Приют странника

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Приют странника » Хоровод историй » Апартаменты Мураки


Апартаменты Мураки

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

Кабинет.
Спальня Мураки.
Ванная комната.
Спальня Тошии.

0

2

Весь этот переезд, что прошел как в тумане, смена обстановки... Тошию мутило от этой комнаты, от этого климата, от перепада давления. Привычное состояние прострации и серости и однообразности мира куда-то пропало и было совершенно не по себе. Новое место заставляло его бояться. Что за этими стенами? Что за этим окном? Почему кровать такая мягкая? Почему стены такие ослепительно светлые?
Тихий стон, похожий на крик раненого зверя, и Тошия в отчаянии бросился на стену. Он царапал обои, бил кулаками... Какое-то маленькое безумство, чтобы приглушить этот яркий свет, чтобы притупить головную боль. И вот снова, как в прошлом, кровавые разводы на новых обоях, заляпанный кровью ковер. Сато закусил губу и бросился к окну: куда делся доктор Мураки? Неужели, он просто привез его в это странное место и сбежал? Так же поступили когда-то родители. Тошия прислонился к стене, закрыл глаза и мешком упал на пол. Сил совершенно не было... Судя по всему, закончилось и действие тех лекарств. которые притупляли боль и не давали так ярко мыслить. Не давали прошлому вмешиваться в эту жизнь.
- Зачем ты это делаешь?
Тошия вздрогнул и вжался в стену. В противоположном углу стоят Мира и смотрел на него почти с любовью... Но ничто не могло стереть с его прекрасного лица эти синяки и ссадины, не могло заставить забыть то, как он выглядел в последние минуты своей жизни.
- Уходи! - скорее крик, чем стон и запущенная в стену лампа. Вряд ли персонал этой больницы погладит его по головке, увидев разгром.. Но Мира... как он здесь его нашел? Как оказался в этой комнате?
Сато бросился к двери и отчаянно подергал за ручку. Заперто. А Мира уже почти в затылок дышал, положил руку на плечо и так тепло улыбнулся, как раньше, как...
На глаза навернулись слезы, а ногти расцарапали дерево. Нет, не приступ безумия, скорее отчаяния.
- Выпустите, пожалуйста! Он так близко! Уберите его от меня! - крики наверняка разносились на все больничное крыло и санитары явятся тот же час. А если нет? Что если они не придут? Не принесут тех спасительных белых таблеток? Ведь тогда Мира замолкает... Он просто стоит и смотрит, смотрит... - Он пришел! Он опять пришел!
Стуки в дверь ни к чему не привели, так же, как попытки вырваться на свободу. Сато скорчился, словно от желудочной колики и забрался под кровать. Свернувшись там клубком, обняв себя за колени, он видел лишь ноги Миры, его ботинки, запятнанные кровью. Нет ни взгляда, ни звука его голоса.
- Уходи, уходи, уходи...

0

3

Неповторимый аромат свежих алых роз заставлял сознание улетать куда-то в дали, неведомые Мураки. Блестящие капельки воды словно миниатюрные жемчужины градом падали с пышного букета, дабы найти своё последнее пристанище на ровном холодном полу. Кадзутака неторопливо шагал по длинному узкому коридору, размышляя, где же местная прислуга берёт эти прекрасные цветы. Такие мелочи обычно не волновали доброго доктора, но тут уж поневоле задумаешься, откуда каждое утро привозят розы.
Подойдя к двери, Кадзутака перехватил поудобнее букет и, достав из кармана карту-ключ, аккуратно провёл ею по электронному замку. Тихий писк и щелчок дали понять, что дверь открыта.
- О, ты прекрасен, возлюбленный мой, и любезен! И ложе у нас — зелень. Кровли домов наших — кедры, потолки наши — кипарисы, - нараспев продекламировал Мураки, проходя в комнату и небрежно кидая букет на постель. - Возлюбленный мой начал говорить мне: встань, возлюбленная моя, прекрасная моя, выйди!
Он любил классику гайдзинов и считал, что Япония в этом плане значительно уступает Европе. Неяпонец с неевропейской душой, забавно, не правда ли?
- Мой маленький мальчик соскучился, - Мураки мечтательно улыбнулся, подходя к шкафу и рывком распахивая его дверцы. - Я должен извиниться за своё отсутствия. О, мой Тошия.
Нутро шкафа было сплошь заставлено коробками. Наугад Кадзутака вытащил одну - всего одну! - ярко-красного цвета, перевязанная бархатной чёрной лентой. Словно подарок, положенный заботливыми родителями под рождественскую ёлку. В семье Мураки Рождество никогда не праздновали. Как, впрочем, и другие праздники. Мать, быть может, и хотела посидеть с семьёй в какой-нибудь вечер, но не смела высказывать свои желания при муже - Кадзутака-старший обладал крутым нравом.
Только он, мой милый отец, не довёл тебя до добра.
Кадзутака бросил последний взгляд на розы - беззащитные алые краски на белоснежной простыне. Словно кровь на снегу. Интересно, почему в голову всегда приходят такие банальные избитые сравнения? Как у врача у Кадзу нашлось бы сотня и одно оправдание, а вот как человек он затруднялся ответить.
- Я скоро буду, - прошептал мужчина, с нежностью глядя на умирающие цветы. Уже умирающие. Как мало времени осталось до того, как они сгниют или засохнут! Но до этого прискорбного момента в этих апартаментах появятся их столь же прекрасные заместительницы.
Из комнаты Тошии не доносилось ни звука. Мураки чуть сдвинул брови и посмотрел на часы: действие транквилизаторов давно уже должно было прекратиться, а. следовательно, пора бы и Сато впасть в агрессию. Впрочем, может несчастный сумасшедший мальчик попросту выжидает в укромном месте, дабы броситься на доктора?
Но что-то подсказывало Мураки, что это не так. Гадать он не стал, потому открыл дверь всё тем же ключом и вошёл. Тошии в комнате не наблюдалось. Кадзутака не беспокоился, ибо прекрасно знал, что его подопечный где-то здесь. Взгляд доброго доктора упал на кровать.
Усмешка.
Два шага.
Опуститься на колени.
Приподнять длинное покрывало.
Посмотреть под кровать.
Улыбка.
- Тошия, добрый день. Я рад видеть, что ты уже освоился в новом доме, - он говорил с ним как взрослый со взрослым - таким же нормальным, как и все вокруг. - Я принёс тебе маленький подарок и, надеюсь, ты его попробуешь.
С этими словами Кадзутака развязал бант, снял крышку и протянул коробку Тошии. Лучшие шоколадные конфеты, которые только производили в этой стране. Нынче Мураки мог позволить себе баловать пациента такой роскошью. Тем более что шоколад был маленькой слабостью Тошии, которая на короткое время делала его почти нормальным.
Но нормальность - понятие весьма относительное.

+1

4

Мир сузился до одной маленькой комнаты, до пространства под кроватью. Страх обрушился на него как гром среди ясного неба. С одной стороны, прошло уже пять лет с тех пор, как случилось то несчастье, с другой - это было как вчера. Роспись алый кровью по кафельному полу и стенам. Мертвый Мира лежал, раскинув в стороны руки, глаза его были закрыты и складывалось впечатление, что он просто спит. Лишь склонившись над ним, коснувшись губами губ, можно было понять, что уже ничего не исправить. Сердце, насмехаясь над Тошией, ударило в последний раз, и жизнь Миры оборвалась. Трудно передать, что в тот момент испытал юноша, что заставило его сидеть в обнимку с трупом и раскачиваться так, словно мать с ребенком. Когда его нашли и забрали в полицию, рассудок уже повредился окончательно и призрак возлюбленного и друга преследовал его сначала во снах, а потом и наяву. Объяснить Сато так и не смог, ни то, как это произошло, ни то, почему его агрессия приняла такую разрушающую силу. Одно дело драки, другое - избиение невинного младенца. Ведь Мира даже не защищался, давая возможность насладиться этой бойней.
Тошия смотрел на свои руки и видел на них кровь своей жертвы. Почему он тогда остановился лишь в тот момент, когда ничего нельзя было исправить? Почему Мира не стал защищаться и не влепил отрезвляющую пощечину? Все эти вопросы задавались им только для того, чтобы прикрыть свою вину, чтобы в глазах окружающих не выглядеть психом. Мира был единственным, кто никогда не сдерживал его, не просил быть мягче, ни в жизни, ни в постели. Только сейчас он начинал это понимать. Когда видел его повсюду, когда сегодня прятался от него и не находил спасения... Просто его любили до такой степени, что позволяли измываться, позволяли ставить себя наравне с обычными людьми, с визжащими от восторга девочками.
- Прости меня.. Слышишь? Прости, пожалуйста... - Но в ответ тишина и снова, и снова, выглянув из-под кровати, можно было видеть его ноги, кровавые разводы на ботинках и остро чувствовать свою вину. В такие моменты, понимая. осознавая всю тягость своего преступления, хотелось умереть. Тошия тихонько расцарапывал себе руку, несмотря на боль, с завидной упорностью и жестокостью, сдирая с левой руки кожу, желая добраться до вен, чтобы из них хлынула такая же яркая и теплая кровь, чтобы она окрасила этот невозможно синий ковер в багряные цвета...
Писк ключа и дверь открылась, заставляя вздрогнуть. Чужие шаги. Тошия прекрасно понимал, что в эту комнату войти могут разве что санитары или врачи. А значит, скоро его снова накачают наркотиками и исчезнет чувство вины. Исчезнет и Мира, но лишь на первый час, потом он снова будет молча стоять в углу и смотреть. Но Сато будет наплевать на призрака, ему будет наплевать на все вокруг. Возможно, он даже поспит.
Знакомый аромат вывел его из ступора. Юноша вздрогнул и поднял глаза. Доктор Мураки не оставил его одного в этой несчастной лечебнице, он вернулся. Сато едва заметно улыбнулся и безумным взором вперился в лицо давнего знакомого, словно пожирая его. Возможно кому-то и могло стать не по себе, но вряд ли Кадзутака сейчас бы запаниковал и выскочил вон.
- Мураки-сэнсэй, - тихо пробормотал Тошия и выполз из-под кровати, пожирая глазами уже коробку. Его трясло крупной дрожью при виде шоколадных конфет. Конечно, доктор давно уже узнал эту маленькую слабость своего пациента. За одну такую конфетку Сато мог убить, за две перегрызть глотку любому, кто косо посмотрит на его доктора.. А за коробку...
Он неосознанно облизнул губы и потянулся к коробке левой рукой, являя доктору и расцарапанную кожу и окровавленную пижаму. Тошия едва коснулся кончиками пальцев бархатистой поверхности и шумно сглотнул:
- Что вы хотите, чтобы я сделал?.. - Привычка... Все, кто узнавал об этой слабости, всегда хотели получить что-то взамен. Особенно тогда, когда Сато заперли в лечебницы - ведь там не было ни шоколада, ни карамелек... И каждый санитар использовал его, как дрессированную обезьянку, заставляя то полы мыть, то танцевать. И вот сейчас Тошия преданно заглядывал в глаза доктору, словно старая и очень умная собака, ожидая очередного приказа.

0

5

Когда-то в душе, видя такую реакцию и неожиданное снисхождение на "нет" всей агрессии своего подопечного, Кадзутака аплодировал самому себе. Но нынче это было привычно, и Тошию наградили снисходительной улыбкой. Однако, улыбался Мураки недолго: заприметив кровавые разводы на тонкой руке молодого человека, он нахмурился и медленно произнёс:
- Тошия, я же запретил тебе пытаться причинить самому себе вред. Почему ты не послушался меня?
Он не винил Сато, только лишь слегка упрекал его, словно непослушного ребёнка. В такие моменты нужно было аккуратно показать Тошии, кто здесь главный, и что за непослушанием, возможно, последует наказание.
- Ты поступил нехорошо, - продолжил Мураки, присаживаясь на край постели и жестом предлагая несчастному сумасшедшему сделать то же самое.
Вот ещё одна интересная вещь. Дабы не спровоцировать агрессивное поведение, следует аккуратно объяснить больному, что плохой не он, а плохи действия, которые он совершил. Забавно, но когда-то такие простые фразы заставляли Тошию бросаться на врачей и санитаров, с целью придушить их, сделать им больно. Но нахождение под крылом Кадзутаки, и многолетняя практика последнего, сделали из молодого японца почти нормального. По крайней мере, на Мураки он не бросался, даже не находясь под действием транквилизаторов.
- Ты ничего мне не должен, - добрый доктор вновь мягко улыбнулся. - Только ешь свои конфеты и постарайся больше не причинять себе вред. Иначе я буду вынужден наказать тебя. Понимаешь?
Он по-отечески коснулся макушки Тошии, взъерошив его волосы, затем поднялся на ноги и отошёл к окну, заложив руки за спину. Прочнейшее стекло, разбить которое было невозможно, и отсутствие решёток. Всё именно так, как того желал Мураки. Администрация клиники замечательно позаботилась о комфорте доктора и его подопечного, что делает ей честь. Возможно, Кадзутака задержится здесь на некоторое время, прежде чем вернуться обратно в Токио. Если, конечно, здесь ему не удастся достигнуть своей цели.
Порой Мураки казалось, что он безумен едва ли не больше, чем Сато. Психологическая травма, перенесённая им в детстве, со временем превратилась в навязчивую идею, а следом и вовсе в манию. Мураки привык не останавливаться не перед чем, забывать про мораль и закон. Всё ради достижения заветной цели. Что будет после - он не думал никогда, да и не хотел думать.
- Как тебе нравится это место? Теперь оно будет нашим домом.
Каждый профессионал-практик знает, что не стоит снисходить до инфантильности, ибо это может быть чревато. Специализацией Мураки была хирургия, однако, имея в родителях гениальнейшего психиатра и психолога, он работал с Тошией. Впрочем.. работал ли?
Уже давно прошло то время, когда отношения Мураки и Тошии были не более чем "доктор - пациент". Зачем Кадзутака повсюду таскал с собой этого японца? Он не имел ни малейшего понятия.
Привычка, затем привязанность.. и вновь привычка. Прости меня, мой мальчик.
- Тошия, ты хочешь прогуляться? - Кадзутака повернулся к Сато. - Мы можем пойти туда, где не будет людей. Где никто не побеспокоит тебя.
В голосе Мураки мягкой алой лентой пронеслись интимные нотки. Он с какой-то странной жаждой и тоской в глазах смотрел на Тошию, терпеливо ожидая его ответа.
Если бы ты знал, как я скучаю.. по этим хрупким рукам, по этой фарфоровой коже, по этим бледным губам..

+1

6

У каждого человека есть свои тайны и свои слабости. И каждый старается ревностно оберегать их, ведь большинство людей беззастенчиво воспользуются этим. Когда так случилось, что Тошия попал в больницу и рядом не оказалось ни друзей, ни родственников, нужно было кому-то доверять. Но раз за разом он сталкивался только с предательством. Врачи выпытывали у него информацию, а потом пользовались ей, заставляли его выворачиваться наизнанку. Обычный человек имеет много слабостей, а псих и того больше. Никто не мог объяснить эту странную страсть к его гитаре, никто не мог понять, отчего же юный Сато придушить готов за карамельку.
Мураки же был не такой. Он втирался в доверие долго, в течении многих лет... Наверное, на данный момент это был единственный близкий ему человек. За эти десять лет, что он знал доктора, тот ни разу не предал и не воспользовался слабостями Тошии. Длинный срок для того, чтобы ненависть к людям относилась только к ним. а не к Мураки.
Стыд отразился легким румянцем на бледной коже. Молодой человек опустил глаза в пол и стоят тихо и ровно, словно его сейчас будут бить за проступки. Каждая мышца тела была напряжена, зубы стиснуты, а в голове обрывки мыслей о том, что доктор специально показал эти конфеты, а теперь отберет... Потому что Тошия провинился, сделал что-то не так.. Но он не понимал, что именно. Кровавые разводы в его комнате дело привычное, расцарапанные руки тоже...
- Он вернулся... - тихо ответил Сато и показал пальцем в ту сторону, где стоял Мира. - Он снова смотрит... Мураки-сэнсэй, я не могу выдержать этого взгляда.. Он говорит со мной и смотрит, смотрит, смотрит!..
Тошия присел на кровать, по привычке поджав под себя ноги и старался смотреть только в одну точку - в данный момент на руки доктора, которые могли ударить и приласкать. Иногда в сознании вспыхивали яркие образы из жизни, свет софитов и звук музыки... Этого не хватало, это заставляло вспомнить, что раньше он был нормальным, таким же, как и все. Жил, учился, любил. Подсел на героин, свихнулся, убил. Короткие цепочки, длинною в целую жизнь. Друзья, которые смотрели со страхом и презрением и Мира, который оставался с ним до самой смерти.
- Простите меня, Мураки-сэнсэй, - тихо пробормотал Сато и вцепился руками в коробку. Зрачки расширились, словно он только что принял дозу, а руки нервно тряслись. Доктор разрешил взять это чудо... Разрешил съесть! Тошия поглаживал кончиками пальцев обертку коробки, стараясь растянуть удовольствие хоть на несколько секунд.. А в следующее мгновение набросился на конфеты, как голодный зверь на кусок мяса. Он ел их, запихивая в рот по нескольку штук, с трудом жевал и зыркал по сторонам, словно загнанный в угол хищник. А вдруг сейчас отберут конфеты?
Лишь когда коробка опустела, а пальцы и губы были тщательно облизаны, Сато перевел взгляд на Мураки. Кажется, он пропустил что-то, что говорил собеседник.. пропустил что-то важное... Сато закусил губу и растерянно вертел в руках коробку. Пару раз мелькнула мысль о том, чтобы вылизать ложе, на котором принесли это лакомство.. Он поднял коробку к лицу и пару раз лизнул пластик. Ничего. нет этого божественного вкуса, только запах остался. Псих прижал коробку к сердцу и покачался из стороны в сторону:
- Я больше так не буду, Мураки-сэнсэй... Я не хотел Вас огорчать.. Я просто хотел заставить Миру замолчать..
А доктор уже не ругал его, он предлагал нечто новое, что тоже было слабостью Сато. Прогулки в психушках зачастую под запретом, а самого Тошию взаперти продержали достаточно долго, чтобы он ненавидел все эти больничные палаты и бросался на санитаров. Кажется, это место отличается от всех остальных, где он уже побывал. Здесь нет решеток на окнах, нет санитаров с палками, нет злых медсестер, которые больно таскают его за волосы, приговаривая, что эти патлы нужно остричь. Только Мураки-сэнсэй с конфетами и доброй улыбкой.
Тошия подскочил с кровати, роняя драгоценную коробку на пол. Шаг. Еще один неуверенный шаг и такой же неуверенный кивок. Конечно, он хочет прогуляться! Он давно не дышал свежим воздухом, давно не касался деревьев и не помнил, как касается зеленая трава ступней.

+1

7

И вновь эта проблема с Мирой.. Юноша, некогда убитый Тошией, появлялся с завидной регулярностью, когда Кадзутака не пичкал своего пациента всякого рода успокоительными. Возможно, было чересчур жестоко оставлять воспалённый мозг Тошии в таком состоянии, не делать никаких попыток к тому, чтобы заставить призрачное видение исчезнуть. Но Мураки был сторонником совсем иных методов: Сато должен был справиться со своей проблемой сам. Это было чистой воды безумием - так бы сказали Мураки большинство врачей самых разных психиатрических клиник. Но никто из этих напыщенных остолопов не прошёл и половины пути, сделанного добрым доктором.
- Не обращай на него внимания, Тошия, - произнёс Мураки, наблюдая за юношей. - Он не посмеет ничего сделать тебе.
Тошия всё больше походил на опасного и такого голодного зверя. Он ел конфеты так, словно кто-то в любой момент мог отобрать их, а самого Сато закинуть в тесную клетку. Достаточно страшное зрелище для того, кто не привык к нему. 
Интересно, был ли Мураки палачом?
- Только ты должен помнить, что нельзя причинять другим людям боль, - поучительно проговорил Кадзутака, беря Тошию за руку и ведя к двери.
Поступай с ними так, пока они не поступили с тобой.
Он вывел Тошию из комнат и закрыл дверь - не хватало ещё, чтобы какая-нибудь шваль посмела беспокоить покой доктора и его маленького пациента. А на пороге Мураки неожиданно наклонился к Сато и едва-едва коснулся губами его губ. Лёгкий поцелуй, даже скорее намёк на него.
- Я верю, сейчас ты будешь послушным, - спокойно проговорил добрый доктор, выпрямляясь и внимательно глядя в тёмные глаза своего подопечного. - Мы пойдём туда, где никто не будет нас беспокоить. Тебе там понравится.
И горе будет ждать того, кто посмеет нарушить покой Кадзутаки и Тошии.. Мураки повёл Сато прочь из бункера, наружу, где сейчас было поразительно хорошо. Красивая природа и тишина - много ли нужно Тошии?

=>Аллеи парка.

+1


Вы здесь » Приют странника » Хоровод историй » Апартаменты Мураки