Приют странника

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Приют странника » Глава 4.1. Две капли сверху » Сезон 4.1. Серия 48. Родня из пробирки


Сезон 4.1. Серия 48. Родня из пробирки

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

Время действия: 2447 г., 15 сентября, 10:30-00:00.
Место действия: станция «Накатоми»
Действующие лица: Оливия Норман (Гертруда Лефлер), Йозеф Сид (НПЦ), Оливер Норман (Адам Лефлер).

https://forumupload.ru/uploads/000d/ad/95/2/936128.jpg

0

2

Офицер Норман стояла, положив руки на ограждение, чуть нагнувшись над перилами, и смотрела на суету станции на ярус ниже.
Другая вселенная, а разумные те же. Тот же воздух, те же блики от освещения на пластстекле... Не верится даже.
Оливер, её полная, за исключением пола, копия усмехнулся, опираясь об ограждение рядом:
Думаешь о доме?
Нет, но после того, как ты напомнил, уже да. – пальцы заправили прядь за ухо и легли обратно, стукнув по перилам заострёнными ноготками.
«Такими, наверное, удобно цеплять всякие мелкие детали», – мелькнуло у Оливера в мозгу на мгновение.
У меня там дети остались, – улыбка на лице женщины расцвела мягко и слегка грустно. — Но с ними Эван, и... Он сможет их защитить. Надеюсь.
Звучит так, словно вам есть чего опасаться.
Всегда есть, чего опасаться, – она усмехнулась, разворачиваясь и опираясь на огражденье спиной.
Ну да. Знаешь, трудно представить, что у меня могут быть дети. Ну, в смысле, мы же один человек, просто из разных вселенных, и... Это как вообще?
Нервно, бессонно, грязно... Иногда мило. Но большей частью лезешь на стенку. И чем они старше, тем проблемней становится.
Значит, мне повезло.
Это не первый их разговор. С момента, как наваждение отпустило, многие двойники поддались любопытству и решили познакомиться со своими «братьями» и «сёстрами» ближе. И офицеры Норман и Норман – не исключение. Тем более, что как бы похожи ни были параллели, отличий всё же хватало. Оливия (Ада), например, была уже лейтенантом и намерена была и дальше активно двигаться по карьерной лестнице. У неё были муж и дети. И в поведении она была куда раскрепощённее.
Для решения проблемы с застрявшими тут иновселенными соседями на станции собрался самый цвет науки Федерации, но шепотки сомнения всё-таки ходили. Что, если ничего не выйдет и двойники останутся тут навсегда? Никогда не увидят своих близких, родные планеты? Да, тут есть те же планеты и те же люди, но... Они всё же другие.
Пойдём, посидим у меня. Тут слишком... шумно уже. — Оливия поморщилась, потирая висок. Последствия телепатического контроля всё ещё давали о себе знать, тут и там отзываясь в пострадавших приступами мигрени.
О, если бы она знала, что ждёт её дальше, не раздумывая бы села в первый попавшийся шатл и улетела как можно дальше, но...
Даром предвидения ни один из Норманов не обладал.
Поэтому настигший их в одном из коридоров голос, накрыл неожиданно, как мягкой кошачьей лапой, выпуская острые когти.
Здравствуй, сын. Наконец-то мы встретились. И... дочка? Какая приятная неожиданность.
Дыхание спёрло, ноги вросли в пол. Оливия нервно вжала ногти в ладони, борясь с охватившей тело волной страха и дрожи.
Этот голос и этого человека не узнать было нельзя. Только почему и тут он мужчина? Разве их вселенные, в плане пола, не абсолютные отражения друг друга? Не мог же он быть... Нет, не мог, иначе не проглядывало бы в блеске скрытых за жёлтыми стёклами глаз вполне себе искреннее удивление. Вот только подобное не из тех неожиданностей, что могли бы сбить Йозефа Сида с толку. Скорее наоборот, с высокой вероятностью лишь подкормит костёр интереса.
Отец.
Бежать. Бежать как можно быстрее и дальше. И братца, непонятно почему недоумевающе глазами хлопающего, за руку утащить. Хотя... Он ведь говорил, что вырос в приюте... Значит, не знает, даже не подозревает, что за человек стоит рядом с ними. Что за монстр.
Оливер же, пусть и настороженно, но смотрел на мужчину скорей с жадным интересом. Служба в Секции дала ему многое, в том числе – и доступ к своему же личному делу, тщательно на него нарытому и деталям собственного происхождения, о которых приютский парнишка даже и подумать не мог. Впрочем, знал он немного. Йозеф Сид – учёный-генетик. В прошлом руководитель лаборатории, к которой в основном обращались с запросами селекции экзотических питомцев или усовершенствования скота, так же имел лицензию на проведение операций по коррекции генома плода человека в пределах очень узких рамок разрешённого Федерацией вмешательства.
Убрать наследственный дефект, что мог бы вызвать у плода болезнь или физическое увечье, но не более. И, как обычно бывает с амбициозными учёными, этого ему было мало. Сотрудников лаборатории поймали с поличным на запрещённых экспериментах, а самого Сида, вроде бы, взяла под своё загребущее крылышко Секция. Но вот только когда Олли спросил, могут ли они пересечься, ответом было категоричное «нет» и размытые формулировки про ограничение контактов объекта с кем бы то ни было. Что изменилось сейчас, что учёного выпустили из-под колпака?
И зачем он здесь? На станцию, конечно, вызвали целую армию учёных, но совершенно иного профиля. Как опальный генетик мог помочь невольным иномирцам вернуться в свои вселенные?
Вот в том то и дело, что никак.
Норман покосился на напрягшуюся Оливию, силясь понять, с чего она вдруг так не сводит взгляд с безобидного на вид мужчины в стильных солнцезащитных очках. Да, про Сида ходили какие-то слухи, но неужели всё настолько плохо, чтобы становиться похожей на готовую вот-вот выпустить когти пантеру? Забавно, если Адам ассоциировал себя с псовыми – на Оливию-Адамантию идеально ложился образ большой дикой кошки. Да и сам Оливер, пока был маленьким, всю приютскую жизнь больше симпатизировал кошачьим.
Да, что-то мысли у него совсем не о том...
Э-эм... Здравствуйте, – энсин неловко улыбнулся, не зная, что бы такого сказать тому, кто по предположениям Секции, вероятно, являлся его отцом. Да и сам мужчина сейчас неспроста ведь его сыном назвал?
Времена полной надежды юности и поисков родни у Оливера давно уже позади. Ему уже, страшно подумать, ещё немного – и будет тридцать, и если это такая попытка наладить семейные отношения, то какая-то уж чересчур запоздалая.
[AVA]https://sun9-18.userapi.com/impg/4YiMegEjZCdpMQQLwIlxaJIasHfudDviT3dEZA/W3HXqDnMn64.jpg?size=350x480&quality=96&sign=7727babf127950baa865e66fd708cc50&type=album[/AVA][NIC]Оливия Норман[/NIC]

Отредактировано Гертруда Лефлер (28-03-2021 21:09:21)

+4

3

Вот он стоит, красавец, плод его гения, его детище.
Йозеф самодовольно улыбнулся, разглядывая молодого мужчину в форме Звездного флота, приветливо беседовавшего с женщиной. Та стояла к Сиду спиной, но тоже была одета в форменку и держалась весьма свободно.
Вероятно, сослуживица.
Йозеф любовался своим творением с безопасного расстояния и не мог их слышать. Впрочем, это не мешало ему смаковать удовольствие.
Поглядите-ка на него! Краса и гордость Звездного флота. Вот что значит отборные гены, одна кровь, семья! 
Последнее слово Йозеф произнес вслух, тихо, едва слышно, перекатывая его на языке, будто ампулу с цианидом – гладкое, приятное на ощупь слово, такое хрупкое, и такое капризное.
Стоит чуть сильнее сжать зубы – и треснет, а потом и вовсе рассыплется острыми осколками, растечется смертельным ядом. Коварное, очень коварное словечко…
Семья.
Йозеф повторил его, и ощутил во рту вяжущий солоноватый привкус и боль. Будто и впрямь прокусил тонкий стеклянный кокон, отделяющий жизнь от смерти. Сид скривился и сплюнул на пол красную шипящую пену – всего лишь слюна, окрашенная кровью. Похоже, задумавшись, он прикусил язык.   
Из нагрудного кармана пиджака выпорхнул белоснежный платок и прильнул к губам мужчины, греясь в объятиях его сильных, холеных пальцев, любивших все изысканное, утонченное. О да, эти властные руки любили ощущать роскошь, обладать ею. Платок, утиравший сейчас слюни Йозефа Сида, был соткан вручную корианскими монахами, слепыми, как кроты, неутомимыми, как пауки, так же филигранно сплетающими нити, чувствуя малейший изъян в плетении. По легенде, которую Йозеф проверил лично, ведь он ни за что не стал бы обладателем пустышки, монахи ткут в подземелье, где так темно, что зрение уже и не нужно, и так тихо, что слышно, как поет натянутая нить. Эти монахи пожертвовали голосом и зрением, чтобы превратиться в осязание и слух, ради безумной идеи порадовать своего умершего бога безупречной тканью, достойной стать его последним одеянием – погребальным покровом – таким нежным, что кажется, будто тебя обнимают любящие руки.
Монахи ткали для бога. И вот платок из сотканного ими полотна в руках у Йозефа Сида. Все правильно.
Поцеловав Йозефа, платок нырнул обратно в карман, спрятавшись полностью в мягкой, светло-серой ткани костюма-тройки, сидящего на мужчине идеально и стоящего, как годовое офицерское жалование.
Глаза Сида хищно блеснули, губы искривились в подобии улыбки, он двинулся к беседующим мужчине и женщине. Те по-прежнему мирно разговаривали, хотя по мере приближения Йозеф стал замечать в жестах женщины напряжение. 
Сид двигался быстро и властно, стремительно сокращая расстояние между ними. Вот женщина повернулась, явив Йозефу свой точеный профиль…
Какое знакомое лицо…
…вот оба повели плечами. Нет, все трое…
И все-таки униформа лишает индивидуальности тех, кто её носит. Некоторым она, бесспорно, идет, но делает всех на одно лицо…
Сид несколько раз моргнул и поправил очки с желтыми стеклами в тонкой, стального цвета оправе, чья утонченная минималистичность только подчеркивала непристойную стоимость этой стильной безделушки. Он приближался к мужчине и женщине, всматривался в их уже хорошо различимые лица, осознавая, что только лишь формой не объяснить их поразительного сходства друг с другом и с ним.
Йозеф давно уже перестал удивляться чему-либо, но любопытство по-прежнему было ему не чуждо. Как и азарт погони кота, играющего с мышью или двумя. Само присутствие здесь всех троих было невероятным, невозможным, но, вот, поглядите-ка. Нет, он давно ничему не удивлялся, хотя приличия ради следовало бы. В голове мелькнула строчка из старой песни:
Мне даже немного стыдно того, что я уже ничего не боюсь…
Последний шаг дался легко, и слова сами слетели с губ, будто бы только вчера они виделись за ужином и вот снова сошлись.
– Здравствуй, сын. Наконец-то мы встретились. И... дочка? Какая приятная неожиданность.
Отец.
В голосе не вопрос, но констатация факта. Уверенность, звучащая, как приговор. Как интересно…
Йозеф расплылся улыбке, больше похожей на хищный оскал.
Э-эм... Здравствуйте.
А вот мальчик растерялся. Весь в мать.
Очень рад видеть вас обоих.
Сначала он протянул руку Оливеру, чтобы крепко пожать её при первой же возможности. А потом… Он видел её напряжение, достигшее кульминации при его появлении. Видел, как она подобралась, ощетинилась на него, он чувствовал, что каждый мускул её тела, точно взведенная пружина готовая ударить наотмашь. Но эта игра была слишком хороша, чтобы отказать себе в таком удовольствии, и потому он рискнул. Протянув Оливии раскрытую ладонь, он поймал её руку точным, властным, быстрым движением, как только представилась возможность. Поднес её к своему лицу и прильнул губами к её пальцам, не сводя с её глаз смеющегося взгляда.

[NIC]Йозеф Сид[/NIC] [STA]Бог-отец[/STA] [AVA]https://forumupload.ru/uploads/000d/ad/95/24/t741592.jpg[/AVA]

Отредактировано НПЦ (29-03-2021 20:35:44)

+4

Быстрый ответ

Напишите ваше сообщение и нажмите «Отправить»



Вы здесь » Приют странника » Глава 4.1. Две капли сверху » Сезон 4.1. Серия 48. Родня из пробирки