Приют странника

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Приют странника » Дом Озарений » Кабинет директора


Кабинет директора

Сообщений 31 страница 60 из 77

1

http://savepic.ru/2009355.jpg

0

31

Всё бы шло прекрасно в этот приятный осенний день, если бы bella Эллетра и вправду всего лишь назвала имена пациентов, чьи документы уже дожидались доктора на столе, но… дисциплинированная и ответственная секретарша не могла не напомнить директору об ещё одном послании в конверте с вензельной печатью, оттиснутой на красном сургуче, каковое также терпеливо дожидалось своей очереди на прочтение.
Обратный адрес на лицевой стороне конверта уже не обрадовал – с Ватиканом обычным людям лучше не связываться, и, вскрывая послание, взламывая сургучную пластинку, что раскрошилась на кусочки и осыпала ладони мелкой, неприятно-сухой пылью, Штейнвальд ничего хорошего не ждал, мало того, внутренне всё больше готовился к неприятностям. Которые не преминули явиться, пока только виртуально, в виде написанных на дорогущей гербовой бумаге слов, а вскоре, (Максимилиан изрядно помрачнел), грозили явиться и реально.
Славно… нам вот только этого не хватало! Хорошенькое дело, Приютом заинтересовалась Священная Конгрегация Доктрины Веры! – директор всё сильнее супился, читая письмо, предупреждающее о приезде пары экзоцистов и цели их визита. Вообще-то цель, равно как и причина прибытия, была прозрачна, как Христова слеза: где-то когда-то инопланетные товарищи прокололись, утратили бдительность – и нате вам, когда один человек что-то видит – он псих, когда толпа – пора вызывать экзорцистов...
В письме так же смиренно, но непреклонно запрашивалось разрешение о доступе к архивным данным, («Конечно, это не истории болезней, но, возможно, записи сеансов/занятий с психологом», - гласила скромная оговорка).                 
Приплыли, – впору было поминать всуе Матерь божью и хвататься за голову, но Максимилиан удержался, и вместо этого в целях успокоения схватился за истории болезни будущих больных.
Первым не повезло оказаться файлу некоего молодого уроженца Страны Восходящего солнца. Лицо симпатичное, − отметил директор, вчитываясь в гораздо более осмысленный текст анамнеза.
Демиан Андерс, про которого доктор совершенно забыл за потрясениями-то, шевельнулся, Штейнвальд машинально среагировал на это движение, зыркнув на зрительный раздражитель. Надо сказать, глаза его при этом сверкнули нехорошим таким огоньком, тип сердил его всё сильнее, а почему – разумного объяснения по-прежнему не было.             
Так, стоп. − Макс, нахмурившись, листнул папку, пробегая глазами нужную страницу, − В анамнезе Зеро слишком расплывчатые указания на страх, тем более фобию, а Кастелла специализируется именно на них. Это же не его профиль! Вот эта дама… как её там?.. − директор поспешно схватил другую, чуть ранее пролистанную и отложенную папочку, − …ага. Кадоре, Кейт Кадоре, вот она прямо будто для него поступила – панические расстройства, страхи беспричинные. А этого парня… не, столько лет по больницам не зря же. Надо отдать другому вести, случай сложный, Рик ещё молод для такого. Это вот Кирку по зубам задачка.
Макимилиан вдруг разозлился на ведущего специалиста. И понимал, что несправедливо сердится, и остановиться не мог, раздражение требовало выхода.
Долбанный Киркегард опять отлынивает от клиники! – опять засвербело в распухающем директорском мозгу. Макс не подумал, но вообще-то всё происходило точь в точь, как в любимом сериале фрау Хенелоры – про доктора Хауса. А сам герр Штейнвальд только что примерил на себя… нет, не сногсшибательное декольте, но уж точно – амплуа красавицы Кади. − Не работает ведь ни фига, бездельник одноглазый! Думает, я держу его ради сомнительных экспериментов? Шалишь!..
Максимилиан опять сорвал с рычага многострадальную телефонную трубку:
− Элеттра, дозвонись до доктора Кастелла, скажи, что у него вместо Зеро Ашикава новая пациентка – мисс Кейт Кадоре. И Киркегарда вызови ко мне. В служебном порядке, срочно.
Рычаг лязгнул, когда трубка брякнулась на него. Штейнвальд тоже бы чем-нибудь с удовольствием лязгнул, но не зубами же?

+2

32

>>> Кабинет психотерапевта. (Доктор Адольф Киркегард)

Доктор вкрадчиво постучал, и, не дожидаясь ответа, вошел в кабинет.
Взгляд скользнул по помещению, и, минуя Директора, он так хорошо подходил к своему кабинету, что почти сливался со столом...

Мимикрирует, видать, чтоб не сильно доставали…

...вскользь остановился на его госте.

- Ммм… Демиан-синдром, и опять одет, как пидор, в плохом смысле этого слова. Молодежжжь…

- Добрый день, - немного растянуто, словно пытаясь натянуть фразу на весь объем кабинета.
Затем он прошел к столу и, остановившись в полуметре, заглянул директору в лицо, по-птичьи склонив голову набок:
- Вы меня вызывали и вот я здесь. - У Киркегарда началась новая волна прихода, и он был готов не только взять одного нового пациента, но даже двух, если очень попросят. И даже совсем не дежурная улыбка высветилась на его лице, и тут же была отброшена за ненадобностью.
- Черт, а папочку-то я и не взял для вида, но ничего, думаю, дадут...

+1

33

Вид у вошедшего в кабинет Киркегарда был подозрительно довольный. Это Штейнвальда несколько удивило, но директор решил, что оно так и к лучшему.
− Присаживайтесь, Адольф, − обратился к нему директор, и опять внутренне скривился, нечаянно наткнувшись взглядом на вороного красавца в черной форме. Пришлось представлять, − Это наш новый сотрудник, Демиан Андерс, вирусолог, − Макс понадеялся, что это прозвучало не слишком кисло. Кивнул теперь уже на вошедшего, довершая процедуру знакомства. − А это – наш ведущий специалист, доктор Киркегард, психиатр с многолетним стажем и превосходными результатами работы.
Могло бы показаться лестью, не будь чистейшей правдой, причём и доктор и директор оба это знали. А что там подумает новенький - его дело. Штейнвальд опять взял в руки папку с историей болезни, не раскрывая, машинально взглянул на ярлычок, и снова забыл о существовании Андерса, при этом, как ни странно, какой-то частью сознания ни на миг о нём не забывая.
− Вот именно как ведущего специалиста я Вас и вызвал, Адольф. − Почему-то гнев директорский улетучился, испарился со скоростью спиртовых паров, стоило Киркегарду влететь, со всей возможной для человека скоростью откликнувшись на начальственный зов. − Думаю, этого пациента я могу только Вам передать. Боюсь, доктор Кастелла слишком молод, чтобы полноценно ему помочь, да и профиль у него несколько иной. − Максимилиан протянул над столом так и не раскрытый файл психиатру, − Тут поопытнее надо человека, случай весьма непростой, детские психические травмы – врагу не пожелаешь, так что у парня стаж по психбольницам чуть ли не полжизни. Возьмётесь? − директор испытующе посмотрел в живой, ярко-синий глаз Киркегарда, почему-то в ответе не сомневаясь. Вот в чём, в чём, а в надёжности этому маньяку от психиатрии никак нельзя было отказать. Впрочем… чем сам-то доктор Штейнвальд не маньяк точно такой же?..

0

34

При-саживаться доктор не стал, ибо за-сиживаться тут не собирался.
- Это наш новый сотрудник, Демиан Андерс, вирусолог.
Киркегард бросил еще один быстрый взгляд в сторону парня и коротко кивнул.
- Вирусолог, - Киркегард едва не хмыкнул, ибо в голову полезли совсем уж непристойные мысли, в том числе о вирусе иммунодефицита. - И точно - папочку дали, и на добром слове - спасибо, Максимилиан, - Адольф ловко цапнул документы из рук директора и сделал полшага назад.
- Почитаю на досуге. Полжизни по дуркам, ну как же такого "красавца" и не взять.
- Это моя работа, доктор Штейнвальд, конечно, возьму.
- Типа, рад помочь и все такое.
- Если вас не затруднит, попросите вашу секретаршу организовать пациента в мой кабинет, а я пока почитаю, - с помощью папки он обрисовал в воздухе мертвую петлю, и, попрощавшись таким образом с обоими, вышел, так же стремительно, как и вошел.

>>> Кабинет психотерапевта (Доктор Адольф Киркегард)

+3

35

Демиан молча кивнул вошедшему, особо не заинтересовавшись ни его мыслями, ни человеком в целом. Больше внимания его привлекало то, что он ощущал от Макса. Сложная технология, как будто часть Безымянного смотрела не него через глаза человека. Очень любопытно, нужно было изучить это явление, но для этого нужно было как минимум остаться наедине. Впрочем это случилось довольно быстро. Человек, носящий имя Адолф, получил то, зачем его звали и ушел.
- Возможно, мне показалось, но, кажется, у вас были ко мне какие-то вопросы, господин Штейнвальд? - издалека начал Марс, неспешно выстраивая тонкую сложную сеть внутри сети. Первая призвана была захватить то, что защищала сознание Макса, вторая должна была ее удержать, что сенсоры оборотня могли ее проанализировать.

0

36

- Ему запрещено делать такое. Он не тот, за кого выдает себя, - пронеслось в голове Макса (и только для Макса), сказано это было с напором. И Макс увидел то, что делает Демиан. В адаптации. Он увидел, как Демиан тянет энергетические сети, стремясь захватить Макса.
От Макса молниеносно разнесся сильный ментальный и энергетический всплеск, отталкивающий воздействие Оборотня. Зато, по манере "плетения" сил, Талек понял, что перед ним. И он изрыгнул - по-другому не скажешь - того "паразита", которого Демиан вклинил в директора еще при подпитке его своей энергией. Лирианец помнил этих детей.
- Он должен уйти. - закончил фразу дедушка Штейнвальд, говоря только для внука.
Часть Талека была готова ко всему, экранируя Макса наглухо.

0

37

Иногда банальные фразы отражают истину. Киркегард заявил, что помогать душевнобольным – это его работа, и ведь так оно и было. Штейнвальд буквально вздохнул с облегчением – за несчастного молоденького японца теперь можно было быть спокойным – если даже речь не шла о полном выздоровлении, то в стойкую ремиссию Киркегард парня выведет непременно, тут к гадалке не ходи.
На миг лицо директора посветлело. Временами, к несчастью, не так часто, как хотелось бы, он, доктор Штейнвальд всё-таки чувствовал, что выполняет своё предназначение. В такие счастливые моменты хотелось работать и работать. Вот только виски бы так не ломило... − позвонив секретарше и отдав распоряжения относительно препровождения пациента с многозначительным именем Зеро к другому врачу, Макс слегка наклонился, облокотившись правой рукой на стол, прикрыл лицо пятернёй, так что подушечки большого и указательного пальцев оказались в ямках височных костей, чтобы слегка помассировать их. Вроде бы стало легче, Максимилиан снова выпрямился в кресле, лопатки приятно охладила кожаная спинка кресла.
− Вопросы? − переспросил Макс без выражения, − А мне показалось, что вопросы возникли у Вас. Ведь новенький – Вы?
Даже видеть директор стал как будто яснее и чётче, и теперь его внимание привлёк лист стандартного формата, выбившийся из аккуратной кипы таких же. Макс прихватил его за торчащий краешек и, придержав другой рукой стопку прочих бумаг, вытянул непокорный документ на свет божий. А заглянув в него, немедля получил новую «радость»: отчёт о попытке суицида одной из постоялиц Дома Отдохновения.
Ого! Этого только этого нам... − в который уже раз за сегодня вздохнул Штейнвальд. – Ладно бы в Доме Успокоения или Забвения эдакое кому-то в больную голову пришло, но чтоб клиент подобную блажь не просто удумал, и всех о ней оповестил, привлекая к себе внимание, а осуществил втихомолку – такого давно не припомню. Значит, тут имеет место не просто истероидное поведение, а что-то действительно серьезное.
Доктор вновь сосредоточенно нахмурил брови, и опять принялся перекладывать папки с историями болезни, пока не нашел нужную – с ярлычком «Катарина Васкез» на обложке. Отложил ее, опрятно прибрал остальные, открыл выбранную, вчитался в первую страницу. Конечно, с легкой (или, наоборот, нелёгкой?) руки одного сильно пьющего будто бы политика мирового масштаба выражение «работать с документами» стало крылатым и могло, в принципе, означать что угодно, от тихого потягивания коньяка и водочки, не поднимаясь с трона, до весёлой гульбы в сауне в компании распутных банщиц и людей, до полной неотличимости похожих на Генеральных прокуроров... однако Максимилиан Штейнвальд с документами своих подопечных именно работал. Внимательно и вдумчиво, ибо медицина – самая логичная из наук, а всякий врач – отчасти детектив, ищущий следы и предпосылки, связывающий причины и следствия.
Здесь, в деле девушки, наглотавшейся таблеток (назначенный препарат! Не недосмотр… почти…  нашего персонала – ещё один камень с души директора упал!) причин к желанию покончить с постылой жизнью было – хоть отбавляй. Но поди докажи это в суде или журналистам таблоидов! – Макс закрыл папку и озабоченно прищурился, постукивая пальцами по скользкому пластику файловой обложки.
Надо бы навестить девочку, − взгляд директора снова поймал подтянутую (чтобы не сказать - идеальную) мужскую фигуру, обтянутую темной формой. – Дед бы такого точно из своей клиники выпер без лишних разговоров... а мне нельзя. Ну и хлыщ... Мало ли, что у них такие мундиры! Но здесь-то!.. Гимнаст он, что ли, так по медучреждению разгуливать? – раздраженно подумал Штейнвальд. – А для клоуна слишком зловещ.
− Вам лучше надеть халат, мистер Андерс, − ровно сказал он, поднимаясь. – На вешалке возьмите мой запасной, − подошёл к ней, облачился сам, снял с другого рожка и протянул, держа на вытянутой руке за ворот, точно такой же предмет накрахмаленной униформы. Чтобы уж не отвертелся товарищ от переодевания. – Я должен навестить клиентку, совершившую попытку самоубийства, − чисто из вежливости счёл нужным сообщить Максимилиан, − Сами понимаете, при разглашении подобный случай нанесёт урон репутации Приюта. Я был бы благодарен, если бы Вы пошли со мной, − добавил директор, уже направляясь к двери.
Да вот так вот у нас всё, добровольно-принудительно, − с лёгким злорадством подумал Штейнвальд. – Так я тебя в своём кабинете и оставил одного, держи карман шире. На лице же красивом написано – жулик. Оставь такого на минуту, и половины секретной документации как не бывало. Да ещё и канарейка в клетке сдохла... − Макс хмыкнул про себя, выходя в коридор и беря направление на Дом Отдохновения, в комнату Катарины Васкез.

0

38

Демиан на пару секунд прикрыл глаза, анализируя на ментальном уровне произошедшее, и улыбнулся про себя. До Макса ему не было решительно никакого дела, и то, что Талек, поделивший свою силу, охраняет его, для него было немного странно. Очевидно, лирианец имел виды на этого мужчину, какие - это оборотню было не особо интересно. Его попросили не соваться - он решил сделать вид, что подчиняется. В конце концов, лишнее внимание вездесущего куратора тоже его заданию не способствует. Теперь на пару дней можно затаиться и выполнять то, что ему поручат.
Вопросы? А мне показалось, что вопросы возникли у Вас. Ведь новенький – Вы?
Оборотень чуть растерянно улыбнулся.
- Да, новенький, и у меня их уже накопилось очень много, я боюсь вы не сможете работать, если я начну задавать их все. Давайте поступим иначе, я буду задавать их в процессе. Ведь вас, кажется, ждут пациенты.
Он кивнул на предложение о халате и облачился в предложенную белую ткань поверх черного сьюта.
- Я с удовольствием составлю вам компанию, к тому же, буду рад, если смогу оказаться полезным, - орионец вышел следом, наглухо закрыв себя и запустил так называемый стандартный мыслительный набор, заранее подобранный им, если его вздумают сканировать.
Он прикидывал, где бы временно устроится, какую работу ему поручат, какие виды исследований будут ему доступны для обработки данных, те документы, что он передал помощнику Талека, четко оговаривали ту информацию и технологии, что жаждал получить Орион через своего подопечного.
Он бесшумно вышел следом и поравнявшись с директором, пошел в указанном направлении.

>>>>>>>>>Дом Отдохновения, в комнату Катарины Васкез.

+1

39

29 сентября, после 20.00.
Коттедж семьи Штейнвальд

Даже Элеттра чуть ли не шарахнулась от насупленного-нахмуренного директора, без обычных добродушных подшучиваний прошедшего через приёмную, и с молчаливостью зловещего призрака скрывшегося за дверью своего… почему-то девушке захотелось сказать «логова». Никогда прежде и мысленно рабочую комнату шефа так не называла, а сейчас вот… пришло на ум, и, уж наверное, не без оснований. В общем, в кабинет Максимилиан зашёл мрачнее тучи. Собственно, было от чего. Больше всего самому Штейнвальду хотелось плюхнуться в кресло, вольно откинуться в нём, закинуть руки за голову, по-ковбойски положить ноги на стол прямо в ботинках на документы и, уставясь в потолок, вволюшку предаться отчаянию, потому как, судя по самым пока предварительным данным, положение создалось не то что аховое, а гораздо хуже. Однако столь свободная поза не дозволялась сейчас организмом – сломанное ребро тупо ныло, несмотря на принятые медикаменты, а отчаяние было непозволительной роскошь – его не допускал директорский статус. Поэтому Макс, сидя в руководящем кресле прямо, зарылся в приготовленные секретаршей служебные записки дотошных, на беду или к счастью, младших сотрудников клинической лаборатории. Читая написанное ими, директор мрачнел всё сильнее. За пятнадцать, без малого, лет руководства Приютом бывало всякое, но чтоб такое…
Впрочем, если здраво рассудить, привнесение чуждого инфекционного агента при царящем в Центре многолюдстве и смешении рас – событие весьма и весьма возможное, более того – это лишь вопрос времени. Вот это время и пришло… − откладывая бумаги, вздохнул Максимилиан, машинально включая компьютер. − Но почему, чёрт побери, именно на этой сумасшедшей неделе? Неприятности просто обрушились лавиной… Вчерашнее бешенство ГОРНа, несчастный случай с бедолагой Моргенштерном, и теперь вот, ещё до его похорон – новая напасть: эпидемия, неизвестный вирус.
Вирус, вирус… − повторяя это слово про себя, Штейнвальд щёлкнул мышкой по значку электронной почты, чтобы получить пришедшее письмо. − Ага… Доктор Ли… именно он-то мне и нужен, − пальцы директора забегали по клавиатуре, набирая ответ. В первой его строке было краткое согласие на отправленный ещё несколько часов назад запрос «физиотерапевта» по передаче ему пары пациентов, а во второй – не менее краткая просьба немедленно пожаловать в зал для совещаний. 
Вирус, вирус, вирус… − отправляя послание, Макс нахмурился – инфекционист из него был малоопытный, всё же эту медицинскую дисциплину на факультете психиатрии преподавали почти формально. − Значит, для разработки правильной стратегии нам срочно нужны вирусологи… И они у нас есть, причём не только земляне. Что уже хорошо, потому как вирус, обнаруженный шустрыми итальянскими ребятками, (ох, уж эти мне ragazzi…) как следовало из восторженного рапорта, слишком уснащённого восклицательными знаками, не числится ещё в известных официальной земной науке. Не для них, так для Максимилиана вывод был очевиден – заразу занесло не отсюда.
Стало быть, срочно созываем вирусологов, − Штейнвальду стало чуть легче от принятого решения, − всех, какие имеются в наличии. И новенького тоже, не помешает… − что-то до крайности похожее на подозрение шевельнулось в душе директора, сложившего руки на груди, чуть опустившего голову и задумчиво покусывавшего губу. − Надо же, какое совпадение – вирусолог прибыл, и вирус тоже, почти одновременно. И с чего бы это? − Максу разом припомнилось и «вселение деда Отто», (от которого до сих пор мороз продирал по коже, и от которого хотелось отгородиться пуще, чем от чумы, но не получалось), и возникшая после резкая антипатия к новичку.
Однако. Может, и неспроста, − допустил-таки Максимилиан настойчиво стучавшуюся в сознание мысль. − Потолковать бы с ним надо… Значит… А подать сюда Ляпкина-Тяпкина, как говаривал один презанятный русский пациент, требуя своего лечащего врача в этом самом кабинете, − Штейнвальд уже снимал трубку, говоря бедняжке Элеттре, которой, по всему, тоже не суждено было сегодня ночевать дома:
− Элеттра, сara mia bellezza,* вызови ко мне мистера Демиана Андерса, а также… − директор листнул список сотрудников, − господ Милевского, Баума, Суареса, Такидзи и… Сааристо. Да, и мисс Фокс, пожалуйста.
А то что это… − под еле слышный щелчок положенной на рычаг телефонной трубки подумал Макс, − Ragazzi её землю носом роют, а начальница не в курсе? Непорядок… кстати, ребятишек, несмотря на рвение, придётся изолировать, срочно и до выяснения…
Не дождавшись ответа на направленное Ли приглашение по электронке, Макс вздохнул, и вытащил свою нокианскую старушку, коей тоже не ожидалось ни сна, ни отдыха, и набрал номер псевдо-китайца, ибо куратор-медик требовался срочно.     

______________________________
* дорогая моя красавица (ит.)

+6

40

Начало игры
Дюна шла быстрым шагом к кабинету доктора Штейнвальда, расположение которого она выучила во время перелёта, благодаря чертежам, представленным самим СПИЗом. Поэтому Дюна могла наблюдать абсолютно все помещения, в том числе и совершенно секретные. Ведь как- никак ей надо знать всё, что творится в этом комплексе, дабы понять, что же за фрукт такой этот директор? Нют поразил до глубины души тот факт, что она смогла пронести оружия через охрану. Более того, охрана даже не удосужилась обыскать новоприбывшего пришельца как следует. “Нет, вот как директор примет все мои права, я обязательно промою охране, а особенно их начальнику, мозги, ведь так дела не делаются”, - возмущённо подумала девушка, отходя от пункта охраны которая, судя по всему, была до ужаса ленивая и спешила назад к телевизору. Надо признать, что Дюна очень любила Землю и самих людей. Подумаешь у них разница в технологиях порядка трёхсот лет... зато можно пользоваться той техникой, которая в родном мире Генерал-лейтенанта стоит уже в музее. Нют потребовалась двадцать три минуты, дабы достичь кабинета директора и на громкий оклик секретарши, который остался не замечен девушкой.
- Доктор Штейнвальд занят!, - Нют, подойдя к двери кабинета, стукнув для приличия два раза, вошла, не дожидаясь разрешения хозяина. Плотно прикрыв за собой дверь, Дюна оглянула пустой кабинет, и лишь убедившись, что они тут вдвоём, начала свою речь.
- Добрый день. Меня к вам прислал СПИЗ с важным поручением, - произнесла девушка, достав из переднего кармана пиджака три небольших квадратика серебристого цвета, и обойдя стол директора, сняла первую попавшуюся книгу с верхней полки, положила за неё три квадратика и, поставив на место фолиант, вернулась к столу директора.
- Орионское антиподслушивающие устройство, точнее, военный прототип. - Зачем-то решила пояснить она и, положив на стол папку с частью своего личного досье, представилась: - Генерал-лейтенант космических вооружённых сил Ориона Дюна Нют, присланная СПИЗом в качестве телохранительницы вашего сына. 
Отрапортовав, девушка встала по стойке смирно. Говорить директору, от кого СПИЗ намерен защищать его единственного сына, без острой надобности она была не намерена, ведь это же поднимет лишнюю панику и шумиху, а Нют это надо было меньше всего.
- Да, сэр, хотелось бы сразу уточнить: в папке лишь часть моего личного досье, поскольку остальное, особенно то, что касается боевых операций, засекречено СПИЗом. Но могу вас заверить - я на Совет работаю уже двадцать лет, и к вам кого попалоа они не за что не пришлют. Так что касаемо этого аспекта Вы можете быть спокойны. Но если вам нужна дополнительная информация, то вы можете связаться с Советом, и они тогда вышлют вам то, что посчитают нужным.
Дюна произнесла всю эту речь на одном дыхании, при этом сохранив на лице официальную маску, поскольку она решила пока прощупать директора и понять, насколько можно с ним на первых порах снять личину. Так как Нют сама знала не понаслышке, что многие любят сами ставить рамки дозволенного и очень огорчаются, когда у них отбирают эту корону власти в отношениях.

+1

41

Нет ничего хуже, чем ждать и догонять, − истина банальная, но оттого верная не менее. Барабанивший по столу директор томился, ожидая вызванных специалистов-вирусологов, и мучился самыми дурными предчувствиями. Чем дольше он ждал, тем сильнее ему казалось, что положение сложилось, мягко говоря, аховое, а если уж совсем прямо – то хоть караул кричи. Конечно, Приют не какой-нибудь средневековый город в Европе, из тех, где чума в своё время выкашивала бóльшую часть населения, не цыганский табор и не Шанхай начала двадцатого века, но… как ни соблюдай гигиену, при такой скученности и текучке вспышку инфекции локализовать и нейтрализовать трудно, очень трудно… − Макс зябко потёр себя по плечам и поднял глаза на открывшуюся дверь. Однако вместо кого-то из вызванных господ (трёх человек и одного ДАЛийца, до крайности удачно и изобретательно прикрывшего финской фамилией свою блёклую внешность и белобрысую шевелюру) на пороге рабочей комнаты доктора Штейнвальда стояла незнакомая блондинистая дама. Не без удивления посмотрев на неё, Максимлиан выпрямился, сложив руки на груди, повёл бровью, и внутренне негодуя, (Что за чертовщина? Эллетра теряет квалификацию! Кабинет у меня личный, или двор проходной?!), холодно отозвался в ответ на её бодренькое «Добрый день»:
− Во-первых, вечер, и очень не ранний, а во-вторых, почему Вы, собственно, ворвались без доклада?
Однако… дама на его едкую реплику, судя по всему, внимания не обратила вообще, она сперва беспардонно (то есть с самым минимальным рапортом – а как ещё расценивать мало что объясняющую фразу «Меня к Вам прислал СПИЗ»?) по-строевому простучала каблучками мимо обалдевшего директора к книжному шкафу, без малейшего усилия вытащила из ряда собрания сочинений Фрейда-Юнга-Адлера-Павлова наплотно забитый том (Макс сам заколачивал книженции так, что между ними, как между каменными блоками в строениях майя, лезвия ножа не просунешь, употел при этом весь!), налепила на обложку три серебристых горчичника, c умиляющей непосредственностью пояснив – мол, это нечто военно-антиподслушивающее, шутя прямо-таки, всунула многотерпеливый томик на место, шлёпнула по полировке стола под директорский нос папку, и затараторила, представляясь. Во время оного доклада Макс сумел опомниться несколько и собрать мысли в кучку:
− Простите, но мне ничего не известно о Вашем назначении, фроляйн… − Интересно, а генерал-лейтенанта можно так называть – «фроляйн»? – Э-э… − Штейнвальд покосился на корочку папки, читая имя, которое, естественно, от некоторого (изрядного!) потрясения этим визитом на слух сразу не запомнил, − …фроляйн Нют. Почему мне о нём не сообщили?
Штейнвальд начинал по-настоящему закипать – даже нервы заведующего дурдомом имеют предел прочности, и по всей видимости, сейчас он был достигнут. 
− И… простите, уважаемая, какой телохранитель?! О чём Вы вообще?! − в голосе директора слышалось изумление, в равных пропорциях смешанное с паникой, ибо Максимилиан спинным мозгом, что называется, чувствовал – попал, как говорил иногда Хеймо. − Как я Ваше присутствие окружающим объясню? Вот Вы сами-то представьте: самая мирная страна в нашем мире – Швейцария, место – деревня, где любой повседневный пустяк – типа муж дал жене пощёчину – событие общегородского масштаба, директор – потомственный психиатр, который в этой деревне вырос, и которого знает не то что каждая местная собака, но, простите меня, каждый комар. На черта, прошу прощения, в такой обстановке телохранитель?!
Выдохнув своё возмущение в этом вопросе, Макс успокоился на мгновение, начал думать и… в обращённых на блондинку тёмных глазах директора мелькнул самый настоящий, подлинный, нутряной, даже не страх, а ужас:
− Постойте… Вы сказали – телохранительницей Хеймо?.. − обычно красивый баритон доктора сейчас звучал сипло, − Моему сыну что-то угрожает?   

+6

42

По правде говоря, Дюну очень сильно забавлял этот директор, то он хочет казаться строгим и всесильным, а то впадает в панику как малое дитя. Слушая его, девушка, наглым образам отломив ветку винограда, который лежал в красивой тарелке на директорском столе, сразу закинула в рот пару ягодок с максимальной сексуальностью и, прожевав их, произнесла самым тёплым голосом:
- Макс, честно скажу, если надо было бы охранять вас, то я бы, скорее всего, отказалась, поскольку вы чертовски привлекательный мужчина, - произнесла Дюна и мило подмигнула директору.
- Что же касается опасности для вашего сына, то скажу так. Он им нужен, дабы повлиять на вас и ваши исследования в секретной часть комплекса. Плюс, поскольку ваш сын один из тридцати двух успешных и зарегистрированных клонов в галактике, то он им вдвойне интересен, а точнее, им интересно то, почему так мал процент удачного клонирования, - сказала девушка, съев ещё две виноградинки и посмотрев на Директора своим пронзительным взглядом. 
Макс, я сразу скажу, что как вы меня представите работникам Приюта, меня не волнует ни разу. Моя главная задача - понять, что же хотят от вас Саламандры, а для этого я должна иметь полный доступ к помещениям Приюта. И любыми доступными мне средствами защитить вашего сына от этих очень нехороших людей.
Нют понимала, что, может, где и сболтнула лишнего, но так она явно быстрее дожмёт мужчину на нужные ей меры и, в конце концов, добьётся того, чтобы он взял себя в руки и перестал паниковать. Поэтому дабы развеять обстановку, она решила чуть открыть себя с неожиданной стороны: 
Кстати, доктор Штейнвальд, надеюсь, вы не будете против, если я чуть попозже обращусь к вам за консультацией? Поскольку я понимаю, что это задание будет долгоиграющим и до своего психолога я доберусь ой как не скоро.
По правде говоря, девушка действительно время от времени обращалась к своему психоаналитику за приведением в порядок как самой психики, так и совести, и такие походы уже стали, скорее, необходимой привычкой, чем внутренней прихотью. Да и в целом Дюне чем-то понравился директор Приюта. Да пусть он слишком сильно подаётся панике, но его можно понять - ведь мальчик, как-никак, чуть ли не единственный дорогой человек. Поэтому Нют его где-то в глубине души и понимала.
- Кстати, а какую легенду вы расскажете своим домашним и как меня представите? Ведь сами понимаете, я должна быть рядом с вашим сыном круглые сутки и семь дней в неделю. - Генерал-лейтенант игриво улыбнулась, - И я совсем не против стандартной легенды о том, что я ваша любовница и, возможно, будущая жена, которая стала недавно работать в Приюте и, дабы подружиться с Хеймо, провожу с ним всё свободное время. - Дюна понимала, что сейчас нагло заигрывает с Максом лишь по той причине, что, несмотря на все минусы задания, у неё было отличное настроение. Да и не будет она скрывать того факт, что директор Приюта странника - очень даже нечего. И Нют было без разницы на то, что написано в его истории болезни.

Отредактировано Дюна Нют (08-01-2012 01:34:16)

+1

43

Интересно, есть ли на этом их Орионе, прости господи, легенда о Еве, слопавшей какой-нибудь там запретный плод? − не без сарказма думал чуть успокоившийся, вернее – худо-бедно обуздавший собственные чувства Штейнвальд, наблюдая, как, мягко говоря, не отличавшаяся излишней стеснительностью дама отщипывала изящными вполне себе пальчиками от виноградной кисти на тарелке по ягодке и отправляла их в рот, будто в каком-нибудь эротическом кино. − И это, бог ты мой! – генерал-лейтенант Космических сил? Свят-свят-свят, каковы же у них порнозвёзды?!
Игривое признание милитаризованной дамы Макса не особо впечатлило – он с юности точно знал, что хорош собой, что нравится женщинам, был избалован их вниманием и к комплиментам разной степени раскованности давно привык. Он сохранил самое хладнокровное из возможных в этой ситуации выражение лица, и в ответ на её подмигивание и тёплый, да что там! – прям-таки мурлыкающе-интимный тон лишь корректно улыбнулся. Вот именно, что корректно и не более того. Однако дальнейшее заставило его навострить уши и внимательно прислушаться.
− Он им нужен, дабы повлиять на вас и ваши исследования в секретной часть комплекса.
Кому это им? – директор ответил на её пронзительный взгляд своим, не менее пронизывающим, но вслух вопроса не задал.
Он им вдвойне интересен, а точнее, им интересно то, почему так мал процент удачного клонирования, тут края максова рта дёрнулись в ухмылке.
Почему процент выживаемости клонов так низок… − директор опустил ресницы, слегка откидываясь в кресле. − Однако… Кем бы ни были «они», знали эти самые «они» больше, чем полагалось. Намного больше. Например, не только то, что вообще в Приюте проводятся работы по клонированию человека – а это само по себе сведения неразглашаемые и секретные, так ещё этим загадочным «им» известен второй, куда более засекреченный слой ситуации – высокая летальность среди, так сказать, объектов этих экспериментов.          
Почему-почему… потому что кончается на «у». − Максимилиан сдержанно поёрзал в начальственном кресле. − Опять же, кем бы ни были эти загадочные «они», не удовольствовались они тем фактом, что обычные клоны выживали все – технология-то простая и налаженная. Те же серые её освоили почти что на бытовом уровне, им клонировать друг дружку – всё равно как бутерброд намазать. Иное дело гибриды… − сложив руки в замок, Штейнвальд не сдержал вздоха, − Столько сложностей и проблем с ними… Поди ответь, почему, например, то, что обычному лирианцу-Библиотекарю (если кого-то из них вообще можно назвать обычным!) позволяет дышать практически в любой атмосфере, у Хеймо без медикаментозной поддержки вызывает невозможность дышать вообще?..
Удивившись тому, что он откуда-то это знает, директор пожевал губами, опустил взгляд в стол. «Кавалерист-девица», между тем, продолжала говорить:               
− Моя главная задача – понять, что же хотят от вас Саламандры, а для этого я должна иметь полный доступ к помещениям Приюта. И любыми доступными мне средствами защитить вашего сына от этих очень нехороших людей.
Кто такие Саламандры (это и есть неведомые «они»?) Штейнвальд понятия не имел, и иметь не желал. Вообще, первый испуг прошёл, и Максу было даже слегка стыдно за него, очнулась присущая ему критичность, и директор с сомнением размышлял, что явление в его кабинете военизированной фроляйн – есть нечто несуразное. Будучи неглупым и непростым человеком, Максимилиан прекрасно понимал: СПИЗ – организация настолько могущественная, что никакие грозноназванные Саламандры, Аллигаторы, да хоть Драконы Огнедышащие не страшны ни семье директора, ни ему самому… при условии его полной лояльности.
М-да… стоило бы поговорить обо всём этом с Безымянным, − прикинул старший Штейнвальд, машинально кивнул на просьбу о консультации, столь же машинально улыбнувшись со всей любезностью, и с изумлением услышал, чуть не поперхнувшись:
− И я совсем не против стандартной легенды о том, что я ваша любовница и, возможно, будущая жена, которая стала недавно работать в Приюте и, дабы подружиться с Хеймо, провожу с ним всё свободное время.
Макс крякнул про себя. Он, конечно, не был наивным и романтичным юнцом, директору дурдома положено быть прожженной бестией, но даже он был смущён подобным напором. Пожалуй, следовало вежливо указать милой девушке, что поклейка обоев и директора – две разных вещи. И что самое интересное, обе не в ее компетенции. 
− Видите ли, дорогая фроляйн, − осторожно заговорил Максимилиан, потирая подушечкой одного большого пальца основание другого и не отрывая взгляда от стола, − Мне кажется, Вы всё-таки не поняли: Монте-Верди – это сложившийся мир, со своими сложными отношениями и устоявшейся структурой. И именно поэтому «стандартная легенда», как Вы выражаетесь, совершенно точно не прокатит. По той простой причине, что любовницы и будущие жёны с неба не падают, и от сырости не заводятся. Как я объясню, откуда Вы, такая, безусловно, красивая, взялись, если познакомиться нам было негде, кроме как здесь же, в деревне, из которой я последние лет пять вообще не выезжал? − предупреждая возможный ход, директор сложил руки на груди и заметил, холодно и изучающее взглянув на женщину. − А к знакомствам по интернету в нашей глуши относятся с недоверием.

+8

44

Судя по всему, Макс пришёл в себя лишь после шутки Дюны про возможную легенду. По правде говоря, Нют на протяжении всей речи Макса еле сдерживалась от смеха, но после финальной фразы директора девушка расхохоталась своим звонким и радостным смехом, который был неожиданно нежен для военной особы.
- Макс... - Начала девушка, вытерев проступившую слезу от смеха, – Это была шутка, и я даже удивлена, что такой человек, как вы, попались на неё. Поскольку за такую легенду с человеком меня бы родители прибили бы при первой же возможности.
Девушка задумалась и зачем-то добавила:
- Нет, они сначала обрадуются, что у меня-таки появился кавалер, который смог выдержать мой ритм жизни дольше трёх недель, а потом грохнут за несоблюдение традиций рода и прочий бред.
На последних словах девушка мило улыбнулась, давая понять, что сейчас не время зацикливаться на её личных проблемах и тараканах в голове. Дюна нежно пару раз стукнула по обложке папки со своим личным делом, что лежала прямо под носом директора.
- Максимилиан, я думаю, вам всё же стоит открыть папку и ознакомится с частью моего личного дела. Поверьте, это лучше сделать в моём присутствии, поскольку я думаю, вам понадобится помощь в понимании наших военных терминов. А поскольку я частый гость у вас на Земле, то смогу найти аналогию лучше, чем переводчики, - произнесла девушка.
На самом же деле Дюна хотела бы отвлечь внимание Макса, когда он доберётся до самой, пожалуй, кровавой главы службы Нют, а именно защита Аванпоста возле медицинской базы Рифтера и следующий этап той же операции - защита самой станции во время эвакуации больных. Именно после этой кровавой главы Дюна и получила за глаза очень точную кличку Кровавая королева. Дело в том, что она с подругой защищала палату с пятнадцатью детишками, в течении полутора часов, пока не подошло подкрепление к их сектору базы. Нют тряхнула головой, отгоняя непрошенные воспоминания.
- Прежде чем начнем, хотела бы повторить, что СПИЗ кого попало к вам не шлёт из принципа, и все кандидаты проходили тщательную проверку, как своих навыков, так и психического состояния в целом.
Дюна сама не знала, зачем пытается оправдаться, но всё же Макс был психологом и разумным человеком, который должен понять, что убить сто семьдесят три человека за полтора часа - это лишь вынужденная защита невинных детей, которых ни Дюна, ни Стэла не смогли бросить на растерзание врагу. А после того как Нют оттуда выбралась, отец каждый день благодарит Богов за то, что его дочка получила героя не посмертно. Да, со страшными шрамами на спине особо не позагораешь, но всё же в такой ситуации можно считать, что Нют чертовски удачливая девушка.

Отредактировано Дюна Нют (11-01-2012 22:43:04)

+1

45

Хотя Штейнвальд и не особо на это надеялся, но кажется, вежливый отпор в ответ на беспардонный напор эротично-милитаризованной фроляйн возымел определенное действие - орионская дева мило засмеялась и сообщила, что предложение об использовании "стандартной легенды" о любовнице, будущей жене и, ни много, ни мало, матери единственного и до дрожи любимого максова сына, было не более, чем штукой (крупнокалиберной весьма штукой, надо сказать!) юмора.
Но польстить не забыла, надо же! - Максимилиан сумел скрыть усмешку, - "Такой умный человек, как Вы"... Да уж не дурак, на кривой козе меня не объедешь, и штурмом не возьмешь! Что я, крепость, что ли?
- Прибаутки-шуточки... - покачав головой, проворчал директор. - Таким юмором можно до инфаркта довести. Вы мою матушку не знаете, она, пожалуй, для Вас в роли моей пассии поопаснее любых Саламандр будет.
Директор как бы тоже юморил, но доля шутки в этой шутке была ниже, чем могла показаться, уж Макс-то знал. Нет, фрау Хенелора не была мамашей-старой-грымзой, но людей видела насквозь, почище любого рентгеновского аппарата, поэтому пред её светлы очи со сказкой о якобы любимой женщине директора Штейнвальда можно было не появляться - попытка совершенно гарантированно провалилась бы - ибо мать знала все виды и градации душевных состояний своего очень взрослого сына, и имитация влюбленности породила бы лишь тревогу и девятый вал расспросов.
По всей видимости, первая атака орионской сексуальной валькирии захлебнулась и первый раунд охмурения закончился вничью. На более пристойное предложение - посмотреть досье - Штейнвальд ответил просто: действием, попросту открыв папку.
- Не волнуйтесь, госпожа генерал-лейтенант, - отмахнулся Максимилиан от попыток что-то там пояснить. - В военных терминах я способен разобраться сам, я как-никак, офицер Швейцарских вооруженных сил, пусть и приписан к военно-медицинской службе.
Что касается устройства государственных институтов, Штейнвальд был патриотом, ибо жить в этой стране было удобно.
Хорошая всё-таки какая система! - вспомнив о структуре вооруженных сил, вчитывавшийся в первую страницу директор опять, в который раз уже, восхитился, - Умеют же люди небольшой горной страны все разумно устроить...
И правда, все мужчины, которые признаны годными к несению военной службы, в возрасте от 18 до 35 лет должны служить в армии. Срок воинской службы гражданина Швейцарской республики – 260 дней. Юноши, для которых прохождение обязательной военной службы неприемлемо по индивидуальным убеждениям, имеют реальную альтернативу – пройти так называемую гражданскую службу в общественных организациях и институтах, таких как больницы, дома престарелых и прочее. Как в своё время ни намекала на этот вариант матушка, (а она намекала усиленно), Макс на него не согласился.
Кадровых военных в стране всего около 9000, в основном в авиации. Находящихся на службе и переподготовке – порядка 10-15 тысяч единовременно. Солдат призывается на 90 дней в т.н. Rekrutenschule - Ecole de recrue, в переводе на русский язык – школа новобранцев. После окончания государство отдаёт бойцу личное оружие с двумя полными магазинами (винтовка и/или пистолет), «консерву министра», три комплекта формы на все времена года, снаряжение, бронежилет и каску, с которым он и убывает домой. Хранит он его как хочет – никто проверять не будет.
До 32 лет солдат находится в положении «аусцуг», до 42-х «ландвер», и до 50 - «ландштурм». Рядовой аусцуга за 10 лет проходит в своей части восемь сборов по три недели, ландвера – три раза по две недели, ландштурма - 1 раз по две недели. Как только исполняется 51 год, тебя официально увольняют из армии, забирают винтовку, пистолет и сухой паёк, и дарят снаряженный помповый дробовик и мобилизационное предписание – на случай большого войны и тотальной мобилизации.
Особенность швейцарской армии – усиленная подготовка офицеров–резервистов. Желающие стать офицерами проходят дополнительные сборы – каждый ранг – примерно 100 дней в сумме. Этим, кстати, пользуются, к неудовольствию работодателей (особенно Банковской Ассоциации) всё начальство – от СЕО до мелкого начальника отдела. Говорят, что они просто с законным сохранением з/п сваливают от жены и работы на пикники – мальчишники со стрельбой, но это не совсем так – служба там идёт. Причина уж скорее в том, что,  грамотно попав на сбо,ры можно полежать за пулемётом и заодно пообщаться с нужными людьми, вышестоящими, или возможными коллегами, полезными политиками-депутатами, да и просто с соседом, ибо никто не может уклониться от службы, совсем никто - ни студент (да прямо из аудитории, запросто), ни сам президент, если они мужчины. Уж конечно, и директор Приюта от таких сборов не отлынивал.
Представьте себе государство с самым большим в мире процентом населения, находящимся в армии.
Государство, в котором все мужчины от 20 до 50 – военнослужащие, в буквальном смысле слова спящие с автоматом под кроватью. Государство, которое и после 50 просто дарит тебе ствол, и радо видеть тебя до гроба на сборах и полигонах. Государство, упрашивающее тебя купить хотя бы пистолет, а лучше винтовку со скидкой. Государство, способное развернуть из 22-тысячной за какие-то два-четыре часа (!) в 650-тысячную, а в двое суток 1,7-миллионную (!) армию, прекрасно обученную, организованную, и очень неплохо вооружённую. Для примера: армия США – 1,3 миллиона плюс такой же резерв; армия Китая – 2,4 миллиона плюс 1 миллион человек в резерве. Ну разве не здорово?
Все эти размышления не мешали вдумчивому чтению. Конечно, Максимилиан Отто Штейнвальд - это не Гай Юлий Цезарь, но, кто, скажите, при теперешнем ритме жизни не умеет делать пять дел одновременно? Вот и директор думал, читал послужной список бравой орионки, ожидал вирусологов, про себя сетуя, что их слишком долго нет, и листал папку с делом.

+4

46

Докторов на совещание, не мудрствуя лукаво, Элеттра вызвала по громкой связи. Уже через несколько минут после указаний шефа по территории больницы разнесся её звонкий, хорошо поставленный голос: 
- Мистера Демиана Андерса, господ Милевского, Баума, Суареса, Такидзи, Сааристо, и мисс Фокс просят прибыть в кабинет к директору. Повторяю, Мистера Демиана Андерса, господ Милевского, Баума, Суареса, Такидзи, Сааристо, и мисс Фокс просят прибыть в кабинет к директору.
Сотрудники Приюта отличались непостоянством местонахождения и забывчивостью, в смысле, вечно оставляли сотовые где попало, поэтому включить громкую связь было всегда проще и эффективней. Если, конечно, директор не просил собрать всех потихоньку. Тогда приходилось-таки разыскивать по телефонам, что занимало гораздо больше времени и сил.
Мимо Элеттры строевым шагом пронеслась дама, на секретаршу не обратившая никакого внимания. Элли от такой наглости немного опешила, потому что без доклада к Максимилиану приходить было не принято, а потом… вызвала санитаров. Заведение у них все-таки лечебное, разные личности бродят по коридорам. С санитарами Элеттра была хорошо знакома, Крепкие мужчины прибыли через несколько минут.
- Ребят, к шефу странная дама ворвалась пару минут назад. Я сейчас зайду, и если все в порядке, то с меня кофе... а если нет, то вы её вяжите. Относите в отделение... И кофе я вас напою потом. - Девушка мило улыбнулась, санитары дружно кивнули и Элли подхватила папочку с документами, которые уже несколько дней дожидались подписи. Документы директору сразу Элеттра передавала очень редко, обычно она все мелкие и неважные бумаги относила тогда, когда у Макса появлялось хоть немного свободного времени, справедливо полагая, что мелочами от важных дел отвлекать не стоит. Вот и накопилась целая папочка в столе. 
Элли подошла к двери, постучалась и, не дожидаясь ответа, вошла. Сквозь дверь, которую секретарша не стала закрывать, директору были прекрасно видны медбратья, стоящие наизготовку.
- Доктор Штейнвальд, сотрудники приглашены. А эти документы ждут вашу подпись.
Цепким взглядом Элли окинула кабинет. Кажется, вреда Максу пока причинить не успели.

+4

47

Когда Макс заикнулся о том, что его мама может быть опаснее Саламандр, Дюна лишь улыбнулась:
- Макс, у меня уже выработался иммунитет к ядам и сарказмам разношёрстной публики. Так что это не самая страшная часть задания. Куда страшнее правильно подать мою легенду вашему сыну, дабы он меня принял, а не выстроил блок недоверия, - произнесла девушка, она хотела ещё что-то добавить, но Макс быстро остудил её пыл и сам принялся читать личное дело Дюны. На пару секунд кабинет погрузился в редкую для него тишину, а Нют безмятежно принялась осматривать кабинет, как вдруг она приметила странное секундное мерцание полумрака дальнего угла. Тёплый до этого взгляд девушки тут же похолодел до минусовой температуры, и её хищный взгляд на мгновение немигающе смотрел в дальний угол коридора, но спустя пару секунд девушка уверилась в том, что ей показалась, и её взгляд постепенно вернул свою теплоту, а она сама слегка расслабилась в кресле:
- Макс, мой вам совет - сделайте перестановку, как в кабинете, так и дома. Самое главное - добавьте зеркала, особенно в полутёмные углы помещения. - Дюна сладко потянулась и только-только слегка отошла от странного блика в углу, который чертовски напоминал маскирующее устройство, как в кабинет вошла секретарша, словно специально оставив открытую дверь, за которой были видны явно готовые к драке медбратья. Нют лишь мило им улыбнулась и перевела свои красивые глаза на секретаршу, произнесла вежливым, но чуть холодным голосом:
- Мисс, если кто-то когда-то решит “вязать” меня в этих стенах, то вам понадобится минимум двадцать человек. Но, судя по тому, что я видела у вас на пункте охраны, вам понадобится все двадцать пять человек, и то не факт, что они выполнят свою задачу. - И мысленно добавила: Ведь обычная шариковая ручка тоже очень острое оружие, поэтому их шансы стремятся к нулю.
Дюна перевела свой взгляд на Макса и поинтересовалась с самым невинным видом:
- Макс, я надеюсь, у вас пока не возникли трудности с пониманием терминологии “Морских котиков” и вопросы касаемо моего послужного списка?
Девушка задала вопрос так, словно они до этого обсуждали земную армию, и ни разу не касались никаких тайн или ещё каких-то странностей. Вот, что Дюне нравилось ещё в работе на СПИЗ - то, что у неё была железная легенда о “Морских котиках”. И если даже кто введёт её имя и фамилию в армейскую базу данных, то найдёт реального солдата спецназа. Да, большая часть липовых заданий лежит под грифом "совершенно секретно", но главное - легенда есть, её звание сохранено, а значит, проблем никаких не будет, и все её навыки и умения очень даже прикрыты надёжной легендой, которую выстроила самая могущественная организация во вселенной.
- Максимилиан, я очень надеюсь, что наше с вами сотрудничество пройдёт успешно, и я как наблюдатель от Совета директоров останусь довольна, и Совет лишь увеличит финансирование сего милого места.
Дюна говорила так живо и правдиво, что её искренность не вызывала не каких сомнений. Да и, в целом, как любил говаривать их инструктор в Академии: “Импровизация спасёт вселенную, ну или, как минимум, вашу шкуру”.
Дюна сделала чуть несчастное лицо и слегка упавшим голосом продолжила говорить:
- Я понимаю, что напрашиваться в гости неприлично, но у меня есть одна очень редкая болезнь, а именно - я не переношу отели и съёмные квартиры, в которых нет тепла и уюта, поэтому надеюсь, вы войдёте в моё положение, и на время инспекции разрешите пожить в вашем доме. 
Нют сделал лёгкую паузу, во время которой незаметно под столом чуть наступила на ногу Макса, намекая на то, чтобы он ей подыграл.
- Сразу хочу сказать, что я готова возместить все ваши финансовые растраты на меня, как только Совет переведёт часть моих счетов сюда в Швейцарию.
Закончив свою речь, Дюна была собой в глубине души очень и очень довольна, поскольку раз за разом в подобные речи верили абсолютно все, а друзья и знакомые не раз говорили Нют, что в ней умирает замечательная актриса.

+1

48

− Стену недоверия, говорите? – директор на миг оторвал взгляд от строчек досье, коротко и сосредоточенно пробарабанил пальцами некий тревожный аккорд по откинутой обложке папки, искоса взглянул на «подательницу сего» и пробормотал: − Тогда уж тем более легенда о внезапно возникшей мачехе вряд ли послужит взаимопониманию с Хеймо. Какой ребёнок обрадуется тому, что любовь отца с кем-то придётся делить?..
Повесив в воздухе кабинета этот, в общем-то, риторический вопрос, Максимилиан вновь погрузился в изучение документов. Чтение, что ни говори, было познавательным… и увлекательным настолько, что нагловатый совет насчёт перестановки вещей по фэншую (даже дома! – вот нахалка!) не уважающий всю эту псевдонаучную ересь директор спокойно проигнорировал, будто бы занятый ознакомлением с перечнем орионских горячих точек. Вновь он поднял голову, лишь когда Элеттра, постучав, в отличие от белокурой воительницы, вошла в кабинет с документами на подпись. Вот на секретаршу Штейнвальд взглянул с лёгкой укоризной, намекающе переведя взор на вновь заговорившую даму – мол, Элеттра, дорогая, что ж ты пускаешь всех подряд, но тут же заметил в дверном проёме бравую троицу медбратьев – Эннио, Анатоль и Хуго стояли в полной боевой. Директор вздохнул: помощница поступила по всем правилам, но… судя по досье, заявление блондинки о том, что троих здоровенных парней она точно заломает, не было пустой бравадой. Ради проверки калечить ни в чём неповинных санитаров не хотелось, хотя проучить даму здорово подмывало, если честно.       
− Нет, какие трудности? Термины, как термины, уж во всяком случае, не сложнее медицинских, – откликнулся доктор-резервист, откладывая досье и придвигая следующую папку, предусмотрительно раскрытую секретаршей. Взятая из стаканчика ручка зашуршала пером по бумажным листам, раз за разом оставляя лаконичную и профессионально неразборчивую подпись Штейнвальда. − Коллеги задерживаются… − пробурчал доктор так, чтобы слышала только Элеттра. − Ещё полчаса и я начну лепить выговоры.    
Прошедшая, по-видимому, все до единой глобальные и локальные войны Орионской Империи, военизированная особа полу, тем не менее, женского, настойчиво и бесцеремонно звала хозяина кабинета по имени – «Макс, Макс»… это, откровенно говоря, не на шутку раздражало. Все называли его «директор», «доктор», на худой конец – «господин Штейнвальд», коротким же именем пользовались только домашние – родня и близкие друзья вроде Тиля, а с этой пришелицей, насколько Максимилиан помнил, он не кумился и на брудершафт, вроде бы, не пил.
− Да, наше сотрудничество будет продуктивным. 
Штейнвальду очень хотелось продолжить фразу словами «если Вы, фроляйн, изберёте в общении со мной менее фамильярный тон», но сказать это Максимилиану помешала лояльность к совету директоров и собственное хорошее воспитание, он проглотил ехидное завершение реплики, ограничившись только сухой констатацией факта, и тут же пожалел об этом – женский каблучок под столом весьма ощутимо наступил ему на ногу, в то время как женский язычок мило лепетал что-то о непереносимости казённых интерьеров.
− Что Вы, какие затраты, − иногда Макс умел улыбаться до невозможности искренне, хотя улыбаться ему совершенно не улыбалось, но… служба – дура. Приходилось поневоле подыгрывать в этом абсурдистском спектакле для одного зрителя и двух актёров. − Конечно, я буду только рад, если Вы поживёте у меня, фроляйн. Дом у нас большой, гостевая спальня свободна, думаю, Вам будет удобно. − И, не сдержав-таки сарказма, добавил: − Зеркало я лично оттуда вынесу.

+6

49

Санитары за дверью делали вид, что жутко заинтересованы картиной на стене. Насколько Элеттра помнила – там висела репродукция Дали, которая действительно представляла ценность с точки зрения психиатрии. Вот только санитары её видели явно не в первый раз. Но, похоже, доктор не собирался звать на помощь, и в спасении не нуждался.
- Мисс, если кто-то когда-то решит “вязать” меня в этих стенах, то вам понадобится минимум двадцать человек охраны. Но, судя по тому, что я видела у вас на пункте охраны, вам понадобится все двадцать пять человек, и то не факт, что они выполнят свою задачу.
Элеттра окинула нахалку пристальным взглядом, чуть вздохнула и негромко произнесла:
- Доктор Штейнвальд, неправда ли, жаль, что в спецподразделених из женщин делают боевые машины, а не утонченных леди?
Элли перевела взгляд на Штейнвальда, который подписывал бумаги, не читая. В который раз уже.
А вот если я ему что-нибудь совсем неприличное подсуну, он тоже подпишет? Лак для ногтей за больничный счет, что ли, купить…. - мысль была очень соблазнительна – и расходы небольшие и директор, наконец, начнет изучать бумаги, прежде чем ставить подпись. Конечно, сама Элеттра никогда обожаемому начальнику не подсунула бы вредный договор, но если кто другой принесет папочку?
- Я понимаю, что напрашиваться в гости неприлично, но у меня есть одна очень редкая болезнь, а именно - я не переношу отели и съёмные квартиры, в которых нет тепла и уюта, поэтому надеюсь, вы войдёте в моё положение, и на время инспекции разрешите пожить в вашем доме
Да что она себе позволяет! Так нагло напрашиваться в гости к мужчине! - В этот момент Эллетра очень жалела, что она – благовоспитанная молодая леди, а не уличная торговка. Тогда бы она с удовольствием потаскала нахалку за волосы. А так пришлось дождаться ответа доктора, который последовал незамедлительно и лишь бросить в пространство.
- Надо будет потом санобработку помещений провести, вдруг болезнь заразная, а в доме ребенок живет.
Элеттра говорила негромко, будто сама с собой. А зачем кричать, если ты прекрасно знаешь, что тебя слышат все?

+7

50

Дюна была в глубине души рада тому факту, что Макс принял её игру и отлично сыграл свою роль.
Да он просто чудо! - мысленно восхитилась девушка, слушая дальше игру директора, - Вот только мне теперь окончательно непонятно, зачем хвостатым гадам понадобился такой милый человек?
Всю маску хорошего настроения разрушила эта явно недальновидная секретарша. Нют резко развернулась лицом к молодой девушке и яростно посмотрев в глаза секретарше директора, заговорила убийственно ледяным голосом, в нотках которого звучала явная опасность для сей утончённой леди. Стоит сказать, что такого голоса все подчинённые Дюны до ужаса боялись, поскольку знали - если начальница перешла в режим “Снежной королевы” то дело дрянь и стоит ради безопасности своей шкуры и психики как можно быстрее покинуть её общество. Поскольку только в таком ледяном бешенстве Дюна становилась железной леди, которая могла поставить на место даже верховного Маршала, который впрочем, уже смирился с тем, что коль попал под горячую руку, то тебя обязательно опустят ниже плинтуса, и всё равно, кто ты и какую должность занимаешь.   
- А я даже не знала, что обычные секретарши являются утончёнными леди, которые хамят вышестоящему начальству. - В глазах Нют сейчас просто плескалось желание убить эту нахалку, причём самым жестоким методом прямо тут на месте, но она сдерживалась лишь потому, что сей поступок не одобрит ни СПИЗ, ни, тем более, Макс.
- Милочка, мне кажется, что вы не поняли одну маленькую, но очень значительную деталь. Я в данный момент времени представляю Высший Совет Директоров, которым, кстати говоря, подчиняется любой работающий здесь человек, включая вас и доктора Штейнвальда.
С каждой фразой голос девушки становился всё холоднее и холоднее, даже на миг создалось впечатление того, что если бы на столе стояла любая жидкость, то она бы просто превратилась в лёд от такого голоса Дюны:
- Посему моё слово на время инспекции является для вас законом, а если вы продолжите мне наглым образом хамить, то я буду вынуждена подписать документ о вашем увольнении. Я ясно выразилась? - Последнею фразу девушка произнесла особо холодным фирменным голосом, от которого всегда и все выстраивались по стойке смирно и в голос всегда отвечали “Да, мэм”, Девушка глянула на карточку с именем секретарши и, решив её добить финальным аккордом, добавила:
И да, Элеттра, попрошу вас, обращаться ко мне никак иначе, как Генерал-лейтенант или же мисс Нют. - Последняя фраза звучала уже именно убийственно приказным тоном, который давал понять, что не стоит перечить девушке.
Тут стоит отметить тот момент, что Нют сказала чистую правду о том, что она является представителем Совета Директоров, так как именно эту легенду и попросили в СПИЗ раскрутить, да и со щедрой руки главы СПИЗа девушка действительно получила все сказанные полномочия. Всё это было провёрнуто лишь для того, чтобы урезонить любопытных, не посвящённых в тайну Приюта.  Девушка развернулась вновь к Максу:
- Прошу прощения, что поставила вашу подчинённую на место, но я не люблю людей, которые забывают, кто они, и где их место, - произнесла Дюна самым милым и спокойным голосом.
- Насчёт моих полномочий. Если у вас возникли какие-то сомнения, то...
Девушка достала из кармана пиджака межгалактический коммуникатор, который был замаскирован под обычный сенсорный телефон:
- Вы всегда можете позвонить нашему общему начальнику и выяснить всё прямо через него.
Этой безобидной фразой орионка дала понять, что СПИЗ очень серьёзно отнёсся к этому заданию, и что Макс покажет себя не с лучшей стороны, если позвонит столь занятому человеку, (а человек ли он?) как глава Совета.

0

51

Именно из-за того, что сейчас происходило в его много чего повидавшем кабинете, спокойно выжидавший окончания раунда боя без правил директор Приюта и не женился до сих пор: если дамы с характером собираются где-то в количестве более двух – свары и бабьи разборки неизбежны. А поскольку в коттедже семьи Штейнвальд одна нравная дама уже прочно царила – в лице фрау Хенелоры, приводить ещё одну и нарушать соперничеством и выяснением главенства желанные и устроенные хотя бы дома спокойствие и мир Максимилиану ничуть не хотелось. Ему хватало нервотрёпки и на работе. Вот сейчас, например, две конкурентки на место в его сердце намеревались порвать его на тряпочки. Уж конечно, доктор не был слепым и невнимательным, каковым его считала Элеттра, и замечал не только то, что подписывает, якобы не глядя, но и зреющие исподволь чувства секретарши. Да и намерения орионской воительницы тоже были прозрачны, и космически далеки от забот по наиболее успешному выполнению порученного задания.
Закончив шуршать пером и позволив каждой из дам завершить показательные выступления и программные заявления, Штейнвальд бесстрастно отложил ручку, и незаметно мазнув по лицу синьорины Альбери глазами раненой газели, в смысле – и ты, Брут, играешь у меня на нервах?.. – сел прямо и заговорил негромко, вежливо, но без малейшего тепла в бархатистом голосе. Он умел так, ведь с кем только психиатру не приходится иметь дела, и вообще иногда про директора вполне можно было сказать − «Мягко стелет, да жёстко спать».     
− Милые леди, прошу вас успокоиться. Обеих, − добавил он с нажимом.
Тон мисс Северный полюс напугал его с эффективностью припарок для покойника. При желании Штейнвальд и сам мог явить себя мистером Оймяконом, что нередко приходилось делать, сталкиваясь с бушующим и громокипящим в кантоне Тичино итальянским темпераментом.
− Прошу также вспомнить, где вы находитесь. Что поделать, mia bella, мисс Дюна действительно уполномочена Советом Директоров. Но она немного не привыкла к нормам этикета, принятым у нас… − директор хитро взглянул на блондинку и закончил фразу не правдиво − «на Земле», а благообразно: − …в Швейцарии. Она ведёт себя так, как принято в её привычном кругу, и невольно приняла тебя за неприятеля, которому нельзя отдать ни пяди. В этом тоже есть определённая… утончённость.
Пауза была недлинной, но достаточной для чёткого отделения одного речевого периода от другого. 
− А Вас, мисс, − обернулся он к воинственной орионской деве, − очень прошу учитывать, что Приют – место нейтральное, партикулярное, более того, специфическое, и посетителя, врывающегося в кабинет директора без предварительного доклада, по служебной инструкции положено препроводить в палату. Поэтому Элеттра вовсе не хотела Вас оскорбить, а действовала в полном соответствии с правилами.
В конце концов, терпение Макса не было беспредельным, он был на взводе после долгого трудового дня и перед, судя по всему, не менее трудовой ночью. Поэтому…
− Далее, − заговорил он ещё суше, − Я буду Вам весьма благодарен, если Вы оставите в моём распоряжении правила поведения в моём собственном служебном кабинете и позволите мне самому выстраивать отношения с моими подчинёнными. Благодарю за стремление навести порядок, но впредь ставить кого-либо на место я буду самостоятельно. Если сочту нужным. Вас никто не хотел оскорбить, поймите. − Эта реплика прозвучала куда мягче. − Касательно же того, чтобы синьорина Альбери обращалась к Вам согласно воинскому званиюэто, считаю, будет нецелесообразно, ибо разрушит Вами же предложенную легенду и вызовет вопросы – а что собственно, делает генерал-лейтенант в психиатрической лечебнице? Думаю, Вам не нужны нелицеприятные домыслы на этот счёт? – вежливо, хотя и риторически осведомился директор и без тени сомнений взял неосмотрительно протянутый Дюной телефон.
Вот и отлично. Он как раз собирался позвонить Безымянному.
Как это любезно с её стороны.

+8

52

Элеттра повернулась наконец к инспектору, решив-таки поговорить уже с ней, а не с воздухом. Санитары у открытой двери даже подались вперед, явно надеясь, что произойдет нечто интересное. Драка, например.
Посему моё слово на время инспекции является для вас законом, а если вы продолжите мне наглым образом хамить, то я буду вынуждена подписать документ о вашем увольнении. Я ясно выразилась?
А почему вы так уверены, что я говорила именно про вас? Это могла бы быть наша общая с директором знакомая…
Изумление в голосе секретарши было насквозь фальшивым. То ли она была плохая актерка, то ли специально переигрывала. Но фальшивую игру к делу не пришьешь, не правда ли?
Я же не сказал «Мисс Нют, вы солдафон….»
Договорить то, чего она еще не сказала, Элеттре помешал директор. Прошлось замолчать. Прервав обличительную речь на полуслове, и послать самый невинный взгляд шефу. Она что? Она ничего. Мирная секретарша, самоотверженно выполняющая свою работу, не больше. Санитары за дверью разочарованно вздохнули – похоже, шоу откладывается.
Я а ей даже не рассказала про трудовое законодательство и невозможность меня уволить просто так, от самодурства безмерного, – эта мысль вызвала искреннюю печаль на лице у секретарши, поэтому последнюю часть речи шефа она выслушала с очень постной миной.
Незнающий Элли мог бы принять это за искреннее раскаяние. Знающий – насторожился бы.

+3

53

За время, что от него отцепились, Демиан успел сделать многое. Во-первых, остановился в гостинице и успел немного прогуляться по деревне. Земля оказалась куда интереснее, чем он представлял. Совсем не такая как Сетх, более живая, эмоциональная.
О том, что за переполох начался в Приюте ему сообщили по коммуникатору, полученному в первый день пребывания.
Поправив обычный черный костюм,состоящий из брюк, белой рубашки и черного пиджака, Андерс прошел по коридору. В воздухе висело напряжение, страх. Он его ощущал и он питался им, как пищей, однако лицо оставалось непроницаемо спокойным, а кому-то даже мерещилась ободряющая улыбка. Заходя в приемную и услышав в кабинете голоса, остановился. Помимо людей тут был кто-то из орионцев - наносекунда на анализ сенсорами и ответ готов. Еще секунда, перестройка защитный экранов в сознании - теперь путь даже самый сильный телепат ломает его - увидит только честную службу и научную деятельность в орионских войсках. Возможно, им даже доводилось встречаться, но Андерса не замечали, если он того не хотел сам, умело прикидываясь серой мышью в лаборатории.
Нажав кнопку на переговорном устройстве, орионец сообщил о себе в кабинет.
- Доктор Штейнвальд, я получил ваше сообщения. Могу войти, как я понял, дело очень срочное?
Голос даже несмотря на искажение через динамик громкой связи был спокойный, властный, словно вот пришел человек, который знает как и что делать в этом дурдоме.

Отредактировано Демиан Андерс (24-01-2012 00:51:42)

+1

54

На последний вопрос Макса Нют лишь чуть хмыкнула и произнесла совершенно спокойным голосом:
- Как это что? Официально проверяет охрану сего милого заведения, которая должна быть на высшем уровне, а она, откровенно говоря, тяп-ляп. 
Девушка слегка эротично расстегнула одну пуговицу и отодвинула левую полу пиджака, продемонстрировав рукоятку пистолета, которая торчала из кожаной кобуры. И сразу, дабы не травмировать нежную психику секретарши, вернула пиджак в исходное застёгнутое положение, и продолжила:
- Даже обыскать не удосужились, а про тот арсенал, что лежит в каб… - девушка вовремя вспомнила, что они не вдвоём и буквально через секундную паузу продолжила, – ...в багажнике машины, я уже промолчу. Так, что я совсем не удивлена, что Совет Директоров послал именно меня на проверку всего комплекса.
Дюна уж даже успокоилась и только потянулась к полюбившемуся винограду, как вновь эта нахалка дала о себе знать простенькой фразой, от которой, особенно на Земле и в данной ситуации, было легко отбиться: 
- Я же не сказала «Мисс Нют, вы солдафон….»
Услышав реплику, столь частую от бывших подруг в не армейской среде завистниц и просто идиотов, девушка лишь мило улыбнулась:
- Я, может быть, не умею готовить или строить так мило глазки шефу, как вы, но зато в случаи опасности я готова защитить свою семью и тех, кто мне дорог. И в отличии от такой неженки, я знаю вкус настоящей победы и настоящей боли.
Нют повернула голову в сторону секретарши и посмотрев ей прямо в глаза, произнесла неожиданную даже для себя фразу, которая прозвучала с лёгким вызовом:
- А вы готовы убивать ради тех, кто вам дорог?
Дюне очень и очень не понравилась данная секретарша. Про такую как она, отец бы сказал приблизительно следующее: “Слишком попсовая девица, которая летает в своих грёзах, и не ощущала боли сильнее, чем укол шприца. Да и в целом не способна выжить в таком реальном, агрессивном и очень опасном месте, как наш милый мир, поэтому прячется в стенах уютного офиса”. Нют, честно, хотелось очень сказать ещё эту знаменитую фразу отца после того, как он на полгалактики тактично указал журналистке на её место, но Дюна сдерживалась, и, по большому счёту, сдерживалась ради лучшего мнения Макса о ней. Ведь не хочется портить отношения с тем человеком в доме, которого тебе жить, минимум, полгода, а то и весь привычный год для подобного рода заданий. Единственный фактор напряжения - это была, судя по досье, мама Макса, которой не хотелось бы каждый раз стирать память после того, как она может проверить личные вещи Дюны, оставленные без присмотра. Хотя, что это будет делать такая аристократическая дама, как фрау Штейнвальд, мало верилось, но, как говорится, лучше перестраховаться, чем потом получать подзатыльники от начальника.  И только Дюна хотела было отправить секретаршу за чаем, как вдруг раздался из динамиков до ужаса знакомый голос:
- Доктор Штейнвальд, я получил ваше сообщения. Могу войти, как я понял, дело очень срочное?
Нют за всё время службы, как военной, так и в спецназе защиты, слышала этот голос лишь однажды и мельком на собрании учёных в одном из дальних и секретных лабораторных комплексов. Но ей почему-то запомнился неприметный малый.
- Знаете, доктор Штейнвальд, я уже у вас ничему не удивляюсь, - туманно произнесла девушка, поворачиваясь вполоборота в сторону двери, и ожидая, когда же войдёт “привет из прошлого” и, пожалуй, единственный человек, кто в этом комплексе мог лицезреть её во всей красе и орионской обстановке. Поскольку орионские учёные хоть слегка и помешанные все на науке, но за новостями, особенно за всем, что связано с военными разработками, следят, и если этот мужчина был не исключением из правил, то Дюну могут потом ожидать ряд скользких и не сильно приятных вопросов от своего “соплеменника”.

0

55

В протянутом блондинкой телефоне, приложенном к директорскому уху, вопреки ожиданию (терпеливому, в течение полуминуты, не меньше), не раздалось гудков – ни длинных, ни коротких. Да и вообще никаких сигналов не раздалось, ни тебе: «абонент временно недоступен, перезвоните позже», ни даже − «аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети», ни хотя бы захудаленького треска и попискивания эфира. Одно только всеобъемлющее молчание глубокого космоса. Штейнвальд досадливо поморщился, возвращая трубку владелице.
Ну и на черта было давать аппарат с не набранным номером и предложением «Поговорите»? – говорил его недоумевающий взгляд, − Я сам, что ли, должен рыться в записной книжке её телефона, отыскивая номер Главного Куратора? И как я, интересно, его найду, не зная, под каким именем этот номер записан? Дамы же обожают свои контакты обозначать всякими идиотскими прозвищами, типа «масик», «котик», и т.д.
Максимилиан был так занят вслушиванием в телефонную тишину, что от упрёка в невнимательности охраны отмахнулся недовольным движением подбородка – в служебном соответствии своего начальника СБ, а значит, и подобранного им штата, директор не сомневался, и в качестве работы самого Тиля и ребят Тиля был уверен стопроцентно. Не обыскали, не задержали, оружию не изъяли? Ну, право, что за наивность… кто ж будет задерживать аккредитованного по всей форме представителя Совета Директоров? И зачем устраивать инцидент с отбиранием любимых игрушек валькирии? Глупо же и недальновидно. Кому нужно, чтобы охрана собирала выбитые зубы вывихнутыми пальцами? Да ещё получать такой плачевный результат лишь для удовлетворения дамского тщеславия и демонстрации боевых навыков фроляйн Нют? Нет уж, увольте! Обошлись без таких радостей.
Слушая «дамские разборки», (да, Максу хватило мудрости просто молча их слушать, не встревая, ведь гораздо проще позволить дамам сразу немного выпустить пар в свисток, чем разливать потом блондинисто-брюнетистую парочку спорщиц водой из графина), Штейнвальд понял, что женская интуиция Элеттры безошибочно выбрала место для удара в болевую точку: судя по всему, мисс Дюна в глубине души переживала свою НЕженственность, точнее, противоречие половой принадлежности и требований профессии.
А вы готовы убивать ради тех, кто вам дорог?..
Я, может быть, не умею готовить или строить так мило глазки…
Случайно брошенные фразы откладывались в необъятной памяти директора, закладывая основы для будущего личностного анализа. Будущего анализа, ибо раздавшийся из селекторных динамиков голос заставил перекладывавшего папки Максимилиана почти что подпрыгнуть в кресле: ну наконец-то!
Вот уж никогда не думал, что обрадуюсь явлению мистера Андерса. Однако, надеюсь, теперь-то не придётся разгонять двух этих претенденток на сердце и место в доме кипятком из кофеварки, − возликовал Штейнвальд, нажимая на кнопку переговорного устройства и произнося вслух:
− Да-да, доктор Андерс, прошу Вас. Боюсь, дело действительно не терпит отлагательств.
А дева-то орионская сникла что-то, этот глас вирусолога услышавши, − отметил директор, убирая палец с кнопки под ворчание забывшей о винограде (не зелен, не зелен!) Дюны.

+9

56

Она действительно не понимает!
Острое чувство жалости на мгновение пронзило секретаршу. Но к сочувствию к ближним примешивалось чисто женское торжество – солдафонку Элли больше не считала соперницей. Потому что, если директору нравятся подобные недоженщины, то Элеттра плохо знает директора. На подкаблучника он похож не был, а кем еще может быть мужчина, воспринимающий солдата в юбке как подходящую пару?
Нет, я не умею убивать, вырубать трех санитаров одним ударом, останавливать на бегу бешеных животных, бегать по стенам и воевать другими способами.
Эллетра призналась, честно так, и не выдержав, добавила:
Но если бы мужчинам нужны были женщины, которые не умеют готовить, зато умеют убивать и драться, то лиц с нетрадиционной ориентацией было бы гораздо больше. Потому что такие дамы от мужчин отличаются слабо.
Элли мило-премило улыбнулась и только собралась добавить про размножение и воспитание детей, как раздался голос из селектора:
Доктор Штейнвальд, я получил ваше сообщения. Могу войти, как я понял, дело очень срочное?
А он не стесняется. - Элеттра подумала это с откровенным неудовольствием, потому что не любила когда лазали по её вещам. Трогали её аппаратуру и т.д. Но вслух ничего не высказала, понимая, что дело срочное. Она подхватила подписанные начальником документы.
Сварить кофе?
Собственно, после утвердительного ответа (а какой еще может быть у кофемана?) она собиралась покинуть помещение, чтобы не мешать директору обсуждать свои тайные вопросы.

+6

57

- И сколько она уже у него там сидит? - поинтересовался Тиль, отрешенно пощипывая листья пальмы, растущей из кадки возле огромного панорамного окна в одном из переходов-галерей Приюта. Начальник СБ, делая это, конечно же, не нарочно и бессознательно, выщипал уже почти весь широкий лист, полностью занявшись разговором с начальником вахты, который, собственно, и пропустил к директору эту странную дамочку. Тильману лишь оставалось огорченно покачать головой и погрозить ему пальцем, как если бы работал воспитателем в детском саду. Но Тиль, слава Богу, не нарушал общественный порядок, не срывал помолвку у знаменитости и не светил на публике голым задом - словом, не делал ничего такого, чтобы его лишили любимой должности начальник СБ. А раз так, то шефа-вахтенного можно было бы и расстрелять из того же пистолета, который он не изъял у посетительницы. - Вы в своем уме? Куда смотрели твои остолопы, Дитер? Значит так, я сейчас иду к директору и сам разбираюсь с вашими косяками. Черт знает что, не охрана, а хор мальчиков-зайчиков!
Тильман хотел было выругаться, но только сейчас заметил как обезобразил пальмовую ветвь и оглянулся. Коридор был пуст, лишь снаружи состязались в какую-то свою, молодежную игру подростки, да несколько пациентов постарше прохаживались меж вечнозеленых туй, о чем-то беседуя. Раз уж никто не видел вред, причиненный руками Тиля пальме, лучше пусть все и дальше остаются в неведении относительно его пробудившихся варварских наклонностей. Отломив ощипанную веточку, Тиль сломал ее втрое и спрятал в кармане, мыском туфли заталкивая куски листьев за кадку, чтоб никто не видел.
- Нет, Дитер, мне неинтересны твои оправдания, если я не давал никаких распоряжений, то мои санкции должны быть тебе намного страшнее, чем визгливые угрозы какой-то бабы. Ты накосячил, а вместо тебя должен решать я. Скажи, именно так строят взаимоотношения руководитель-подчиненный? Ты вот что, собери всех, кто был тогда на месте в комнате охраны, я потом приду туда.
Тиль посмотрел на часы. Разговор с вахтенным занял уже ровно столько времени, сколько понадобилось бы Тилю, чтобы дойти до кабинета Штейнвальда, но он по-прежнему стоял здесь, у окна, возле поруганной пальмы и смотрел, как валяются на траве дети, а в ухе извинялся Дитер и пытался объяснить ему, что вся вина лежит только на нем, а не на подчиненных ему людях. Дитер говорил, что он распорядился пропустить посетительницу к Штейнвальду, позволив ей пронести оружие. Дитер уверял, что она не показалась ему опасной, а пистолет, очевидно, не показался смертельным и огнестрельным, что он как зажигалка - для красоты, а в голове у нее порхают бабочки и царит любовь ко всему живому. Наконец Тиль дождался того, ради чего, собственно, и тратил свое время, стоя здесь, а не направляясь на выручку шефу. Сквозь помехи до него донеслись довольно чистые голоса собеседников прямиком из кабинета Макса. Дитер частично реабилитировался, додумавшись, как можно передать запись разговора на беспроводную гарнитуру Тильмана, не прибегая к пересылке через динамики телефона вахтенного, избавив Команданте от прослушивания режущих ухо шумов.
− Милые леди, прошу вас успокоиться. Обеих... - вне всякого сомнения, это был Максимилиан, как обычно подвергшийся нападению очередной агрессорши, то бишь пространной гостьи. Она бесспорно была одной из "милых ледей", которых призывал к спокойствию всегда тактичный Штейнвальд, даже не думая пускать в ход свое право директора, чтобы поставить их на место в его же собственном кабинете так, как принято среди других директоров. Но кем же была вторая? Тиль машинально прижал к уху наушник, непроизвольный жест. Дитер пропустил только одну, откуда там взялась еще одна?
− Прошу также вспомнить, где вы находитесь. Что поделать, mia bella, мисс Дюна действительно уполномочена Советом Директоров. Но она немного не привыкла к нормам этикета, принятым у нас…в Швейцарии. Она ведёт себя так, как принято в её привычном кругу, и невольно приняла тебя за неприятеля, которому нельзя отдать ни пяди. В этом тоже есть определённая… утончённость.
"Интересно. Черт возьми, действительно интересно, даже интересней, чем личность второй женщины. Мало того, что она со стволом, так еще и приехала неизвестно откуда, где, судя по словам Штейнвальда, люди заявляются в чужой кабинет и начинают принимать всех за неприятелей. Какая к черту утонченность, ради всего святого, что ты несешь, Макс?"
Значи,т одной из них была некая мисс Дюна, кто это - Тиль не имел зеленого понятия, а когда так случалось, он очень злился. Осталось определить к кому обращался Макс, и кто из них прибывшая - Дюна, или та, вторая.
− А Вас, мисс, очень прошу учитывать, что Приют – место нейтральное, партикулярное, более того, специфическое, и посетителя, врывающегося в кабинет директора без предварительного доклада, по служебной инструкции положено препроводить в палату. Поэтому Элеттра вовсе не хотела Вас оскорбить, а действовала в полном соответствии с правилами.
Тиль с досады едва не пнул кадку ногой, но вовремя остыл, так же резко, как кусок горячего железа, брошенный в воду. Так же быстро, как и завелся. Но досада Команданте длилась всего пару секунд, в следующий момент он уже утешил себя, что по крайней мере со Штейнвальдом там кто-то из своих.
"Браво, дружище, давно пора уже!"
Только что это означает, что Приют место нейтральное и партикулярное? Ясное дело, каким еще должен быть медицинский центр в горах, как не нейтральным, способствующим выздоровлению заведением? Но то, как он это сказал, с каким смысловым прононсом он это сказал, заставило Тиля вслушиваться в каждое слово, произнесенное в кабинете.
- Касательно же того, чтобы синьорина Альбери обращалась к Вам согласно воинскому званию – это, считаю, будет нецелесообразно, ибо разрушит Вами же предложенную легенду и вызовет вопросы – а что, собственно, делает генерал-лейтенант в психиатрической лечебнице? Думаю, Вам не нужны нелицеприятные домыслы на этот счёт?
- Кто? - Тиль не заметил, что проговорил мысли вслух. Он вжал наушник так сильно, как мог, вызвав боль в ушной раковине, распираемой устройством. - Генерал-лейтенант? Какая еще легенда...?
Чем больше они говорили, тем сильнее все это напоминало бессвязный бред. Тиль отчаянно пытался вникнуть в суть, нащупать хоть какую-то смысловую нить, но складывалось побочное ощущение, что он слушал разговор из палаты для скорбных разумом, а не из кабинета своего друга. Женщины затеяли перепалку, которую Макс пытался подавить, вставляя рациональные, но бездейственные реплики. Тиль решил, что он наслушался достаточно и пора уже отправляться другу на выручку. Отключив связь, Команданте снова связался с Дитером.
- Гут. Я сейчас иду к директору, отправь несколько ребят, пусть подежурят неподалеку. А все остальные, и ты вместе с ними, отправляйтесь в комнату охраны. Только вместо себя кого-то на постах оставьте, зайчики.
Тиль отключился и пошел к кабинету Штейнвальда, попутно прикидывая расстановку сил в самом кабинете. Две дамы и доктор Андерс. Хм-м...
В приемной было пусто, так как секретарша была внутри со всеми. Двери в кабинет были прикрыты неплотно, и Тиль услышал интереснейшие слова прежде, чем самому выйти на сцену.
- Нет, я не умею убивать, вырубать трех санитаров одним ударом, останавливать на бегу бешеных животных, бегать по стенам и воевать другими способами. Но если бы мужчинам нужны были женщины, которые не умеют готовить, зато умеют убивать и драться, то лиц с нетрадиционной ориентацией было бы гораздо больше. Потому что такие дамы от мужчин отличаются слабо.
Тиль притормозил, чтобы звуками шагов не выдать себя.
"С чего это Элеттру так понесло? Странные аргументы для женского спора, обычно дамочки похваляются другими навыками и атрибутами, а сия прерогатива безоговорочно относится к мужикам. Относилась до этого момента. Господи, да что же у них там происходит?"
И вдруг совсем уж, как бы выразилась его дочь, оффтоповое:
- Кофе сварить?
"Ага, сверни пару голов, набей пригоршню зубов, расстреляй два магазина по людям, а потом свари кофейку".
Тиль открыл дверь и вошел в кабинет, сразу же присматриваясь, кто где стоит и у кого что в руках. Старую привычку не пропьешь, тем более что Команданте был всерьез обеспокоен как минимум двумя личностями, явившимися к Штенйвальду. Хотя Элеттра тоже заинтриговала.
- Герр Штейнвальд, надеюсь я Вам не слишком помешаю. Мне сообщили о неких... нюансах, возникших не так давно, так что я, с Вашего позволения, составлю вам всем компанию, - узкие серые глаза Тиля пробежались по фигуре блондинки, однако взгляд был лишен всяческого физиологического интереса. Тиль лишь присмотрелся, где могло бы быть оружие и заметил легкую выпуклость на недостаточно свободном пиджаке, чтобы спрятать под ним пистолет. Но это не делало плохой славы гостье, не обученный человек вряд ли обратил бы на это внимание. - Вас, фройляйн, я прошу сдать мне Ваше оружие на время беседы. Оно будет у меня, пока я не провожу Вас на территорию Приюта из здания.

Отредактировано Тильман Шнайдер (02-02-2012 10:27:22)

+6

58

На последнею реплику секретарши девушка лишь удобнее устроилась в кресле и, хмыкнув в ответ, произнесла:
- Милочка, вот пожили бы вы месяц в моём мире, были бы совсем противоположного мнения. 
Когда же сия ценительница женственности решила покинуть кабинет за кофе, то Дюна, не сдержавшись, сказала:
- Будьте так добры,  сделайте, пожалуйста, мне зелёный чай с тремя кубиками сахара.
Даже у такой девушки, как Нют, имелись свои слабости и пристрастия, а одной из множеств кулинарных слабостей был именно зелёный чай. Девушка чуть виновато улыбнулась Максу, так как сама не могла понять, что же нашло на неё выпустить свои шипы в присутствии вроде бы милой секретарши. Дюна сладко потянулась в кресле, оглядывая углы комнаты в боковом от Макса угле. Ей показалась, что там вновь блеснул плащ-хамелеон, но зрительный контакт с блёсточкой длился лишь пару секунд, поэтому можно было списать этот эффект на наваждение.
- Макс, после собрания мы с вами закончим наш разговор, если вы не против? А потом можно уже будет и отдохнуть.
В кабинет неожиданно даже для Дюны вошёл начальник охраны и после нескольких приятных слов и подробного оглядывания Нют потребовал у неё сдать оружие, на что Дюна лишь улыбнулась и ответствовала ему своим бархатным голосом:
- О, Тильман Шнайдер, глава Службы Безопасности Приюта, служил в ВВС Голландии, на работе предпочитает одежду классическую покроя. - Девушка на этих словах сделала некую паузу, давая понять, что о нём она знает всё и даже больше, ведь как-никак, а личные досье всех сотрудников Приюта - очень интересное чтиво.  - Почему-то семейное фото носит не в нагрудном кармане, а в чемоданчике, с которым никогда не расстаётся.
Девушка, закончив свой монолог, улыбнулся ещё раз Шнайдеру и, повернувшись к Максу, произнесла:
- Вот я вас не могу понять, зачем надо было ставить двух начальников охраны? Учесть, что тот, кто отвечает за зону семьдесят восемь... Зона семьдесят восемь на чертежах комплекса обозначало пункт прибытия пришельцев, и Дюна знала, что Макс поймёт её с этой загадочной цифрой, так как директор должен знать и помнить чертежи того комплекса, за который отвечает головой. И после мимолётной паузы продолжила, – ...полный идиот, у которого подчинённые играют в покер. Вот объясните мне, как военной, зачем надо было делать такое разделение полномочий охраны?
И пока Макс не ответил, девушка вновь посмотрела на Шнайдера:
- К вам как начальнику охраны основного комплекса у меня вопросов нет, что же касается оружия, то извините, но я пока сдать не могу.
На последней фразе лицо девушки моментально из улыбчивого превратилась в холодное и собранное, а всё потому, что Дюна заметила, как из дальнего угла комнаты на секунду из плаща хамелеона высунулась рука и метнула в директора небольшую стальную звёздочку. У Нют было всего три секунды до поражения человека, поэтому девушка, не медля, резко подорвалась с кресла и, перекатившись через стол директора, оказалась возле мужчины. Обняла Макса с левой стороны, как тут же почувствовала резкую боль вошедшей в правое плечо звёздочки. От такого неприятного ощущения девушка чуть зашипела, но выдавить из себя улыбку смогла:
- Теперь вы понимаете, в каком положении оказались?
И не дожидаясь ответа от Директора, девушка, превозмогая боль, вытащила пистолет. И, чуть поцарапав колени об пол во время резкого поворота, прицелилась в пустое пространство, которое было прямо напротив Шнайдера. В тот же миг в помещении раздались три глухих выстрела, которые были направлены в область сердца начальника безопасности, но пули до мужчины так и не долетели, а просто пропали в пустоте. И как только стих последний выстрел, раздался глухой удар невидимого тела, которое упало буквально в паре сантиметров от ног Шнайдера, а за следующие три секунды на полу материализовалось и само тело, накрытое потускневшей серебристой тканью плаща-хамелеона.   
- А вы - "сдать пистолет, сдать пистолет"... - передразнила девушка, спустя пару секунд звенящей тишины в комнате. Спрятав оружие назад в кобуру, Дюна всё так же шипя от боли, еле-еле встала на ноги и, чуть пошатываясь, побрела в дальний конец кабинета, где стояла небольшая стандартная кушетка психолога, на которой лежало полотенце. Нют, морщась, уселась на кушетку и тихо пожаловалась:
- Эх-х... очередной любимый шёлковый пиджак коту под хвост.
Девушка, не дожидаясь ни от кого помощи, сама левой рукой нащупала металлическую звездочку, которая была отдаленно похожа на сюрикен ниндзя и резко её выдернула из плеча, правда, по женской слабоости, чуть вскрикнула от пронзившей её боли. И только стоило ей кинуть кровавую звёздочку на пол, как та тут же с шипением растворилась, оставляя на полу лишь пару капель крови.
- Вот теперь вы понимаете, что когда я говорю - надо больше зеркал и света в помещения, то надо это делать, если не хотите отбрсить коньки раньше времени или лишится сына, - вызывающе проговорила девушка, перебинтовывая себя полотенцем и время от времени морщась от чуть ноющей боли.
- Кстати, если хотите стереть воспоминания своим сотрудникам об этом инциденте, то на моём телефоне нажмите кнопку два и вызов, и тогда немедленно прибудет команда стирателей. Если просто избавится от трупа, то кнопку один и вызов.
Хоть организм девушки имел некоторый иммунитет к тем гадостям, которыми обычно поливали асассины свою "звёздную смерть", но всё же сейчас себя девушка чувствовала не лучшим образом, хотя понимала, что через пару минут этот лёгкий эффект с тошнотой бесследно пройдёт.

+1

59

Работая в сфере безопасности, Тильману не раз доводилось сталкиваться с нежеланием людей подчиниться его скромным вежливым требованиям. Если он просил предъявить к осмотру вещи из сумочки или карманов, люди обычно спрашивали зачем, причем ответ, что это стандартная процедура, так предписано в инструкции и он лицо подневольное, ограниченное определенными правилами - никого не устраивал; казалось, все, как один, подозревали Тиля в нездоровом интересе к их личным вещам, словно он просил сдать ему деньги. Блондинка открыла рот, но Тиль наперед знал, что она ответит. Что она не сдаст оружие, потому что... Здесь предсказать мотив было невозможно, потому что у каждого отмазки разные, как отпечатки пальцев.
- О, Тильман Шнайдер, глава Службы Безопасности Приюта, служил в ВВС Голландии, на работе предпочитает одежду классическую покроя. - девушка сказала это не тоном человека, зазубрившего определенную долю информации, который теперь оттарабанил эту информацию на автомате, как попугай, не понимая смысл сказанного. Тиль отметил, что она это сказала непринужденно и легко, словно отмечала вполне очевидные и общеизвестные факты; она на самом деле отмечала очевидные и общеизвестные факты, по крайней мере, для двоих из присутствовавших в кабинете людей. Максимилиан был его добрым старинным другом, и знал о Тиле даже то, чего не знала жена, а Элеттра была секретарем директора и часто работала с архивной документацией, в том числе и с делами персонала, уже после того, как их проработает сам Тиль и "его друзья". Да и потом, в конце концов, за что Тиль особенно любил Штейнвальда, так это за то, что тот сумел сплотить немаленький штат Приюта в одну дружную, местами неблагополучную, но семью. И здесь многие знали друг о друге очень даже личные вещи.
Тильман посмотрел на себя, осмотрел свою одежду, и снова поднял взгляд на гостью. Он не улыбался, его глаза по-прежнему были холодны и бесстрастны, оставалось загадкой, как он при внешней бесстрастности умудрялся выглядеть угрожающе или располагающе, в зависимости от его нужд.
- Ого, - сказал он, не отводя взгляда от ее глаз и не двигаясь. Тиль был готов поклясться чем угодно, что Макс, правильно поняв его тон, подавил тихий деликатный смешок, сохраняя все такое же вежливое спокойствие, как ему и подобает, этому Штейнвальду; определенно, он ведь знал Тильмана не один десяток лет и разбирался в нем, как никто другой, - я поражен. Откуда вы все это знаете? Вам кто-нибудь меня сдал? То есть, я не верю, что вы смогли добыть обо мне такие подробности без чьей-то помощи. Меня это не на шутку обеспокоило.
Но фройляйн Нют, очевидно, решила, что еще не все сказано, и решила добить начальника СБ своей информированностью о нем. На лице Тиля промелькнула тень изумления, когда она закончила свое раскрытие его личности эффектным ударом.
- Почему-то семейное фото носит не в нагрудном кармане, а в чемоданчике, с которым никогда не расстаётся.
Тильман молчал.
Теперь его изумление стало более очевидным. Он пытался понять, о каком чемоданчике речь. Но сейчас было не до того, он прекрасно это понимал. Женщина говорила так уверенно и содержательно, что Тиль просто не смог сказать, что фотография жены и дочери хранится в его портмоне, которое как раз находилось во внутреннем кармане пиджака, в принципе, как и всегда. Тиль не мог сказать об этом. Женщина была отлично проинформирована, скорее всего, из надежных источников, так что отпираться бесполезно. Поэтому Команданте молчал.
- Вот я вас не могу понять, зачем надо было ставить двух начальников охраны? Учесть, что тот, кто отвечает за зону семьдесят восемь полный идиот, у которого подчинённые играют в покер. Вот объясните мне, как военной, зачем надо было делать такое разделение полномочий охраны?
Тиль молчал.
Он перевел взгляд на Штейнвальда, уверен, что тот правильно прочтет в его глазах невысказанный вопрос. Между ними словно существовала невидимая связь, похожая не на телепатию, а скорее на общность и понимание мыслей, жестов друг друга. Тиль сейчас даже примерно представлял, что об этом всем думает директор. Это было похоже на книгу, которую ты прочел очень давно, и перечитывая ее снова, как будто читаешь ее впервые, но смутно представляешь, что тебя ждет на следующей странице. Словно видел его глазами и чувствовал себя владельцем этого кабинета, был зрителем разыгравшегося представления перед его, своим, тяжелым письменным столом.
"Какое разделение полномочий, Максимилиан? О чем она говорит? Мы с тобой обошли каждый закоулок Приюта в свое время, с тех пор я был в курсе всех изменений и перепланировки помещений и прочих объектов на территории. У нас нет никакой Зоны семьдесят восемь".
Тиль много раз говорил ему не принимать своих пациентов лично, да еще и наедине. Но Максу это нравится, он понимал беспокойство Команданте, но все равно делал по-своему. Сегодня Дитер точно увидит, как летят головы.
- К вам как начальнику охраны основного комплекса у меня вопросов нет, что же касается оружия, то извините, но я пока сдать не могу.
Ну да, все как и ожидали. Quod erat demonstrandum. Тильман не строил иллюзий на этот счет, поэтому слова женщины не произвели никакого дезориентирующего эффекта.
- Ну, и на том спасибо, что вопросов нет. Но все-таки именно это вам и придется сделать, фройляйн Нют. Я не люблю два раза повторять.
Он не договорил, потому что не любил много говорить попусту. Тильман, в принципе, уже озвучил все, что собирался, но словно по команде где-то на небесах некто могущественный и неосязаемый запустил свой абсурдогенератор и в комнате начались твориться непонятные вещи. Может, для кого-то это было и не так, но Тиль их не понимал. Не мог понять. Все происходило слишком быстро. Ни с того ни с сего блондинка бросилась на стол Штейнвальда и на какой-то миг Тильману показалось, что она намеревается выцарапать директору глаза; на нее нашло, а Штейнвальд, скорее всего, никогда бы не ударил женщину, даже если бы та замахивалась на него усеянной гвоздями дубиной. Для этого Штейнвальду и нужен был Тиль, потому что, невзирая на интеллектуальное превосходство и полгода разницы, Макс оставался для Тиля чем-то навроде младшего брата, которого тот уже много лет опекал, как начальник СБ. Команданте мягко повалил остолбеневшую секретаршу на пол. Пистолет оказался в его руках быстрее, чем дама перекатилась через стол, расшвыряв бумаги и настольные фигурки, перемешав их с канцелярскими принадлежностями, и заняла место за его спиной, прижав к себе. Тиль целился ей в голову.
- Отпусти его и отойди на пять шагов!
Но она уже доставала пистолет. Оружие целилось ему в грудь и Тиль не мог убедиться, вняла она его словам или нет. Его выстрел опередил ее пулю, но она почему-то не дернулась, не повалилась за кресло директора, запятнав стену позади смесью из крови, осколков черепа и мозговой ткани, не засучила по ковру ногами в приступе агонии, а продолжала стрелять в него. Но Тильман по-прежнему опирался коленом в пол и удерживал левой рукой Эллетру на полу; твердо и безболезненно, не ощущая засевших в легких кусочков металла. Он вообще ничего не почувствовал, кроме легкой отдачи в руку и вздрагиваний прижатой к полу Элеттры при каждом выстреле. Тиль отметил эту странность уже после того, как что-то тяжелое упало прямо перед ним, а спустя миг на полу материализовалось мертвое, и без сомнений, только что убитое тело. Какое-то мгновение Команданте смотрел на него, но тут резко вскочил на ноги и отступил на пару шагов.
- Что это такое? - с трудом совладав с собой, выдавил Тиль, недоуменно переводя взгляд с покойника, на блондинку, а затем на Штейнвальда. - Все только что это видели? Доктор Андерс?
- А вы - "сдать пистолет, сдать пистолет"...
Тиль осторожно подступил к телу и ногой перевернул его лицом в пол. На спине темнели три больших пятна, которые медленно сливались в одно большое пятно. Такое же медленно расплывалось под трупом, очевидно, там, куда попали пули этой фройляйн Нют. Но спина была продырявлена однозначно из его пистолета, потому что голова Нют была целой и невредимой, а Тиль не промахивался с такого смешного расстояния.
- Спасибо. Сам управился. - Команданте для верности нажал носком туфли на кровоточащие раны, и только после этого опустил оружие, но прятать его не спешил. Переступив через тело, он подошел к столу Макса и внимательно осмотрел его на наличие каких-либо увечий.
- Что ж, теперь я хочу знать о вас все. А в рассказ о себе вы органично будете вплетать и этого джентльмена. - не прерывая осмотр, Тиль махнул пистолетом в сторону убиенного. - Кто он? Что здесь делал? Мать... Я хочу понять, что происходит тут вообще!

Отредактировано Тильман Шнайдер (03-02-2012 02:45:08)

+7

60

- Макс, после собрания мы с вами закончим наш разговор, если вы не против? А потом можно уже будет и отдохнуть.
Штейнвальд еле сдержался, чтобы не воздеть руки и глаза, благодаря ларов, пенатов, богов… да хоть чёрта лысого за милостиво ниспосланное и благополучно снизошедшее на вольготно потягивающуюся в кресле валькирическую блондинку благоразумие, и хотел с недиректорским прямо-таки жаром поддакнуть этому намерению, которое наконец-то не шло вразрез с его собственными планами и – главное! – здравым смыслом, как начался новый акт этой зубодробительной и душераздирающей пьесы в театре абсурда. То есть, нет, появление в мизансцене нового действующего лица – Тиля директора сперва до глубины души обрадовало. Как обычно, потому как в последние годы непреложным правилом жизни Штейнвальда было – «Пришёл Шнайдер – ушли проблемы», и Максимилиан широко и радостно заулыбался начальнику СБ в предвкушении – сейчас-то он, доктор, сможет слинять на совещание, как мальчишка с опостылевшего урока, ибо сдаст наконец в заботливые руки любимца женщин Команданте это наваждение в чине генерал-лейтенанта – и пусть покоряет её своим сумрачным тевтонским обаянием, (а Макс уже чуял, что с фроляйн Нют этот фокус у начальника СБ много времени не займёт – она и так весьма ощутимо и нескрываемо жаждет мужского внимания), как Тильман попросил иноземную (ах, насколько буквально!) военнослужащую сдать оружие.
Начинаем новый абзац сказки про белого бычка… − Директор ощутимо скис, улыбка увяла. − Оно понятно, что служебный долг, безопасность высшего (ну якобы) должностного лица в лице меня любимого, но, чёрт возьми, как не вовремя! Сейчас она заартачится, начнётся новый раунд представлений\объяснений, и начало важнейшего совещания опять отъезжает по времени на полчаса, а то и больше!
Теперь взгляд недобитого охотником оленя предназначался Тилю – друг, у меня на порученной моему попечению площади Центра вирусы множатся со скоростью миллион в секунду, а вы тут фигуры официозной кадрили по паркету выписывать собираетесь!
Дама, между тем, интересничала с Тилем самым оригинальным образом – рассказывала ему о фактах биографии Команданте и его же предпочтениях вплоть до… чуть ли не фасона нижнего белья. Макс мысленно застонал и в очередной раз проклял дамочку.
Чемоданчик… саму бы тебя в чемоданчик! – с плохо скрытой яростью глянул на нее директор и…
− Зачем надо было ставить двух начальников охраны? Учесть, что тот, кто отвечает за зону семьдесят восемь… − брякнула внезапно воинственная инспекторша, заставив Максимилиана побледнеть, − …полный идиот, у которого подчинённые играют в покер. Вот объясните мне, как военной, зачем надо было делать такое разделение полномочий охраны?
Объяснить бы тебе, как полной дуре!.. − ноздри Штейнвальда гневно раздулись, а глаза, которые он не смел поднять на Шнайдера, нехорошо сверкнули, − ...раз у самой мозгов блондинки не хватает сообразить, что о таких вещах не болтают при свидетелях, будь они хоть трижды сотрудники!..
…что же касается оружия, то извините, но я пока сдать не могу, − услышал директор сквозь шум вскипевшей крови в ушах, убеждаясь, что дурные предчувствия его не обманули.
Но насколько они были оправданны, он понял секундой позже, увидев, как выскочившая из кресла дама тигриным манером запрыгивает на него, вернее, на его образцовый рабочий стол «благородного мужа». Сказать, что это произвело впечатление – значит, не сказать ничего. Даже во времена бурной, чего уж там, юности Макса в бытность популярнейшиим в стране поп-певцом, сумасшедшие группиз с таким рвением с ним обниматься не бросались! Да ещё шипя по-змеиному… и доставая пистолет…
Дальше… дальше вообще началось невообразимое. Не будем забывать, что Максимилиан Штейнвальд не просто имел воинское звание, но и по-настоящему служил в не самой слабой армии мира, так что принять пистолет за игрушку при всём потрясении не мог. Когда орионка с кривой улыбкой отлипла от него, он увидел не только сюрикен в её плече, (это-то мелькнуло на периферии зрения и сознания), но и эпичную картину – Тиль целится в неё, покусившуюся на святое: на друга Макса.
Слова «Не стреляй!», так и не покинули директорской гортани, потому что фроляйн Нют, опять перепрыгнув многострадальный стол и взвихрив ни в чём неповинные документы, не слишком грациозно приземлилась на колени, открывая пальбу в начальника приютской СБ. Тот, естественно, не будь дурак, тоже спустил курок, целясь в голову взбесившейся блондинке… и, умница! – защищающее прижимая к полу Элеттру, пока… пока между стрелявшими, разгоняя по кабинету кислый пороховой дым, не рухнуло тело. Тело третьего участника эпичной и внезапной батальной сцены. Истекающий кровью и, безусловно, мертвый (ещё бы – останься-ка живым при двухсторонней-то стрельбе!) невидимка, как в третьесортном фантастическом боевике, проявлялся неохотно.             
Сижу в кабинете, никого не трогаю… − отстранённо подумал Максимилиан, следя за тем, как воительница в бывшем белом пиджаке в лучших традициях амазонок выдирала стальную звёздочку из плеча, − И вдруг – ба-бах! – нинзяка-поросяка, мне жизнь спасают, героически.
Шнайдер ногой переворачивал мёртвое тело в странном одеянии, о котором (как и о многом-многом другом) директор знал чуть больше Тиля. А может, и не чуть.                                   
Что это? – проносились в голове вроде бы пребывающего в глубоком шоке Штейнвальда, заб-а-авные такие мысли, − Хамелеон-плащ – это, конечно, хорошо, но как это «что-то в плащике» вошло, сколько стояло, не дыша, и неужели никакая аппаратура не могла засечь? Ведь вообще-то, в кабинете директора, типа, датчиков слежения нет? Допустим, земная техника эти маскировочные устройства не видит, но неземная-то?.. Меня уверяли, что я в полной безопасности… И главный вопрос: почему этот горе-ассасин не напал, когда я был один?.. Чем всё это вообще можно объяснить? Проверкой? Проверкой новой сотрудницы – сложным путем? Или меня… Это дурацкая мысль... Кто так безропотно пошел бы на убой? Что, если всё это иллюзия? Тело? Тело в данном случае не улика – списанного киборга не жалко пустить в расход… 
Вопросов было слишком много, а ответов – пока ни одного, орионка промокала кровь полотенцем, Тиль… ах, Тиль. − Сердце у Штейнвальда ныло так, будто в него всё-таки попали. − Что я тебе отвечу? Что у нас на территории есть то, чего ты не знаешь? Реальный, а не киношный «Ангар-18», чтоб ему! Несколько… много таких «Ангаров» и «Зон-51», что любой агент Малдер от зависти удавится? − При всей ненависти, самой лютой, Макс даже не мог пожелать собственной Зоне, но уже 58, провалиться в адские глубины, поскольку она уже в этих самых глубинах по большей части и располагалась.
Секунду, ту самую, за которую Шнайдер заботливо осматривал его своими узкими холодными глазами, очень долгую секунду Макс боролся с искушением. Рассказать ему… рассказать… и нести эту неподъёмную ношу вдвоём, ведь если кто и может быть верной поддержкой в любой час и в любом деле, то это Команданте только…   
- Кстати, если хотите стереть воспоминания своим сотрудникам об этом инциденте, то на моём телефоне нажмите кнопку два и вызов, и тогда немедленно прибудет команда стирателей, − донеслось с кушетки. − Если просто избавится от трупа, то кнопку один и вызов.
Мне лучше стереть Тилю и Элеттре память, чтоб не так быстро узнали правду. Да, они её узнают, рано или поздно, но лучше – поздно… чем позднее, тем лучше. А не хочу я, чтобы он правду знал, потому что уж очень это опасная правда. А Тиль мой друг и у него семья... И Элеттра - невинная влюблённая девушка... Что ж… поиграем в «людей в чёрном», − якобы в растерянности и рассеянности пребывая, Макс протянул руку к телефонному аппарату Дюны, а не своему. − Это очень хороший вариант, так надо для их же блага…
− О чём Вы, фроляйн Нют? − голос и рука дрогнули весьма правдоподобно, да и вообще не играл сейчас Штейнвальд эмоциональное состояние. − Какое стирание памяти?.. − он озабоченно поджал губы, перехватывая телефон удобнее. − Если Вы не против, я извещу доктора Ли о том, что начало совещания задерживается, − хмурясь недовольно, пробормотал он сухо, быстро нажимая подушечкой большого пальца на двойку и вызов, и поднося аппаратик к уху. − Алло, мистер Ли?..
К удивлению, в трубке откликнулся голос лирианца, и Максимилиан заговорил.

+7


Вы здесь » Приют странника » Дом Озарений » Кабинет директора