Приют странника

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Приют странника » Глава 4. Четыреста капель валерьянки и салат! » Сезон 4. Серия 81. Самое громкое


Сезон 4. Серия 81. Самое громкое

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

Время действия: 2445 г, 3 марта, 09:00-14:00.
Место действия: ОФП, планета Бан-Ти, Экспериментальный интернат для неоднозначно одаренных детей от Академии Наук Бетазеда.
Действующие лица: Лират Эльге (Рамон Родригез-Кабос), Алик Сноудон-Инва (Саша Лазарев).

http://sh.uploads.ru/9wbTo.jpg

0

2

https://forumupload.ru/uploads/000d/ad/95/2/110006.jpg

К нам вчера приходил лось.
Он был очень большой и грустный.
Чего бы ему радоваться, когда он не бантийский лось? – Алик глядит на картинку: на пол-разворота – правда лось, только какой-то маленький. До нижних веток старых хвойников рогами не достаёт.
Это – лось. Его рога
Защищают от...
Откуда у настоящего лося могут взяться враги? Никакой бешеный волк на лося не кинется, а люди ну не совсем в общем-то дураки. Взрослые – они зна-ают...
Алик зевает, моргает и перелистывает страницу. Шея и затылок прижаты к спинке дивана, подбородок уткнулся в грудь, коленки тыкаются в ухо и в подушку. То, что взрослые – это всем понятно, как 2 плюс 2. Ну как могут быть глупыми директор, мама или Лират? Это как если бы офицеры стали трусливыми, например.
По секрету между нами:
Если кто-то нападет,
Напугает он рогами
И тихонечко уйдет.
А я какой-то не очень умный – читаю детскую глупую книжечку.
На периферии детского сознания брезжит совсем новая, очень неприятная мысль. Алик смотрит на этаж выше: там большие коричневые шкафы, у которых закрыты полки. Даже без ключа в учительские полки залезать интересно: тут лестница – у всех на виду, прямо напротив стеклянной двери. Стекло мутное, а все равно видно на ступеньках третьей и седьмой, кто ползёт наверх. И уж точно видно, что не преподаватель.
А там, наверху, есть зелёное учительское кресло с откидывающейся спинкой. И ещё оно качается. Рядом лежат настоящие газеты, прямо такие, из листов ювинского бутанга, как сто лет назад печатали. И там ничего нет про лосей, если лоси не выходили из леса. Там про то, как в больших городах взрослые устраивают всякие мероприятия, про деньги, фирмы, вот это вот все, и ещё про корабли на орбите.
Если «Веллингтон» придёт на орбиту, Алику непременно скажут. Такой большой корабль обязательно посылает сигнал о том, куда собирается прилетать. Как кит пищит. И, наверное, про него много пишут в больших газетах.
Алик закрывает глаза: на зеленоватой бумаге с запахом краски нарисован большой корабль. У него есть фазерные пушки, квантовые пушки, большое защитное поле и усилители вдоль гондол. Он разглядывал этот корабль на картинке в журнале, когда маму перевели, давно, полгода назад, наверное. А до этого был «Софокл», маленький и быстрый, как сам Алик, перед ним Алика мама как раз на Бан-Ти отвезла. И «Фхар’аад» был, ещё раньше, такой тяжелый, тоже как кит с лапками. И «Паллада», совсем как маленькая яхта такая, ну, золотистая, только нос острый, как стрела.
Стрелой – больно. И негигиенично. И жалко зверей.
Очень жалко было кошку, которую забрали. Они даже имя придумали: Мурка. Анка придумала, она лучше знает, как кошек называть. А котята у неё, у кошки, родились похожие на кораблики: золотые с серым, маленькие и пищат. Если бы они с Анкой их правильно растили и воспитывали, было бы потом в школе много кошек и котов, красивых, мурлычущих... Их библиотекарша забрала. Всех. Особенно Мурку.
Иные – они далеко. Они обычно под окнами не ходят, нет. А шея уже болит немножко, и плечо, от того, как в спинку дивана вжимается. Алик поднимает голову, оглядываясь: нет, никого. Можно высунуться. И читать про лося.
А Мурку жалко. Очень. Почти как Томаша, когда он улетел на Вулкан.

[STA]Пока не волшебник[/STA]
[AVA]http://s8.uploads.ru/7LgjS.jpg[/AVA]
[NIC]Алик Сноудон-Инва[/NIC]

Отредактировано Сашка Лазарев (10-01-2021 15:19:34)

+5

3

...и почему каждый раз, когда Лирату удаётся остаться наедине с Аликом, перед глазами встаёт Ханна?
И в ушах сам собою начинает звучать её голос: «Никакого права на этого ребёнка у тебя не было, нет и не будет».
Но как же так – нет? Как же так – не будет?! Ведь они же чувствуют друг друга, с первого взгляда, с первого слова, с самой первой встречи...
С самой первой встречи Лират маялся этой дикой неопределённостью – а после даже отчасти радовался, что не успел напрямую обсудить с малышом свою истинную роль в его судьбе... обозначить вслух, как его лучше никогда не называть при маме...
То, что Алик не называет его ни папой, ни отцом, тоже, кстати, наводит на определённые мысли: ни при маме, ни без мамы у него не возникает потребности обращаться к Лирату иначе чем «мистер Эльге».
Это Лират рос среди бетазоидов. Это Лират знал, как бьются в одной комнате сердца родных – отцов и сыновей, отцов и дочерей, матерей и сыновей. Алик рос – даже не с мамой! Вечно в интернатах для «звёздных детей»... да и бетазоидом был лишь наполовину.
Вот если бы Ханна сказала сразу...
...то Лирату запретил бы растить родного внука его собственный отец? Так? Ханна была права. В тот момент Лират всё ещё был слишком зависим от семьи. Слишком подчинён чужой воле.
Слишком.
Если он даже сейчас в первую очередь думает о реакции других... ну, это-то хоть логично: думает, что скажет его любимая женщина.
Та, кого он уже предал один раз.
Но он же изменил свою жизнь. Отошёл от семьи. Улетел с Бетазеда... Главное, что у него есть – сын. Ребёнок, которого нужно успеть научить как можно большему числу практик, чтобы уберечь его хрупкую психику от возможных срывов.
Кто бы мог подумать, что на грань срыва его подведёт расставание с кошкой...
Лират смотрит на малыша через стекло двери. Может «смотреть» даже через стену – и надо бы научить подобной практике и самого Алика. Интересуют же его книги в закрытой секции.
Лират решительно, но бесшумно входит в «Комнату тишины», где не принято не только загружать чистоту звуками, но и общаться телепатам. До прямой телепатии Алик ещё не добрался, нужно будет как-то попробовать его обучить – но это потом. Сначала щиты, потом всё остальное, а сейчас у Лирата есть кое-что интересное.

Он кладёт на стол тонкую папку, сразу видно, что глянцевая коричневато-бордовая обложка скрывает не более пяти-семи листов... и на Лирата обрушивается тёплым водопадом, нет, не так – обнимает меховым одеялом с головы до пят – страстно вожделенное, но так редко выпадающие на долю Алика чувство, которое можно оформить в слова как «любимый учитель, которого в ближайшие пять минут не нужно ни с кем делить».
Так-то «любимый папа»... но когда он решится рассказать сыну, кто он? Не известно.
Сможет ли Алик почувствовать, угадать, что ему принёс мистер Эльге, до того как откроет папку с фотографиями?.. https://forumupload.ru/uploads/000d/ad/95/724/t424056.jpg
[AVA]http://s3.uploads.ru/aOf2J.jpg[/AVA] [NIC]Лират Эльге[/NIC]

Отредактировано Рамон Родригез-Кабос (07-01-2021 22:32:10)

+5

4

Алик дергается, скидывая ноги с дивана. На скрип двери поворачивается вихрастая голова: так сидеть нельзя, испачкает обивку, библиотекарша убьёт, а потом придёт директор и ещё раз убьёт для профилактики, а потом расстроится мистер Эльге, и будет совсем плохо!
Мистер Эльге!
Где-то за ушами маленький земной заяц барабанит по пню лапками. Пенёк у него звонкий, как барабанчик, и пузырьками, как от газированной воды из фонтанчика, лупит радостно прямо перед глазами.
А вопить нельзя, это комната тишины. Алик дрыгает ногами, сползая с подлокотника дивана, почти подскакивает обнять – это пока можно, они с Анкой пока как бы маленькие, хотя Совик вот еще младше, ему пять, а Алику девять, но до десяти – раз, два, три, четыре... Много месяцев, и пока можно обнимать учителей – надо обнимать, потом будет нельзя. Анка все время говорит про это «потом», а на самом деле есть только «сейчас»: Алик хлопает глазами и обнимает мистера Эльге изо всех полубетазоидских сил. Он уверен, что мистер Эльге не против. Он это знает.
Мистер Эльге красивый. Так говорит кухарка и учительница старших, а ещё Анка тоже так говорит. Наверное, Анке нравятся все, у кого уже может расти борода. У мистера Эльге нет бороды, потому что он бреется. Алик вырастет и тоже будет бриться.
Сердце бьется так радостно, как будто приехала мама ненадолго, и привезла с собой Мурку и ее котят, и большой-большой «Веллингтон» почти не ждёт никого на орбите. А так, висит просто. Киты же иногда тоже просто так висят, правда?
Вот, все. За ушами ещё щекотно, но отпустило: мистер Эльге показывал – как откручиваешь проволочку на детском шампанском. Она делает «пшш», и становится легче и тебе, и всем. Громко думать здесь нельзя, это комната тишины. Мистер Эльге, наверное, устает, когда все громко думают.
Алик забирается обратно на диван с ногами и смотрит на папку, которую мистер Эльге кладёт на стол. В папке – что-то хорошее, маленькое, незаметное, и ее нельзя открыть. Только мистеру Эльге можно, потому что так будет больше радости. А Алик пытается угадать, знает, что догадка – то, что хочет его учитель. Это проще, чем кажется, и Алик смотрит на него в восхищенном изумлении и беззвучно, одними губами спрашивает: «мяу

[NIC]Алик Сноудон-Инва[/NIC]
[STA]Пока не волшебник[/STA]

Отредактировано Сашка Лазарев (10-01-2021 15:19:13)

+4

5

Обнять!
Немедленно обнять! Прижать к себе, прислушаться – на миг, дольше и не нужно – чтобы понять: размеренно стучавшее сердце Лирата уже подхватывает зашкаливающий ритм сумасшедшего барабанчика в груди Алика...
Так вот оно... и как объяснить?
Лират усаживается в кресло, притягивает к себе Алика – какой маленький, какой хрупкий!
Такой сильный...
Обнимая за плечи Алика правой рукой, Лират прижимает левый кулак к своей груди. «Мяу» – это потом, сейчас – показать... как показать? Но он же умный и всё поймёт.
И Лират, ни слова не говоря и, кажется, даже не думая, тихо-тихо в голове, пусто-пусто, слышно только два, совпадающих до миллисекунды стука – повторяет ритмы сердец, едва ощутимо постукивая кулаками, правым по груди Алика, левым по своей груди.
«Мы – одно. Мы – единое целое. Мы неразделимы, попробуй-ка раздели смесь генов в ДНК!..»
Не думать. Не «звучать».
[AVA]http://s3.uploads.ru/aOf2J.jpg[/AVA] [NIC]Лират Эльге[/NIC]

+4

6

Угадал! - вопит внутренний голос Алика. Алик, конечно, шикает на него, сердито-сердито. В комнате тишины тихо, и только нога сама дрыгается. Дрыг-дрыг радостно. И бдыц-бдыц в ушах сквозь вату.
Вата - это когда бетазоид начинает молчать.
Алик высовывается из-за локтя - они у мистера Эльге большие, как у всех взрослых, когда-нибудь у всех взрослых становятся такие локти и обязательно волосы на руках - и переворачивает обложку одним пальчиком. Рядом с папкой лежит детская книжка про лося, и кажется, что лось очень грустно заглядывает своими выпученными пластиковыми глазами вовнутрь. У него большой язык, и он сопит в папку и печально улыбается. А в папке - котята.
Алик пищит, но шепотом.
Большие, красивые фотографии маленьких и смешных котят. Алик гладит их спинки пальцем, а посреди лежит кошка-мама, ее зовут Мурка, она, наверное, мурчит. И неё усищи - во, и глаза зелёные-зелёные, и она охотится в темноте на мышей. Наверное, рада та библиотекарша, что у неё теперь такая кошка!
У котят языки маленькие, розовенькие, совсем не как фетровый красный лосиный яжзычище.
Лосю, наверное, завидно. Надо пожалеть лося. Его Алик тоже гладит по спинке.
Мистер Эльге, это ведь наши коты. Можно мы заберём их обратно? Или хотя бы одного котёночка, когда вырастут! Они хорошие...
Мистер Эльге, а спасибо в комнате тишины сказать - как? Я не умею.
Алик садится на диван, берет папку и обнимает ее покрепче. Вот. Мои котята. Наша кошка. Серая, полосатая, дети у неё усатые, мистер Эльге, мистер Эльге, можно одного нам? Я по ним соскучился так, не могу просто. Были ведь почти розовые. Вот как быстро дети-то растут!

[NIC]Алик Сноудон-Инва[/NIC] [STA]Пока не волшебник[/STA]

Отредактировано Сашка Лазарев (19-01-2021 22:31:48)

+3

7

Лират смотрит, как Алик гладит котят на фотографиях, грустного лося, чтоб не обижался — и тоже гладит, котят, лося... и Алика.
Это нормально. Это очень, очень нормально, обнимать и гладить такого славного мальчика. Вот при чужих существах не погладишь, ребёнок уже совсем взрослый. А пока никто не видит — не просто можно, нужно: гладить.
А в ушах... не в ушах, где-то между ними, где-то вообще, в горле, словно тихо-тихо зудит крохотный комарик. Шуршит сухими травинками малюсенький мышонок. И в зудении и шорохе, если вслушаться, можно различить...
Это же комната тишины!
Это же комната, в которой нельзя... это...
Это — выбор: заглушить сейчас «комарика», первую, неосознанную,  но такую правильную, не от горя и боли, от удовольствия, приправленного грустью, и тёплой радости — попытку сказать без слов, одними мыслями, слова.
Заглушить — или поддержать.
Про котят. Про пушистых котят, с мягкими розовыми язычками (шорх-шорх-шорх травинки), про котёнка, одного, нам, ведь можно же (нны-нны-нны комарик)...
И нужно просто погладить ещё раз, ненавязчиво пересчитывая пальцами позвонки — и ответить. Протянуть руку. Провести по шаткому мостику над бурной рекой.
Но не сразу.
https://avatars.mds.yandex.net/get-zen_doc/1718701/pub_5fcc645b788eda75c782da65_601cf188a34fdb6f583317a8/scale_1200
[AVA]http://s3.uploads.ru/aOf2J.jpg[/AVA] [NIC]Лират Эльге[/NIC]

Отредактировано Рамон Родригез-Кабос (08-03-2021 01:18:47)

+3

8

Алик прислоняется, утихомирившись, лбом к учительскому плечу и переворачивает фотографию. Он, кажется, смущен оттого, как рад – даже улыбаться перестал, только чувствует, как тёплая щекотка сидит под коленками и просится бегать.
Под фотографией ещё одна фотография. На ней кошка Мурка лижет серенького котёнка с хвостом-морковкой: у котёнка не видно носа и очень большие усы. Лапа Мурки – она сгибается спереди назад, а не сзади вперёд, и у неё коший локоть, как коленка. Котиная анатомия такая.
Алик разглядывает фотографии старательно, гладит краешек (к нему липнет палец, фотография совсем новая). Алику хочется бегать, но бегать в комнате Тишины нельзя, для этого есть спортзал и полянка. Но в спортзале и на полянке нет мистера Эльге. Нельзя убегать.
Когда так хорошо, оно так и должно быть.
А на третьей – третьей фотографии – кошка Мурка зевает, и у неё зубы как у волка! Алик даже засмотрелся: головой между мистером Эльге и диваном, фотографию себе под нос. Какие зубы! Как маленькие носы гусечек из ручейка! Только твердые.
Если кошка поймает маленького триффида, она его может съесть! А кошки едят триффидов? Ой-ёй, если едят, то какие большие должны быть кошки! Чтобы триффидов! Чтобы целиком!
Алик сползает ещё ниже и смотрит на фотографию на свет: да-а, хоть бы ему такие зубы! Он бы всех пугал! Кроме Совика, Совик маленький. А мистеру Эльге нравятся кошачьи зубы? Как бы об этом молча его спросить?
Ногу Алик поджимает, а вторую запихивает в щель между подушками дивана. И руку тоже. И сам туда заползает, краснея от стыда: а вдруг мистер Эльге все слышал про зубы? И теперь решит, что Алик совсем маленький и не знает, у кого какие зубы растут? Он смотрит на учителя из-под ресниц и кладёт себе на глаза фотографию. И хихикает. Тихонечко хихикает: библиотекарша не любит, когда смеются в комнате Тишины!
Мистер Эльге, а вы боитесь библиотекаршу? Я – очень! Я от неё в диван залезаю. Прям как от вас. Но вас я не боюсь, это я сам себя боюсь. Потому что дурак. Потому что вы подумаете, что я дурак и маленький.
Ухом Алик чувствует тепло учительского локтя и улыбается. Подбородок торчит из-под фотографии, и на нем вырисовывается фамильная ямочка. Мама так говорит.

[STA]Пока не волшебник[/STA]
[AVA]http://s8.uploads.ru/7LgjS.jpg[/AVA]
[NIC]Алик Сноудон-Инва[/NIC]

+3

9

Маленький комарик пред-голоса рассказывает Лирату всё чётче, всё звонче. Лират вдыхает воздух, ситуацию, стремление Алика сказать, сказать, с_к_а_з_а_т_ь! Но так, чтоб никто не слышал. Нет, чтобы слышали! Но не все! Но Лират – не все, он чтобы слышал. А больше никто.
Лират подключается к возне с диванными подушками, фотографиями. Он готов слышать Алика. Он уже почти слышит его. 
Кошки, кошачьи лапы, кошачьи зубы. Лират догадывается, что Алик об этом думает – или уже не только догадывается.
Алику такие бы зубы... Не только! Лирату в голову бы не пришло, что Алик может захотеть себе кошачьи зубы, но Лират знает, что Алик об этом думает.
Осторожнее.
Аккуратнее.
Не столкнуть с нужной дороги. Не помешать. Удержать: звучи, звучи, Алик, звучи без голоса, ты наверняка знаешь, что можешь так... по крайней мере, если не знаешь, то чувствуешь.
Погладить: спину, плечи, фотографию над глазами...
И задержать дыхание от слов: мистер Эльге, вы боитесь библиотекаршу?..
Да нет же, нет, нет, нет! Не боится Лират никаких библиотекарш! А подойди она сейчас – обнимет, расцелует и на руках закружит. И ответит сыну:
А зачем вообще – бояться? Библиотекарша милейшая дама, её бояться нечего. И себя бояться нечего. Хорошо, хоть меня не боишься...
И теперь – ждать. Заметил? Понял?..
Услышал?..

+4

10

А вас не боюсь, не, – думает Алик, дрыгая ногой и зажмурившись. Сквозь фотографию кошки светит солнце, гуляет по ресницам – ай, фотография улетела! Лови ее, лови!
Фотография хорошо ловится. Она маленькая и гнётся.
Алик мнёт в руке уголок: у кошки – хвост, у кошки – детки. Они с ней ничего не боятся, потому что она их мама. Алик тоже ничего не боится, даже библиотекаршу, когда мама иногда прилетает и ходит тут. И по интернату, и по полянке. Да, мистер Эльге? И если придут Другие, и если придёт волк – с мамой не страшно. Она достанет фазер, как на тренировке, и – пиу!
Пиу-пиу, – думает Алик, прищурившись, и целится пальцем в лося. Получай, страшный зверь!
Это Алик так смущается? Мистер Эльге учил, это так работает: когда отвлекаешься, значит, тебе неуютно. Алик не знает, почему так.
Наверное, неуютно, потому что ногу в диван совсем затянуло, и носок там застрял. Алик честно побарахтался, выползая из дивана: все равно в ушах звенит. Как комарик.
Бззз…
Наверное, мистер Эльге, мне пора не бояться библиотекаршу. Вы совсем правы, – громко думает Алик: комарик делается тише. Как будто лезет из-за ушей, прямо через уши, в нос, в рот – кашлять хочется! И наконец дополз, когда Алик громко думает. Как будто вылетел изо рта. Как слово, только молча.
Это Алик только что сказал?
А если он это сказал, то мистер Эльге слышал?
А если думать громко, но потише, то можно как-нибудь говорить, чтобы шепотом и неслышно? Чтобы комарик уполз, а библиотекарша не услышала, и никто не услышал, кроме мистера Эльге?
Алик украдкой смотрит сбоку на нос мистера Эльге: а он слышал, да? А тогда почему Алик его не слышал? Или мистер Эльге не отвечал?
Столько вопросов… И почему-то в комнате тишины. Спасибо, комната, ты очень хорошая. А я теперь точно знаю, что с тобой можно поговорить. Как с лесом!
А лес думает, как мистер Эльге! – внезапная мысль шумит и трещит, как разноцветная радостная вертушка от кротов и кышей. – Мистер Эльге! Вы думаете как лес! Вот оно непонятно, что это он говорит, а ведь он говорит!
Просто как будто кусочком тебя, как будто оторвав кусочек ваты, которым ты молчишь, он говорит – и нет кусочка ваты. И голова делается на мысль больше, и в ней свистит от радости большая, ярко-желтая мысль, как муха. Как лес. Как что-то родное и важное.

[NIC]Алик Сноудон-Инва[/NIC]
[STA]Пока не волшебник[/STA]

+4

Быстрый ответ

Напишите ваше сообщение и нажмите «Отправить»



Вы здесь » Приют странника » Глава 4. Четыреста капель валерьянки и салат! » Сезон 4. Серия 81. Самое громкое