Приют странника

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Приют странника » Глава 4.1. Две капли сверху » Серия 4.1. Серия 42. Когда росы застынут и кочующих туч не станет


Серия 4.1. Серия 42. Когда росы застынут и кочующих туч не станет

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

Время действия: 2446 г, 1 октября.
Место действия: ОФП, планета Хайнеко, гостевой дом «Харон».
Действующие лица: Джеймс Гордон (Кристиан МакКензи), Неро Дини (Эдвин МакБэйн).

https://forumupload.ru/uploads/000d/ad/95/2/755080.jpg

0

2

ведение согласовано

Это – «Харон», – бетазоидка со спокойными глубокими глазами плавным движением руки обвела мост, ведущий к дому на озере и небольшому пирсу.
Мифологичненько, архетипичненько, – смешок Неро затих, наткнувшись на туман, из которого проступили очертания лодки – не древнегреческой, но и не роскошной огромной яхты.
Вы правы, – управляющая кивнула. – Проект «Перевозчик», и, в частности, объекты «Акен» и «Харон» названы в честь земных мифологических существ, которые перевозили души умерших. Этот дом – живой, обладает полноценным искусственным интеллектом и способен проводить анализ мозговых волн как по нашим техникам, так и по дельтанским или вулканским. Проще говоря – он слушает работу вашего мозга и помогает...
Уплыть или вернуться, – Джим хмыкнул, вертя в пальцах подвешенную над самым входом на мост тяжелую монетку, в которой было проделано отверстие для нити. – То есть либо подтвердить диагноз и вызвать психбольницу...
Либо помочь вам разобраться с искажениями восприятия, верно, – бетазоидка кивнула. – «Акен» вам вряд ли подошел бы, его методы работы несколько... отличаются от «Харона», но я позволила себе не предлагать вам выбор, а сделать его за вас. Он будет в вашем распоряжении до двух недель, если это необходимо, вы можете внести плату за более долгий срок – и остаться до месяца. Дальнейшее пребывание, к сожалению, запрещено правилами.
Золотая монетка – подвеска на цифровом ключе – на секунду обожгла ладонь, ложась в руку, и Джиму показалось, что это тоже какой-то странный ритуал, но нет, она была одна и не под языком, а всего лишь на ключах.
«Харон», активация. Двое, – бетазоидка, поднесшая к губам браслет, кивнула на дом, в котором медленно загорелся фонарик над крыльцом.
Приветствую. Пожалуйста, пройдите в дом, чтобы я запомнил вас и мог работать с вами без ключа, – глубокий мужской голос раздался из динамика рядом. – В дальнейшем вы сможете выбрать для меня образ и его проявления. Надеюсь, вы вернетесь обратно – за Стиксом холодно и нет света.
Коротко фыркнувший что-то вроде «Оптимистично!» и «Джим, а ты обычный дом найти не мог, с нормальным психиатром?» Неро только покосился на фонарь – но двинулся вперед.
От тумана было зябко и почему-то тревожно. По воде медленно скользили первые лепестки зацветающих вишен.
[NIC]Джеймс Гордон[/NIC]
[AVA]https://sun9-60.userapi.com/k6aDB3VjkJHluFVOLz22uAVn6j7XnP9EFCNJOw/pKMUkKys56M.jpg[/AVA]
[STA]я не падаю, я так летаю[/STA][SGN]Я был бы рад проснуться свободной птицей, но неизбежна, словно ворьё и СМИ, белая клетка с толстыми прутьями[/SGN]

+3

3

https://forumupload.ru/uploads/000d/ad/95/613/991512.jpg

Весна на Хайнеко иногда на диво походила на осенние дни Монте-Фьоре, редкие там, но оттого особенно дорогие – туманные, дождливые. Пока плыли в лодке, как раз накрапывало, пятнало пестринами бежевый плед на коленях, хотя что тут плыть-то – метров десять от конца мостков до причала. Да дольше стояли у него, раза в три дольше грузились в лодку, чем переплывали узкую полоску темно-серой озерной воды, тяжелой, кажется, как ртуть, почти без ряби. И всё-таки это – преграда, пусть преодолеть ее ничего не стоит даже вплавь, даже если ноги не работают, видимое проявление изоляции этого уединённого места от прочего-остального мира. Глушь в глуши, место для медитаций на планете умиротворения.
Название, правда, у этого дома такое… зловещее, прямолинейное не в духе изящных намёков здешней культуры, но зато сомнений никаких не оставляет в том, кто и зачем сюда приезжает. Сердце как-то ёкает от него, и этого, наверное, не скрыть даже звучавший в репликах иронией, переходящей в сарказм. Джеймс, вон, умнее …или храбрее – он не иронизирует, он тоже понял, но без экивоков сказал, для чего сюда посылают. Эх-х-х... тот случай, когда капитанская прямолинейность очевиднее и честнее оказалась, чем штурманское умение определять местоположение и курс до цели, – Неро пристыженно опустил голову, стягивая с ног ласково обнимавший, приятно-тяжёленький плед под шуршание камыша, оставшегося за спиной. 
Тихо же здесь… как же тихо. Как же хорошо. Неизвестно, как будет потом, может, взвоют с тоски по очереди или оба, но сейчас – хорошо. Спокойно. И страх, ворохнувшийся в сердце от имени перевозчика в царство мёртвых, улёгся, исчез, растаял в шорохе узких тростниковых листьев и нежном плеске мелких волн у крыльца, растворился, как несколько прядей тумана, что коснулись стекла на веранде.
Джим, выведи коляску, – увидев её, родную и свою, там, в гостиной, попросил навигатор, сам удивляясь, насколько обыденно это прозвучало. Будто в тысячный раз говорилось именно этому человеку. Сопровождающая женщина (психиатр, конечно, которых тут, на Хайнеко, ващщще нет) взглянула одобрительно… или показалось, что в её бездонно-чёрных бетазоидских глазах блеснуло что-то эдакое, ободряющее, когда «Дини-сан» коснулся джойстика и мини-креслице на антигравах взмыло с лодочной банки?
Не больше месяца тут, она сказала? – слово зацепило строку в памяти, одну, другую… и будто вязь из тех же туманных завитков, нежных, изменчивых, тающих в воздухе, повисло стихотворение, вслух даже не прочитанное, Неро просто повторил его про себя, опустив ресницы:

Теплотою и влагой три весенние срока славны,
И чиста и прохладна та, что белой зовется, осень.
Когда росы застынут и кочующих туч не станет,
Когда небо высоко и бодрящий воздух прозрачен,
Как причудливо-странны воздымаются ввысь вершины,
Стоит только вглядеться – удивительно, неповторимо!
Хризантемой душистой просветляется темень леса.
Хвоей сосен зеленой, словно шапкой, накрыты горы.
Размышляю об этом целомудренном и прекрасном,
Чья открытая доблесть и под инеем нерушима,
И за винною чарой об отшельнике древнем думы:
Будет тысячелетье, как твоих мы держимся правил.
Но пока в моей жизни неразвернутые стремленья...
Чувства, чувства такие в «добрый месяц» меня тревожат.

Чувства и впрямь… норовили встревожить. И так-то неуютно было висеть в этом изящном седельце над крылечным настилом, незаметно ёжась от сырого ветра, а уж когда дом заговорил человеческим голосом… Ничего себе сказочка началась – Неро чуть не кувыркнулся в невольном сальто назад: из ничего соткалась фигура седобородого старца в хитоне – таком же сером, как дождевые облака над горами за домом.
Che figa!* – не сдержался обычно весьма сдержанный в выражениях бывший штурман. – А можно не так буквально? Я понимаю, что Харон, мифы и прочее, но…
Пауза ещё не отвисла, а фигура старика дрогнула, пошла еле заметной рябью и начала искажаться, вернее – трансформироваться, отращивая рукава и хвосты. Тех и других оказалось в конце концов в изобилии – широких и пушистых. Кимоно белого девятихвостого лиса с человеческим, то есть фарфоровым лицом самурая c кукольной этажерки, тоже было жемчужно-серым.
Да, так лучше, – выдохнул Неро с облегчением. – Спасибо, это именно то, что я хотел бы.

_________________________________________________
*Что за п*ц! (ит.)

[NIC]Неро Дини[/NIC] [STA]Где-то в далях туманных утопают людские селенья[/STA] [SGN] Подсолнечник вновь расцвел у северных окон.
Колосья уже созрели на южном поле.
Мне как же теперь не радоваться на это:
Уверен ли я, что будущий год наступит?[/SGN]

Отредактировано Доктор Штейнвальд (02-01-2021 16:52:47)

+2

4

Все было как обычно. Путь уже был проложен, он не отвечал ни за что, всего лишь следовал по уже известному маршруту, в конце которого была неизвестность. Вот и сейчас тоже – спокойная серая гладь взрезалась острым носом лодки, пока тихий шепот капель напевал что-то о том, как хорошо спать под деревьями в кружевной пене лепестков, как будет трава ласкать пальцы…
…Джим спрыгнул на доски, пригнанные друг к другу аккуратно, но с достаточным зазором, чтобы вода сливалась с них в озеро, практически не задерживаясь на лакированном дереве. Умный дом обсушил ему ноги движением щетки на коврике, чтобы не тащить в дом грязь и лишнюю воду (даже если эта вода и была чистой), а потом, видимо, решив, что с этим гостем работает принцип «не можешь предотвратить – возглавь!», выпустил откуда-то из-под мгновенно раздвинувшихся медово-янтарных половиц полотнище с явно непроницаемым для воды нижним слоем.
– Харон, говоришь? – когда ладони как-то привычно легли на ручки коляски, в голове вспыхнуло дурацкое не-воспоминание, в котором были олени, почему-то размером с кошку (то есть с треть кыся в лучшем случае) и ручей. И еще какая-то альпийская горка… или канавка?
– Верно, – голос для него еще не облекался формой, потому что, насколько он понял, это должно было стать то ли оценкой, то ли какой-то подстройкой под них обоих. Вот силуэт за почти прозрачным окном-стеной подернулся дымкой, перетекая и меняясь, пока из-под полы не высунулись хвосты, вот раздались рукава…
Нет, он точно был слишком испорчен. Вот и сейчас, стоило ему бросить взгляд на силуэт, как хвосты тоже начали течь, обнажая несколько… неправильную форму. Джим тряхнул головой, направляя коляску наружу, к раздавшейся прозрачной стене, сквозь силовую защиту, и мех вернулся на место, скрывая не самые приличные очертания под ним.
Попытался затрезвонить падд, который захотелось, как в игре в камушки, запустить по озеру – ну вдруг хоть пару прыжков сделает перед тем, как пойти на дно! – но увы, нужно было взять трубку.
– Капита-а-аун! – Мирмис зло покосилась на какого-то слишком тихого и спокойного энсина. – Они меня раузбудили песней «Вставауй, инженеур, ваурп-ядроу скоуро сдоухнет»!!! А сауми, приду-у-ур-р-рки, меня в гоулоолубу запустили!!!
От желания дать по шее не только любовнице, но и тому, правильно она сказала, придурку, который додумался до такого «оригинального» способа испоганить ему остатки отдыха, Джим мог только сверкать глазами.
– М’Рау, не мявчи! Сдай их вулканцам на тест по общему этикету и иди уже спать дальше! И да, оставь заметку в системе… пока «Квиринал» на куски не разнесло, меня эти две недели не трогать. Ясно?..
– Саум дур-р-раук, – обиженно фыркнула на’ави и отключилась, оставляя после себя стойкую ассоциацию с дурдомом и престарелыми кошатницами.
По лицу стукнуло одной капелькой, другой, третьей… то, что над озером не раздался вопль, можно было считать верхом выдержки капитана Гордона. Впрочем, как и то, что буксируемая (или как там правильно назвать, когда толкаешь?..) коляска остановилась ровно так, чтобы Навигатору было удобно.
– В жопу все, – мрачно сообщил Джим, косясь на Харона, который вопросительно изогнул один из хвостов. – Как говорила одна моя знакомая, в жопу все, я – выдра.
Выдрячьим камешком печально пискнул падд, но на то, чтобы вытащить и смотреть отчет по тому, куда посланы энсины, у него попросту не было моральных сил. Как и на то, чтобы послать ответ с уточнением, куда именно пойти особо умному, не понявшему предупреждения «не трогать».[NIC]Джеймс Гордон[/NIC]
[AVA]https://sun9-60.userapi.com/k6aDB3VjkJHluFVOLz22uAVn6j7XnP9EFCNJOw/pKMUkKys56M.jpg[/AVA]
[STA]я не падаю, я так летаю[/STA][SGN]Я был бы рад проснуться свободной птицей, но неизбежна, словно ворьё и СМИ, белая клетка с толстыми прутьями[/SGN]

+3

5

Недолго музыка играла… в смысле – симясен, цинь или лютня, недолго всё было мифологично, философично и благообразно. Оно и понятно: дедушка Фрейд что говорил? – «Иногда сны – это только сны». «Иногда»!.. И точно не в этот раз, – примериваясь к тому, как бы нетравматично перелезть в привычное-свое кресло с этого вёрткого-летучего, Неро умудрился вскинуть голову как раз в тот миг, когда хвосты роскошного кицуне …показали свою истинную суть, скрытую под шерстью. Опять не кувыркнуться получилось чудом, бывший старший штурман «Ётуна» всё-таки уродился на диво везучим парнем, выбить его даже из этого ненадёжного, хлипкого с виду седла удивлением – дохлый номер, так и запишите. Дини фыркнул, глянул на раскрывшийся за спиной голографического Харона роскошный веер уже обросших поблёскивающим длинным мехом хвостов, а потом на Джеймса – и сейчас одетого в парадную форму с иголочки.
Вот так бы и пнул, – навигатор сообщил это пафосно разряженному капитану меланхолично и с изумительной простотой деревенского жителя, не знакомого ни с этикетом, ни с субординацией, – но нога же не поднимается.
Собственной незамутнённости, пожалуй, он удивился больше, чем внезапным тентаклям и явлению первоначального облика Харон-сана вместе взятым, но пожал плечом всего лишь – дескать, ну… бывает. Чрезвычайные обстоятельства требуют отчаянных… реакций.
Хотя если так подумать, – этим Неро, собственно, и занимался, пока перетаскивал собственное тело с одного сиденья на другое, чтобы не сосредотачиваться на обычных действиях и провести их на автомате, не подпуская к себе ощущение стыда за свою неуклюжесть, которую Гордон может заметить… не может не заметить, – если поразмыслить – это преображение хвостов в… хм, в другие концы, скажем так, тоже не выходило за рамки «архетипичненького». Во-первых, это самое, что под мехом, у многих народов обозначается эвфемизмом «хвост», а во-вторых, кицуне – ну так, между прочим – соблазнители и искусители, во всяком случае, те, что женского пола. Если же и мужского тоже – о-о-о! – штурман поёрзал, почти втираясь в закруглённую спинку кресла наконец-то на колёсах, и невольно засмотрелся лишнюю пару секунд на этот белоснежный пышный мех…
Песец нам тогда обоим, – бормотнул он вслух, не глядя, привычным неосознанным жестом застегивая липучку ремня между стойками подлокотников. – Песец подкрался незаметно… – вот спасибо капитану Серяку за запас многозначительных и многозначных фразочек.
От того, что на безупречном фарфорово-бледном лице полу-лиса в кимоно характерно дёрнулись веко и уголок рта, Дини вздрогнул и торопливо отвёл глаза. Подмигивает ещё, сволочь хвостатая!
Другая хвостатая… неоднозначная личность терзала Гордона жалобами и угрожающим кошачьим контральто, судя по звукам из падда, так что, может, Джеймс и не слышал про песца. Может, он даже и уродливой эквилибристики компаньона на ближайшие дни не увидел, бывший навигатор очень, очень на это надеялся. Странно, но то, что за ним всё это время пристально наблюдала с мостков бетазоидка-психиатр, смущало гораздо меньше. Ей-то что... с ней не жить, она и не такое видела. Да и вообще врачей стесняться глупо, а вот друзей и... 
…как же важно вовремя прикусить язык, даже мысленно! – Неро качнулся ещё раз вперёд-назад, проверяя не спустили ли шины. Не, всё нормально, и сцепление с покрытием пола идеальное. Скользко не будет, хорошо.
Сдать вулканцам на опыты… то есть на тест по этикету – это ты сурово, – с искренним уважением глянув снизу вверх на новоявленную выдру, штурман сперва тронул сенсор, разворачивая коляску, и лишь потом смахнул со скулы очень даже прохладную каплю. Точно такая же мазнула по тыльной стороне кисти, будто незримый невролог, проверяющий чувствительность. Однако не махнуть прощально в ответ милой черноглазой женщине – просто не по-человечески. – Плед в лодке, Джим, прихвати, пригодится.
Изящно выгнутое стекло стены раздвигалось само под шелест камыша, шорох начинавшегося дождя и… это правда звучало вкрадчивым шёпотом, или казалось только?..
Я поставил свой дом в самой гуще людских жилищ,
Но минует его стук повозок и топот коней.
Вы хотите узнать, отчего это может быть?
Вдаль умчишься душой, и земля отойдет сама.

Скажи, ты тоже это слышишь, стихи, – спросил Дини осторожно, пересекая веранду и едва заметно хмурясь, – или это мой индивидуальный глюк?

[NIC]Неро Дини[/NIC] [STA]Где-то в далях туманных утопают людские селенья[/STA] [SGN] Подсолнечник вновь расцвел у северных окон.
Колосья уже созрели на южном поле.
Мне как же теперь не радоваться на это:
Уверен ли я, что будущий год наступит?[/SGN]

+2

6

– Да хоть в поликлинику на опыты, – фразой из сна откликнулся Джим, разжимая почему-то побелевший от усилия не сорваться и не выкинуть к чертям собачьим падд кулак. – Они мне то инженеров доведут до срыва, то в реактор полезут зефирки жарить, то в трубах Джеффри трахаются, то в бассейн триллов пиявок понапускают… Анзор уже пообещал, что в следующий раз этими же пиявками и вылечит, потому что в его-то вотчине они появляются регулярно.
Харон то ли рассмеялся, то ли расчихался с характерным призвуком, с каким иногда кашляла Мирмис, когда ей в нос попадали собственные усы. Гордон не отреагировал – перепрыгнуть обратно в лодку, зацепить в охапку плед, выпасть из лодки, зацепившись ногой за незаметный изгиб борта, ляснуться о довольно прохладную воду озера… выползти оттуда на более-менее твердую поверхность деревянных досок, не выпуская при этом из рук пледа. Отлично, капитан. Неуд по боевой подготовке.
– Плед придется сушить. Меня – не обязательно, – ну да, это всего лишь вместо белой формы нечто мокрое, вместо морды лица – мокрая рожа, а плед вообще похож на много раз плохо постиранную тряпку.
И падду, чтоб его, ничего не будет – он же, сволочь такая, противоударный, непромокаемый и вообще антивандальный, потому что в прошлый раз Джим его посеял где-то между обшивками, и тот радостно сдох через пару минут пониженных температур. И даже не выкинешь – к медикам потом лучше не соваться, если что случится. Ответ будет один – «Сам дурак», причем ехидный-ехидный, как будто это он виноват в том, что у лодки, блин, борта кривые!
Харон очень выразительно молчал. Так, как будто учился этому у самых настоящих вулканцев, которые одним только молчанием могут передать сразу десяток оттенков смысла. Или у корианцев, потому что они…
…потому что они. Да. Стихи? Какие стихи? Просто было же, когда запах был только для нескольких, потому что остальные его не чувствовали, и запах был… какой? Он никак не мог вспомнить, это было во сне, но совсем нечетко, как будто сон еще не знал, чем ему завершиться – и потому расплывался лентами того, что могло бы быть.
Время такое, что хочется вечно спать,
Нет ни эмоций, ни мыслей – сплошная муть.
Всякое действие вызовет только пат
Или лавину смут…

– Стихи – слышу. Только не особо уверен, что они нормальные. Ну то есть… тебе когда последний раз про депрессию стихи читали? – тряхнув головой в очередной раз и наконец-то избавившись от щекочущей капельки в ухе, Джим фыркнул, сбросил китель, оставаясь в футболке – тоже промокшей, но похожей на одежду, а не пародию на нее, и протянул руку к полотенцу, которое, все еще очень выразительно молча, держал в руках кицунэ. – Слушай, а мы так и будем его Хароном звать?
– Вы можете выбрать то имя, которое будет комфортно вам обоим, – левый, самый пушистый хвост выгнулся в изящную дугу. – Харон, Лодочник, Граничник – из списка базовых, заложенных в память при наложении матриц личности. Впрочем, выбранное вами будет записано как обращение, на которое я буду отвечать… Гордон-сан.
– Он издевается? – невинно уточнил у Навигатора Джим.
Второй хвост, протерший ему шею и согнавший воду на все еще находившееся на плечах полотенце, подсказало весьма утвердительный ответ.[NIC]Джеймс Гордон[/NIC]
[AVA]https://sun9-60.userapi.com/k6aDB3VjkJHluFVOLz22uAVn6j7XnP9EFCNJOw/pKMUkKys56M.jpg[/AVA]
[STA]я не падаю, я так летаю[/STA][SGN]Я был бы рад проснуться свободной птицей, но неизбежна, словно ворьё и СМИ, белая клетка с толстыми прутьями[/SGN]

+3

7

Коронный жест Пикара в Звёздном флоте знали все. И повторяли время от времени все, ну, в меру темперамента и артистичности, конечно. Вот Неро Дини сейчас, к примеру, никак не мог не, ибо превратить такое простое действие, как «прихватить аккуратно свёрнутый плед с лодочной банки» в цирковой, вернее, клоунский номер – это ж суметь надо! Однако мистеру Гордону это удалось – просто с блеском. Впрочем, и сам бывший штурман хорош – мог же спокойно ехать себе внутрь дома, и дверь стеклянная уже откатилась гостеприимно, знай себе заселяйся. Но ведь не-е-ет, остановился посмотреть, на что, и сам бы не сказал – то ли на берег, который, конечно, и не думал эдак романтично удаляться, то ли на искина-кицуне в черном кимоно с серебристым хаори, то ли на героический эквилибр Джима… очевидно, предполагая, что он будет, что ли?..
Dio, ты хоть раз можешь не пытаться утопиться наедине со мной? Вот же дедов внук!..
Нет, наверное, это всё-таки не совсем ругательство… или совсем? – только на этой мысли старший навигатор официально погибшего «Ётуна» заткнулся и ошарашенно моргнул: первая фраза вылетела раньше, чем он успел её обдумать – невиданное дело! – и даже со второй было то же самое. Куда, спрашивается, девалось умение следить за языком, которым корианец вполне заслуженно гордился?
Это во-первых, а во-вторых… из какой, прости господи, ноосферы всплыло знание о том, что имя «Джеймс» у капитана Звёздного флота и вообще-то кармическая печать со времен легендарного Джеймса Тиберия, а уж для Гордона это осложняется втройне, ибо внук же Кирка. Этого, в отличие от стихов, никто не нашептывал, без голосов в голове обошлось, знание просто всплыло целиком, как ком водорослей со дна. Вместе с ложным (ну точно же ложным!) воспоминанием о том, что и познакомились они, собственно, при такой коллизии – Джим в воду упал, вот с того самого приснопамятного бетонного забора, фрагментом крепостной стены ограждающего Академию со стороны залива. Того самого забора, на котором вечно было написано, кто мудак, кто у кого плюс и сердечко, и который так же неизменно-ежедневно отдраивали те, кому за что-то влетало. Гордон же (идиот великовозрастный – предпоследний же курс!) с него слетел, вот аккурат с торца, который потом колючей проволокой увили, и правильно сделали. Камушком так, бульк – и сразу на дно. А Неро его спасал… тоже идиот, конечно, но хоть плавать умеющий.
Кстати...
Ты плавать-то хоть научился, выдра? – без особой надежды спросил Дини, подавая кресло назад. – А то, знаешь ли... если нет, опасность отсюда не вернуться возрастает для обоих.
Выбором – развернуться или въехать под кров средьозёрного убежища задом – бывший штурман мучился недолго: время личных суеверий для него, кажется, миновало, а смотреть на то, как Гордона нежно промокают хвостом (…хвостиком, мохнатым тентаклем, хм!..) было, опредёленно, интереснее, чем разглядывать интерьер – пусть и впервые. На это уж точно будет ещё время, вот, скажем, когда...
Если ты прямо сейчас скинешь мокрые шмотки и залезешь в очень горячую ванну, можешь даже не простудиться, – слава славе, разум Дини только временно отказал, на секунду, но вот уже и в полной боевой: – Тебе напомнить, что произойдёт, если инфекцию и я подхвачу? – спросил навигатор почти надменно.
Что поделать, это пока было как-то актуальнее стихов, всех на свете и самых шедевральных. Поэзия, лирика, ментальные воздействия или проблемы – подождут, никуда не денутся, за неделю опупеть от них можно будет, не то что вкусить, распробовать и насладиться.
Можно мы с именем повременим? – сдержанно осведомился Неро сразу у обоих – у Джима и искина – поёжившись от сырости. Хорошо хоть от ветра силовое поле защищало. – Сперва базовые потребности удовлетворим, а потом уж…
Честным пирком да за свадебку, – договорилось в уме несусветное, совершенно, совершенно неуместное, и скулы Дини отвердели, чуть заметно покраснев.

– Куда это мы собрались? – спокойный голос Леонарда застал Джима ровно в тот момент, когда он готовился запустить импульсные и отстыковку безымянной яхты.
– Ну... полетать, – невинный взгляд Джима можно было на хлеб мазать вместо масла. – Недалеко.
– Хоть мне-то не заливай, – так же спокойно отбил Боунс, проходя внутрь капитанской яхты. – За кем собрался?
Парировать было нечем. Джим замялся, делая вид, что его тут нет, но ощутимый тычок – и хорошо, что не гипошприцом – привел его обратно в чувство.
– Куда собрался, спрашиваю?
– На Кору.
– ...ты с ума сошел. Кольца не забыл?
– Так... об этом никто не знал же.
– Ага. Никто, кроме всего экипажа. И искинов. И лично Дини!

Шушпанчик двойственнен отражению своей рекурсивной проекции, – пробормотал окончательно сбитый с толку «лично Дини», надо думать, вместо очередного стихотворения Тао Юаньмина, въезжая-таки задним ходом в уютную гостиную, совмещенную со спальней, в тепло, идущее от очага с живым огнём, и уже там разворачивая коляску.
Самое смешное – в этом несбывшемся… бывшем Боунс ошибался – «лично Дини», умница-разумник, обо всём узнал последним, когда Гордон, сунул под нос... ай! – Неро затряс почти обожженной кистью – приложил, называется, ладонь к трубе, погреть. 
А тебе только что читали стихи именно про депрессию? – с опозданием, но среагировал он всё-таки. – Странно, а мне вот наоборот – умиротворяющее такое.
Хотя я сам кого хочешь умиротворю – вот дожил, – хмыкнул про себя корианец, любуясь на то, как дождь за стеклом всё увереннее выпрядает свои серебряные нити. – Это что, типа, словил дзен сам - помоги товарищу? Может, нас потому так... сводят?
Ты раздевайся, раздевайся, – совершенно обыденно поторопил Джеймса сосед на ближайшие несколько дней. – Харон, налей ванну, очень горячую.

https://forumupload.ru/uploads/000d/ad/95/613/849639.jpg

[NIC]Неро Дини[/NIC] [STA]Где-то в далях туманных утопают людские селенья[/STA] [SGN] Подсолнечник вновь расцвел у северных окон.
Колосья уже созрели на южном поле.
Мне как же теперь не радоваться на это:
Уверен ли я, что будущий год наступит?[/SGN]

Отредактировано Эдвин МакБэйн (25-01-2021 14:52:59)

+3

8

— Морские выдры держатся во сне за лапки, чтобы их не унесло течением, — вода не была противно-горько-соленой, как это бывает в морях, скорее, наоборот — на языке остался сладковатый привкус и легкая затхлость, характерная для непроточных водоемов. Озеро не цвело мелкими водорослями, только со дна, насколько знал Джим, раз в сезон поднимались сначала листья, а потом и цветы огромных розовых лотосов, чтобы, качаясь на волнах неделю или две, потом снова опуститься на дно, где вызревали мелкие и твердые, как камушки, семена. — Ты отсюда вплавь собираешься выбираться, что ли? Лапками, лапками? А потом как — топаем с грузом по пересеченной местности?.. Тут, знаешь ли, и имя неактуально будет, и все, что угодно…
К идее горячей ванны он относился положительно — в том плане, что его туда можно было положить, и он бы даже лежал, периодически засыпая, как это было на «Квиринале», где будил его исключительно искин живых помещений, когда шанс захлебнуться становился уже слишком высок. Вот только дополнить бы это чем-нибудь съедобным, или, на худой конец, коктейлем каким-нибудь, чтобы не тянуло вылезти из этой самой ванны и пойти на поиски еды.
— …включая депрессию. Не знаю, умиротворяет обычно зрелище еды рядом с собой, хороший сон и потрахаться.

Звуки любые сливаются в белый шум
И вызывают отчаянье, страх, мигрень.
И тишина, где не слышно, как я дышу,
Слаще, чем зов сирен.
Ригель — Проксима, Проксима — Ригель, никаких накладок на маршруте, стабильность и попытки не сорваться на новом экипаже.
Он так и не стал ему близок — на мирных маршрутах это было предсказуемо, никто не рискует жизнью, никого не связывают какие-то крепкие эмоции, никакого сближения. У каждого своя маленькая норка, у каждого, если и есть, то свой личный маленький ад. У Джима тоже был — двадцать квадратных метров плюс кровать и санузел; в темноте, когда он просыпался, ему иногда казалось — если не включался сразу же свет — что сейчас перед ним окажется его каюта на «Страже», или что он задремал в кабинете, где иногда оставался между сменами в самые напряженные моменты.
Но это был до зубовного скрежета чужой корабль, рабочая лошадка, у которой даже имя было какое-то незапоминающееся, ровное и тихое. До ста пятидесяти тонн полезной загрузки, шесть отсеков трюма, от пятнадцати в минимуме до ста девятнадцати в максимуме членов экипажа. У него было тридцать семь человек — как раз для того, чтобы мирно и спокойно летать по устоявшемуся маршруту без каких-либо проблем, даже починкой корабля они занимались тихо и как-то лениво. Идеальное место, чтобы медленно дохнуть от тоски.

Несбывшееся будущее резануло изнутри, заставляя зайтись в кашле, который, как множество острых иголок, прошил сначала легкие, потом поднялся в горло и, как показалось Джиму, оставил за собой кровавые пятна на одежде (откуда-то издалека донеслось — «не расстраивай мамочку, чтобы она тобой гордилась!»), но, к счастью, это всего лишь показалось; ни единого пятнышка рядом с локтем не было, как и не было багрового ореола вокруг губ.
— Если ты так хочешь посидеть в моей ванной, можешь зайти в гости… в том доме, который я снимал, была чудная ванна, да и на «Квиринале» бассейны неплохи, особенно тот, который обычно оккупируют триллы — им, видите ли, нравится, когда ток через воду пропущен, да и вода солененькая, вроде как лечебная. Пощипывает только немного, когда напряжение меняется, но даже приятно, — не замечая, как все шире и шире расплывается в улыбке голографический искин, отозвался Гордон. Пока еще безымянный, кицуне шагнул поближе к мужчине, после чего, подмигнув Неро, резко присел, подсек Джеймса под колени и взвалил на плечо — все это произошло за считанные секунды. — Эй!!!
— Простите, мне кажется, что предложение Дини-сама больше подходит вашему положению. Прошу вас не дергаться, я могу случайно уронить вас… — похлопав по ягодицам, которые гордо возвышались теперь к потолку и перехватив ноги так, чтобы случайным брыком Джим не повредил себе ногу, попав по какой-нибудь плотной части физической голограммы, кицуне шагнул вперед. — Дини-сама, прошу вас следовать за мной.
Кажется, Неро беззвучно ржал — по крайней мере, опершийся локтем о поясницу хвостатой нечисти Джим, которого как раз поудобнее перехватил один из пушистых хвостов, пока остальные опустились, чтобы не перекрывать обзор, точно мог поклясться, что видел, как тот усмехается куда-то в бороду.[NIC]Джеймс Гордон[/NIC][AVA]https://sun9-60.userapi.com/k6aDB3VjkJHluFVOLz22uAVn6j7XnP9EFCNJOw/pKMUkKys56M.jpg[/AVA]
[STA]я не падаю, я так летаю[/STA][SGN]Я был бы рад проснуться свободной птицей, но неизбежна, словно ворьё и СМИ, белая клетка с толстыми прутьями[/SGN]

+4

9

Думаешь, от тебя спасаться придётся? – бровь Дини поднялась с вулканской выразительностью. – Или тебе от моего занудства? Я бы предпочёл мирное сосуществование всё же. А раз ты выдра, не чучундрой же мне называться и оставаться? – Неро мягко хмыкнул, сгибая-разгибая всё-таки не обожжённые, вовремя отдёрнутые от камино-жаровни пальцы. – Значит, будем держаться за лапки.
Он не добавил (кролик же вежливый и деликатный!) «а не как я тебя тогда – поперёк широкой груди, когда ты с забора камушком на дно – бульк!». Или не только из вежливости не добавил, а ещё и потому что… ну не было же этого всего, не-бы-ло. Нельзя помнить, как кого-то в юности выволакивал из моря, если с человеком познакомился буквально на днях. Даже если это воспоминание до того правдоподобно, что снова сковывающая тяжесть насквозь промокшей одежды на плечах реальнее этого хитромордого голографического кицунэ. Кажется, сейчас соленая вода из носа потечёт, вот, уже захлюпало, и платка, конечно, нет, а салфетки… – надо бы оглянуться, но будто в ответ прямо у лица оказался лисий хвост – эдакой пуховкой большого диаметра. И вот не думай теперь, что там под невинным таким мехом скрывается!.. Почти отшатнувшись, бывший навигатор резковато развернул коляску, коровья шкура (или её имитация хорошего качества) под колесами заелозила по гладкому полу, собралась в геологические такие складки с заломами, которые поди-ка переедь. Захотелось зашипеть сквозь зубы, и Джеймс тоже захлебнулся кашлем…
…совсем как тогда, уже на светлой плитке, которой была вымощена недо-набережная за парком Академии. Да что ж такое! 
В общем, если что, по сельской местности топать будешь ты, – к счастью, та влага, что пришлось сморгнуть, не была солёной, иначе бы ело глаза, – а я уж выступлю в роли груза, – бывший штурман снова хмыкнул и добавил уже ехидно: – против ты, или нет.      
А вот теперь, швыркнув носом, можно с чистой совестью хвост кицуний от лица и отвести – царственным таким жестом, ещё и вид сделать надменный – что это вы мне, как младенцу, сопли утирать собрались. Конечно, типа, каждый страдающий человеческий индивид – суть дитё малое, но не настолько же?
Ну её, депрессию, –  спокойно согласился Неро уже вслух, – лучше уж умиротворяться, тем более я китайскую поэзию нежно люблю, – он повёл плечами, с которых бесследно исчезла ледяная волглая тяжесть, и добавил философски, вновь рассматривая лицо Гордона: –  Еда, выспаться и потрахаться – это хорошо, кто спорит. Но пока хотя бы ванна, – взгляд остановился на таких знакомо-зелёных глазах капитана… не его капитана! – и стал слегка лукавым: – В ванной именно просто так сидеть неинтересно, душно и вообще… Думаешь, мы в одну ванну поместимся? Триллы не дураки, но я согласен даже на пресную воду без электрофореза.
Харон, который, по закону жанра, улыбался всё заметнее, времени зря не терял, и в момент, когда джимово внимание ослабло, вытесненное удивлением, сделал поистине коварную подсечку, вскидывая немаленького и неслабенького мужчину на плечо играючи, как кукольник – buratino из сосновых щепок. Картина, достойная любой комедии, ей-богу, и хвосты из-под кимоно так веером – фыррр! – все девять... Ах, нет, восемь, один Гордона придерживал на ходу… или на весу?
Не зови другого грузом, да? Сам в него и...
Как хорошо, что каким-то чудом удалось сдержаться и не заржать в голос! Да-да, вот прямо подражание стихам Татибана Акэми – «Как хорошо…», очень в духе здешних мест. Однако, катясь следом за шествующим с ношей девятихвостым-лисом в серебристом хаори, бормотал Неро не их, оглядываясь по сторонам, а кое-что, больше походивший на комментарий к обстановке:       
Вся усадьба составит десять му или больше немногим,
Дом, соломою крытый, восемь-девять покоев вместит.

…меньше даже – просторных комнат было не больше пяти, хотя дом выглядел громадным. Просто располагались они эдакой диагональной змейкой, а остальную площадь занимали ну очень просторные веранды, открытые и застеклённые. Кажется, предупредительный лис включил дополнительный обогрев, корианцу стало свободнее на уровне ощущений – исчез этот липкий ознобный холодок дождливого дня в предгорьях, Дини даже плечи расслабил, не заметив того сам.   
Во дворе, как и в доме, ни пылинки от внешнего мира, – негромко и одобрительно продекламировал он, оглядывая по дороге гостиную. – Пустота моих комнат бережёт тишину и покой.
Ива с вязом в соседстве тень за домом на крышу бросают,
Слива с персиком рядом вход в мой дом закрывают листвой,
– неслышно шепнуло что-то, словно не желая, чтобы смолкали пленительные стихи.
https://forumupload.ru/uploads/000d/ad/95/613/792679.jpg

[NIC]Неро Дини[/NIC] [STA]Где-то в далях туманных утопают людские селенья[/STA] [SGN] Подсолнечник вновь расцвел у северных окон.
Колосья уже созрели на южном поле.
Мне как же теперь не радоваться на это:
Уверен ли я, что будущий год наступит?[/SGN]

Отредактировано Эдвин МакБэйн (25-03-2021 16:49:17)

+3

10

Болтаться вниз головой, вися на довольно-таки ощутимо упирающемся в живот плече – не ощущение не из приятных, тем более когда тебя вроде бы абсолютно невесомо, но при этом абсолютно бескомпромиссно держат так, чтобы вырваться не было ни единого шанса, а кто-то при этом еще и стихи читает… про коров, что ли?
– А что, парнокопытным в древние времена требовалось много места? Или наоборот, тут речь о том, что места мало? – недоуменно покосившись на хвост, переставший закрывать обзор после того, как кицунэ изволил начать двигаться, фыркнул Джим. – Ну «десять му» – это же десять коров, да? Вроде бы они издают такие звуки…
Мех, каким-то образом проникший под одежду, кажется, защекотался прямо под ребрами и лопатками, а потом и глубже, в легких, снова заставляя сначала вдохнуть с тем странным стоном, а затем и зайтись в еще одном приступе кашля. Кажется, на секунду он даже различил какие-то странные стены, совсем не похожие на само здание «Харона», какую-то женщину в странной одежде, которая держала в руке старющее подобие гипошприца, но все снова исчезло, как только его перестало скручивать в попытках выдохнуть.
Лис, кажется, усмехался.
– Если вы желаете, можно воспользоваться онсэном – он расположен под открытым небом, но защищен силовым полем от ветра, также можно изменить конфигурацию для защиты и от дождя, – один из хвостов, изогнувшийся так, словно костей в нем не было вовсе (хотя какие кости у голограммы?!), указал в сторону, а затем покачивание, из-за которого плечо кицунэ регулярно пыталось изобразить пыточный инструмент, остановилось, как и шаги лиса. – Ваше решение, Дини-сама?
– Я так понимаю, мое мнение никого не интересует? – скрещивать руки на груди в висячем виде было неудобно. Пинаться – кицунэ все еще придерживал ноги, стараясь при этом не зацепить капитаньей головой что-нибудь жесткое. Кусаться… нет, можно, но в чем смысл пытаться физически воздействовать на голограмму?..
Хорошо еще, что с одежды не лилось, а то грустно было бы испохабить какой-нибудь местный дорогущий коврик (непременно лечебный, как вон тот, подписанный «хухль для 3 серии»… интересно, третьей серии чего?), просто вися на голограмме. К слову говоря, голограмма демонстрировала подозрительное довольство местного искина происходящим… или же его просто очень качественно обучали, сводя поведение к почти человеческому, хоть и отличному от реального. Даже вон, имитация шагов присутствовала, хотя «умные дома» обычно не заморачивались таким, не тратя силы и вычислительные мощности на подобные мелочи.
А обогрев, который, кстати, был вполне ощутим, по крайней мере, Джим точно мог сказать, что ему становится как минимум – жарко, как максимум – еще и очень неудобно висеть, потому что теперь кровь, прилившая к лицу, должна была превратить его в очень хорошо перезрелую помидорку из тех, которые дедушка Кирк почему-то хранил под столом, доставая через месяц после того, как их еще зеленые привозили откуда-то на заказ.
– Так, вы оба, если я помру тут от переохлаждения – за мной припрется медик, а это хуже, чем встреча с Боунсом на узкой дорожке! – и то, что при этом он почему-то имел в виду не адмирала МакКоя, почему-то опять дернуло внутри. Нет, они же уже выяснили, что и он, и Неро помнят какую-то странную версию реальности, которой никогда не было, но чтобы вот так, случайно сорвалось, почти неконтролируемо… с ума вроде сходят поодиночке, это вон ригелианским гриппом болеют всем экипажем, пока медик смотрит с таким выражением лица, словно будь у него фазер – и проблема решилась бы сама собой, да-да, «нет человека – нет проблемы».[NIC]Джеймс Гордон[/NIC][AVA]https://sun9-60.userapi.com/k6aDB3VjkJHluFVOLz22uAVn6j7XnP9EFCNJOw/pKMUkKys56M.jpg[/AVA][STA]я не падаю, я так летаю[/STA][SGN]Я был бы рад проснуться свободной птицей, но неизбежна, словно ворьё и СМИ, белая клетка с толстыми прутьями[/SGN]

+5

11

Плотный чёрный шёлк хакама еле слышно шуршал в ритме шагов девятихвостого кицунэ, полы хаори скромно разлетались от движения. Дини, едущий следом, едва не пропустил поворот и чудом не вмазался в мягко закругленную стену змеевидного коридора.
Погодите, это он серьёзно, на голубом глазу, то есть зелёном?.. – услышав джимовы рассуждения, Неро притормозил, чуточку скособочился, чтоб с искренним интересом взглянуть в лицо капитану, висевшему вниз башкой, и спросил даже без насмешки:
То есть ты, что, взаправду считаешь, что древние китайцы жили в хлеву вместе с коровами? – их-то, коров, корианский навигатор видел не только в виде коврика-шкуры на полу, на картинке, или на идеальных буколических голопейзажах издалека, в отличие от капитана, похоже, раз тот сомневался в их «звуках». – А ничего, что эта цивилизация крупный рогатый скот не разводила вообще, да и мелкий рогатый тоже? Потому, собственно, у них с перевариванием лактозы очень не очень, вспомни нашего Се Ляня…
Штурман осёкся и хлопнул ресницами ошарашенно: чего-о? Чего он только что ляпнул? Не в смысле «чего» – на это ответы были – а откуда вдруг явился массив информации, что Се Лянь – отличный кок, китаец по происхождению по материнской линии, един в двух лицах, точнее обликах, и главное – «наш», то есть стражевский? Как будто это знание не вспомнилось, а всегда было. Но момент смазался тем, что Гордон вдруг страшно раскашлялся, аж побагровел. Успел всё же воды нахлебаться? – штурман озабоченно нахмурился, но капитанский кашель прекратился так же внезапно, как начался. Переноска на богатырском плече пострадавшего – оригинальный способ реанимации утопленников, однако… – ещё один поворот прошел на автомате, без участия сознания, пальцы Неро просто тронули нужные сенсоры.
Онсэн, говорите? – задумчиво переспросил штурман, поглядывая на карнавальный веер белых лисьих хвостов, тоже подрагивавших в такт ходьбе. – И тут он тоже есть... логично. А какой, ио-сэн, как в «Минори»? – скорее всего так, один сероводород-то, коли оба отеля на одном озере расположены и неподалёку, но уточнить не мешало.
Прелести этой уединённой обители безмятежного отдыха, которые в стиле рекламных буклетов расписывал местный ками, Дини не соблазнили. То есть соблазнили не настолько, чтоб опробовать их немедленно, хотя штурман глубокомысленно кивал.

Густо-густо разросся лес пред самою дверью дома.
Когда лето в разгаре, сберегает он чистый сумрак.
Южный радостный ветер в это время как раз приходит,
И бесчинствует всюду, и распахивает мой ворот.
Я нигде не бываю, – выйду так, полежать без дела,
Или сяду спокойно и за цинь возьмусь, и за книгу…

Мда. Все равно Харон, который пока не получил нового имени, уступал в описании красот и щедрот Тао Юаньмину, так что, положившись на интуицию и сиюминутное ощущение, (но совершенно пропустив мимо ушей вяк Джима), Неро, шурша следом, сказал раздумчиво:
Знаете, нет. Пожалуй, сейчас предпочтительнее всё-таки обычная ванна в обычной ванной, – и, будто в подтверждение выбора, бывший навигатор начал стягивать правый рукав свитера. – Онсэн мы отложим – настроение не то, к такой медитации на лоне природы нужно вдумчиво подготовиться, – снятый рукав уже лёг на плечо и грудь плоским щупальцем, и Дини взялся за второй, – а мы пока в суете переезда и взаимных притирок.
Теплотою и влагой три весенние срока славны, – нашёптывал это дом, или просто память приносила подходящее в шорохе собственного пульса, когда воротник снимаемого свитера слегка пережал шею?.. – Я в жизни искал задушевного друга, и правда же встретил того, кто мне дорог?..

[NIC]Неро Дини[/NIC] [STA]Где-то в далях туманных утопают людские селенья[/STA] [SGN] Подсолнечник вновь расцвел у северных окон.
Колосья уже созрели на южном поле.
Мне как же теперь не радоваться на это:
Уверен ли я, что будущий год наступит?[/SGN]

Отредактировано Эдвин МакБэйн (27-05-2021 00:53:54)

+3

Быстрый ответ

Напишите ваше сообщение и нажмите «Отправить»



Вы здесь » Приют странника » Глава 4.1. Две капли сверху » Серия 4.1. Серия 42. Когда росы застынут и кочующих туч не станет