зато молниеносно ощутил биоэлектрическое действо в... человеке. Нет, это не был арий или какой из прихвостней. Но стали бы кто из... производителей по своему умыслу давать элемент боевой экипировки этим... существам? Нет. Это почти что австралопитеку бластер дать с полным зарядом. Фигня, созданная для боевых действий не с Древними, фонила для них, как любое другое псевдоразумное устройство. как земляне, на заре своего технического прогресса, орали на всю галактику по радиочастотам, так и этот гений своего тайного дела, сейчас врубил неоновую табличку «вор тут!».
Грег явно наблюдал за Талеком, уделяя слишком много внимания его персоне. И нельзя, конечно, отрицать, что внимание фигуре лирианца уделялось и так немало. Все же взгляд Грега содержал в себе другого рода интерес.
Традиция пить водку и закусывать огурцом была лирианцу известна. Что ж... Традиция – вещь важная. В жажде полюбопытствовать самому ритуалу и оценив засоленный плод, как вполне себе допустимый риск, Талек выпил алкоголь, даже не поморщившись и, проглотив довольно тривиального вкуса смесь, откусил зеленый продолговатый предмет. Ионы натрия и хлора быстро принялись разносится по телу, усиляя заряды биоэнергии.
В целом, комплекс из алкоголя и закуски можно было считать эквивалентом опьянения для детей Земли.
Прожевав мутно-зеленый допинг, Талек задумчиво уставился на Грега. Перевел взгляд на Наиля.
Насколько требуется любить опьянение, чтобы сохранить подобный букет вкуса? – рецепторы лирианца нашли вкус и его смену неприятной. Это больше всего напоминало ему историю возлияний в теле одного скандинавского юноши.
Не в первый раз лирианец был в России. Столетия шли, а странности русской души не проходили. В прошлый раз это были повально прогоркшие масляные ингридиенты, ныне – разбавление спирта с водой и глюкозой. Куда зачем-то добавляли замоченные в электролитах плоды со следами ферментации. С традиционными блюдами звездных воинов, вне всяких сомнений, сравниться не могло, но скверна была из тех, которую скорее хотелось не повторять, чем радоваться возможности повторить. А в текущем ритуале пьяного угара из-за неумения отдыхать или созидать, толпы розовокожих с пришельцами, замещая каскады незавершенных процессов каскадами депрессантов с диссоциативным эффектом, продолжали балансировать между сексуальными утехами и рабочей встречей.
Многомерные образы картин из сознаний существ вокруг, усиленные их измененным состоянием сознания и электрическими флуктуациями внутри Древнего, заманчиво мерцали дополненной реальностью. Словно стая воображаемых овец, что принято считать перед сном, воспоминания и фантазии сплетались в оргии-узоры, лишенные всякого смысла и направления. Вихрь образов закручивался, постепенно разряжаясь в телесном контакте нетрезвых существ. Этот вертеп младших вокруг заигрывал с рецепторами Древнего, обострял запахи и... тихой волной пришло ощущение нездоровой пустоты гладкой поверхности. Грег был обработан, кто-то полировал его разум, чтобы сделать хорошим шпионом.
Библиотекарю стало смешно. Как серьезно смотрел и ощущал себя внимательным этот розовокожий. Как в глазах с трудночитаемым содержанием роились замыслы, запакованные в «непроницаемый» блок оргстекла. Убогое, в сути своей понимание природы души, творило настоящих чудовищ. Прямо под лицом этого землянина пульсировала кровь.
Наиль – подстрекатель – задумчиво выжидал представления. Развлечения для шпионов...
Должно ли это льстить или вызывать омерзение? Интересные мысли, посреди саккад шумов (от звуковых и визуальных, до телепатических и энергетических) расшатывали буйство игривых настроений Библиотекаря.
Так и расскажи о себе, дитя Земли. Оба, – он вглядом указал на парочку шпионов, ничуть не пытаясь делать вид иной, кроме странного пришельца, делающего вид, что он актер, наглухо в роли пришельца. Но это не точно.
Безымянный, понимая, как будет отшучиваться каждый, просто инициировал не озвученный запрос к дискуссии. Тянулись щупальца внимания этой, явно не просто так близкой парочки. [AVA]http://forumupload.ru/uploads/000d/ad/95/216-1.jpg[/AVA]

+6

19

На байку предполагаемого коллеги по оружию, ан нет, союзника же уже, да? – аль-Рифи только хмыкнул весело, кривясь от съеденной под стопку закуски, какого-то местного маринованного гриба. В санатории тоже не дураки были подзаработать и подкинуть на пропитание всей съемочной группе здешних разносолов. Но кто их винил бы, так не араб. Денег людям часто надо от жадности, но без них прожить очень трудно. А столичные не обеднеют, если десяток банок прикупят. Дешево, вкусно, да в городе такого и не достать. Но грибы, особенно в таком вот слизистом рассоле, пересыпанные горстями горошкового черного перца и лаврового листа, почему-то хоть и подходили вполне под местную же водку, заставляли «грозу пустынь» каждый раз морщиться.
Союзник-то выпить, гляди, не дурак был! И остался. Пил, не особо заморачиваясь, кажется, последствиями. Наработки заокеанские, что ли? Впрочем, и самого Наиля анатомичка в целом и разделочные столы в частности в качестве барной стойки не смутили бы ни разу. А наличие разделочного же опыта в союзнике почему-то заставило глянуть на его руки.
О, вот эту часть тела Наиль любил. Руки о человеке – не о человеке, кстати, тоже! – рассказать могут многое. И о болезнях, и о привычках, и о навыках. И о характере. Вот у Грега они были скуповатыми на движения, но каждое из них выходило выверенным и точным. Скажете, что все ученые такие, да и разведчики тоже? Ну да, как и практиковавшие так долго военные хирурги. Но пусть навыки у них с Уайтом были во многом схожими, а движения оставались разными.
Наиль видел такие руки. Скупая выверенность и точность движений в их владельцах оставалась до самого конца. Сколь бы долгим путь до этого конца не приключался в его руках – таких же выверенных, уверенных (вот и Скиннер только вчера сказал же: руки у тебя... знаешь, из тех, что могут все – и вытащить из могилы, и вкопать туда. Уверенные в том, что сделают – хорошо, в смысле – качественно, и правильно. Поверишь же, что до сих пор я их... опасаюсь?), но куда более артистичных. Аль-Рифи в движении находил радость, особенно, если точка приложения была живой. Интересно, а Грег? Доводилось союзнику работать с таким материалом? Не с колбами-пробирками, ватными палочками и трупами, а с тем, кто от твоего прикосновения, плавности или резкости, силы или слабости твоего движения зависит как от воздуха?
Он сморгнул, вытаскивая из кармана пачку сигарилл, коротко чиркнул зажигалкой и глянул на синекожего.
Любить опьянение, надо же! А ты, дорогой друг, привык к тому, что запечатления стоят лишь те моменты, что вызывают приступы любви? Можно было бы развернуть диспут по поводу, но дискутировать о таком на застолье, гудевшем все более громко и разноголосо, да еще с теми мыслями и ощущениями, что бродили внутри аль-Рифи как скисшее чертово местное варенье не так давно, не хотелось. Хотя ответил он сразу:
Не обязательно целью сексуального акта является зачатие потомства, хотя природой предназначено именно так. Вот и опьянение любить не обязательно, дорогой, чтобы сохранять такой... сомнительный букет. Это ж лекарство. Вкусным быть не обязано. Главное – эффект.
И перевел взгляд на руки Синеглазки. В незаконченном танцевальном номере под софитами тот двигался музыкально донельзя, словно звуковые вибрации для него были видимыми (хер его знает, этого межгалактического монстра, может и были?!). А сейчас Этих вибраций словно... стало еще больше. Что, для тебя, дорогой, один огурец, засоленный в листьях смородины и с пучком душистого укропа на подложке из крупных зубчиков чеснока в холодной (непременно!) колодезной воде, круче чем пара дорожек чистого кокса с зеркала в нос какому-нибудь...
И все вокруг сдвигается мерно и осторожно. И наполняется совсем иным смыслом, словно измерений стало не четыре, а... одиннадцать, тридцать, сто сорок семь или в скольких сейчас плыл этот синеглазый красавчик? Наиль почувствовал, как у него самого пульсирую зрачки. Он отлично знал – по себе – это состояние, когда слоев в воде становится слишком много, когда одна реальность подсвечивается сквозь другую, когда любое действие становится важным самодостаточно, просто от его свершения... В этом состоянии ловился в жизни самый крутой кайф. И причина была неважна.
А тут причина была... охуительно хороша...

Тайм.
Внутренний такой будильник. Щелкнуло звонко, правда только ему в виски и изнутри.
Связь.
Но прерваться прямо сейчас, даже если потом прилетит... взыскание или как там русские-то... пиздюля? – это означало бы проебать такой момент! Что там ему могло сообщить невменяемое русское начальство, которое про пьянки-по-поводу, вообще-то, могло бы и уважать как священные. Не его ж, Наиля аль-Рифи, это традиции!
Нахуй.
Вот прямо на-хуй.
Прямо... на хуй.

Слушайте, дети Земли и... не Земли, – он кивнул сначала Грегу, а потом и Лириану, поднимаясь и одергивая рубашку.
Зал гудел уже совершенно отдельно, рассыпаясь на группки, как пчелы в рое, когда нет общего врага. И гудело примерно так же и на человеческий слух совершенно ни о чем.
А не прогуляться ли? Мы тебе все и расскажем, что захочешь. Бутылку вон прихватим, огурцов тоже... или чего твоя синекожая душа еще пожелает.

+6

20

Вечер, без сомнения, тяжело вступил в фазу томности. Грег посмотрел снизу вверх на Наиля. Похоже, двое из троих с намерениями определились. А значит, довести до определенности третьего – их общая задача. Коллективная. И аль-Рифи – хорошим он был бы напарником, подумалось отчего-то – уже начал ее выполнять.
Грег встал неспешно, чтобы оценить степень собственного опьянения. Было... странно. Выпитое явно обещало бо́льшую расхлябанность, которой, однако, не было. Тут толкнулся легонько в грудь браслетик.
Да лааадно. Цацка что, следит за моим состоянием? Ну дела, если так, куда там Джеймсу Бонду! Выходит, ты чем-то связала этанол уже в головном мозге? И откуда ты это что-то синтезировала? Может, мне потом мела поесть там, или... огурцов? Хотя, скорее, мне нужен будет богатый на аминокислоты белок, дорогой, и нет, ты не покраснеешь от очевидных ассоциаций!
Не менее странным было другое. Браслет, если это, конечно, вообще его ремешков дело, нейтрализовал не всё. Он убрал лишнее и оставил только ту меру, что пойдет на пользу... его планам.
Вот от этого охренелось вдвойне. А потом, в подтверждение, от груди вниз потянулись едва ощутимые крохотные уколы, быстро пробежали по корпусу, чтобы недвусмысленно остановиться в штанах, где вот только их сейчас не хватало. Там кольнуло чуть сильнее, как тире после точек.
Значит, правда? Ты поняла, к чему готовится тело, и сделала все в лучшем виде? А можешь, чтобы я семь раз подряд? Нет? Жаль, я тоже. А вот было бы подспорье!
Ощущения, мысленный поток и выводы в протяженности заняли секунды три, и как хорошо, что Грег умел сохранять релевантное обстановке выражение лица! Хренеть дальше было непродуктивно, способность впечатляться следовало сохранить для сегодняшней ночи.
– И кому первому рассказывать? – улыбнулся Лириану Уайт. – Или ты умеешь одновременно принимать... к сведению? Пойдемте и правда, коллеги, в приватность.

Он ухватил со стола бутылку и еще не распакованную банку солений, очень по-русски засунув оба трофея в средние карманы карго-штанов, подшагнул к Ниметону и взял его за руку. Теперь объект был куда теплее, чем на площадке. Реакция на алкоголь? Доверие? Умелая терморегуляция? Определенно, для выводов нужно будет потрогать его остального.
Он махнул оставшимся рукой, кто-то помахал в ответ. Конечно, шутеек и намеков будет, но пусть будут завтра. В конце концов, они вот точно уже не первые за вечер, кто уходит вот так.
Покидая освещенный холл в пользу темного коридора, Грег заблаговременно закрыл один глаз. Пиратский трюк. Поэтому темнота, в глубине которой была дверь в его номер, оказалась для него не такой уж непроницаемой. На свете, что ли, экономят? Он успел заметить, что Наиль, который шел было с ними, остановился. Уайт выпустил ладонь Лириана и повернулся. Глянул вопросительно. Аль-Рифи в ответ помахал смартфоном. Грегор кивнул, сжал руку союзника повыше локтя, приблизил лицо, заглянул в черноту глаз. И проартикулировал: «Приходи». Проследил, как тот неслышно спустился по лестнице.

А вот теперь главное – не останавливаться. И не думать. Потому что... Потому что не так уж и часто у него находился кураж на такие штуки. Подготовка у него, конечно, была всесторонней и такие методики вполне предполагала. Но почти все, что имелось в опыте, так или иначе было заданиями. Да это и сейчас, можно сказать, что задание. Вот только так с чужаками он еще не работал ни разу.
Там, в темноте, Грег мягко положил ладонь в вырез рубашки Лириана. Тепло и здесь. И приятно. Но опять слишком... сглаженно? Он наклонил голову вбок и спросил негромко, с откровенным интересом:
– Как в этом ощущения? Что мне сделать, чтобы ты это убрал?
Они стояли вплотную, и Уайт, втискиваясь в верхний карман за ключ-картой, протянул рукой так, чтобы задеть длинно их обоих. Было любопытно, насколько объект, так сказать, заинтересован в происходящем. Сам Грегор был, и давно, а взаимное расположение их двоих не оставит сейчас у Лириана никаких сомнений, как сильно.
– Честно говоря – черт, как тебя на самом деле зовут? – то прямо сейчас я если и хочу куда-то догулять, то с тобой и до кровати, – улыбнулся снизу вверх Грег. Потянулся, вытащил ключ, поднялся на носках. И поцеловал. Осторожно, мягко, пробуя, но быстро смелея.
...Когда двое зашли в номер, дверь он оставил незапертой.

Отредактировано Грегор Уайт (22-12-2020 07:43:52)

+4

21

Талек, немного повеселев, лицом же все же ничего нового не выдавал. Он не видел пока смысла. Впрочем, розовокожий начал:
Не обязательно целью сексуального акта является зачатие потомства, хотя природой предназначено именно так. Вот и опьянение любить не обязательно, дорогой, чтобы сохранять такой... сомнительный букет. Это ж лекарство. Вкусным быть не обязано. Главное – эффект.
Что он начал? Конечно же – нести чушь! Удивительно? Было бы удивительно, услышь он что-то вразумительное по итогу.
А вихрь кружился и закручивался, если в этом хаосе удавалось бы хоть кому-либо еще углядеть паттерн, то не только лирианцу станет виден этот блекло-кисельный звук и отбивающие ритмы жизней сердца маленьких существ. Мотыльки на фоне пламени своих жизней.
Летите... прямо на пламя софитов, – тихо произнес он, чуть отвлекаясь, глядя на основную массу людских тел. Движения хаоса упорядочивались, что было всегда. Они подстраивались под внутреннюю музыку этого обыденного пьянства.
Не обязательно целью совокупления мозга является мысль, хотя природа так далека от понимания розовокожих, мактуб. Посылка не прошла, в виду разрушения аргументации, – он улыбнулся, вдруг задвигавшись в ритм, который ощущал. Слабо-слабо, едва заметно и замедленно он двигал руками и всем телом, в такт музыке, звукам... Даже случайным падениям бокалов или возгласам.
Но это слияние было, хоть и незаметным, но недолгим. Он почти коснулся носа Наиля, проведя неожиданно быстрым движением, полным плавности, между ними.
Эффект... главный эффект твоего рождения каков, розовокожий? – почти что добрея, спросил лирианец, улыбаясь. Ему было очень, очень смешно. В глазах, как говориться, запрыгали игривые чертенята.
Сейчас, в отличие от обычного настроения, он не стал вдаваться в разъяснения, что эффект, как концепция обусловленного линейного во времени и феноменологически дискретного сознания – зависимая величина, являющаяся лишь прямым следствием цели. Концепция. – Сквонч или эцих? – заржал уже в голос он.
И кому первому рассказывать? Или ты умеешь одновременно принимать... к сведению? Пойдемте и правда, коллеги, в приватность.
Не имеет значения, – ответил на вопрос Грега он, хотя уже видел, как тот намеревается уйти с глаз. Да, определенно землянам проще от такой формулировки, а не от обычного ответа, в духе Председателя: «Незначительно». – Все вариации возможны.
Что же означало пойти в приватность? Маскировочных щитов у них не было. Боевой браслет в кармане Грега раздражал своими шумами, но обеспечить приватность не мог. От задумчивости Талек даже слегка наклонил голову набок... И стало очевидно после долгого раздумья (хоть и думал он сотые доли секунды), что хочет этот субъект, его тело говорило само. Как и тела многих здесь. Поведя взглядом вокруг, Древний все еще не до конца хотел включаться в этот, в сущности, ясный ему ритуал. Этот процесс значительнее преобразования, чем появление смартфонов и сети псевдодополняющей реальности, не имел. Так что... тот же толк, но меньше религии.
Слушайте, дети Земли и... не Земли.
Это создание назвало Древнего «дитя»?
Система маскировки сработала отлично и показала настроение древнего резким гневливым сужением зрачков. Синие, почти что светящиеся (такой яркий цвет получался) глаза резко контрастировали и были заметными. А уж при специализации этих, себя относящих к древолазным приматам, на слежении за глазами...
Это неудачная попытка пошутить или попытка оскорбления? – уточнил Древний, понимая, как глупы розовокожие.
Две узконосые обезьяны, задумчиво считающие тактические ходы для занимательной оргии...
Оргия, царящая вокруг предлагала всем расползаться. Он едва успел захватить с собой бутылку оливкового масла, прежде чем оказаться увлеченным в кулуары его номера. Занимательная мизансцена.
Оливковое масло в левой руке, правая – в его. Следуя за человеком, лирианец продолжал «слышать» танец вихря эмоций и мыслей, в такт одной Вселенной ясному ритму. Завораживающе.
Зачем?
Наконец, человек достиг своего контрапункта. И вот, прямо в точке бифуркации, он начал говорить, не для слов или передачи информации, но для действия. Поцелуй получился почти нежным или опасливым. Талек ответил на него, приподнимая человека, обхватив его рукой с бутылкой масла. Увлекшись, проследовал в номер, прям как в кино. Любовничек распалялся, но как же Библиотекарь мог оставить вопрос висящим в воздухе?
Желаешь освежевать меня, розовокожий? Сам снимешь кожу? – и он лизнул его веко, игриво. Он видел как пульсации, участившись, рассказывали больше, чем тот говорил.
Nimetön, – ответил, Безымянный, продолжая иронию выбранных имен. – Лириан Ниметон, – подтвердил он, почти впившись в губы человека, затыкая его рот языком. Просто чтобы не убить еретика.
И засмеялся, отстраняясь.
[AVA]http://forumupload.ru/uploads/000d/ad/95/216-1.jpg[/AVA]

+5

22

Совместный пост

Приходи? Само собой, союзник.
Наиль бы и не уходил никуда, если б не чертов этот звонок.
Загадка, правда. Подозрения о том, что в съемочной группе имеется существо не вполне земного происхождения, были не его личной придумкой. Задание от того же начальства, отправляясь сюда, он действительно получил. И то, что эту встречу аль-Рифи собирался использовать в собственных целях и интересах, никому знать не следовало.
И какого ж года, числа и хера вы родились такие прекрасные, что отвлекаете от святого для вас же, русских, дела – пьянки? Да после того, как он открытым текстом по зашифрованной этой вашей гребаной связи сообщил, что на вечер имеет вполне определенные планы...
И чего для, чтобы сообщить, что на «территории» обнаружено излучение какого-то прибора? Да хуй же вам всем из задницы и до самой глотки, ну!
Класть ему было сейчас на все эти приборы...
Весьма свежий после душного зала воздух заставил Наиля передернуть плечами. Протрезвел? Да нет, он и пьян-то не был. Зато контраст с этой прохладой по возвращении внутрь оказался охренительно острым.
Гулкая пустота первого этажа, душная снова густота звуков и запахов на втором, темнота коридора, полуоткрытая дверь. И тоже темно. Ну да, а кто тут читать собирался?
Глядя на целующуюся парочку он мягко потянул рубашку из-за пояса брюк, расстегнул, оставив пока на плечах. Днем на площадке этот двухметровый красавец был холодным. Всегда такой? А ощутит сквозь свои дизайнерские шмотки (спасибо, хоть плащ оставил на стуле), какая горячая оболочка у розовокожих, если подойти в пару длинных шагов и прижаться к нему со спины, скользнув ладонью между прижатыми друг к другу телами? А если по животу тебе, Синеглазка? Ты тактилен так же, как музыкален?
Разрешишь выдохнуть тебе в шею и чуть прижать кожу зубами, я, блядь, выше не дотянусь, тебя бы в горизонталь, мать твою! – или уебешь с ходу?

В коротком поцелуе – явное издевательство, но дорогу осилит идущий. Не следует ожидать от ксеноса людских реакций. А ученый вообще не должен иметь ожиданий. Только чистую, незамутненную жажду познания.
Грег помнил об этом, твердил как мантру, когда лез рукой в чужие штаны.
Тепло. О чудеса иных миров, твердо! И, кажется, не сильно разнится с тем, с чем он имел дело раньше.
А значит – нажать большим пальцем на головку, царапнуть ногтем внутрь – небольно, он знает как, но все равно – получай, ты ведь сам спросил, буду ли я тебя свежевать. Буду, но потом, когда трахну.
Когда неслышно зашел Наиль, Грег улыбнулся в темноте. И тут же ощутил тепло, когда тот оказался близко. Это тепло было живым излучением, а не ровным сглаженным полем, чьи границы все равно едва заметно жгли морозцем.
Трогать было приятно. Вниз и по кругу, обвести рисунок вен, длинно и давяще вверх. И снова. А потом отпустить, улыбнуться ярко и шагнуть назад.
Жестом так-себе-фокусника выудить из карманов трофеи и быстро разлить на троих. На этот раз это настойка из клюквы и какой-то несъедобной оранжевой россыпи, но какая сейчас разница? И закуска какая придется, тут уж каждый сам, что найдет в банке - то и его.
За сквонч, разумеется! – Грег смеется белозубо и пьет, а еще понимает вдруг, что масло тут удивительно уместно.

В комнате, к удобству лирианца, света все же было достаточно, чтобы без излишней калибровки или физических линз не было заметно того, что скрывает щит. Тем не менее, поведение Грега было с определенным суицидальным уклоном. Такой... Герой премии Дарвина.
Эрекция, влечение, соитие... Пока лишь эмулируя нормативное поведение, включался в игру-прелюдию инопланетянин.
Однако два охотника вполне удачно начинали интриговать пришельца. Подходил один, пока первый залез в штаны. Хм. Библиотекарь не ожидал такого поведения. Непривычно рвал дистанцию розовокожий. Играл, угрожая себе и древнему. Грег будто вторил игре Талека. «Ловушка» закрылась – сзади подошел Наиль и беспардонно обнял, прижимаясь.
Задумчиво стало лирианцу. Второй, не вскрытый идиотом-психохирургом был сейчас... нежен? Он провоцировал близостью, в тот период как первый – влечением. Что ж...
А вихрь добивал и до второго этажа музыкой образов и влечения. Древний неспешно, чтобы не спугнуть, пока Грег отвлекся на свой алкогольный этюд, приопустился, давая Наилю возможность дотянуться. Развернулся и молча приложил теплую ладонь на щеку шпиона, нежно, хотя пока с нотой неопределенности.
За сквонч я пить не буду!
Оба эти шпиона издевательски и совершенно непростительно себя вели, едва ли понимая с чем или кем именно связались.

Ого, да Лириан, оказывается, умеет теплеть! Не могло же им с Грегом обоим показаться там, над странным супом со странным названием, что спина у синекожего была неприятно, почти неестественно холодной. А сейчас сквозь ткань рубашки грела, и он потерся о нее грудью, ощущая, как ноют и быстро твердеют соски.
А ты не против, да? Ни того, чтобы тебе лезли ладонью в штаны, так ловко, шайтан же тебя дери, Уайт! Короткий жест и мягкие размеренные движения, которые аль-Рифи прочувствовал будто на себе, и с коротким выдохом прижался к синеглазому теснее. Попенял только что на рост, а вот так толкнуться было удобно, словно подать снизу, представив на секунду, что член уже поддевает и входит...
Выдох. Выпить? Да кто против? Пока еще можно, ничему не помешает.
Но разрывать касания араб не спешил. Нравится, когда по твоей странной на ощупь коже ползут пробравшиеся снизу под твою выпущенную рубашку пальцы, красавец? О, до тебя можно дотянуться, да? И даже сам повернешься, и ладонь свою дашь?
Наиль ловит ее сверху своей и прижимает теснее, прежде чем повернуться и провести языком по запястью. Тут должен быть пульс. Прижать его теснее и прикусить уже ребро ладони, прежде чем дотянуться всерьез и тоже поцеловать. Какой ты на вкус, Лириан? Соли немного есть, да? Немного вкусной белой соли.
За сквонч не будешь? И правда, а что за него пить, если можно заняться?
Короткий взгляд в глаза почти электрически яркие и еще один поцелуй, теперь глубже, проталкиваясь языком к нёбу.

Если таковы инопланетные танцы, то он, Грег, в них – боксер. Они теперь лицом к лицу, актеры сменились, декорации – те же. Красиво, дери их обоих все спецслужбы разом!
Ну хорошо, не пей, съешь за сквонч хотя бы, – Грег с сомнением вгляделся в то, что подцепил из банки, –  ...черемши!
Если не знаешь, какой из способов самоубийства выбрать – используй сразу все. Решив так, Уайт подошел к Лириану сзади и мазанул по соединенным губам этих двоих стебельком закуски. Если Лириан и не станет закусывать в честь того, что сам, блин, предложил, то Наиль точно поможет. Ну же, мы играем в напарников, так подыграй мне, принц Персии!
Освободив обе руки, Грег положил их на ремень дизайнерской шмотки. Ух, какая застежка! Острые грани, и что, повернуть? Потянуть? Ремень итогом, конечно, разошелся, а вот камешек восьмерной огранки остался у Уайта в ладони. Тот быстро спрятал его в карман. Тот же, где лежал браслет. И потянул брюки вниз.
Но ведь и так картина неполна, верно, Наиль? – и Грег рывком подтянул араба на них обоих и вжал пахом в чужие бедра.

Талек недовольно двинул ушами, уже не слишком заботясь о заметности движений под маскировкой, хотя она справилась без следов. Черемша, подвергшаяся обработке, с трудом вписывалась в картину прелюдии. Лирианец, хмурясь, скосился на Грега, не отрываясь от приставаний и поцелуя.
Тем не менее, далее поведение приняло странный оборот. Штаны пришелец выбрал по фигуре, и висели они не только на ремне. Так что заход шпиона по снятию штанов без расстегивания их был провален.
Рассмеявшись, Талек рассматривал, как сползает поле маскировки, но ему было все равно. Разве что...
Неожиданным и крайне обманчиво плавным движением руки он выудил кристалл, вернув его еще до того, как смертные смогли в полной мере насладиться зрелищем. А оно уже начиналось. Глаза спали первые, как самая тонкая структура. Уже не голубые, а просто густые облака синевато-белой энергии, они сверкнули, отражая интерес, прогалинами пробивался настоящий цвет лирианца, кожа ритмично переливалась тонкими синими струйками энергии. Рубашка и брюки уже не так подходяще смотрелись на фоне.
Безымянный слегка усилил свечение, наслаждаясь и напитываясь силой их реакции. И отошел, спрятав кристалл непонятно куда из рук. Игрушки вроде этой пакости в кармане Грега – ок, но настоящие шалости детям Земли рановато давать, они планету схлопнут.
Безымянный в полшага дошел до стола и, взяв три рюмки, передал этим шпионам.
Выловил из банки огурец – традиции все же следовало соблюдать – и изрек, пытаясь правильно сплести слова в тост:
За вашу планету! – и он выпил, громко хрустнув зеленой пакостью, пока кожа раскатами будто грома запульсировала новыми узорами.

И черемша, мазнувшая им по губам, которую араб тут же подхватил ловким вертким и сильным языком, чтобы втолкнуть – соли ради, не закуски для, мы ж не пили еще, да, союзник? – и возня с застежкой ремня, и даже рывок, вжавший его пахом в пах лирианца – все это померкло в пару секунд, когда...
Наиль выдохнул. Потом попытался вдохнуть. И только выдохнул еще раз, остатки кислорода, азота и прочей таблицы русского химика из судорожно сжавшихся легких.
Ебическая сила. Блядь. Ебическая же...
Электрическая дуга. Именно она обычно бывает такого цвета... на Земле. Такого... оттенка, потому что цвет сначала и разобраться было сложно, настолько ярко и густо засветились глазницы лирианца. Аль-Рифи отлично знал, как разряды умеют бить в тело, какие ощущения вызывают электроды приложенные или воткнутые в плоть. Это были не жалкие амперы-вольты, а мега-, гига-, тера-, что там еще придумали розовокожие для измерения такой мощи? Но руки словно магнитом притягивало – тронуть. Тронуть и сжать, и рвануть на себя.
Никакой прохладной и даже обманчиво теплой, но неживой упругости, теперь – только чистая энергия. А она не бывает мертвой.
С-с-с-сука, да по нему текли мелкие ручьи молний, и араб на секунду глянул на Грега.
Ты тоже в ахуе, как и я? И тоже смотришь... вожделенно? Жадно? Тоже представляешь, каково это – внутрь, когда вокруг чистая сила?
И такого хотелось только больше.
Еще местной водки, да, и мне, Синеглазка. И мне водки и этой зеленой дряни, я даже не почувствую вкуса. И стопку стукну на стол не глядя, когда дерну на тебе пуговицы рубашки, чтобы стянуть, раздернуть в стороны, выдохнуть, коротко глянув на собственную грудь, которая в этом сумасшедше синем свечении тоже засияла как при слепящем ультрафиолете, и прижаться ладонями по бокам, протягивая языком по середине груди. Почти в ожидании разряда, который пришибет на месте. Потому что если нет, то следующим будет толчок этому синекожему чудовищу в грудь, чтобы свалить на кровать.

Отредактировано Наиль аль-Рифи (29-12-2020 02:32:03)

+5

23

Совместный пост

Только не добавляй «не чокаясь», как за российский кинематограф, – помертвевшими губами высказался Грег. – А то страшно, а ведь вроде как сейчас должно быть наоборот.
Это просто реакция на стресс. Нет, на шок. И на восторг, и на ужас, и на вожделение такой силы, что стало больно. Спазмом сковало весь низ, потому что в этом новом свете – да, в буквальном смысле – фантазия рисовала такое...
Молнии, что не убьют, но обнимут их троих, стянут вокруг, станут змеиться по телу и продирать электричеством... там. Да, там. Упругая не плоть даже, но энергия, которая сможет втянуть, поглотить, среагировать, отдать.
Уайт хлопнул ягодной водки, суеверно-таки обозначил, как салютует – а то вдруг и правда не чокаясь?
Немного было обидно за отобранный как у младенца кристалл, словно... да. Они – розовокожие дети, да еще чужие. Ты бы и мобильника павиану месяцем от роду не доверил бы, а тут – генератор поля неизвестного генезиса и плотности. Один только вопрос оставался — зачем Лириан вообще на это пошел, раз так о них думает.
А тело, помимо очевидной реакции – зудящего, тяжелого, подрагивающего хера – выдавало прежнюю – дурацкий треп.
А я тебе говорил, Наиль! Доктор Манхэттен, а ты всё Колосс, Колосс, – и Грег протянул руку за выигранной двадцаткой. Они и правда шутливо спорили в автобусе, на какого из супергероев или злодеев на самом деле похож их объект. А еще он, Уайт, зримо расслабился, когда увидел, что прекрасного, ярчеющего в темноте Лириана коснулся Наиль. И не осел грудой пепла. Нет, конечно, дозиметром потом оба проверимся, но живой же? Значит, можно и ему. Трусоватая позиция и перед Наилем стыдно, только вот аресовская директива гласила стрелять первым, а вот касаться – лучше вторым.
Но теперь можно. И хочется.
Когда Грег положил руки Лириану на спину, ему показалось, что ладони чуть погрузились в сияющую чистой электрой энергию. Он провел жадно вниз, обнял за талию и на этот раз-таки расстегнул его брюки. Стянул вниз и прижался, но тут же вернул одну руку, чтобы стянуть штаны и себе. И вот теперь – прямо, жарко, плотно, больше не сдерживая стон – втерся членом сзади.

Пришелец был прохладнее, чем окружающие его шпионы. Едва гудящая, как электроприбор, кожа раскатывалась и взаимодействовала с прикосновениями, разнообразно сменяя узоры. А еще он слышал музыку. Помимо той, что могли услышать люди – снизу – была еще музыка этого момента.
Будто подростки, они истово, с алчностью впервые тыкающего членом самца, пытались бегом прибежать в вожделенную отчего ими дыру. Как по-человечески. Впрочем, следует уточнить, что виды пришельца не ограничивались одностороннем половым актом. Эта сценка будет состоять из множества различных вариантов. Распаляясь от вожделения этой парочки, лирианец считывал ощущения их рецепторов, чувствовал их кожей... И неторопливо переплетал сложный танец, переходящий в горизонтальные желания. Странность внимания к пенису заставляла гнать прочь мысли про Зигмунда Фрейда, как ярого апологета данной увлеченности.
Окончив их муки, Безымянный сбросил с себя рубашку, быстро расстегнув остатки. Спокойно взял Грега за шею, однако, не удушая, и бросил на кровать. Нежно. Насколько это было возможно, не вызывая травм. Наиля Безымянный быстро осветил взором своих глаз из жидкой энергии, и, приманив за шею же к себе, усадил на кровати, продолжая возвышаться уже совсем голым. Ну разве что следовало убрать ботинки и снять наконец штаны. Размышления о том, считать ли это попыткой сковать – не стал.
Парочка на кровати смотрелась на сотую долю растерянно, но увлекательно. Уши с интересом направились на них. Он извлек браслет, омерзительно пищащий об опасности.
Убери эту мерзость и не играй с тем, что не понимаешь.
Безымянный явно не интересовался устройством, но обязательно затребует ответов, как на площадку просочились не только агенты, но и этот боевой объект для экипировки ариев-рабов.
Но произошло отвлечение.
И он взялся быстро в две руки снимать верхнюю одежду. Сняв, приманил и впился в одного, затем – в губы другого. И так продолжал перебрасываться, пока трое не встретились в одном обмене слюной.
Ощущения людей переплетались в сознании Талека, и он слегка усиливал их. Пока комната темнела, а стены словно отдалялись, теряясь во тьме космоса. Все дальше и дальше, оставляя эту кровать в отдалении от всего, что было в здании.
Как это было? Длинные вены несли красную, железную от оксида в белках кровь, быстро бегущую, пульсируя в штанах этих двоих особенно ярко. Как и в глазах.
Руками он грубо ухватился за передний край штанов, которые и так оттянулись по вполне ясным причинам. Форма проявления разных влечений, заключения союзов, способа найти дружбу и симпатию. Что хотели они? Пусть покажут. Хотя и лирианец уже имел ряд вариантов. И они были не вариантами, а скорее списком.

На Грега араб обернулся коротко и с усмешкой, и в ярком уже синем свете и белки глаз блеснули тоже синим, как и зубы. Двадцатку свою потом получишь, напарник! А пока...
Пока перед глазами все переливалось от невыносимого свечения, и было странно, что не выгорала сетчатка. Даже пятна под веками, когда он моргал, не жгли негативом этого сияния. Пока вокруг все густел запах озона и очень далеко – призрачный аромат гари, нет, лирианец не пах выжженным металлом, просто сознание подкидывало ассоциации от удара молнией в любое тело, будь оно органикой или нет. Пока под языком почти нежно расцветал вкус электродов от батарейки. И ощущение было таким, словно по слизистой раскатывался слабый, почти неуловимый разряд. Раскатывался и бил точно по нервным сплетениям – в пах и под горло, где сводило тут же короткими спазмами, пока еще несильными, но пульсирующими ровно и туго.
По пальцам, которыми Наиль впился в эту все еще странно прохладную кожу, которыми прополз по ребрам Ниметона и ниже скользнули руки Уайта, и оба вздрогнули. Аль-Рифи даже глаза на мгновение прикрыл, поймав взгляд через синее сияющее плечо. И поймал короткий спазм, странно сжавший ребра чуть сзади, со спины, словно туда приложили электроды. Грег со стоном втерся сзади в их общий трофей (хоть тут кто еще был добычей, если подумать! Да и были ли они добычей, розовые обезьянки, для этого синего кита?), и Наиль застонал в ответ, втираясь пахом в пах Лириана.
И тебя хочу, союзник... Да, и тебя хочу! Я тебя ощущаю так тесно и так близко сейчас, наверное, еще и потому, что мы оба – люди? Или это только усиливает?..
На кровать Грега толкнули первым, да и с ним Ниметон не особо церемонился, хоть и действовал, судя по всему, на свой манер мягко. Не больно, просто легко – как будто ему ничего это не стоило.
И смотреть на него снизу вверх было совершенно... оглушающе. Настолько, что араб даже не понял, когда стащил с себя и рубашку, и джинсы, и когда Уайт рядом оказался тоже голым, понял только, что и о его кожу ожегся боком, сильно вздрогнув.
Мы охуели оба от тебя такого, но ведь и ты вибрируешь как генератор, на низкой частоте, от которой содрогается позвоночник, волнами, от затылка и вниз. Ловишь, тоже ловишь нашу такую простую человеческую похоть, помноженную на твою пиздец какую нечеловеческую сущность?
Темнота становилась как будто гуще, словно поле зрения сужалось. Да к черту, какое им дело сейчас до всего этого мира, когда до члена даже дотронуться страшно, потому что зудит и подрагивает, стоячий уже каменно?!
На спину и растянуться, только прихватить Синеглазку за руку и дернуть на себя, свалить сверху, кожей в кожу и охнуть под тяжестью тела сверху, иди сюда, да! Иди сюда чудовище, дай пробежаться пальцами тебе по стволу, сжать и продавить снизу вверх туго. Ты такой же тяжелый, какой и сияющий. А язык у тебя на вкус такой же, как и твоя кожа – кислит электролитом.
Наиль обхватил лирианца за шею и притянул на себя теснее, толкаясь членом по члену – пустишь в себя, синий кит?! Пусти, меня, нас обоих! – и со стоном целуя.

Грег потер шею. Синяки от ксеноса – тоже трофей. Он слабо улыбнулся Наилю. Перевел взгляд на Лириана.
Мерзость, говоришь? А по мне так – очень занятная штуковина. Но ты ведь нам все расскажешь? И про кристалл, с которым так неловко вышло.
Грег подтянул под себя ноги, улыбнулся лукаво, переводя взгляд с одного на другого, когда напарник потянул лирианца на себя и усадил. Было так остро смотреть, как темный длинный ствол потирается о сияющий, полный влажного света.
Уайт наклонился и коснулся языком его, яркий, с меняющимся и пульсирующим узором по длине. В горле проводяще кольнуло и тут же отозвалось внизу, отчего Грег гортанно и коротко вскрикнул. Обнял его губами и голосовыми вибрациями, втянул насколько смог. Нашел руку Лириана и переплел с ним пальцы. Еще один укол, уже там, прицельно внутри. Увлажнил и выпустил, чтобы теперь взять ртом и Наиля, который показался горячим, как уголь бездымного костра в ночной пустыне. Его он насадил в себя глубже, пропустил в горло, переглотнул, чтобы сжать. Процарапал ногтями по смуглому животу. И отпустил тоже. Попробовал сразу оба, но не вышло. Тогда он взял его рукой, мокрый, багровый в свете такой близкой синевы... и направил вперед, погладить тонко поющую энергию-плоть между чужих бедер. И поднял взгляд в глаза чужака:
Ты что-то делаешь. Влияешь, – да. Он ощущал давление в затылке и четко понимал, где его источник. Но от этого влияния расфокусировался взгляд, не искал более перспективы... А потом резко и коротко кольнуло холодом под растрепанными на затылке волосами, и наваждение отступило.
Впрочем, как говорится, это Грега хоть и озадачило, но не остановило. Он не прервался, длинно гладя член Наиля и водя им, мокрым, ярко истекающим похотью, между бедер Лириана. Собственный хер прижимался к подрагивающим мышцам живота и мазал по ним при каждом движении, оставляя блестящий в синем отсвете влажный след.

Сенсорные органы детей Земли не позволяют...
Лирианец передал как звук и тактильное ощущение этой парочки от браслета Грега.
Зудяще рваное чувство, будто кто-то натянул лишь самые мельчайшие волоски на коже и медлительно натягивает их. Звук же был низким гудением с несистемным ритмом – следствие сканирования.
Глупо это носить и использовать против кого-то технологически выше. Есть менее болезненные способы самоуничтожения.
Вернемся к соитию. Шпионы втирались то в пах, то в доверие. И похоже, наконец, решились остановится на области с членом.
Обмениваясь стимуляциями, центральные нервные системы людей устраивали световое (для Древнего) шоу. Кожа пульсировала волнами по телу лирианца, оставались следы от прикосновений розовокожих. Впрочем, сейчас они скорее краснокожие – прилившая кровь к лицу, к коже – заставляла багроветь не только их пенисы, но и наполняла тон лица ржавчиной гемоглобина.
Ощущая пульсации их сердец, быстрые и продолжающие учащаться вместе с дыханием, в тройничке намечался интересный оральный поворот. Пальцы второй руки он запустил в волосы Грега, направляя и играя, но недолго.
Влияет все. Не больше и не меньше, чем давит воздух на вашу кожу, – сказал игривым, переливающимся голосом лирианец. – Не следует бояться. Пока что два шпиона из разных организаций не являются угрозой так же, как встретивший их пришелец не является оперативным работником по работе с землянами, – переходя на праздность в голосе, вдруг оторвался от очередного поцелуйчика он.
Ты делишься – тем, что говоришь, другие могут делать иначе, – закончил после пояснения Талек.
Сменяя акценты и зоны внимания, целуя этих розовокожих и наслаждаясь бинарной игрой их поведения, лирианец неспешно отправил руку совсем уж вниз, меж ягодиц Грега, припоминая вполне общие особенности всей ветви этих дальних родственников Древнего.
И однополый секс в их случае не сильно поменялся со времен Древней Греции.
Едва не вывернувшись даже за пределы своей же гибкости, он ухватил все же бутылку масла и обмазал руку. Глаза буквально вылезали, клубясь, из орбит. К синеве и белому добавились желтые и оранжевые вспышки.
Освещения от этих всполохов, конечно же, было не так уж и много, хотя порой блики казались в темноте ярче самого сильного прожектора.
Комната, подчиняясь его же выверту за маслом, стала изворачиваться и сама, углами падая в зоны неясных турбулентностей черт знает чего, прорывающегося сквозь стены... если это все еще ими было. Или не было? Да где, черт возьми, эта троица находилась?
И где чье ощущение? Библиотекарь-то понимал, но еще не заслужившие читательский билет, так сказать, языком, руками и прочими телодвижениями, напрашивались на поучительный урок. Не испытывая сопротивления мышц из-за желания, его палец нежно вошел внутрь, заставляя Грега двигаться в новый такт. Тем временем, можно было ухватить еще удовольствий от головы Наиля.

Остро? Горячо до боли! И смотреть, как Грег берет в рот чужака, у которого по коже расплываются волнами и арабесками муаровые узоры, от одной их красоты можно ослепнуть. И прогибаться самому, когда мокрая теснота насаживается на его, Наиля, член, и сжимает тугим глотком. И ощущать соприкосновение стволов, мокрой нежности тонкой кожи и влажной пульсации энергии, только эта энергия такая же плотская, и так же давит и проминается, словно... входя под кожу. Спазмом по всему паху – от страха, не рацио, панического, внезапного. Он же не сгорел до сих пор, не сварился, не ошпарился, но сейчас этим страхом пробивает как накрывающей волной, когда сияние проходит внутрь, словно лаская вены и даже саму кровь внутри, когда растягивает губы Уайта, вместе с его собственной Наиля головкой...
Выдох, вдох.
Можно многое узнать, даже если просто слушать и не говорить ни слова. А слушать их учили всегда и все, и даже в таких... внештатных ситуациях, как сейчас.
Браслет, а, еще и кристалл... Да союзник полон игрушек, как рождественский носок Пер-Ноэля! Но не до них сейчас было бы совсем, если бы не ощущение, которое синекожий явно... протранслировал им. Иначе этот внезапный звуковой и осязательный толчок назвать было нельзя.
Каждый волосок, словно поддетый тонкими уголками пинцета, – внатяг. И сбивчивая глухая вибрация. И, Аллах же велик и благостен! – хорошо, что обрывается все так же внезапно, как началось. Потому что длись это дольше, кожа задергалась бы, словно пытаясь сползти с мяса.
Но, похоже, это все потом. Потом, потому что накреняющиеся плоскости комнаты и так провалившейся внутрь какой-то черной дыры, бьют по нервам сильнее. А еще сильнее – поцелуи, заставляющие губы слабо подергиваться, когда на них ложится синий свет и жадно раскрываться, когда он сменяется теплом человеческого рта.
На лицо лирианца смотреть сейчас было... страшно. Но это был страх уже где-то за гранью. К той секунде, когда его глаза засветились оранжевыми и белыми бликами сквозь электрический огонь, Наилю было уже почти все равно.
Грег тер его членом Ниметона у самого входа, а его самого тот, кажется, вздел на пальцы, второй рукой надавив на затылок арабу. И можно было бы сползти ниже, под ним, чтобы взять это сияние, кажущееся уже мокрым от переливов и сполохов в рот. Но Наиль дернул головой, освобождая волосы.
Он же ловит, точно ловит приход с них обоих! От их касаний у него по коже расцветают чуть ли не хризантемы, а глазницы скоро, похоже, взорвутся атомным взрывом, если это только не слишком слабо для таких как синий кит... И бутылка масла, опрокинутая на кровать, прямо рядом с его рукой – просто подарок инопланетных богов, не иначе! Потому что пусть хоть раздавит ему глотку синей сияющей рукой, но Наиль мажет пальцы точно как пришелец, ведет по своему стволу, большим пальцем смазывая головку, и толкается в это сияние первым. Снова первым, как и поцеловал, одной рукой направляя внутрь, надавливая и дурея от ощущения подающегося на давление света, а другой притягивая Лириана на себя за бедро.

Отредактировано Грегор Уайт (02-01-2021 21:16:48)

+2

24

Совместный пост

Я сканировал, –  выдохнул Грег, стискивая зубы, – только себя.
Сейчас продернуло значительно сильнее, чем от браслета. И снова отдалось болью в затылке, когда искусственная железа принудительно впрыснула ингибиторы. Не надо! Я тут, вообще-то, хочу любить и чувствовать!
Но все закончилось быстро, хоть и остались сдвиги перспективы и трехмерности. К ним, похоже, придется привыкнуть.
Лириан отвлек его умело, пусть это было и грязной игрой. Он проник скользко в тело, сразу и остро нажимая куда нужно, туда, где и так уже было зудяще-голодно и туго. Это вернуло нужную остроту, вновь вздернуло до сладкой рези в члене.
Мы тебя, – прошептал Грег, снимаясь с проникновения не без морального усилия, –  не боимся. Мы тебя трахаем.
Он скользнул Лириану за спину, потерся о нее щекой, поцеловал яркий, расцветший от этой ласки узор. Тот вспыхнул, всполохи потекли, змеясь, по лицу его и шее. Положил ладонь поверх кисти Наиля, сжал, погладил. И направил себя вверх и вглубь, куда уже стремился его темный напарник.
Тесно. Жар – только от чужого члена, ткани лирианца были упругими и прохладными даже внутри. Они поддавались, расходясь, но и словно проникали в ответ, колюче и зудяще щекоча. Он туго двинулся глубже, ощущая каждую налитую вену длинного ствола. Замер в верхней точке. И поддел резко, ударяя головкой сразу обоих.

Сканировал он... Библиотекарь засмеялся, переливчато, как узоры на своей коже.
Видимо, это не помогает. Не приходило в голову? – сардонически заметил пришелец, мешая в комнате разнородные впечатления между собой. Ощущая их, он зацикливал свои ощущения через их тела. Они, оставаясь в социальной парадигме приматов, увлеченно вкушали иллюзию возможностей. В то время как... открытая дверь открыта в обе стороны. Отвлекаясь на ощущения, их же он спроецировал и парочке. Так что... кто кого трахал – вопрос открытый.
Словно двое в нем, он входил в их тела ощущениями. И из поясницы библиотекаря стали формироваться тентакли твердого света, недвусмысленно тянулись они к отверстиям розовокожих, бесцеремонно проникая меж их ягодиц. Такие тентакли совершенно не обладали возможностью ощущать, каково там. Но это можно сделать и потом. В конце концов, чего-то сверхнормативного там быть не может. Зато вот то, что они чувствовали – было интереснее. Наслаждаясь их ощущениями и продолжая зацикливать их, лирианец доводил петлю обратной связи до перегрузки рецепторов. Шаловливо изменяя идеально гладкие формы тентаклей, двигаясь как при галопе, он сжимал аккуратно души этих созданий, разделяя чувства в гремучую смесь без граничных вспышек. Выдержит ли психика этих существ?
Но было ли ему дело? Нет. Лирианец развлекался, питался и получал удовольствие.
Темп детей Земли рос, хотя они и могли едва держаться в этом вихре. Вихрь перемещался в углах помещения, стены двигались в такт их движений, а разряды уже шли через тентакли и замыкались через контактные области. Сжимая пульсациями энергии, подобной электричеству, железы, ответственные за оргазм у землян, он едва следил за тем, чтобы его партнеры не достигли оргазма. Ему казалось – это слишком быстро.

А движения, выстукивая скрипами кровати тот еще безумный ритм, усиливали дуги и разряды вокруг и внутри тел.
Ах, эти глупые земляне... доигравшись с механизмами и имплантами, они сделали Грега глубоко и наглухо травмированным. Быстро работающие бестолковые импланты давали лишь мелкую рябь на разуме, уплощали психлэмоциональный фон, скрывая его, словно рябь в радиоэфире от фольгированного конфетти. Прыгая в бездну их вожделения и обратно, пришелец засмеялся тремя телами. Хотели эти двое или нет – их тела засмеялись также. И глаза, невольно закатываясь, заставляли смотреть не ими, а тем, что показывал и видел Библиотекарь. Многомерный фрактал соития мерцающе расползался, диффундировал между каналами восприятия, заставляя розовокожих слышать, какая на ощупь кожа, видеть как звучат стоны, ощущать синие, черные и телесные цвета, обонять положения их тел, воспринимать все черт знает как... до потери смысла... или обретения его.
Если ебешь что-то, оно не станет безопаснее, – заметил кораллово-желтыми прямоугольниками Безымянный, сиренево хохоча.

Мы тебя трахаем, это точно.
Прямо сейчас, словно в сполохах сорвавшейся с нарезки электростанции, генерящей авророй на все небо, оставшейся единственным источником света в провалившейся неизвестно куда комнате. Это и комнатой назвать уже было нельзя, просто овеществленная тьма, где больше ничего нет, кроме них троих. Не отруб сенсорики, ее перенаправление, когда каждое ощущение тем острее, чем меньше видишь и слышишь. А слышал Наиль сейчас только шепот Грега и никого и ничего не видел, кроме него и Лириана, узоров и перетекания уже не энергии, а материи в синем сиянии.
Мы тебя трахаем, два человека, не просто трущиеся сейчас внутри тебя, тесно сдавленные вместе так, что скольжение, поддевающее член вверх, утягивающее за собой и бьющее под уздечку, отдается тягучей, как смола, слабостью почти поддых и в бедра, сзади, но тут же наливает обратно силой и жгучей, зудящей жаждой движения – еще!
Два человека, цепляющиеся друг за друга ощущениями и телами, стиснутыми пальцами поверх синей кожи, членами, толкавшимися сначала слаженно, потому что только это человеческое и осталось...
Это было, наверное, последнее человеческое, что ощущалось таким, прежде чем наступило безумие. Наиль ударил бедрами вверх, в ответ, так же резко, как и Грег, поймав ритм, теперь уже бессмысленный, ибо смысла в этом никакого и просто люди не искали бы. Животный. Размеренный и жадный. Вместе, жестче, резче, сильнее, вместе, да, а потом в противоход, когда в тело втолкнулось щупальце.
Рывки вверх, в чужое тело, и такие же обратно – на него, и не спазмы, сладкие и длинные, которым бы араб не удивился ничуть, тело всегда отзывалось быстро и жарко, если было желание, привычно! – но это... Синий кит не сжег его раньше, но зато выжигал сейчас бешеной перегрузкой, наслаждением, вывернутым до предела не слышимых, а вообще существующих в мире децибеллов. И если бы это было все!
Синергия. Люди не понимают значения этого слова. Розовокожим детенышам просто не достанет возможностей постичь, что на самом деле значит – слышать, видеть, обонять и ощущать... не то и не тем, что обычно дается природой.
Стимуляция такой силы, что даже сотня джи становится лаской.
Содрогание не тела уже, а разума, в котором вибрация землетрясения рождается внутри и пахнет светом. Движения, нарушающее все законы оптики. Оргазм, в котором пальцы сдавливают, сцепляются, держатся за другие, человеческие, не в силах расплестись, и из тела истекает не сперма, а смысл бытия, подаренный тебе совсем ненадолго, пока гравитация осыпается разноцветными сполохами, а мир смеется вокруг.
Безопаснее? Нет... Не становится.
Но открывает умирающему разуму мироздание.

Я только начал, – выдавил Грег.
Говорить становилось сложно. Мешались все чувства, как при хорошем таком кислотном приходе. Слова его сейчас ощутимо пахли гордыней и пинками подталкиваемой волей. Запах был густым, схожим с тем, как пахнет заледеневшая за ночь, промерзшая земля.
Ощутив это, он тут же понял сам, насколько это непродуктивно. Он здесь и сейчас – не для того, чтобы кому-то что-то доказать. Он весь и полностью для познания, для нежности, для радости, которую дарит этот сеанс и те, с кем он близок. И ему не нужно будет говорить это словами. Возможно, его блок выдержит, сдержит его мысли от этого невероятного, яркого, близкого и далекого существа. Возможно, рассыплется от легкого, мягкого касания сияющих пальцев. Только вот это больше не пугало.
И как бы то ни было, он скажет это. Не сознанием, так движениями, химией и физикой тела. Душой, в которую он не верил, но, возможно, верили двое других.
Он задвигался уверенно, ровно и сильно. Каждым движением стремясь к слиянию. К развитию этого острого, нарастающего чувства, которое он теперь стремился передать всем собой. Дверь открыта в обе стороны. Он не бросал вызов, но дарил. И принимал их дары со стонами благодарности и страсти. Он принял и свет, что проник и стал играть внутри, как самое грязное и одновременно остро-желанное ощущение в мире. Ты ведь и сам чувствуешь это через нас, да, Лириан? Тебе нравится?
Он сжал руки Наиля в своих, теперь обе, и так, вдвоем, обнимал третьего. Терся, прижимался к плоти напарника своей, словно давая якорь, не позволяя утонуть в спектре чувств, которым в человеческих языках еще долго не будет названия.
Только бы остаться, не сорваться, – думал Грег. Только бы не сработала какая-нибудь дрянь, которая превратит прекрасное, невероятное, уникальное в быструю и болезненную смерть. Насчет себя Уайт иллюзий не строил, а вот Наиля почему-то хотелось и дальше... видеть живым. Даже если он уже сам не сможет ничего видеть или знать.
Он уже близок. Очень, очень близок к катарсису.
Не безопаснее, –  шепчет он сквозь горячечные поцелуи, которыми осыпает спину и плечи Лириана. – Ближе.
И его сносит, выбивает волной ярчайшего из оргазмов.

Ну вот они и подобрались к физиологической кульминации этой зарисовки. Какое было бы название у данной картины?
Безымянный, ничуть не смущаясь общему положению тел, изгибался в разные стороны, лавируя в ощущениях и плавая по самой кромке их оргазмов. То сжимая, то разжимая, давя сильнее или переходя на нежности. Быстрота сменялась передышками, когда дыхание розовокожих подсказывало, что т, на пределе. Он намеревался держать их усердие в узде, дабы результаториентированность не превратилась в пятиминутку из анекдотов. В целом мире сейчас происходило неизвестно что, в то время как комната безбашено перешла в неевклидову геометрию и беспардонно не направилась на выход из всякой трехмерности. Искажались тела троих, сдвигались формы. Вопреки любым движениям или ощущениям инерции, гравитация будто бы потеряла всякую власть, и, опираясь не только на зрение и ощущения, было нереально указать, что где начиналось, а где – заканчивалось.
Талек, подчиняясь своей природе, не смог не углядеть следы времени этих детей Земли. Как расположились тоннели их судеб. Ничего более вспышкообразных флешбеков о прошлом, настоящем или будущем.
Глаза и линии силы пришельца оторвались от тела и выползали, обхватывая и вплетаясь в тела этих существ. Энергия Библиотекарей – нематериальна. Ему не было разницы, что твердо, а что — нет. Все было лишь решеткой, ситом и супом из частиц.
А синестезия прогрессировала, с наступлением оргазма переходила к сложной синестезии, заполняя все каналы восприятия уже одним. Человеческая психика воспринимает эти экстатические переживания как «ясный свет». Описания в подавляющем большинстве – опыт веры, глубокого прозрения.
Двое мужчин в комнате ультрамарином вскрикнули и завибрировали скользко, шипяще сгибаясь. Шуршала тьма.
Быстро состряпанные из твердого света презервативы испарятся тот же час, как завершится контакт... А вскоре, закончив разряды по их органам малого таза изнутри, тентакли также испарятся в ничто. Но кто сказал, что лирианец закончит этот психоделический танец?

Потеря сознания – совсем не самая страшная на земле вещь. Наиль это понял давным-давно. Да какое там, по роду профессиональной деятельности он сам, не сказать, чтоб легко-непринужденно и не прикладывая особых усилий, доводил попавших к нему в руки до состояния, которому обморок предпочитался однозначно. Усилия для этого приходилось прилагать порой немалые. Но сейчас араб впервые в жизни понял эту фразу совершенно иначе, постигнув и соскользнув на другой слой реальности.
Потеря сознания – полная хуйня по сравнению с тем, что можно очнуться после самого нереального (в практически буквальном смысле!) в жизни секса и понять, что, кажется, потеря реальности куда страшнее какого-то там сознания.
Да хер бы с ним, на самом деле, когда сначала ошпаривает охренительной и по-детски светлой радостью от того, что глаза – видят. В том смысле, что видят глаза, а не уши. И что запахи воспринимает нос, а не затылок и не поясница. И что тело становится телом, из костей, мяса, крови, нервов и ливера. А потом в затылок бьет густым и тяжелым звоном, когда понимаешь, что это тоже были еще совсем не ягодки...
Запах. Здесь пахло сексом, определенно. Потом, влажной кожей, адреналином и эндорфинами (да, у них есть запах, и он с каждым партнером разный, Наиль не раз ощущал его, и дело не в естественных выделениях, которые тоже пахнут).
Это Грег. Аль-Рифи перевел на него взгляд, хорошо, что не пришлось для этого двигать рукой, да-да, спасибо! Живой, как и он. И так же выжатый, оглушенный и растертый? Рукой Наиль двинул сейчас, дотягиваясь до руки Уайта. Живой, напарник?
А еще пахло далекими волнами озона и наэлектризованного металла. И синим цветом. И вот тут ощущения нихрена не желали возвращаться к реальности. Лирианец светился, хоть и не так яростно, как прежде, смотрел на них все еще расплавленными озерами кислотно-синих глаз, будто плавающих над глазницами, и пах... энергией.
И еще... комната (это ведь комната, а не вырезанный из великого Ничто кусок мрака?!). Пространство-время возвращаться к норме не собиралось. Совсем. Под прямым взглядом стена неохотно, но все-таки становилась стеной. Только вот стоило чуть отвести глаза, как она смещалась и соскальзывала в сторону и вглубь, раскрываясь фасетками еще сотен сопряженных с нею стен.
Дверь? Что такое дверь? Это вот вибрирующее пятно в ткани силовых полей? И какого ж хуя Наилю понятно, что он видит эти силовые поля, знает, как они переплетены и понимает, что двери тут нет, что бы и как бы там ни казалось?
Дверь была. Она существовала. Но не в этой реальности. Хотя и просвечивала в нее уверенно и даже мерцала тихонько, словно разогретая проволока.
Ему хотелось спросить: «Мы умерли?». Но нет. Они живы. И был вопрос куда насущнее, раз уж живы.
Наиль обвел глазами фосфорецирующее нечто, обнимавшее всех троих, и хрипло выдохнул:
Это теперь навсегда так?

+5

25

Совместный пост

Пространство все еще танцевало со временем, когда Грег упал на простыни, ткань которых холодила кожу бледно-сиреневым вкусом. Человеческая, да даже его, модифицированная нервная система была не предназначена для такого. Но - исследователь в его голове поднял палец - возможно, этот сеанс разгонит ее, и та станет более пластичной и выносливой. В конце концов, преемственность рас была очевидной, пусть и находились их представители на разных концах линейки развития. Еще раз кольнуло мыслью, а зачем, собственно, все это Лириану, и мозг будто бы почти нашел ответ... Только сейчас думать об этом не хотелось.
Хотелось потянуть его за руку, свет которой ярко полыхнул на прикосновение. А может, Грегу так только показалось, и этот свет сейчас был его собственным восторгом и благодарностью.
Хотелось лениво и игриво размышлять, как именно кончают лирианцы, и что бы такое сделать, чтобы это увидеть. И иметь возможность рассказать об этом внукам, если выражаться фигурально. Полагалось ему, что это многоступенчатая, многоплановая круговерть, но в антропном и раздразненном сознании апологетом так или иначе виделся процесс, схожий с пережитым сейчас ими, людьми.
Грег посмотрел на Наиля и, сжав его ладонь в своей, свободной, улыбнулся ему и подмигнул. Было очевидно, что никто не собирается заканчивать. Им двоим требовалась передышка, и он разольет им всем по еще, вот пусть только комната перестанет быть похожей на Королевство Кривых Зеркал, в которое зачем-то попал диджей-алкоголик.
Покажи мне генератор поля, – попросил Лириана Грег. – А потом про браслет расскажи, чем он так тебе не люб. Пожалуйста.
Он не особо рассчитывал на честность. Допустить к телу гораздо проще, чем к технологиям. Это у лирианцев и землян тоже, кажется, общая черта. Ну и дьявол с этим, сам разберется. Что же до близости, короткой, шквальной синергетики - ее почему-то хотелось сохранить. Впрочем... они ведь только начали, верно?
Горячий свет, нарушающий границы сред, высветил лицо напарника.
Сплюнь, или что там делают магометяне! Если так теперь навсегда, мы и года не проживем.
Грег, конечно, шутил... но только отчасти.

Недолго размышляя, Талек встал на кровати и рассматривал людей под собой. Они, затерявшись в содеянном, сдались и повалились, будто утомились. Уши удивленно шевельнулись, будто смахивая нелепость. Но содеянное не может быть оставлено без внимания. Схватив бутылку масла и издевательски улыбнувшись почти светящимися от задумки мыслями, Безымянный, вдруг остановился.
Ладно, эти особи сейчас ощутят боль... Или...
Навсегда так? – донеслось через вибрации воздуха до увлеченно шевелящихся ушей.
В этом вопросе прозвучал и страх, и удивление. Многослойным пирогом, вопрос раскрашивался сизыми нотами растерянности. А вишенкой на торте гуляло возбуждение и страсть. Примешивающаяся похоть из здания, разбавлялась досадой. Переливчато звенела радость открытий. Что же спросило это существо – навсегда ли? В их линейном времени все было непостоянно. Но все длящееся не имело завершения, хоть эти двое и достигли состояния, знаменующее завершение. Обессиленные, они растеклись по кровати, словно вриитанские слизни.
«Теперь» – навсегда. Нет другого момента, – пояснил он праздно. – И нет, всё не постоянно.
Включился второй, шпионски разнузданный своим любопытством.
Его интересовали технологии. Подумав миллисекунду, Безымянный показал то, что будет ответом, безопасным с точки зрения технологий.
Перед внутренним взором человека пронеслась вереница трассировок фотонных путей, закрученная в суперпозиции между материей и энергией. Они пребывали между, но и везде единовременно. Летя назад и вперед во времени, лучи образовывали арки бесконечных вероятностей своего пребывания, тихо образуя квазиматерию там, где была энергия разума. Неотличимая от света, которым закончилась их сексуальная эпопея, энергия скакала по волнам шероховатой ткани многомерного пространства. Образ закольцевался в октаэндр, сплетенный из множества суперпозиций света. И рассыпался вновь, в сферу и тоннель, летящий по дугам чего-то совсем уж неясного, но темного, как чернейшая тьма.
В руке пришельца блеснул одной из граней кристалл и вновь исчез, словно монетка у фокусника.
И пришелец принялся рассказывать то, что запрошено было к рассказу.
«Браслет» – устройство, созданное не для детей Земли, устройство выжимающее из носителя то, чего заметить нет у землян возможностей, но с чем суть становится истинной. Словно кофеин не дает энергии, лишь заставляет клетки расходовать всё. Клетки землян – как механизм с батарейкой. Чтобы совершить молекулярную работу, белки требуют совершить преобразование состояний через смену поляризации. Потоки частиц перераспределятся, лишь если хватает «завода». Так образован запас, чтобы хватило вратам клеток впустить новые элементы, получить переданную энергию. Если же нет энергии, после определенного момента клетка будет заперта, уже навсегда. Так, клетка оголодает, даже находясь в супе из энергии, которую тем не менее не сможет получить. Глупое и дорогое, устройство является паразитом, платящим малым эффектом за большую цену. Созданное для воинов-рабов, пушечное мясо из пленников одной расы на службе другой, выполняющей еще большую волю. Достаточно?
И он сопроводил образом поля боя, где светловолосые юноши с такими браслетами и полным обмундированием из явно схожей технологии, шли и воевали, стреляли и швыряли вещи, явно им не по силам, замертво падая, останавливаясь, как механические игрушки, чей завод кончился.
Говоря о заводе, рефрактерный период этих двоих скоро подойдет к концу. Безымянный, присел на краю кровати, напротив поваленной парочки шпионов. Темная часть сознания лирианца подзуживала закольцевать разряд по браслету и сжечь его к черту. Пока задумка была не так занимательна, как...
Энграмму устройства, Библиотекарь, кстати, запомнил. И кое-кто из вриитан получит интересный разговор. Чем их не устраивал силикон или подобные полимерные соединения, лирианцу было очень не ясно, отчего несколько темно-красных бликов пробежало по торсу.
Будешь пользоваться браслетом – месяца не протянешь. В таком же восприятии вы сможете существовать достаточно долго. Адаптация займет время, но ничего действительно убийственного в этом нет.

Да, Наилю совершенно точно будет чему поучиться у своего напарника и союзника, это он признал сейчас без оговорок. Была ли эта целеустремленность следствие встроенных в него установок – все-таки АРЕС использовал технологии совсем... иные, не те, которыми его самого так успешно пичкали русские – или его природной стойкости и какой-то совершенно немыслимой тяги к познаниям, араб не знал. Но было в этом что-то... странное и невероятно притягательное: смотреть на голого любовника, с которым только что их переплело не просто телами, да даже и не просто душами, а частицами, звуками и цветами на субатомном уровне, и слышать, как он спрашивает о полях и браслете,  ученый, м-м-мать твою!
Не насмешка, нет! Восхищение. Сам Наиль сейчас не сподобился бы на такое...
И еще более странным было то, что их общий трофей, который не то что трофеем бы себя считать отказался, а рассмеялся бы им в лицо, скажи они подобное (и смеха этого аль-Рифи побаивался, дэвы его знают, этого синекожего, каким или даже чем станет этот смех в границах измененной... нет! – иной реальности) – совершенно бесстрастно и планомерно ответил на заданный вопрос, пусть и один из...
Фрактал, подвешенный им перед глазами людей, состоял словно из реальных атомов, музыкально рассыпающихся на частицы, и заставил Наиля замереть, как кобру перед факиром. Глаза и разум пытались охватить движение всего и сразу, но сейчас органы чувств и умение ощущать это самое «все и сразу» словно истаивали, проваливались, как черная дыра сквозь пространство – исчезая, дарованные на время, и это было больно, остро настолько, что хотелось схватиться за синюю руку и выдохнуть: оставь, оставь, позволь хоть иногда ощущать вот так мир!
Но вместо этого аль-Рифи только выдохнул длинно и дрожаще, дотянулся до локтя Грега и снова замер, ловя и поглощая теперь «рассказ» о браслете.
Механические игрушки. Заводы, энергия, что высасывается из самого себя, глупыми... существами (а ведь чуть не сказал «людьми», интересно, а мысли лирианец читает? Вот бы насмешил...). Замершие солдатики, замертво падающие, умирающие на чужой войне...
Но последние слова синекожего красавца словно выбили его из ступора, заставив очнуться и задать свои вопросы, что крутились на самом кончике языка:
Ниметон... – даже если лирианец читал их мысли, что вполне было вероятно, Грег их читать не умел, и озвучить все же было нужно. – Ответь, если хочешь: зачем ты подпустил нас? Ты видишь нашими глазами и дал увидеть своими, но не дал понять: зачем тебе это было нужно? Что ты получаешь от нас? И еще...
Араб обвел взглядом комнату, сейчас наполненную смесью смещенных, внезапно пересекшихся параллельных пространств – вогнуто-выгнутых зеркал, полных теней, черного света и обратно-прямой перспективы, и чуть вздрогнул.
Достаточно долго... это сколько?
Взгляд на Уайта был коротким, но выразительным.
Долго. Мы тут... надолго? Как думаешь, напарник?

https://i.yapx.ru/MOILL.gif

+5

Быстрый ответ

Напишите ваше сообщение и нажмите «Отправить»



Вы здесь » Приют странника » Глава 3. Капал прошлогодний дождь » Сезон 3. Интерлюдия 4. Еда для актера