Приют странника

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Приют странника » Дом Возрождения » Кабинет хирурга + перевязочная


Кабинет хирурга + перевязочная

Сообщений 1 страница 27 из 27

1

2 этаж, правое крыло.
Входя в этот кабинет, Вы даже не сразу подумаете, что находитесь в кабинете хирурга - настолько приемная не ассоциируется с белым кафелем и антисептиками обычной больницы.
Помещение разделено на смотровую зону и приемную. В первой пациенты Приюта могут скоротать время, если пришли не по записи - достаточно уютные кресла, телевизор, журналы скрасят ожидание приема; а вот вторая уже предназначена для первичного осмотра и постановки диагноза. Смотровые кабинки с отделяющими пространство занавесками скроют от посторонних глаз тех, кто пришел на прием к хирургу.
http://pharm-business.ru/wp-content/uploads/2010/05/lechenie-za-granicej.jpg
Из смотровой зоны можно пройти в дверь направо - там находится склад медикаментов и комната отдыха дежурного медперсонала с небольшим диваном и мини-кухней.
Дверь налево ведет в Перевязочную, которая, скорей, напоминает небольшую операционную - здесь есть все необходимое для перевязок и экстренных первичных операций - от аппарата ИВЛ до небольшого рентген-аппарата.
http://www.happychild.ru/uploads/images/3.jpg
Из Перевязочной можно через небольшой коридор напрямую попасть в большую операционную и палату интенсивной терапии.

Отредактировано Корбен Бреннер (12-03-2013 13:36:23)

+1

2

Начало игры.

Утро выдалось тяжелое, но лишь для самого Бреннера, поскольку голова трещала нещадно, а приходилось вести пусть немногочисленный, но прием. В принципе, не так уж и много нынче работы, но медицинская бюрократия утомит и святого, а тут хирург с больной головой и явным желанием побиться этой самой головой о ближайшую стену святым никогда не был. Посему сейчас, ближе к вечеру, он глотал уже четвертую порцию ибупрофена, который единственно лишь и помогал ему среди множества форм и видов обезболивающих.
Оставалось всего пара часов до ночного дежурства, когда можно просто лечь в комнате отдыха рядом с "тревожной кнопкой" и селектором внутренней связи, и отдохнуть, тем более, что звукоизоляция в кабинете преотличная. Он бы и сейчас подремал, сложив руки на столе перед собой, но чувство долга и потенциальная возможность быть застуканным в неподобающем врачу виде останавливали от столь опрометчивого поступка.
Корбен глянул на часы и вздохнул. 18:09. Время не просто тянется, оно ползет со скоростью впавшей в старческий маразм черепахи. От скуки и для того, чтобы не заснуть, Бреннер принялся закрашивать в журнале учета перевязок клетки в шахматном порядке, правда, через пару минут опомнился, чертыхнулся и стал рыться в ящике стола в поисках стирающего карандаша. Хвала небесам, чернила в этой ручке специальные, с хитростью. А то все ошибки исправлять и подписываться, что "Исправленному верить", это можно просто повеситься. С присущей Корбену педантичностью он принялся выводить чернила с бумаги, а затем тщательно просушивать это место. Все равно осталось небольшое пятно, но это можно списать на пролитую воду. Черт подери, что с ним такое творится?
Надо бы хоть сыну позвонить и узнать, как дела. Мама говорила что-то о том, что внук странно себя ведет, стал очень замкнутым... Это внушало беспокойство, учитывая то, что было с его матерью, но заранее бить тревогу и делать из мухи слона не стоило. Для начала надо бы поговорить с начальством и выбить разрешение на приезд сюда сына. Может быть просто как в профилакторий, на водолечение, скажем. Тем более, что у мальчика не все в порядке с легкими. Вот заодно и отдохнет пацан.
Эти планы он уже давно вынашивал, просто все никак не решался на простой шаг - позвонить самому сыну и спросить его мнения. Он знал, что мальчишка с радостью сюда приедет, что он очень любить отца и скучает, но отрывать его от учебы в самом начале семестра... Это по меньшей мере неблагоразумно, да еще и в выпускном классе. Но все же... все же...
Корбен вздохнул и принялся сооружать из канцелярских скрепок цепочку.

Отредактировано Корбен Бреннер (24-02-2011 01:19:01)

+1

3

---» Вертолётная площадка

Тёплые сильные руки укачивали Аду, и она будто вернулась в детство, когда была ещё совсем младенцем. Это отвлекало её, но совсем недолго. Когда они вошли в здание, её настроение от обиды и злости на свою же невнимательность, сменилось грустью. Ей казалось, что будь с ней рядом кто-то, такой же сильный и тёплый, как этот прохожий санитар, её жизнь могла бы быть лучше, светлее, добрее... Да. Последнее заставило вернуться воспоминания о том, как она разделывалась с неугодившей ей домашней учительницей, как вся жизнь пошла под откос ещё много, очень много лет назад.
«Больно. Больно и одиноко». - Ада прижималась к молодому человеку в форме санитара, который нёс её на руках, так, что казалось, он не сможет её уронить, даже если захочет. Палец на руке ныл, кожу на коленках щипало, а на периферии зрения мелькали уже двери какого-то коридора.
«Больше ничего нельзя вернуть и тем более ничего нельзя изменить. Если бы было всё так просто в жизни, как сейчас, то никогда на свете я не стала бы тем, кто я есть, и не оказалась бы в такой ситуации».
«Ты совсем обо мне забыла?» - Адам очнулся внутри неё, будто ото сна, стараясь отвлечь её от грустных мыслей.
«Я? Забыла... Я хочу избавиться от тебя, чтобы ты исчез навсегда из моего сознания!»
«Твоего ли?»
«Моего... Нашего... Пока».
Стук в дверь, которая открылась тут же, заставил Аду выплыть из мыслей, оторвать голову от зелёной рубашки молодого человека и посмотреть на мужчину, который находился в кабинете, однако, воспринимая его только лишь как силуэт, а не как человека, способного привести её в чувства.
- Здравствуйте доктор Бреннер,  - произнёс санитар, подходя к одному из кресел и усаживая Аду на мягкое сиденье. Пришлось расцепить руки, с жалостью попрощавшись с тёплым «насиженным» местечком и сделать свой вид ещё более несчастным, чем был до этого, после того как молодой человек вежливо поинтересовался у доктора, сможет ли он принять пациентку сейчас. Она смущённо потянула вниз здоровой рукой задравшееся до половины бёдер платье от высадки на поверхность планеты, держа повреждённую руку прижатой к груди, и стала ожидать, когда же к ней обратятся с вопросами, неспешно оглядываясь по сторонам и изучая новое помещение, представшее её взору.
«А здесь не плохо... Даже на кабинет не похоже... Меня туда вообще принесли или не туда?» - было немного странно чувствовать себя слабой и беспомощной, но именно это чувство неожиданно накатило на Аду. – «Теперь меня будут лечить. Блин, как же больно!»
Взгляд стал совсем несчастным, как только она попыталась пошевелить ушибленной конечностью.
«Не шевели им, мазохистка» - простонал мальчишка, а Ада только лишь выжидательно посмотрела на доктора, закусив нижнюю губу и молча протянув ему ноющую руку при каждом движении.

+1

4

Первое удивление было даже не из-за того, что девушку принесли на руках - способ транспортировки не слишком тяжелых пациентов весьма распространен, если рядом не оказалось каталки - а то, как та смотрела на Бреннера, уже идущего к санитару и пострадавшей. Слишком жалобный взгляд для внешне не пострадавшей девчушки.
- Доброе утро, Мишель. Спасаете прекрасных принцесс в рабочее время? - он улыбнулся и хмыкнувшему на это санитару, и девушке, явно не слишком охотно оказавшейся в мягком кресле в смотровой. Корбен выслушал краткий рассказ о том. что случилось от санитара и кивнул. Конечно же осмотрит. И судя по тому, как девушка "баюкает" свою руку, у нее или вывих, или перелом, или сильный ушиб. Ладно, будем разбираться.
- Мишель, будьте добры, привезите из перевязочной кресло-каталку, хорошо?
Санитар ушел за каталкой, а Бреннер тут же улыбнулся и присел на корточки перед девушкой, нежно беря протянутую руку за запястье и внимательно осматривая припухший дистальный сустав левого мизинца. Он старался не касаться покрасневего участка кожи и в то же время, надо было вяснить насколько палец поврежден.
- А молодая леди скажет мне, как ее зовут? Ммм? - с таким взглядом она выглядит сущим ребенком. - Хорошо, Ада, скорей всего у тебя вывих, но нам надо сделать тебе снимок, чтобы убедиться, что нет перелома, хорошо? Вот так рукой больно шевелить? - он на всякий случай проверил подвижность руки в локтевом суставе, согнув ее и повернув вдоль оси. - А так? - еще одно осторожное движение в запястье. - А куда отдает? В мизинец? Или выше?
В это время как раз санитар привез коляску, и Бреннер просто подхватил девушку на руки и пересадил ее в удобное, хоть и не такое мягкое кресло, поставил ее ноги на специальную подставку и зафиксрировал подножник. Черт, щиколотка тонкая, совсем, как у... нет, вспоминать сейчас ее, означает снова погрузиться в уныние, а это уже ни к чему. Корбен, заставил себя отвести взгляд от стройных ног и повез каталку с пациенткой в перевязочную, где была кабинка для рентгена.
- Руку надо будет подержать не в слишком удобном положении всего несколько секунд, вот так, чтобы этот крестик, - он показал ей на крест прицела аппарата из света и тени, - лег на палец точно и не шевелился, хорошо?
Дождавшись ответа, Корбен накрыл ее свинцовым не пропускающим излучение фартуком, вышел к пульту управления и включил аппарат.
- На счет "три", Ада, и до пяти, хорошо? - он нажал на тумблеры и начал отсчет. - Раз... два... три... не двигайтесь, - пауза и звук заряджающегося и делающего снимок рентгена разлился по перевязочной. - Четыре, пять, шесть, семь... Вы просто молодчинка. Все, можно расслабиться. Конфету за старание? Ммм?
Бреннер вышел к девушке и протянул свое обычное для пациентов угощение - леденец.

Отредактировано Корбен Бреннер (16-03-2011 17:31:26)

+1

5

Доктор был в хорошем настроении, что с одной стороны успокаивало, всё же лучше, чем если бы он был зол или нервирован, а с другой стороны настораживало, и причин этому Ада понять для себя не могла.
«Ну, может быть, он всегда такой. Чему ты удивляешься?» - Попытался успокоить её Адам, - «Да, наверное...» - согласилась она, внимательно следя за действиями мужчины, присевшего перед ней. Очевидно нежные и осторожные действия доктора при первом осмотре заставили Аду опустить взгляд на палец с непроницаемой надеждой и прикусить губу. Всё же не часто ей попадались настолько внимательные к своим пациентам доктора.
- А молодая леди скажет мне, как ее зовут? Ммм? – доктор Бреннер посмотрел на неё, и от этого ей стало как-то неуютно. Она была привыкшей к различным взглядам, но не к таким...
- Ада Конти, - едва произнесла она, как мужчина начал манипуляции с её рукой, отвлекая разговором. От сгибания в локте боли никакой не было, но когда он взялся за запястье, Ада тихо ойкнула и ответила на тут же поставленный вопрос, таким тоном, будто в чём-то провинилась:
- В мизинец.
«Опять играешь?» - почувствовав что-то неладное, вновь начал донимать её Адам.
«Отвали», - огрызнулась она, оборачиваясь на голос вошедшего санитара по имени Мишель, который привёз коляску и попрощался, и теперь уже ему улыбнулась.
Играла ли она? Кто знает... Затаив дыхание в тот короткий момент, когда мужчина взял её на руки и пересадил в кресло на колёсиках, она успела подумать только об одном. – «А он интересный и сильный...» Вот только взгляд на её ноги, точнее задержка этого взгляда ровно настолько, что можно было понять, что он стал размышлять явно не о пальце, заставила Аду улыбнуться. «И, кажется, он на меня запал... Я ведь не ошибаюсь?»
«Ох, не знаю, ошибаешься ты или нет, только мы сейчас не на прежнем рабочем месте и ему твоя особенность может не понравиться», - фыркнул Адам, уж явно не горя желанием продолжать все эти разговоры.
Они переместились в другую комнату, теперь уже больше похожую на больничную. Ей пришлось терпеть все манипуляции с пальцем для укладки его в нужное положение, вздохнув, ожидать пока рентген сделает своё дело. А всё это время она только и делала, что следила за доктором, стойко и терпеливо перенося все неприятные моменты процедуры, только лишь кивая в ответ на вопросы утвердительно. И только когда доктор Бреннер протянул ей конфету, она улыбнулась, по-детски, сморщив носик и склонив на бок голову, глядя на мужчину снизу вверх.
- Спасибо, - она стянула сама с себя тяжёлый фартук, оставив его лежать на подлокотнике кресла, одним движением, и взяла конфету из рук доктора, тут же размотав её одной рукой от обёртки и сунув в рот клубничную «сосалку», как называл такие конфеты когда-то её папа. Она и сама «не заметила», что от этого небрежного стягивания предмета защиты от излучения с её плеча сползла лямка, которая держала платье до этого в более-менее приличном виде...
- Когда будет готов снимок? – Конти перевела на мгновение погрустневший взгляд на свою повреждённую конечность и вновь на доктора, а вместе с тем во взгляде этом проскользнуло ещё что-то... Что-то не совсем приличное, но в тоже время настолько откровенное и открытое, что у большинства мужчин от этого сносило крышу.
«Всё же Ада, всегда Ада», - недовольно фыркнул вновь Адам.
«А тебе-то что? Сидишь себе там, сиди и молчи, не лезь не в своё дело», – уложив руки на своих коленях, она улыбнулась доктору, не сводя с него глаз.

+1

6

Конфета исчезла с его ладони так же быстро, как волна слизывает с берега следы на песке. Он улыбнулся и поднял взгляд от линий на собственной руке к лицу девушки. Вернее, до лица взгляд снова не добрался, задержавшись на так непринужденно оголенном плече. Рука сама потянулась исправить непорядок, коснулась теплой кожи и лямка снова заняла свое законное место на прелестном плечике.
- Да прямо сейчас, Ада… прямо сейчас.
Он тут же посмотрел в ее глаза, дабы убедиться, что ничего неприличного замечено девушкой не было, но он едва сдержался, чтобы не вздрогнуть. В глубине зрачков этой с виду почти домашней, милой девушки, таилось нечто, что заставляло горло судорожно сжиматься, а внизу живота дернулось желание, зашевелившись, но еще не проснувшись.
«Так, спокойно. Надо просто заставить себя не думать о бывшей в такие моменты. И уж тем более глупо сравнивать почти еще девочку с ней…»
- Давай-ка выедем обратно, а то здесь не слишком располагающая к беседе обстановка, надо сказать… - он снова зашел за спинку коляски, отложил фартук на стол и взялся за ручки кресла. Толкнув перед собой коляску с восседавшей на ней Адой, Корбен снова улыбнулся, уже своей недавней вспышке эмоций. Не будь он взрослым мужчиной, подумал бы, что попался на очередную уловку прелестницы, хорошенькой и молодой. А так можно просто списать все на «седина в бороду».
- Снимки обрабатываются с помощью компьютера, поэтому мы сейчас же все и узнаем, что случилось с твоим пальцем, А… да… - на имени пришлось прерваться – в кармане халата сначала завибрировало, а потом мелодия звонка телефона разлилась по помещению приемной, гулко отражаясь от стен. – Прости, я буквально на минутку.
Звонил сын. Сын! Бреннер вышел в комнату отдыха, прикрыл дверь, оставив пациентку одну. Вышел он через пару минут, причем буквально осчастливленный донельзя. И сияние это в глазах не заметил бы лишь клинический идиот или аут. Живо пройдя за компьютер, он сел, вывел данные с рентгеновского аппарата на экран и улыбнулся, довольный результатом.
- Ну вот, как и ожидалось – с пальцем все в порядке, кости не пострадали. Сильный ушиб и вывих.
«Сын… мой мальчик приедет сюда и будет жить здесь какое-то время! Это же просто восхитительно! Признаться, я совершенно забросил его, родители так поступать не должны, но… ох, не сейчас. Сейчас – пациентка». Он очень постарался снова придать своему облику всю серьезность врача на работе, но глаза все равно выдавали. Он снова вышел из-за стола к Конти и присев перед коляской, снова очень осторожно взял тонкое запястье пальцами, осмотрел поврежденный палец и улыбнулся, осторожно прощупав самый кончик. Впрочем, за запястье он тоже взялся не зря – Ада думала, что он делает осмотр, а уже в следующее мгновение Корбен резко дернул за фалангу пальца на себя и чуть в сторону. Тихий хруст, резкая боль и тут же ощущение облегчения и покалывания в пальце и руке.
- Так легче? Ммм? – он подмигнул ей и аккуратно погладил ее руку по запястью. – Прости, что не предупредил, но так, обычно, боль меньше. Если внезапно.

+1

7

Если подумать о том, что Ада собиралась делать дальше, то эта разыгравшаяся в её мыслях партия могла бы показаться как минимум странной. Оставшись одна, она от нечего делать изучала взглядом кабинет, догрызая конфету своими острыми зубками, размышляя. Всё вокруг навевало на неё неотвратимую скуку, а от этого ей становилось душно, словно воздух концентрировался вокруг неё без движения и даже её глубокий вздох не мог ничего изменить. Пальцы здоровой руки аккуратно поправили платье и она вдруг поняла, что то, чего ей следовало бояться, как огня, начало происходить против её собственной воли. Сердце почувствовалось в груди частым глухим стуком. Адам молчал. Отдалённый голос доктора за закрытой дверью было не разобрать. Взгляд упал на окно, за которым небо затягивалось облаками. Мимо вдалеке пролетела какая-то маленькая серая неприметная птичка.
"Интересно, если мир вокруг настолько велик и разнообразен, что можно в нём потеряться, то от чего тогда она улетает или к чему стремится"?
Губы скривились в немой усмешке, понять собственное глубокомыслие ей и самой было не дано. Дверь кабинета вновь открылась, впуская доктора Бреннера внутрь. Его сияющее лицо впору было вешать на рекламный щит этой больницы с надписью большими буквами "Мы Вас вылечим на миллион долларов". Прикусив нижнюю губу от этих мыслей, чтобы не рассмеяться, Ада растерянно посмотрела на мужчину произносящего результат, который выдал компьютер.
- Я так понимаю, что мне нужно радоваться? - она приподняла одну бровь, чувствуя как пальцы здоровой руки сами нервно сжимаются в кулак. Но доктор лишь подошёл к ней и вновь начал осматривать повреждённую конечность. В этот момент она засмотрелась на его сосредоточенное и уже без голливудской улыбки лицо, добродушное, с тенью силы и мудрости. Но тут же резкая боль, и с губ Ады слетел болезненный стон, на большее ей просто не хватило воздуха в лёгких. Палец действительно медленно переставал ныть и постепенно становилось легче. Дальнейшие действия доктора успокаивали и она почувствовала как лицо стало гореть огнём, казалось, её щёки залились румянцем. Во рту враз пересохло и захотелось пить. В любой другой ситуации она бы не раздумывая потребовала стакан воды или чашечку чая, но что-то её останавливало. Поправив чёлку медленным жестом, только для того чтобы скрыть своё смущение и попытаться самой же отвлечься, она посмотрела в глаза мужчине и улыбнулась.
- Да, благодарю Вас. Я могу идти?

+2

8

Отпускать не хотелось, но надо было. Скорей всего, сейчас постучится очередной пациент, а выпихивать девочку так сразу... Он с видимой неохотой отпустил ее руку и встал.
- Ну, скажем так, точно заживет до следующей новой луны. А радоваться или нет - это уже только твое дело. Но я бы советовал больше первого, чем второго.
Он подмигнул и подбадривающе, легко похлопал ее по плечу. Пока садился за стол и делал пометки в истории болезни о вправлении вывиха, немного завяз в собственных мыслях. При всей вроде бы живой внешности девушки, было в ее глазах нечто, что почти пугало - не должна так смотреть на вас девушка двадцати лет от роду. В этих глазах должен быть свет и радость молодости, а в них есть глубокое понимание жизни, что становится ярче лишь с возрастом и опытом, да неясная тревога, почти тьма. Будто что-то в ней не дает спокойно жить и радоваться мелочам. Он и сам не образчик такого мировоззрения, но не всегда Корбен был... таким. Что же с тобой произошло, Ада?
- Не спеши. Твои коленки тоже требуют внимания, ведь так? - он улыбнулся снова, оторвавшись от монитора, и снова вставая. - Только туда, - он кивнул на процедурный, - мы больше не пойдем. Я сейчас.
Еще минута и он вышел из перевязочной уже с флакончиком антисептика и пластырем с какими-то детскими рисунками - кажется, это были рыбки. Смешно, но другого не оставили. Он встал перед ней на одно колено, ватную палочку обмакнул в антисептик, очень осторожно промыл рану и кожу вокруг нее тоже обработал. И лишь потом, когда флакончик был отставлен, поверх ранок легли пара пластырей с веселыми, пускающими на синем фоне пузыри рыбками. Затем из кармана он достал бинт, туго, но аккуратно забинтовал Аде палец, чтобы она не слишком-то им шевелила.
- Ну, вот теперь, действительно все. Пальцы береги, а особенно этот - пару дней постарайся обходиться сторонней помощью, хорошо? Себя тоже береги. Если что, ты знаешь, где меня найти, юная леди.
Он встал, ожидая, пока встанет пациентка, и тихо вздохнул, провожая ее взглядом до двери.
Наверное, теперь стоит позвонить сыну и расспросить его подробнее, что и как.

+2

9

Дом Забвения, изолятор

Водитель электрокара определенно заслужил прибавку к жалованью - он опять как в рот воды набрал, знай себе рулил и притормаживал в нужных местах, сосредоточенно нахмурившись. До Дома Возрождения доехали быстро, Штейнвальду едва хватило времени, чтобы унять одышку, да вспомнить, как же все-таки зовут добросовестного работника тормоза и баранки.
Почти игрушечная машинка припарковалась у самого входа в недавно построенный корпус. Макс, кряхтя, открыл дверцу автомобильчика и выставив сначала ногу на мостовую, вылез, тяжело опираясь на кар. С трудом выпрямился, развернулся, со стуком захлопнул дверцу.
- Обождите уж меня ещё раз, синьор Гверески, - попросил он вислоусого шофёра, - Я постараюсь освободиться побыстрее.
Кто-о-о там у нас сегодня на приёме-то? – шлепая (в шлёпанцах же!) по очередному больничному коридору, Макс лихорадочно вспоминал график-расписание, которое ведь подержал же в руках совсем недавно, перебирая документы в своём кабинете. - Ах, да, Бреннер. В резюме говорится, что он отличный профессионал... Вот и проверим, как говорится, на собственной шкуре, - обозначая свой приход, Штейнвальд стукнул костяшками пальцев левой руки о дерево косяка, чётко, достаточно громко, и сразу повернул ручку правой кистью, слегка налегая на дверь.
- Доктор Бреннер? - заглядывая в кабинет, тихо позвал директор, подождал секунду и вошёл, не дождавшись отклика.
В преддверии кабинета было тихо, и что хуже – пусто. Вот те раз! – собрался было возмутиться директор, зная, что смена дежурного ещё не закончилась, но, к счастью, вовремя заметил горящее табло с надписью «Занято» на одной из кабинок. Невежливо было прерывать приём, однако времени у Штейнвальда было в обрез: взглянув на настенные часы, он тихонько, но горестно охнул. Снова постучался, предупреждая, и открыл дверь, застав умилительную картину – хирург сидел перед очаровательнейшей белокурой девушкой, подстриженной под ангелочка. Хотя девушка сидела в инвалидном кресле, серьёзных трав у неё не имелось, судя по пластырю на колене, который как раз приладил Корбен.         
- Я к Вам, доктор. - Макс коротко и открыто улыбнулся, - Сегодня как пациент, - он чуть развел руками – вот, мол, представьте, какая незадача.
Да, на месте Бреннера я бы тоже удивился, - встречая во взгляде хирурга недоумение, согласился с ним Штейнвальд, - Действительно, происшествие экстраординарное: не каждый день заведующему клиникой ломают рёбра, и даже не каждый год.
Максимилиан хотел вздохнуть, но вовремя сдержался.
- Сидите-сидите, мадемуазель, - он улыбнулся и приветственно махнул рукой девушке, возле колена которой хлопотал врач, - Не беспокойтесь, я после Вас, я подожду.
Макс скромно сел на стул, инстинктивно придерживая ноющий бок и, поднимая глаза на хирурга, подумал с внутренней усмешкой: - Интересно, как выражалось бы его потрясение, узнай он, кто именно запустил в меня той злополучной доской. Сразу вызвал бы санитаров из Дома Забвения - вязать обезумевшего начальничка, бормочущего о чешуйчатых пришельцах, или попытался бы уговорить сперва, типа, босс, лечиться надо, Вы переутомились, галлюцинируете почём зря?

0

10

Ада пыталась успокоиться и отвлечься от разнообразных мыслей, начавших было лезть ей в голову. Доктор промыл ранки и приклеил пластыри на коленки, а она, терпеливо отдав ему палец для забинтовывания, только хмыкнула, критически разглядывая рисунок с рыбками, – он ну ни в какую не шёл к красному облегающему платью, которое было на ней. «Первым делом нужно переодеться, - подумала она, - а потом, потом… Что же?» Идей совершенно никаких не было. Возможно, стоило просто лечь спать и забыть обо всём, что могло бы её отвлекать и беспокоить. Она не сразу заметила, как в кабинет вошёл ещё один пациент, который как только она собиралась встать, тут же попытался оставить Аду на её месте, но смысла уже не было, её отпустили, поэтому она вежливо улыбнулась вошедшему мужчине и поднялась с кресла.
- Спасибо, доктор Бреннер, конечно, поберегу, до свидания, - слабый кивок головой и, развернувшись, она проследовала на выход. Идти было не очень удобно из-за пластырей, стягивавших кожу, но терпимо. Проходя мимо следующего пациента, она ему повторно улыбнулась и скрылась за дверью в известном только ей направлении…

...|...

Game over.

+1

11

- Доброго, доктор Штейнвальд.
Он оглянулся на вошедшего директора и чуть улыбнулся начальству, уже отпуская девушку.
- Ты поняла, да? Отлично. Ну все, жду завтра на перевязку и осмотр.
Как только за ней закрылась дверь, Бреннер тут же повернулся к новому пациенту. Беглый осмотр с головы до ног показал, что очень характерная поза выдает либо повреждение ребер, либо колику.
- Честно говоря, не ожидаешь узреть в этом кабинете кого-то из коллег. Хотя, чисто гипотетически, знаешь о такой возможности, - улыбнувшись спокойно, он кивнул на ту область, что доктор машинально придерживал ладонью, на то место, где болело. - Ну, рассказывайте. Желательно, с самого начала и подробно, что случилось, что болит, и как дошли до жизни такой, доктор?
Чистый бланк истории болезни он как раз прицеплял к планшету, на котором собирался писать. Что-то сегодня все с травмами. И кстати, девять шансов из десяти, что у дока все же травма, нежели колика, потому как иначе он больше наклонялся бы вперед, чем выпрямлялся так, да и давил бы на место болезненности сильнее. А тут, даже едва касается, бережно прикрывая больной бок.
- Что-то из анальгетиков принимали уже? Помогло?
Честно говоря, он не думал, что последнее верно - у дока на лице написано, что ему больно, но спросить он обязан, потому как анальгетики могут заглушать симптомы некоторых заболеваний острого характера. Еще не хватало прозевать печеночную колику или камни в желчном. С этим шутки плохи.

+1

12

– Поправляйтесь, мадемуазель, - директор коротко улыбнулся уходящей девушке. – До свидания, удачного вечера.
Дождался, пока за этим белокурым ангелочком с разбитой коленкой закроется дверь, подумав мельком, что травм, вообще-то многовато, но, видимо, почти прошедший понедельник действительно выдался тяжёлым, и лишь тогда ответил на приветствие хирурга:       
– Здравствуйте, коллега, – очередная улыбка Штейнвальда скорее напоминала болезненную гримасу, – Вполне понимаю Ваше удивление, но что поделать, директор тоже человек. С самого начала и подробно рассказывать?..
Максимилиан нахмурился слегка. За всеми-то заботами до него только сейчас дошло (неожиданно так!), что рассказать настоящий сценарий происходящих с ним с утра событий было бы крайне опрометчиво. А потому придётся лгать. Вот прямо сейчас, сходу и желательно складно.
Ох, как Макс этого не любил…
– Знаете, Корбен, я идиот, – начал он абсолютно искренне, потому как круглым дураком именно сейчас себя и ощущал. – И травму получил идиотскую, и при обстоятельствах самых дурацких.
Хорошее начало. Главное, правдивое абсолютно. А дальше что?
– Я бы и сам похохотал над ними от души, но смеяться больно. Пошёл утром за лекарством для сынишки в фармацевтическую лабораторию… – Почти соответствует действительности, теперь важно не углубляться. – Задержался там по делам, забрал ампулы, и тут случился потоп, противопожарная система сработала.
Доктор умолк, задохнулся, на слишком длинные фразы дыхания не хватало, но это было даже кстати – надо было придумывать, чего дальше рассказывать. С этим было туго: от боли и усталости мозги работали плохо.
Как врать убедительно? Ответ-то простой – рассказывать почти правду, и до сего момента это выручало, но… наступил поворотный момент.
Потоп, конечно, потопом, но рёбра потопом не повредишь. А как повредишь? Сказать, что швырнул выломанной с мясом доской охваченный похотью, разъярённый рептоид? – Максимилиан тряхнул головой, хмыкнул, – Ага, и после укольчика галоперидольчика добро пожаловать в буйное на до-о-олгий отдых. Рубашечку примерить не хотите, доктор? Рукава, говорите, длинноваты? Ничего, мы их сзади завяжем!.. – машинально погладив бок, Штейнвальд опять скривился. – Ушиб-ушиб… что ж придумать-то? Соврать, будто острый больной табуреткой в ненавистного директора швырнул? Ну, конечно… хороша психушка, где пациенты, несмотря на назначенные и регулярно принимаемые психотропы внезапно впадают в острое состояние, а табуретки к полу не прикручены!
Маясь творческим кризисом, директор покосился на потолок. На нём не было подсказок-надписей, но озарение пришло – падение сверху! Сразу вспомнился эскалатор, так выручивший по дороге в кабинет, но с эскалатора не упадёшь…
– И хлынуло, представьте, как раз в ту минуту, как я по лестнице шёл. Вода ледяная за шиворот, можете себе вообразить такое? – тёмные глаза доктора выразили неподдельное возмущение. – ...ну я и навернулся. До самой площадки кубарем летел, ступеньки-то скользкие.
Вот теперь можно было осторожно выдохнуть с облегчением.
Надеюсь, Альберту, скотине эдакой, хватит совести не звонить по всем углам, что он меня у стеночки в коридорчике нашёл, – от души понадеялся директор.
– Нет, анальгетиков не принимал, – чётко ответил он на прямо поставленный вопрос.

+2

13

Он слушал, записывал и лишь иногда смотрел чуть удивленно, но не неверяще на дока поверх бланков истории болезни. За всю богатую травматологическую практику Бреннера, этот случай не был самым идиотским. Вернее, он был даже почти и не идиотским, поэтому слова начальства, выступающего теперь в роли пациента, улыбнули.
- Ну, понятно, - он даже не стал задавать лишних вопросов. К чему? Если коллега что-то умалчивает - все равно ведь не скажет, если причины сего умалчивания весомые. А если правду говорит, то тем более докапываться до деталей не имеет смысла. - Давайте, показывайте ваш больной бок и ребра. Головой-то, надеюсь, не ударились, пока... катились с лестницы? Или томография неизбежна? - профессиональный юмор. С просто пациентом не со всяким так пошутить можно. Не всякий поймет. - Давайте, помогу, - он осторожно помог стянуть свитер, аккуратно сложил его и отложил на кушетку. Включив лампу рядом, присвистнул, осматривая сначала чисто визуально не хилую такую гематому.
Он даже присел на корточки, зайдя под немного другим углом.
- Крас-со-таааа.... - восхитился Корбен переливами цветом на отеке и кровоподтеке. - Судя по цвету, падали вы с лестницы пожарной и вертикально...
Любой мало-мальски опытный травматолог понял бы, что сила удара была несоизмерима с простым "прокатом" кубарем по лестнице. Но заострять внимание на несостыковки теории и фактов Бреннер не стал. Хотя имел полное право, вообще-то. Вздохнув, он осторожно коснулся отека, пропальпировал, наблюдая, как боль находит отражение в мимике дока, снова вздохнул, вставая.
- Ну, что? Рентген, думаю, подтвердит мой диагноз - отделаться трещиной в ребре, вам, похоже, не удалось, Максимилиан. Думается мне, правда, что вы еще легко отделались - хотя бы нет смещения, а то уже бы в реанимации валялись. Давайте, пересаживайтесь в кресло-каталку. Поедем светиться.
Острожные касания для помощи, придерживание каталки, пока коллега устраивался поудобнее и размышления на тему "загадочности дня". Снова вспомнился сын - понятно, что опять откладывается звонок, но это и нельзя, по идее, в рабочее время. Он толкнул кресло и покатил его в процедурную. Кажется, сегодня травмоопасный день. Уже вторая травма за последние часы работы на сегодня. Остается надеяться, что завтра ничего подобного не приключиться. Опять привычные действия - наводка "прицела" аппарата на внушительных размеров гематому и чуть выше, наложение свинцового фартука на пах дока и подбадривающие слова напутствия:
- Ну, алгоритм вам известен. - Он встал за пульт управления аппаратом, сказал "не дышать", щелкнул тумблером и все. Аппарат тихо пискнул, тут же замолкая. - Можно дышать. Итак... - он глянул на как раз появившееся на мониторе аппарата изображение, вздохнул. - Одно сломано. Без смещения. Трещина ребром ниже... действительно, повезло.
А еще повезло, что я вопросов не задаю, почему это, когда летел кубарем вниз по лестнице, он не наставил синяков в других местах?.. Например, на плечах и спине...

+2

14

Слухи о профессионализме Бреннера не оказались сильно преувеличенными, первое впечатление уже сказало Штейнвальду многое о хирурге: внимательный, но неназойливый взгляд, (пусть и удивлённый – ну, так ведь и было чему поудивляться), тихий располагающий голос с нотками мягкого юмора. Что нужно и хочется сильнее всего каждому страдальцу-пациенту? Персонального внимания, конечно же. Вот именно этого Бреннер уделял больному в избытке, и, директор нутром чувствовал, не только ему, непосредственному, так сказать, начальнику, от которого зависит карьера, а вообще любому больному, в принципе. Ну, просто потому, что, по-видимому, иначе доктор Бреннер не умел. Вот и Максимилиана он и выслушал сочувственно, и раздеться помог (за что ему большое человеческое с кисточкой, потому как выворачиваться из свитера одному – означало изойти потом и кряхтением), и присел перед ним, и лампочкой посветил.                   
– Обойдемся без томограммы. Нет, голова, конечно, – предмет тёмный, – пошутил Штейнвальд в ответ, – Но пусть уж лучше таким и остается. Не стукался я им, предметом, в смысле.
Про вертикальное падение с пожарной лестницы директор благоразумно промолчал. Огорчился, правда, а как же – так старался, легенду сочинял, и получилось, вроде бы, не хуже, чем про Вильгельма Телля (а что? На правду даже больше похоже!), но вот не прокатило. Жаль.
Телль, Телль… Нашего Телля повышенной бронебойности не Вильгельмом звать, а Вигваром… – вздрагивая от прикосновения сильных пальцев к отёку, закусил губу Штейнвальд. – Вот ведь гад… – ругнулся он в адрес сантехника. – Во всех смыслах.
Вам бы в полиции работать, мистер Бреннер… всё-то Вы просекаете…
– Максимилиан воткнулся непроницаемым взглядом в тёмную макушку сидящего перед ним хирурга. – Вот только знать Вам правды не нужно. Целее будете. Тот самый случай, когда меньше знаешь - крепче спишь.   
Синяк и вправду цвёл всеми оттенками радуги, красота-а, что и говорить. Понятно, что пропальпировать гематому было необходимо, но, чёрт возьми, как это было больно! Хотя вроде и прикасался хирург довольно легко… но твёрдо, да, – ноздри Макса коротко раздулись, а пальцы сжались в кулак. Колени на несколько секунд ослабели, и он был даже рад тому, что не придётся идти до рентгеновского аппарата на своих двоих. В этот момент лучше было доехать на чужих четырёх, колёсах то есть, и доктор безропотно уселся в инвалидное кресло, заученно кивая на слова хирурга. Спохватился заполошно только на слово «реанимация»:
– Нет-нет, нельзя мне ни в какую реанимацию! Мне домой надо! У меня встреча сегодня важная, судьбоносная, можно сказать!
Не сказать, будто Бреннер его совсем не слушал - слушал. Но делал своё – вёз «светиться». Впрочем, он ведь сказал «повезло» и «легко отделался»? Стало быть, домой, скорей всего, отпустят? – Штейнвальд успокоился и прекратил тревожно вертеть головой, выпрямился чинно и сделался образцово послушным: фартук свинцовый придерживал, не шевелился и дышал-не дышал строго по команде.
– Повезло, да, – согласился директор, вставая, подхватывая сползающий с колен тяжеленный фартук и морщась.
И у этого «повезло», представьте себе, личное имя есть – Безымянный, – хмыкнул про себя директор, – Если бы не он, валялся бы я, дорогой мой проницательный доктор, пожалуй, не в реанимации даже, а в морге на столе...
Но вслух Максимилиан сказал совсем другое:
– Если без смещения, значит – тугую повязку и можно домой, док?
Он очень старался, чтобы голос не звучал ни просительно, ни слишком властно. Человек – профессионал, не дело указывать ему, что он должен делать.

0

15

Реакция на вынесение "приговора" была почти такой же, как у всех пациентов. Что ни говори, а медики болеют точно также, как и все остальные люди. Корбен не сдержал улыбки и покачал головой.
- Вам бы сейчас не на судьбоносные встречи мотаться, доктор Штейнвальд, а прописанный покой и постельный режим на неделю. Но я же знаю, что это при вашем-то ритме жизни невозможно. Поэтому, да, очень тугая повязка с троксевазином, анальгетик и хотя бы три часа отдыха. Заслуженного, между прочим, док.
Он встал и пошел к процедурному столику за бинтами и мазью. Эластичный бинт тоже прихватил, широкий и длинный. Вернулся к креслу, расставив все на столике рядом.
- Ладно, надеюсь, у Вас хватит ума хотя бы не бегать, как мальчишка по всему Приюту? - пока говорил, он накладывал салфетку с прохладной мазью на гематому. В какой-то мере, накладывать повязки было одной из любимой процедур. Жаль, что пациенты при этом чаще всего с диагнозами травм - это часто болезненно для них же, пусть и во благо. А уж тугое бинтование перелома ребер - тут врагу не пожелаешь. Но Директору придется терпеть, как бы то ни было, иначе альтернативой является реанимация. А так, можно даже не тревожиться, что из-за очередного резкого движения потеряешь сознание. Ведь фиксация перелома в конечном итоге всегда приносит облегчение и смягчает боль. - Кстати, я хотел спросить, могу ли я взять несколько выходных подряд? Приезжает мой сын в деревню, не хочется оставлять парня в одиночестве. С моим сменщиком я постараюсь договориться.
Не то, чтобы услуга за услугу... просто смысла тащиться на прием к директору нет, коли уж он сам явился, пусть и с переломанными неизвестной "причиной" ребрами.
Он как раз наложил последний тур повязки, закрепил эластичный бинт специальными держателями и сходил за свитером начальства. Начальство, надо признать, держалось все это время молодцом, учитывая, что анальгетики не принимало до этого. В другой руке он держал стакан с водой и таблетки.
- Вот, кетанов. Я могу, конечно, и инъекцию сделать, но почему-то мне кажется, что Вы выберете этот способ введения лекарства, - хохотнул Бреннер и протянул стакан с двумя маленькими таблетками. - Пейте и будем одеваться. Вряд ли здесь также уютно, как в комнате.
Косые лучи расчерчивали и без того светлую комнату мягким сиянием, а тихое шуршание кондиционера и очистителей воздуха даже придавало уюта. Но явно не того, что можно обрести в своей комнате.
- Дальше по одной таблетке три раза в день. Впрочем, дозу можно уменьшить, если боль не будет беспокоить при движении слишком сильно. И старайтесь дышать животом - это уменьшит нагрузку на ребра.
Профессиональная улыбка, ровный взгляд и он снова взялся за свитер.

Отредактировано Корбен Бреннер (22-05-2011 18:56:31)

+1

16

И опять всё было сделано безупречно правильно: Бреннер проговорил вслух и нужным тоном всё, что должен сказать хороший хирург всякому пациенту, независимо от должности оного. Как, по негласным правилам поведения, должен поступить примерный больной? Правильно, более-менее успешно воспроизвести всё то, что старательно и с душой проделал директор Приюта: состроить постноватое, смущенное и максимально честное лицо, сокрушенно вздохнуть, чуток развести руками, и спешно выпалить:
– Да я бы, доктор, с радостью ни на какую встречу не пошёл, если бы была хоть малейшая к тому возможность! Но Вы же сами всё отлично понимаете – я хоть, в принципе, здесь начальник, но у меня тоже имеется руководство, и оно кое-чего требует и ждёт. 
Это даже не было театром, пусть и самодеятельным, Максимилиан ничуть не лицемерил и говорил чистейшую правду, просто... ситуация оказалась чересчур шаблонной, и реакция на неё, соответственно, тоже.
– Ну что Вы, коллега, по-вашему, похож я на мальчишку? – чуть исподлобья взглянув на хирурга, Штейнвальд искренне, но неглубоко вздохнул, – Какая уж тут беготня по Приюту? После перевязки зайду за своим гостем и сразу домой.
Док был стопроцентно прав: Максимилиан сейчас и сам более всего хотел оказаться в домашней спальне. Даже мысль о постельном режиме не вызывала сейчас особого протеста. Макс устал, чертовски устал и желал отдыха.
Я действительно его заслужил, – директор немного приподнял правую руку, чтобы она не мешала врачу и рефлекторно выдохнул, когда салфетка с прохладным гелем прижалась к коже. Ощущение было даже приятным... последним приятным, ибо к тому моменту, когда доктор Бреннер окончательно закрепил повязку, у Штейнвальда от боли до тошноты кружилась голова и так дрожали колени, что он был вынужден опереться ладонью на спинку стула, наклонив голову, и постоять так, восстанавливая дыхание, пока хирург не вернулся с обезболивающим и водой. Беря стакан, директор кивнул и постарался улыбнуться:
– Спасибо, доктор. Вы не ошиблись, эта лекарственная форма мне сейчас больше по душе.
Глотая и запивая таблетку, Максимилиан пытался вспомнить – будучи в полубессознательном состоянии, поблагодарил ли он мистера Бреннера, или только собирался. На всякий случай решил повторить, не убудет начальственного авторитета, а человеку, может, и приятно будет.   
– И за перевязку благодарю, руки у Вас золотые.
Действительно ловко же он всё это сделал… могло быть и ещё неприятнее, – директор это отлично понимал. А что больно… ну больно, что ж делать. Но на пользу же. Не так давно кто-то из пациентов (или клиентов?..), смеясь, по большому секрету сообщил ему самолично разведанный тайный девиз врачей: «Вначале сделай плохо, чтобы затем стало хорошо». Макс тогда сделал большие глаза, подыгрывая, тоже охотно посмеялся, а теперь вот вспомнилось. – М-да… в каждой шутке есть доля… шутки.             
Уже от самого бинтования заметно полегчало, пока хирург отходил за одеждой, Штейнвальд ещё вспомнил, что тот о чём-то его просил, и вторая проглоченная таблетка оказала чудодейственное, но несколько незапланированное действие – в памяти директора всплыла суть этой просьбы.
– Конечно, я думаю, Вы можете взять выходные, – сказал он, забирая свитер из рук Бреннера, – Сын – это святое, – Макс кивнул, влезая руками в рукава. – Сам мечтаю когда-нибудь устроить себе мини-отпуск, чтобы провести его с ребёнком.

+1

17

Помогая натянуть свитер, Корбен удивлялся уже в который раз за жизнь человеческому терпению вообще и конкретному пациенту в частности. Вот, казалось бы, другой уже изстонался бы весь, прибежал бы сразу, как только маленький синяк получил бы, а Железный Макс прямо таки показывал чудеса выдержки, не показываясь доктору до тех пор, пока боль не стала сильной настолько, что пришлось все же обратиться за профессиональной помощью к коллеге.
- Спасибо. Просто не хочется парня оставлять совсем одного, когда можно провести с ним и без того редкие выходные. Ну, Вы меня понимаете, если уж имеется сын.
Бреннер улыбнулся, выпрямился и встал за спинку кресла, покатив его в приемную, вместе с пациентом, разумеется.
- Как самочувствие? Дышится свободнее?
Остановившись рядом с рабочим своим местом, он сел в кресло, начиная заносить данные в историю болезни, в том числе и о процедуре перевязки, и о выданных таблетках. Так как тут сидел коллега, слишком много объяснять ему и уговаривать не надо было - и это был плюс. Минус в лечении медиков медиками лишь один - ошибки замечаются куда как чаще и быстрее, чем простыми смертными пациентами. Занеся все, что нужно было, он поднял взгляд на Штейнвальда и улыбнулся.
- Ну, все... думаю, можно отправляться на боковую. Лучше не на ту боковую, которая повреждена. Вызвать санитара для сопровождения? Он может Вас и на каталке до комнаты довезти. Или просто подстраховать... Если что, Вы знаете, как меня найти. Телефон мой у Вас есть.
Вроде бы...
- И старайтесь больше не падать... с лестниц, - улыбка его расплылась чуть шире, понимающей.

+1

18

Чудеса терпения, которыми щеголял Макс, (а он от души расхохотался бы, несмотря на то, что смеяться было больно, услышав по отношению к себе прилагательное «Железный» - типа, тоже мне, R2D2 без свиристелки. Да был бы железный – не ходил бы со сломанным ребром, всего лишь героическая вмятина – и порядок!), на самом деле объяснялись куда более прозаично – Штейнвальду банально не хватило времени сходить к врачу. Ну закрутился он просто, с кем не бывает. Как-то не до того было всё… не до собственных травм. Тем более, будь они действительно серьёзны – пришкандыбал бы давно к хирургу, как миленький. А так… больно?.. Ну, больно… но терпится же. 
Напялив свитер – не без помощи Бреннера, спасибо ему огромное, большой всё-таки души человек! – Максимилиан наконец длинно и с облегчением выдохнул. Взглянув на часы, ещё и улыбнулся – до семи оставалось десять минут, он вполне успевал зайти за Безымянным.
– Конечно, доктор, – он мягко улыбнулся хирургу, – Наши дети растут слишком быстро и, к сожалению, по большей части в наше отсутствие. Мне бы кто отгул дал, я бы, ей-богу... я бы… я бы его взял! – страстно (а-ля блудный его папа итальянец) сказал директор, сверкнув очами… насмешливо.
Усевшийся обратно в коляску Макс чувствовал себя значительно лучше, поэтому уже вовсю насмешничал над собой. Впрочем, если б ему было худо, он бы иронизировал ещё сильнее. Уж так был воспитан. Однако на следующие вопросы ответил серьёзно, без ужимок и смешков – человек по делу спрашивает, у него отчётность, так что…
– Да, теперь нормально дышится. И чувствую себя нормально.
Лезть к Бреннеру со своими, несомненно, драгоценными, но в данный момент совершенно несвоевременными директорскими советами, о которых, тем более, его никто не просил, Штейнвальду и в голову не пришло. Зачем мешать профи своего дела в том, на чём доктор Бреннер стопроцентно съел намного больше пресловутых собак, чем сам доктор Штейнвальд? Максимилиан просто пользовался моментами отдыха, пока хирург оформлял необходимую документацию. Потом, правда, пришлось заняться физкультурой – замахать руками на предложение каталки и попутчика:
– Да что Вы, доктор, какой санитар! Сам уж до дома-то дойду, не совсем ещё развалина всё-таки. – Максимилиан на миг выставив локти, как кузнечик коленки, опираясь на подлокотники, встал, сошёл с подножки, выпрямился, пробуя себя. – На боковую мне пока рано… но на этот бок обещаю не ложиться, я не мазохист. И лестниц впредь буду избегать, это уж точно.
Макс заговорщически подмигнул, сделал ручкой и потопал к выходу из кабинета… Чтобы направиться в другой кабинет (Главного куратора) на арендованном на вечер электрокаре.     

Кабинет Безымянного

+1

19

Если честно, то день, так стремительно начинающийся, просто не мог не пройти незаметно. Док то и дело возвращался мыслями к утренним своим пациентам, но это все было не очень надолго - слишком быстро мелькали пациенты, правда, уже больше с хроническими "болячками". Одному - рецепт, второму - укол. Мелкие царапины и ушибы - не в счет даже.
День пролетел очень быстро. Впрочем, как и ночь. Лишь под утро он устало потер глаза, глянул на часы - дежурство должно закончиться через пять минут уже. И, как предвестник, зажужжал в кармане халата телефон, извещая о сообщении.
"Отец, я уже прибыл и дожидаюсь тебя на ресепшене".
Уже?! Сердце радостно пропустило удар, казалось, он очень быстро закрыл все программы, передал ключи как раз вошедшему в кабинет сменщику и вылетел из кабинета... нет, не бегом, но очень близко к тому. Доктор Бреннер не бегает по коридорам клиники, противореча своим же советам для пациентов, упавших с лестниц. Вот будет "ха-ха", если он сейчас грохнется и доктор Штейнвальд будет вызван для оказания помощи своему вчерашнему хирургу.
Сон как рукой сняло - радость от прилета сына, да еще столь внезапного, сейчас перекрывала любую усталость.

-------> Ресепшен

+1

20

2010 г., 30 сентября, около 22.00 часов

Окрестности » Велосипедная стоянка

К удивлению Элиота, который сам в детстве врачей активно не одобрял, и научился ценить их труд лишь значительно позже, местный ребенок на посещение больницы согласился легко. С подозрительным даже энтузиазмом. Не иначе как домой больше боится возвращаться - ещё бы, родители уже обыскались, небось...
По дороге Нанкерроу с вполне понятным любопытством осматривался - насколько позволяла необходимость смотреть под ноги и поспевать за коляской. Оказаться здесь так скоро он не планировал - впрочем, он вообще ничего не планировал, следуя собственным заветам. Сперва факты, выводы - потом. Судя по ориентировкам, здесь неверный шаг чуть в сторону был смерти подобен, и слон в посудной лавке уж точно не требовался. Впрочем, с другой стороны...
"Факты, Элиот, факты" - напомнил он себе. Их-то как раз и не хватало, катастрофически.
Мальчик - надо бы, что ли, уже выяснить, как его зовут - прекрасно болтал за троих, хотя соотечественник честно поддерживал беседу. Из пустынного холла, знакомого по фотографиям, на лифте они поднялись в необычно уютный кабинет, больше похожий на комнату отдыха. Кресла, тихонько бубнящий телевизор. И никого в поле зрения. Занавески у смотровых кабинок были отдернуты, дежурного врача не видно, и сопровождающая медсестра упорхнула за дверь служебного помещения.
Элиот вдруг ощутил некоторое напряжение, которое оказалось досадно нелегко подавить. И дело тут было не в воспоминаниях, связанных с госпиталем. Ранение, конечно, не являлось положительным фактом биографии, но Нанкерроу был в состоянии справиться с собственными нервами, и исключить всяческую предвзятость.
А вот пропавший в этих краях информатор - это гораздо более весомый повод для беспокойства.
Не то чтобы Элиот действительно ожидал, что сейчас из шкафа выпрыгнет зеленый человечек, или в голубом луче света его вознесут сквозь потолок на какой-нибудь, допустим, Энтерпрайз. Ожидать - не ожидал... но возможности не исключал.
"Ступил, можно сказать, в логово... так, ну хватит! В детство впадаем?". Видимо, надо было ещё поспать. Или наоборот, зря лег, вот мысли и вразброд.
Второй шотландец тоже выглядел малость не в своей тарелке ("Летающие тарелки, ха-ха, очень смешно, Элиот"), но он-то это принес, кажется, с улицы, и заметно успокаивался по мере удаления от велосипедной стоянки. Выкинув из головы дурацкое желание заглянуть в шкаф, Элиот слегка нервозно улыбнулся мальчику:
- Ты у нас храбрец... А я вот сам врачей немного побаиваюсь, если честно.

+3

21

Велосипедная стоянка

На редкость здравомыслящий мальчишка – ой, не зря всё-таки швейцарец! – уселся к пути задом, к водителю (нет, не кобылы, а коляски!) передом, свесив ножки по сторонам от штурманских колен, и Рэй снова не больно-то ловко обнял его одной рукой, чтобы малец не опрокинулся и не сыграл затылком об асфальт. А вот второй рукой пришлось отпихивать шаловливые ручонки маленького «вождя краснокожих» от пульта… да поздно: шустрый мальчик уже сунул пальчик – да не абы куда, а вот именно в самое «нужное» место − в панельку управления хоть и маленьким, но транспортом. Так что коляска чуть ли не взоржала, а на дыбы так точно встала на миг, в следующее мгновение очень даже заметно прибавив скорости. Особенно весело, наверное, пришлось даже не Рэймонду – он хотя бы надёжно сидел, устойчиво… усидчиво, а «двоюродному», так и не отпущенному пацанёнком шотландцу – тот-то был вынужден бежать вслед за несущимся мини-экипажем (в смысле коляской) с мини-экипажем (в смысле – двоих водителей) почти вприпрыжку. Прикольно, что и говорить…
Впрочем, может оно и к лучшему: пока так ехали-мчались, смеясь, а потом шутя с милыми медсестричками в сексапильной униформе, некогда было испугаться – ещё ж и за ребёнком, с природным здравомыслием согласившимcя ехать к доктору и не ехать к сказочным медведям, (может, и трём, кто знает?), надо было приглядывать – чтоб этот егоза и вертун не упал-таки.
Вот потому-то некоторая «остановка мира» (будь она неладна!) произошла у Восьмого только в кабинке лифта. И, ей-богу… он этому не обрадовался: как-то уж совсем некстати было вспоминать, что он одному симпатичному доктору обещал вчера ещё вечером приехать на укол, а потом приятное вечернее чаепитие в кафетерии – и обещания не сдержал. Ну да, закрутился, ну понятно – неожиданные дела (кто ж ожидал, что племянника подбросят!), и всё же…
Однако, бог-от не Микишка... − вспомнил бабушкину поговорку Скиннер, очень стараясь не видеть белых стен коридора, и потому особенно бережно и аккуратно пересаживая мальчика у себя на коленях, сдувая лёгкий вихор с его затылка уже. − …привёл-таки в нужное место.
Ну, подумаешь, укол… укололся – и пошёл, – хмыкнул про себя Рэй, чувствуя, что, в общем-то, очень даже и не лишним будет уколоться – ночь впереди, и загибаться в ней, скуля от боли, почему-то не хотелось.         
Уже в знакомой, уютной не по-больничному комнате ожидания перед кабинетом хирурга взгляд Восьмого медленно заскользил вверх – к лицу земляка.
А и кислый же у него вид… − удивился сидячий шотландец. – Напуганный даже, я бы сказал… тоже, что ли, нервничает? – и мигнул изумленно, услышав признание в страхе перед врачами.
− Вот и я побаиваюсь, − пробормотал бывший штурман несколько ошарашенно. – Видимо, это общешотландское.

Отредактировано Рэймонд Скиннер (02-10-2013 21:04:20)

+2

22

Комната Бреннера ---->

Если дежурство проходит спокойно, то жди подвоха под конец. Именно поэтому Бреннер улыбнулся вошедшей Кейт и кивнул на ее сообщение о пациентах. Аж трех сразу. Хотя с тем же успехом они могли сопровождать мальчишку, разбившего коленку, со слов медсестры.
- Спасибо, я сейчас выйду.
Девушка в белом халатике улыбнулась и выпорхнула из комнаты отдыха персонала, будто и не было ее, лишь тонкий шлейф цветочных духов напоминал о ее недавнем присутствии. Отставив чашку с недопитым кофе, Корбен встал с диванчика, поправил халат и направился в смотровую.
- Вот так сюрприз, Рэй, Вы все же решили заглянуть при всей Вашей нелюбви к этому кабинету? - он тепло улыбнулся своему пациенту, отметил бледность и, кажется, небольшую нервозность во взгляде, типичную для тех, кто недолюбливает медицинские учреждения. И лишь затем обратил внимание на остальных. - Познакомите нас с молодыми людьми?
Высокий молодой человек тоже не выглядел счастливым, а мальчик с действительно растарабаненными коленками - тем паче. Бреннер присел на корточки перед Скиннером и взъерошенным, похожим на воробья мальчиком и улыбнулся ему.
- Ну, герой, рассказывай, - он кивнул на колено, которое пострадало больше второго, - где такие боевые ранения получил? Врагов много полегло при этом, ммм? - попутно он достал ручку-фонарик и посветил на раны. Пока парень не вертится, сидя на коленях Рэймонда, первичный осмотр удобнее всего. Но мальчик ему определенно понравился - походил на сына в его годы. - Позволишь мне тебя похитить на пять минут и убрать грязь из ранок? Ммм? Я верну тебя мистеру Скиннеру, честное слово. И даже покажу свои сокровища...
Корбен подмигнул ему, протянул руку для рукопожатия. Славный мальчонка, все же.
Перевел взгляд на мужчину, возвышавшегося рядом.
- Приятно познакомиться, Корбен Бреннер, дежурный хирург. Вы-то хоть целы?

+3

23

- А я не боюся. У нас все докторы хорошие, чего их бояться? Мамка вот говорила, что она тоже не боялась, пока ей иностранный врач наук не поставил неправильный укол. Она тогда вся распухла, - Гека нелениво показал, как, раскинув ладошки как мог только - широко, и, конечно же, дядьку одного при этом пришлось отпустить, - и её другие докторы спасали. Один даже прохфессор был. Но это давно и не у нас. А у нас в деревне самые лучшие доктуры. И тут - тоже. Наши!
Мелкий гражданин Швейцарии в лице Гекиной немытой физиономии был горд и своими врачами и даже не местными, потому что, всякий житель Монте-Верди это знал, главный-то врач всё равно не заезжий какой был. А родное, оно ж самое лучшее, всякому ясно! Жалко было только, что они приехали уже - Гек вот даже коленками пару раз нетерпеливо боднул дядечку, который вроде как почти лошадка был сейчас, правда ведь?
Очень уж хотелось Геку скорее получить справку... или приступить к получению - он вообще товарищ решительный, отступать не привык, тем паче, что коленка-то, пока Гек отвлекался да болтал ногою, уже и не болела - чёрно-синий синяк в пол-ноги (каждой) наливался совершенно безо всяких его, Геки, усилий.
- Это не враги. Это шнурок, кажется, а потом бордюр и камни такие болючие, на стоянке, знаете? - заелозивший "разведчик", он же "патриотичный партизан швейцарский" уже полностью переключился на пришедшего доктора.
- Потому что я за крабом погнался и упал, - при мыслях о сокровищах глаза Гекльберри разгорелись страстью и любопытством, и он, елозя шортами по "лошадкиным" коленкам, деловито и торопливо сполз попой назад, на свои две, сразу занывшие, конечности. Но, всякому ж ясно, если реветь, никаких сокровищев не увидишь, поэтому мелкий Хёгель решительно утёр перемазанным кулаком нос, втянул всё то, что в нём мешалось с характерным звуком и, прикусив щёку изнутри, категорично ухватился за протянутую руку. Синяк протестовал. Оба.
Остающимся родственникам Гек вежливо помахал кулаком, с зажатым в нею платком и, дёрнув дядьку хирурга за руку, решительно заявил:
- Только, чур, и бинтовать тоже!

Отредактировано Гекльберри (26-10-2013 14:01:28)

+3

24

Вот уж впрямь сюрприз почти, хоть и из разряда ожидаемых… но главное – приятных: дежурил Бреннер, добрый уже знакомец Восьмого. Как тут было не разулыбаться, хотя бы глазами.
Да, доктор, это я. Не хотел я к вам сюда заруливать, видит бог, но… судьба играет человеком.
Усмехнувшись, Рэй попробовал было успокоить ёрзающего и даже пытавшегося лягаться мальца аккуратным подтягиванием вверх (нет, не за уши!) за бока почти возле подмышек, но мальчишка оказался слишком тяжёлым и вёртким, так что по спине сидячего шотландца от этих жимов и рывков с живым весом по спине садануло так, что в интересной бледности бывшего штурмана появился оттенок зелени.
Видите, вот, привела-таки сперва с земляком встретиться, – Скиннер кивнул на Элиота, – а потом и к Вам завела. – Сдув от губ мешающий гекин вихор, Восьмой опять улыбнулся, – Пришлось мелкого этого и впрямь героя, не знаю, как звать его, к Вам везти, не бросать же такого?
Бывший штурман снова приообнял неугомонного мальчиишку, придерживая его ладонью у груди, пока хирург осматривал бегло пострадавшие рассаженными конечности, которые, тем не менее, вполне бодро болтались. Вдобавок, вихрастый зайка, хоть и больной-хромой, не только тарахтел, как заведённый, выкладывая семейные истории про местных и не местных врачей, но и, намереваясь, видимо, прыгать снова, активно так сползал со скиннеровских колен. А когда сполз, на ногах ушибленных утвердился и несколько шажков делал, уже Бренннера за руку схватив, он ещё кулаком помахал, свинёнок, дескать, пока-пока, больше мне с вами и не интересно, дяденьки, тут новое-интересное вон, можно в раненого бойца поиграть со всамделишными бинтами и настоящим врачом.
Рэймонд снова усмехнулся, пробормотав в сторону Нанкерроу:
Этот юный швейцарец действительно куда храбрее нас с Вами.
Хирург тоже обернулся и долгий взгляд тёмных скиннеровских глаз успел попросить его безмолвно: «Помогите и мне, доктор. Мне больно... но не могу же я сказать об этом вслух».

+2

25

Мальчик рассказывал, Корбен кивал в нужных местах (вполне искренне сопереживая рассказу, особенно в части про "лучших доктуров"), но взгляд невольно цеплялся за сжатые челюсти Скиннера и уже знакомую боль в его глазах, только что даже улыбавшихся вроде. Нахмурившись немного, хирург помог парню слезть с коленей Рея и подмигнул юному чумазому созданию.
- Бордюры - они такие. Не успеешь краба словить, как тут они уже дерут тебе коленки. Хорошо, бинтов не пожалею, все сделаю красиво. Идти сможешь ведь... эээ... Так как тебя зовут, герой?
При парне о боли Скиннера он говорить не стал, но беспокойство во взгляде мелькнуло.
- Пойдем, - он повел мальчишку в перевязочную, держа того за плечо и кинув на Рея взгляд: мол, потерпи еще минуту, сейчас вернусь. - Итак, давай-ка глянем получше, что у нас за раны.
Пацаненок был явно занят тем, что осматривался в новом помещении. тем лучше. Быстро еще раз под уже направленным светом операционных ламп Бреннер, натянув перчатки, осмотрел ранки, проверил, нет ли отека. Суставы целы, видно сразу. Синяки и ссадины пройдут быстро - у детей всегда и все быстро. Рост, заживление, жизнь... Жаль, что в детстве этого не замечаешь и особо не ценишь.
- Ну, что могу сказать, останется пара небольших шрамов, но шрамы же украшают мужчину, так ведь? Потерпи, будет жечься сейчас.
Мужчина снова обработал руки, надел новые перчатки и, взяв пинцет, быстро смыл грязь перекисью. Пена забавно шуршала, сильно не щипала и выталкивала любые даже очень мелкие частицы пыли и грязи из раны, заодно уничтожая и остатки запекшейся крови. Следующим был антисептик, тут пришлось держать ноги мальчика по очереди - во избежании рефлекторных движений. Последней была наложена противовоспалительная мазь, а повязка на колени с противовоспалительной и рассасывающей синяки мазью получилась очень даже ничего так, несмотря на подвижность ребенка.
- Ну, вот и все, герой. Советую, все же, следующую охоту на крабов спланировать более тщательно, - он улыбнулся и кивнул на колени. - Нравится повязка? Не туго?
Сам Корбен уже встал и подошел к столику с лекарствами. Быстро набрав то, что нужно, он накрыл приготовленное стерильной салфеткой и повел Гека обратно в смотровую.
- Ну вот, возвращаю храброго моего пациента. С коленями все в порядке, а уж то, как он вытерпел процедуру... я бы точно так не смог.
Ёрничества или издевки в его словах не было - помнится, он сам жуткий плакса был в детстве, когда падал и разбивал себе что-то. Он перевел взгляд на Реймонда, но обратился снова к мальчику.
- Подождешь Рея? Тут можно почитать вон те журналы или телевизор посмотреть. Просто мистеру Скиннеру я тоже должен... дать лекарство. Реймонд?
Он улыбнулся, жестом руки приглашая в перевязочную. Мол, только после Вас.

+2

26

- Так как тебя зовут, герой?
- Меня Геком зовут. Гекльберри, потому что, - мелкий Хёгель поскакал за доктором и про опасения уже позабыл - да и зачем бы ему? Сидеть было удобно, щипать особо не щипало - Гека за свою недолгую пока жизнь ещё и не так падал, так что "щиплется" от "ноет" и "тянет" от "больно!" отличал на отлично: пока не орёшь, не больно.
- Шрамы, это ничего... вот я один раз с забора упал, так чуть без глаза не остался и ногу, мамка говорит, чуть не отрезали из-за ржавого гвоздя. А тут здорово! Шрамы, это же как у всех героев, - Гек объяснял славному, но непонятливому доктору самые очевидные вещи, просто потому, что тот ему понравился. Взрослые, они иногда, даже самые хорошие, не знают простейших штук и клопа от жука не всегда отличат.
- Папка говорит, - тут пришлось прибегнуть к весомому аргументу, - папка говорит, что без шишек и шрамов ничего не добиться. А когда теперь приходить? Или они сами потом отвалятся? Мне вот когда зашивали ранку, потом нитки все сами рассосались... - Гека семенил (с забинтованной коленкой не побегаешь) за доктором, не прекращая рассказывать, - и бинты тоже сами рассосутся? А вы моей маме позвоните?
Обмен взглядами взрослых человеков Гек пропустил, поэтому просто забрался на диван, серьезно насупившись - сам он лекарства не любил, даром что детские микстуры противными не были.
- Подожду. Только вы ему и конфету дайте тоже - после лекарствиев всегда положено!

+2

27

После нескольких ничего не значащих фраз разговор с земляком в этом, вроде бы и уютном, но больничном интерьере решительно не клеился, тоскливое ощущение как-то… витало, что ли, и чувствовалось, что оба шотландца находятся в настроении «в какой бы уголок забиться, чтоб не вытащили оттуда». Воспользоваться пустыми минутами, вынуть телефон и что-то записать, как бы игнорируя присутствие собеседника, было крайне нелюбезно, так что подумывая, не снять ли пока свитер, и всё-таки не снимая его, сунувший замёрзшие руки между колен Восьмой сидел, помалкивал, хотя так время тянулось совсем уж невыносимо, и сосредоточивался на собственных неприятных ощущениях, которых и так хватало.
Ну ведь даже хорошо, что сюда пришли, сейчас уколют, хоть сегодня ночью ползать по стенкам не придётся… – эти мысли откинувшегося на кресельную спинку и опустившего ресницы бывшего штурмана подозрительно смахивали на самоуговоры.
Но всё заканчивается, даже очередь к врачу. Справедливости ради стоит заметить, что мальчишку доктор Бреннер и впрямь вернул быстро и лучше прежнего, крепкие ножки ребёнка украшали белоснежные, нарядные даже наколенники.
Ну ты прям баскетболист, – присвистнув, кивнул на них Скиннер с почти настоящей завистью. – Теперь прыгай – не хочу. Мне нравится… о, а пусть доктор мне такие же набинтует? Хотя… ну там посмотрим, – решительно тронув кнопку движения вперёд, Рэй улыбнулся взрослому и подмигнул пацанёнку. – Ждите меня, я скоро, надо же доктора на конфету раскрутить? Парень герой, эт точно, а я... доктор, а ничего, если я вместо него буду плакать, хныкать и проситься к маме?..
Шуточки-прибауточки, куда ж без них… настоящему шотландцу, типа, тоже завсегда везде ништяк? – ухмыльнулся собственной нигранной лихости Восьмой, опять стараясь носом глубоко не дышать и не смотреть на кафельные стены и подкатывая прямо к столику, накрытому голубенькой спалфеткой. И уж там начал выворачиваться из свитера, даже не спрашивая у хирурга, надо ли это делать. Приехал – оголяй бицепс, чего уж тут…

Отредактировано Рэймонд Скиннер (25-10-2014 17:08:51)

0


Вы здесь » Приют странника » Дом Возрождения » Кабинет хирурга + перевязочная