Приют странника

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Приют странника » Летописи Мистера Гранта (Всё иначе) » Быль превратится в морок, морок ли станет былью?


Быль превратится в морок, морок ли станет былью?

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

Место действия: Шотландия, Нэрн.
Время действия: 2011 г, 12 мая, около полудня.
Действующие лица: Эрел Доусон, Гелен Кент, Рэймонд Скиннер. 
https://forumupload.ru/uploads/000d/ad/95/2/183664.jpg

0

2

[AVA]https://forumupload.ru/uploads/000d/ad/95/595/212345.jpg[/AVA]

Ветка хиленького, но нежно еще по-весеннему, жизнерадостно зеленого деревца нежеланной лаской попыталась взлохматить русые вихры – самые нижние ветки тянулись в аккурат на уровне головы сидящего в инвалидном кресле, а проход к дверям был узким, и отодвинуться-то некуда, чуть еще подашься вправо – и шаркнешь плечом о шершавую стенку коттеджа. Вообще, только сейчас в голову пришло – а нафига понадобилось к парадному входу ехать? Проклятое головокружение, от него до сих пор мутило, взгляд сложно фокусировался, и мысли ускользали. Вот прям обязательно надо было к двери с вывеской пробираться, когда можно через двор, через веранду? Там и развернуться есть где в мощеном дворике, и при том, что дверь такой же ширины, пандус поудобнее, не через порог, а тут… а. – Эрел моргнул, глянув на крыльцо, и невольно задержал движение коляски, прижав и тормозную кнопку, и ладонь к крупнонаждачной стене. Боль отрезвила и убедила в том, что не показалось: вместо легкого-походного пандуса из обрезков досок на порог легло нечто более капитальное, видать, Саша расстарался.
Литератор слабо улыбнулся – Медведь давно грозился, вот нашел-таки умельца, сколотили-сварили конструкцию, привезли-поставили, пока он тут с утренними моционами своими прохлаждался. Романов, наверное, сейчас на кухне ждет, или… телефон же не отвечает, может, в ванной. Ну да и часа полтора в ванной, сибарит же у него муж.
Пальцы, снявшись с джойстика, уже нащупывали брелок с ключом-дубликатом в узком кармане джинсов, ободранную правую ладонь слегка саднило… с болевой чувствительностью что-то не то, или не так сильно оцарапался, как сперва показалось. Крови вроде нет? – Доусон машинально вытер ладонь о тонкую футболку на груди. Все-таки надо было куртку взять – сейчас вот опять знобило. То ли все-таки продуло тем ледяным ветром, то ли от дурноты… сколько ни сглатывай, она окончательно не проходит.
Дверь он толкнул другой рукой – с зажатыми в ней же ключами, чуть наклонившись вперед, досадливо морщась: вот что Саше сказать? Голову напекло. так что в обморок хлопнулся в этих кэрнах, будь они неладны? Хорошо, что не башкой о камень, хотя кто его знает, от чего-то же так тошнит. Или что перегулял при шквалистом ветре… откуда он там взялся-то у рощицы?
В лицо пахнуло теплым и уютным запахом жилья, Эрел уже успел расчуять, как пахнет конкретно этот дом – хлебом и камнем, и почему-то тем самым ужасным салатом с колбасой и яйцами, который русские на Новый год готовят тазиками. Ну вот, в гостиной тихо и пусто, из кухни тоже никаких звуков, значит, точно – Медведь либо в ванне дремлет, либо вышел что-то еще к завтраку прикупить, раз заперто было.
Доусон объехал широкое, неуклюжее, но именно потому уютное кресло, ближнее от двери, чтобы заглянуть в ванную рядом со спальней и проверить первую догадку, и вновь машинально затормозил: в спальне кто-то сонно кашлянул. Не по-настоящему, а так, по-утреннему прочищая горло. Холодок в желудке, который возник от трех непринятых звонков и никак не желал таять всю дорогу до «Коттеджа с видом на море», от этого простого звука стал острым до дрожи: Саша? Почему он спит там, в кровати? Заболел, напился? Нет, русский и за пару часов, конечно, надраться может, и даже повода искать особо не станет, но…
Сказать, что Эрел удивился, увидев в собственной семейной (на эти полмесяца) спальне, на кровати с байковой-бежевой спинкой, под полюбившимся одеялом, не родного мужа, а…
Рэймонд? – ошеломленно вякнул фантаст, обалдело моргая на коллегу. – Как вы тут?..    
Темноволосая голова приподнялась с подушки, на смугловатом лице тоже читалось изумление:
А вы, простите, кто? Мы знакомы? – темные глаза тоже мигнули обалдело, взгляд метнулся к окну, мимо которого кто-то прошел, и стал не таким встревоженным – снова хлопнула входная дверь, уже задняя, от нее всего пара шагов. 
Гелен, у нас, кажется, гости, – сказал Скиннер появившемуся через пару секунд на пороге спальни худощавому и рыжеватому мужчине. – Ты мне ничего не говорил о том, что кого-то пригласил, – если в тоне бывшего штурмана и был упрек, то самый мягкий, пополам с растерянностью: – Познакомишь нас?

https://forumupload.ru/uploads/000d/ad/95/595/849045.jpg

Отредактировано Эрел Доусон (02-03-2021 04:56:19)

+1

3

Что там гласит первая заповедь врача? Нет, не та, которую особо наглые подопы… подопечные обзывали чуть ли не «клятвой гиппопотаму», а та, за которую кто-то из коллег покосится сочувственно-понимающе, а кто-то и по роже может дать (последнее, впрочем, с успехом заменялось обычно очень укоризненным взглядом)? Правильно. «Пациента надо любить, но платонически и издалека».
У Гела с заповедями всегда обстояло так себе. Нет, «Не убий» он еще, кажется, не нарушал (хотя кто знает, если подумать – комаров и прочих «божьих тварей» он прихлопывал без раздумий, да и лягушек-мышек-песиков в школе резал живьем, как и полагалось), а вот все остальные начертания скрижалей остались где-то в списке «нарушено». Ну вот что ему стоило, как всегда, не обратить внимания на очередного недобитка, который то щурился на него с вызовом в глазюках, то вообще пытался обозвать доктором Смертью?
Последнее даже было немного лестно. В конце концов, Гелен всего лишь выполнял свою работу – качественно, дотошно и настолько внимательно, что выползали от него живьем только работодательница (после обсуждения очередного необходимого дополнения к рабочему месту) и коллеги (а некоторые, надо сказать, были даже весьма довольны происходившим на этом самом рабочем месте), ведь пациентов, как обычно, никто особо и не спрашивал. Да и сам невролог зачастую вел себя так, как будто ему завтра то ли на эшафот, то ли во дворец, что и приводило к различным… интересным ситуациям.
Например, той самой, в которой он оказался прямо сейчас.
– Мистер Доусон?.. – губы, привычно сложившиеся в полуухмылку, выражали собой едва ли не все недоумение мира, а те его крохи, которые не поместились в губах, сами собой заставили чуть нахмуриться брови, являя миру картину «доктор Кент удивлен, но еще не ошарашен настолько, чтобы потерять остатки воспитания». – Не ожидал вас увидеть… вы вроде бы собирались проклясть ближайшую округу всеми словами и поселиться южнее?
Заставший же его в одной футболке и тонких брюках пациент, который, разумеется, легко сделал бы выводы, зная, кто его… спутник – вот от этой мысли Гел сначала прищурился, а потом резко выдохнул, как перед прыжком в холодную воду. Одно дело – репутация, которую всегда перекроют знания и безупречная работа, но совсем другое, если наниматель внезапно узнает что-то, что сам он хотел бы скрыть, ну или не вываливать столь явно и напоказ. Специально же сняли этот дом, специально сам Гелен подгадал отпуск под те блаженные полторы-две недели, когда в пансионе не должно было случиться ничего такого, с чем не справятся без его ведома…
– Рэм, это Эрел Доусон, один из моих… бывших пациентов. Мистер Доусон, это Рэймонд Скиннер, и, судя по вашей реакции, вы с ним знакомы… знаешь, Рэм, я был лучшего мнения о твоей устойчивости к алкоголю, – разве можно было сдержаться, видя, как отражением то ли его собственного недоумения, то ли тревоги тлел чужой взгляд? И интонации воспитателя старшей группы детсада включились, разумеется, сами собой, доктор Кент разве что чуть добавил в них яду, который вырабатывал редко, но обычно весьма прицельно. – Надеюсь, вы не будете драться, выясняя, кто у кого увел ключи и что с этим делать? Я даже, грешным делом, могу пообещать спать в кресле… ну или попросить Роуэна заглянуть к нам с раскладушкой, должна же быть от него хоть какая-то польза.
И что было странного в том, чтобы выйти из комнаты несколько минут назад налегке, а вернуться – с парой яблок, оба которых были брошены, после краткого раздумья, в сторону каждого из его собеседников? Ну, разумеется, ничего – кроме того факта, что яблоки в Шотландии в мае вообще-то не росли, а значит, Гел сам притащил их еще до этого, или же попросту попросил кого-то принести, заплатив наперед. И надо сказать, что даже несмотря на все его возмущения, жить в небольшом городке ему скорее нравилось, чем нет.
Оставался, правда, только один вопрос, очень-очень важный, прямо как кофе, который только предстояло сварить, потому что кое-кто уже давно и упорно доказывал, что без кофе существование одного отдельно взятого Рэма невозможно. И вопрос этот, заданный прямо в лоб, прозвучал с неумолимостью падающего молота:
– Учитывая, что завтрак в постель уже опоздал, вашему килтоносному величеству придется решить самостоятельно – я сделаю вид, что я умею готовить, или же мы плюем на демонстративную конспирацию и заваливаемся куда-нибудь пожрать?[NIC]Гелен Кент[/NIC][STA]перепутал небо с землею[/STA][AVA]https://forumupload.ru/uploads/000d/ad/95/536/914915.png[/AVA]

+4

4

Утро иногда бывает добрым, особенно вот такое – майское и ясное. Особенно, если проснуться не от боли или удушья, а потому что... да потому что просто организм отдохнул хорошенько. Вчера им обоим наконец удалось всё-таки справиться с практически невыполнимым заданием «лечь пораньше», впервые лет за… много. Ну и… секс – отличное снотворное.
Смущённая и наедине с собой полуулыбка скользнула по губам Рэймонда, он зажмурился напоследок, чтобы совсем разомкнуть ресницы. Наволочку почти у самого носа золотил солнечный свет, пробившийся в щель между оконных занавесок – то ли Гел их небрежно задёрнул, то ли нарочно так оставил, чтоб использовать будильник солнечных зайчиков. И ведь сработало… - Скиннер слегка перекатил голову по подушке в относительную тень: человек создание противоречивое – не так уж часто в Шотландии такие погожие утра случаются, даже в мае, это ж вам не Италия, пользоваться бы моментом, но вот – в тенёчек сдвинулся, слишком ярко, глаза режет.
Да ещё в горле слегка першило, проклятый бронхит здесь, в вечной сырости, не прогонишь, хоть какими антибиотиками и фитотерапией, его прогревать надо, прокаливать даже. Это как раз в Италии, вот в конце недели и начнём. Конечно, сперва-то мистер Кент будет показательно страдать, упоённо ныть о том, как тяжело в этом пекле ему, белокожему англичанину, северянину, но потом… эдак примерно дней через пять, адаптируется к южным температурам с морскими бризами, да и войдёт во вкус. Ну потому что человек – существо противоречивое.           
А где, кстати, он, зараза моя рыжая и в конопушках? Что-то не слыхать, не видать, прошвырнуться, что ли, вышел перед завтраком, купить что-то к нему?.. – Рэй внимательнее вслушался к тишину снятого позавчера домика, выпутал руки из одеяла, приподнялся на локте, отгрёб с шеи отросшие тёмные волосы. Постричься, что ли?.. Не, не стоит, морда лица такая, что с короткой стрижкой вид совсем мужиковатый делается, с ним не гармонично будет элегантно отдыхать на сицилийском побережье.
А, вот вернулся, это же входная дверь хлопнула?.. – фантаст, а ныне просто турист (по фигу, что из коренных местных по самое не могу), приподнимаясь повыше, чтоб подушка под спиной была, чтоб почти сидя, ожидая знакомых шагов и не дожидаясь их. Однако дверь в спальню, легонько стукнув, открылась Рэй, который как раз приподнял лицо, сам понял, что оно стало, мягко говоря, простоватым – от удивления. От него он всегда казался глуповатым, но удивляться было чему – в комнату человек не вошел, а въехал. Вернее, въехало инвалидное кресло с вихрастым русым парнем в лёгкой клетчатой рубашке поверх футболки, и парень этот тоже вытаращился, будто призрака в постели увидел. На его потерянное «Рэймонд?» Cкиннер машинально нахмурился – вот ещё новости, что значит «Как вы тут?..», почему бы ему «тут» и не быть-то?!
Ровесник примерно, коляска не хуже моей, – столь же машинально отметил бывший штурман, – Я его в глаза не видел, но почему он меня даже не по фамилии, по имени знает и зовет неформально, без всяких «мистеров»?
А вы, простите, кто? Мы знакомы? – успел вякнуть Рэй до того, как в окне мелькнула знакомая фигура. Ага, всё же явился, не запылился, якобы отпускник, трудоголик хренов. – Гелен, у нас, кажется, гости, – это, как и предложение познакомить с не жданными, не званным, было промурлыкано тоном самым медовым и именно потому не предвещавшим ничего хорошего.
Так-так, Доусон, значит. Эрел, значит. И то, что Гел тоже выглядел офигевшим из-за его появления, ясности в ситуацию не внесло. Тоже не ждал? Или настолько мастерски актерствует? – шотландец всматривался в своего врача, ну и слушал его, будто бы иронично щурясь.
Если один бокал сухого вина вчера за ужином вообще можно считать за алкоголь для уроженца Хайленда, – небрежно отмахнулся «Рэмм», краем глаза отмечая понимающую ухмылку гостя. Акцент, у него тоже акцент, ну конечно. – Бывший пациент? Мы с вами, видимо,  разминулись во времени, мистер Доусон, я точно не видел вас в «Доле». Вы, должно быть, жили в нём, когда я уезжал лечиться в Эдинбург прошлой осенью?
Это бы все объяснило, ну да, кроме того, почему он тут сейчас, в этой комнате. Что, работа пришла на дом? Прикатила, точнее. Ну как не вспомнить анекдот про добросовестного патологоанатома...
Видите ли, доктор Кент третий день, как в отпуске, – как мог мягко улыбнулся бывший штурман, – и если вам нужна помощь, в пансионе есть врач на замену. Поверьте, он тоже отличный специалист. С ним же вы можете обсудить все вопросы проживания...
Яблоко Восьмой, тем не менее, поймал – на полуфразе, с ловкостью неосознанного навыка. Поймал, и лишь потом взглянул на него непонимающе, бездумно подкинул в ладони, и протянув руку, положил на тумбочку у кровати. Яблоки с утра – эти англичане точно ненормальные поголовно, а конкретно этот никак запомнить не может, что для Скиннера с чётным номером яблоки вообще фу.
Многозначительная пауза затягивалась…
Думаю, раз у нас гости, без завтрака мы не обойдёмся, – наконец нарушил молчание «килтоносное величество», подпертое байковой кроватной спинкой и подушками. – Готовь уж, что умеешь, ради этого я даже вылезу из постели, – тёмные глаза блеснули остро, и Рэй спросил совсем не вальяжно и без шутовства, быстро и негромко: – У вас что-то случилось, мистер Доусон?

Отредактировано Рэймонд Скиннер (10-03-2021 01:28:33)

+2

5

Стоишь, как придурок, отдав собственный, между прочим, завтрак на растерзание двоим своим некогда-подопечным (и кто сказал, что врач, отпуская пациента, о нем забывает, тот либо плохой врач, либо не врач вообще!), а один из них еще и смотрит на это самое яблоко так, как будто оно лично виновато во всех его проблемах. Нет, вот надо же было – единственный, можно сказать, нормальный отпуск был выкроен, только-только перестали думать, откуда брать новые руки для пансиона – и тут нате вам, вы не ждали, а мы приперлися.
– Спасибо, благодетель, дозволил, – ну нельзя, просто нельзя было оставить без ответа такое наглющее ехидство прямо в этих глазюках, которые еще бы продрал кое-кто с четным номером после сна нормально, а не хлопал осовело. Именно осовело, потому что именно с такой мордой обычно сидела сова, которую Гел пару раз видел в зоопарке, когда попадал туда с Коном. – Услышу хоть слово про твою обожаемую овсянку…
…и в этом плане «сасанах» был человеком, жестоко и немилосердно уничтожающим светлый образ британца. «Конячий корм», пусть даже сто раз полезный и (по заверениям некоторых извращенцев) вкусный, он презирал до глубины своей сасанахской души. Вот кусок жареного мяса с утра – это да, это завтрак, можно без ничего даже, как выражался кто-то знакомый, а конячий корм лучше оставить коням. Любым. Хотя бы колесным, которых он в Доле перевидал, перещупал и перелечил столько, что и правда можно ветеринаром назваться… шутка про «Как, блять, у вас, людей, все просто» из давным-давно не особо смешного анекдота про ветврача и хирурга все чаще казалась правдой жизни.
Но увы, проза жизни в виде выданных яблок напоминала о себе голодным ворчанием в желудке, и, пока там же не начали петь киты, стоило и правда подумать о завтраке. А значит, для начала подойти поближе, фыркнуть в макушку постепенно возвращающегося в мир живых Скиннера, потом вспомнить, что пакет с едой остался снаружи, уползти в эту самую наружу…
…получить от наружи напоминание о том, что май – маем, а ветерок может дуть и не только теплый, сгрести обратно еду… вот только-только расслабился, начал ходить медленно, почти вальяжно, как нет, опять приходится носиться как в задницу укушенному кролику, чтобы не вмэрзнуть окончательно.
Хорошо, что мясо можно было почти не обрабатывать, только вынуть из упаковки, промыть аккуратно под холодной водой, отложить на пару минут, чтобы стекла вода, промокнуть полотенцем. Мука – закупленная еще в день въезда, чтобы не бегать совсем уж за мелочью постоянно – расположилась на тарелке под рукой, быстро смешанный льезон – под второй, панировочные сухари (под третьей, хотелось бы сказать Гелу, но увы, столь полезной в работе дополнительной конечности у него не наблюдалось) чуть в стороне, чтобы можно было сразу пройти по всем тарелкам сразу. Молоток, подкинутый в руке, лежал приятной, немного увесистой тяжестью.
Отбивные. Как много в этом звуке… точнее, слове. И пожрать можно с утра нормально, и мяско вкусное, и кое-кто осовелый клюв воротить не будет, даже если ему под этот клюв не совать чашку с кофе формата «вон та бадейка, и можно сухим с горочкой». И брокколи – ну надо ж сделать вид, что они тут питаются полноценно, питательно и с витаминами, а эту часть конячьего корма можно даже есть, не думая о том, у какого именно коня сегодня забрали его честно выстраданный под несчастной задницей всадника завтрак.
– Господа на колесах и колесиках, – ровно перед тем, как первая отбивная улеглась в растопленное масло, позвал Гел. – Жрать будет подано через пять минут, соизвольте перетащить ваши бренные тушки за стол!
…и вернулся обратно. У него вон еще брокколи не промыта, помидорки не порезаны, отбивные шкворчат не совсем правильно, и вообще, кофе надо сварить, и проследить, чтобы не убежал. Кофе, разумеется, а не кто-то из колесных, хотя и эти могут, если захотят. Из «Дола» уже пытались смыться, мотивируя это тем, что главврач – суровый, хозяйка – равнодушная, а им хочется моря, любви и что-нибудь пожрать вкусненькое.[NIC]Гелен Кент[/NIC][STA]перепутал небо с землею[/STA][AVA]https://forumupload.ru/uploads/000d/ad/95/536/914915.png[/AVA]

+4

6

И тут, в доме, в том самом, изученном за пять дней до последнего коврика и цветочного горшка «коттедже с видом на море» что-то определенно было не так...  да все было не так, как ни отгоняй эnо ощущение неправильности. Оно подступило к самому горлу комком, забралось под кожу ознобом от почти невежливого вопроса Скиннера «А мы разве знакомы?». Будто оплеуха, которую ничем не заслужил. Оправдать эту невежливость можно было только степенью удивления, в изумление уже переходящего – оно на лице коллеги и земляка читалось со всей определенностью. Эрел хотел было начать объясняться, но Рэймонд опередил своим «вы, наверное». Снова – правильные факты, но…
Да, я действительно жил в «Доле» прошлой осенью, когда вы… – промямлил «мистер Шахерезада» и осекся.
Так, стоп, как Эдинбург? Он сказал «уезжал лечиться в Эдинбург»? Но разве не в Швейцарию? Да нет, ну точно же Хелен говорила про Швейцарию, ещё подумалось – о, как князь Мышкин в «Идиоте»… – серые глаза бывшего наложника округлились, потом блеснули – дошло еще одно слово. Имя, точнее – фамилия. Доктор Кент... боже, это же очевидно! – кажется, Эрел даже выдохнул от припоздавшего своего озарения: эта рыжесть, эти скулы, характерный разрез узковатых глаз… и фамилия, ну конечно! Надо же быть таким невнимательным идиотом! Вот не Мышкин, но тоже… герой Достоевского, – машинально отслеживая полет яблока прямо в руки Восьмого в кровати, литератор настолько увлекся обмозговыванием внезапно открывшейся истины, что от предназначенного ему яблока просто машинально и не очень ловко уклонился, виновато охнул и покраснел.
П-простите, – пришлось двинуть коляску назад, перегнуться через подлокотник, наклоняясь, и сперва самыми кончиками пальцев подкатить по половичку круглый, румяный, гладкокожий плод поближе, лишь тогда забирая его в ладонь. – Простите, доктор. Вы родственник мисс Ке… Хелен? Очень приятно! Я Эрел Доусон… – удушливо зарумянившись, он снова осекся.
Господи боже, да что со мной сегодня, – катая в руке яблоко и не поднимая глаз, Эрел шевельнулся в своем колесном кресле. – Представляться тому, кто первым узнал… а откуда, кстати, он меня знает-то, этот... Гелен? Хелен рассказывала, что ли? Хелен-Гелен… хм. Двойняшки?.. Похоже, и имена тогда понятно, почему схожие, как у тех же МакБэйнов, родители – юмористы. Но мы с ним точно не встречались раньше, впервые видимся… или нет? Откуда он меня знает, да еще и в лицо? Неужели запомнил по снимку в личном файле «Дола»? Вот это память зрительная, ему б в шпионы… 
Лаковая, усеянная точечным румянцем кожица яблока липла к пальцевым подушечкам. Кивнув совершенно машинально на речи доктора, однофамильца или родственника начальницы, про завтрак – своей обыденностью они особенно не мешали заполошно размышлять – мистер Доусон сидел молча, рассеянно кивая и Скиннеру, будто не особо и вникая, чего тот говорит-то, собственно, пока не прозвучал мягкий, резко отличный по интонации вопрос «Что случилось?». От него как-то враз перехватило горло, пришлось его прочистить, выпуская яблоко в колени.
Д-да, – выдавил Эрел, не давая ему снова скатиться на пол. – Кажется, случилось. Понимаете, мне не нужно в пансион, я здесь, в этом доме, не врача искал, а мужа. – Ох, жаль, что, сидя очи долу, он не увидел, сколь выразительно в этот момент выгнулась в изумлении бровь Восьмого, ведь лишь парой секунд позже Доусон поднял смущенно-растерянный взор, объясняя сбивчиво: – Мы с Сашей сняли его с понедельника, коттедж этот, ну чтоб жить тут, пока мы с вами работаем над сценарием, – Рэймонд же сам поймет, что в гостинице остановиться им с Медведем все же было предпочтительнее, чем в «Доле», который при всем старании хозяев все равно напоминает больницу?..  – А утром я решил прогуляться к кэрнам, и… Я не знаю, что случилось, – серые глаза лихорадочно блестели, бывший наложник нервно облизнул губы и потер висок, забыв про яблоко, которое, однако, упокоилось около ширинки, – наверное, мне напекло голову, потому что… последнее, что я запомнил перед тем как вырубился – показалось, будто коляску подтягивает к самому большому камню из тех, что стоят отдельно на лугу.
Висок противно ломило, Доусон помассировал его снова, поморщился, глубоко вздохнул и взглянул на коллегу смущенно, отметив, что тот замер, внимательно слушая.
Бред же, да? – но Рэй еле заметно качнул подбородком в отрицательном жесте, вид у него был настороженный. – Ну и... очухался я там же, у камня, видимо, там уклон, коляска покатилась и приткнулась к нему спинкой. Не знаю, сколько был в обмороке, раньше со мной такого не бывало.
Этим утром? – Скиннер смотрел цепко и как будто… сочувственно? – Вы уехали из дома этим утром, Эрел?
Ну да, – однако особой уверенности в голосе тот и сам не услышал. – Я решил вернуться, звонил Саше по дороге, но… ерунда какая-то, говорят, «набранный номер не существует». Вы Романова не видели? – еще один взгляд вокруг – и никаких следов его присутствия в спальне… явно чужой спальне, ни одной родной, сашииой вещички. – Он же… он же не мог уехать без меня?
Во взгляде земляка полыхнуло такое отчаяние, что уже Рэймонд нервно стиснул декоративную подушку, которую собирался переложить. Голос Гелена, официально приглашающего к трапезе, раздался до невозможности кстати.
Мы идем, да, Гел, – Рэй сел и пятерней отвел волнистые пряди – с обеих сторон шеи к затылку, будто собираясь забрать в хвост, но тут же забыл об этом, как только они перестали мешать. – А если ты вернешь мне какую-нибудь одежду и коляску, я точно появлюсь на кухне, – выпутываясь из одеяла окончательно, бывший летчик вроде и ненамного громче ответил ударнику кулинарного труда, однако слышно его было отменно и в соседней комнате – наверняка.

[AVA]https://forumupload.ru/uploads/000d/ad/95/595/212345.jpg[/AVA]

Отредактировано Эрел Доусон (21-04-2021 00:34:28)

+1

Быстрый ответ

Напишите ваше сообщение и нажмите «Отправить»



Вы здесь » Приют странника » Летописи Мистера Гранта (Всё иначе) » Быль превратится в морок, морок ли станет былью?