Приют странника

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Приют странника » Дом Озарений » Кабинет психиатра. (Доктор Адольф Киркегард)


Кабинет психиатра. (Доктор Адольф Киркегард)

Сообщений 1 страница 30 из 112

1

http://s0.uploads.ru/MQ3no.jpg

0

2

Начало игры

Доктор Киркегард сидел в своем кабинете и со скучающим видом вроде бы смотрел в окно, но на самом деле он просто разглядывал пыль на стекле. Пришлось, конечно, подкатить кресло и поднять жалюзи, но...
В его руках появился его излюбленный ингалятор, из которого он незамедлительно прыснул себе в глотку, оросив слизистую. Почти мгновенный приход. Коктейльчик оказался «то, что нужно». Сам готовил.
- Хо-ро-шо… - он развалился в кресле, чуть сполз вниз и вытянул ноги. Пыль на стекле сразу же стала милой и дружелюбной. Нет, она не разговаривала с доктором, потому что он не любил пустой болтовни, зимой она просто складывалась в морозные узоры, которые переходили в сказочные лабиринты.
- Жизнь прекрасна и удивительна, - хмыкнул Адольф, еще раз прыснул из баллончика, и убрал его в карман.
Ему положительно нравился его кабинет в этой больнице. Просторный и стильный. И его абсолютно не коробил тот факт, что в своем потертом пиджаке неопределенного цвета и мятой лиловой рубашке он выглядел здесь неуместно. Его вообще не волновали такие мелочи.
На все укоры и предупреждения по поводу внешнего вида, он отвечал стандартно: "Просто смотри в другую сторону."
Он заложил руки за голову, и полностью отвернувшись он входной двери, продолжал свои наблюдения за пылью.
Так он провел около получаса, а потом:
- Scheisse, спина затекла, надо размяться, - Адольф оторвал зад от кресла.
- Грушу побить или еще что. Пойду, что ли, поищу спортзал.

>>> Спортзал

Отредактировано Адольф Киркегард (14-03-2011 15:28:24)

+1

3

>>> Коридоры

Доктор Киркегард проигнорировал, то как санитар исказил его имя: - не суть и не в первой.
Тем временем они уже дошли до кабинета.
- Да, ты сможешь уйти, как только тебя вызовут.
- К сожалению, это действительно так…
Магнитный замок едва слышно пискнул и мигнул зеленой лампочкой. Доктор вошел и сразу направился к окну, опустил жалюзи по подоконника, оставив 30-типроцентное их открытие. В кабинете образовался полумрак. Как знать, какую реакцию он мог вызвать у пациента, а вот у врача от яркого и не очень света, резало глаз, а позволить себе ходить по клинике в солнцезащитных очках он не мог, пока не мог.

- Присаживайся, - он жестом указал Раулю на низкий кожаный диван, - пусть твое тело примет наиболее комфортное для него положение, расслабься.
Свое кресло он отодвинул метра на полтора от дивана.
Его голос снова начал неуловимо меняться:
- Я не буду называть это «страшным» словом «гипноз», всего лишь небольшое путешествие в твое подсознание.
Доктор занял свое место в кресле напротив.
- Конечно, привычнее, наверно, было бы встать «раком» и расслабить нужные места, но, к сожалению, комплектация данного кабинета не позволяет, - Киркегард даже не улыбнулся.
Деланно обеспокоено:
- Для терапевтической беседы было бы не совсем верно, что я сижу выше, - он сделал вид, что пытается отрегулировать высоту кресла.
- Не получается… ну да ничего, для нашей сегодняшней беседы даже лучше, если мой голос будет доноситься чуть сверху.
- Да, главный тут я, поэтому и сижу выше. Тем более и тебе снизу привычнее.
- Закрой глаза, если это не вызовет сильного дискомфорта, и мы можем начинать. Придумай слово или жест, с помощью которого ты сможешь сообщить мне, если тебе станет неприятно или страшно.

+1

4

Зайдя вслед за врачом в кабинет, Рауль первым делом огляделся. Обстановка помещения была явно спланирована так, чтобы вызывать чувство успокоения и расслабленности. Довольно светлая мебель, мягкий диван, никаких «страшных» аппаратов и приборов. И все равно парень чувствовал себя неуютно. Может, дело было во внутреннем напряжении, может в том, что он тут был не один, а вместе с человеком, который это самое напряжение вызывал. Так или иначе, никакой безопасности и расслабленности, которую обещал немец, не было и в помине. Впрочем, такое с Раулем бывало и прежде, когда он волей случая попадал во врачебные кабинеты. Вероятно, сказывались воспоминания о докторах Вертепа, из которых лишь последний на памяти парня, вел себя с невольниками, как с людьми, а не как со скотом и куклами.
Ренье отметил про себя, что врач притушил свет.
Пытается создать более «доверительную» атмосферу, или причина в чем-то другом?
Рауль помнил, что с этим человеком нужно вести себя настороже, но все же парень ощутил некий азарт; как будто они играли в какую-то игру на выносливость и сообразительность, и ему ни в кем случае нельзя было проиграть. Конечно, здесь не было речи о м, что он может проиграть свою жизнь или что врач попытается, как и «гости» Вертепа, сломать человеческое достоинства Рауля. Но все же проигрывать было нельзя.
Ренье сел почти на самый край дивана, опершись локтями о колени и сцепив пальцы в «замок». И вновь нахмурился, услышав последующие слова врача. «Раскрывать душу» этому чужаку он был не намерен. И снова «поднялись» внутренние «щиты» в сознании. Парень посмотрел в лицо врача в упор, чуть приподняв голову. А затем поднялся с дивана.
- Герр Киркегард, - снова это сложное для языка француза, имя, - я не предполагаю, что простая беседа имеет цель напугать. Поэтому никаких... жестов и слов не потребуется. К тому же, раз Вы сказали, чтобы я устроился так, как мне удобнее, я воспользуюсь Вашим предложением.  – Никакой дерзости или насмешки в голосе, просто чуть прохладная сухость. После этих слов он прошел к окну и устроился на подоконнике, свесив одну ногу почти до  пола и опершись спиной об оконную раму. Это и в самом деле была одна из излюбленных поз парня, хотя если подоконник был узкий, приходилось подниматься в скором времени. Но тут Раулю повезло – подоконник был достаточно широк, чтобы не чувствовать себя, как птица на ветке.
Рауль уже обратил внимание на то, что стиль ведения разговора у этого психолога – как он сам определил для себя профиль врача – очень отличался от стиля доктора Вебера, который общался с Раулем, когда парень наблюдался в лесном филиале Приюта. Доктор Вебер говорил мягко, стремясь расположить собеседника к себе. Хотя, надо признать, с Ренье и он потерпел поражение. А здешний немец вел себя так, словно хотел нарочно оттолкнуть собеседника, внушить к себе, если и не отвращение, то, по крайней мере, стойкое нежелание сотрудничать.

+1

5

- Хорошо. Тогда начнем, - при этом Киркегард сам прикрыл глаза и откинулся в кресле, кажется, забыв, что с ним пациент.

- Я буду говорить, а ты слушать и пытаться увидеть. Именно увидеть, да, вначале ты будешь просто представлять, но потом эти представления начнут приходить  тебе непроизвольно. Ты должен рассказывать мне все, что увидишь.

Чертовски хотелось курить.

- Некультурно, врачебная этика, плевать, не думаю, что он сильно оскорбиться. Я ведь тоже должен расслабиться, чтобы работать.
На ощупь, не открывая глаз, он достал из пачки, лежащей в нагрудном кармане, сигарету; зажигалка в другом; прикурил; глубоко затянулся и задержал дым, нарочито медленно выдохнул.
- Ты идешь. Просто идешь. Идешь по коридору. Почувствуй пол под подошвами кроссовок. Может, ты идешь босиком? Какой он? Коридор. Темный - светлый? Широкий - узкий?
- Ты можешь услышать, как стучит твое сердце, Рауль? - голос становился все более безэмоциональным, в тоже время, он обволакивал как патока: приятный тембр, подходящие децибеллы.
- Какой он, прямой или с ответвлениями? Рауль, двери? Там есть двери? Их много? Мало? Они закрыты или есть щели, в которые можно заглянуть? Ты хочешь посмотреть, что за ними? Ты ощущаешь желание войти? Любопытство?

+1

6

Это все больше походило на какую-то игру. Раулю даже в какой-то миг захотелось насмешливо фыркнуть, но он не стал. Как бы он не относился негативно к этому доктору, тот наверняка считал свою работу важной, а методы – правильными.
Воображение парня, благодаря любви к рисованию, было очень хорошо развито, так что что-то представить себе Раулю не составляло большого труда. Парень прикрыл глаза – так он делал и тогда, когда представлял сюжеты будущих картин - и постарался сосредоточиться, чтобы увидеть хоть что-то. Однако сделать это было не так просто из-за все того же напряжения. Да еще доктор закурил. Это заставило парня открыть глаза и раскашляться. Не то, чтобы Рауль очень уж не любил запаха сигарет или они были у врача чересчур крепкие, но это было неожиданно. Так что весь настрой был сбит, и Раулю пришлось сосредотачиваться снова.

Полутемный коридор, освещенный только факелами на стенах. Ковер под ботинками глушит звуки шагов. Впереди – лестница, ведущая в подвалы, где содержат невольников. А дальше – за камерами – морг. И где-то там скрывается выход на свободу. Сердце колотится где-то под горлом, стук крови отдается в висках. Только бы не споткнуться, не нашуметь… Звук шагов. Ботинки крепкие, как бывают у охранников. Получит таким ботинком в живот – меньше месяца будешь мочиться кровью. А в лицо – нос будет сломан вместе с челюстью. Только бы не сюда свернул.

Рауль задохнулся на миг, дернувшись, как от удара. И в следующий момент слетел с подоконника, словно сброшенный жесткой рукой надсмотрщика. Медленно поднялся с пола, чуть морщась от боли в содранных коленях. Крепко сжатые губы побелели. Рауль судорожно втянул в себя воздух, стараясь успокоить сбившееся дыхание и бешеное сердцебиение.

+1

7

Киркегард открыл глаза много позднее, чем услышал грохот.
- Не сильно ушибся? Все хорошо. Ты же понимаешь, где находишься?
Чуть приподнявшись в кресле:
- Ты в клинике, ты в безопасности. Это просто образы, - Адольф затушил сигарету - парень кашлял, а это мешало.
- Присядь на диван, там все же удобнее. Медленно вдыхай на четыре счета, потом также выдыхай.
Доктор Киркегард машинально начал дышать в указанном им же темпе, его рука слегка подергивалась, словно отбивая ритм сердца. Сколько раз ему самому приходилось успокаивать себя подобным образом.
- Какие сильные эмоции, аффект затронул двигательные рефлексы, страх физического насилия…
- Что там было? Что тебя напугало? Это твое прошлое?
- Не замыкайся, не молчи, мне нужно понять…

+1

8

Пришел в себя парень довольно быстро. И коротко кивнул в ответ на первые вопросы врача. Снова пересел на диван, сжимая руки, чтобы унять нервную дрожь. Не страх… Не только. Но еще отчаяние, что воспоминания не отпускают и заставляют бояться. Глубоко вздохнул, медленно выдохнул. Чуть недовольно поморщился, снова услышав голос врача.
-  За мной гнались.  – Глухо и коротко.

+1

9

Психотерапевт молча смотрел на Рауля.
Киркегард сидел, оперевшись локтями на колени, сцепив пальцы в замок. Он не сочувствовал, потому что не умел, он размышлял.
- Теперь-то ты понял, что мы здесь не в бирюльки играем? - без тени угрозы в голосе.

- Путь, которого не было, стена 16.1.

- Еще не достаточно силен, если испугаешься сейчас, навсегда останешься раздвоенным, а значит, слабым. Даже если маска прирастет к лицу. Скрытая в подсознании борьба будет продолжаться. Жизнь в страхе.
- Закрой глаза.
- Возвращайся. В коридор. Но теперь все будет по-другому.
- В начале было слово… но потом слова измельчали, но еще не потеряли своей силы!
- Ты видишь выход, это несколько ступеней и открытая настежь дверь. Чувствуешь движение воздуха, это ветер. Прямо в лицо.

Адольф быстро, но неслышно, даже кресло не скрипнуло, встал и распахнул окно.

- Ты волен выйти! Выходи!

Киркегард ощущал, как проясняется его собственное сознание. Такие простые и очевидные метафоры работали.

- Ты уже находил его, выход, поэтому ты здесь. Найди его еще раз. Просто выйди через дверь.

Доктор Киркегард застыл у распахнутого окна, уже начиная подрагивать от холода.
- К черту проценты, это всегда как чудо - 50 на 50. Как «да» и «нет».

+1

10

Рауль сидел в той же позе, что и в начале,  когда только пришел в кабинет. Не копируя позу врача - у парня вовсе не было намерения  поддразнить немца, просто так получилось случайно. Услышав голос, он снова кивнул. Да уж, на игрушки это больше не походило. А если и было игрой, то только для доктора. Но тогда Раулю предназначалась роль марионетки? Парень снова разозлился. Теперь злость вытеснила страх.
Но врач говорил правильные вещи – про страх, про массу, про то, что от страха нужно избавляться.
Хорошо. Я попробую. И теперь я не побегу. А буду смотреть тому, кто придет в видении, в лицо.
Ренье упрямо сжал губы, нахмурившись. Снова прикрыл глаза, вызывая в памяти образ коридора.

Снова стены почти касаются плеч – коридор сужается. Снова потрескивают факелы. Снова лестница с крутыми ступенями. Она все ближе. Остается только пара шагов. И снова позади раздаются шаги. Дрожь охватывает все тело. Но на этот раз он не побежит. Нет, уйти сейчас – признать свое поражение. Рауль останавливается, резко оборачиваясь. В спину дует холодом свежего ветра от открытой, но пока еще недостижимой двери на свободу. Темная почти размытая фигура приобретает все более четкие формы. И вот уже над парнем нависает тот самый тип – Кристоф. Змеиное лицо выражает ледяное презрение, тонкие губы растягиваются в гнусной улыбке. В руке мелькнула тонкая полоса стилета. Того самого, которым Кристоф резал... Спину пронзила острая боль. Рауль дернулся. Но тут же выкинул руку вперед, метя кулаком  в стилет, стараясь его выбить из руки садиста.

Новый судорожный вздох сопровождал рывок парня. Рауль открыл глаза, только ощутив прикосновение костяшек пальцев и коленей к полу. Он снова упал. Уже с дивана. Парень досадливо прикусил губу, бросив короткий взгляд на доктора и поднимаясь с пола. Отряхнул брюки – не торопясь.
- Почему так все происходит? – Голос был спокоен и ровен. Ренье не злился. Он и в самом деле хотел понять. – Почему, как только я дохожу до какого-то определенного момента, меня словно что-то выкидывает из того состояния? Видите, герр Киркегард, мне даже не нужно стоп-слово. – Он мрачно усмехнулся.

+1

11

Стена 16.2.
- Стратегия верна, но надо менять тактику. А может просто подождать и переключиться на что-нибудь другое. Но не сегодня, пациент вымотался. Он реагирует очень эмоционально. Его нервная система не отдыхает. Ночью подсознание генерирует кошмары, но работа сновидений проходит впустую, и кошмары повторяются.
- Надо будет расспросить поподробней...

Адольф закрыл окно, и не спеша вернулся в кресло.
Он не стал помогать парню подниматься, не нужно это сейчас.
- Потому что твоя психика еще не готова. Не надо этого пессимизма и сарказм тебе не к лицу, успеется еще. Рауль, Ты сможешь с этим справиться!
- А на сегодня мы закончили. Тем более, как я понял, тебя кто-то ждет.

Пауза.
- Прощай или до встречи… это уж, как сложится… в твоем искрящем мозгу.

Отредактировано Адольф Киркегард (16-03-2011 00:45:30)

+1

12

- Психика не готова… К чему? – Убедившись, что здесь его е подстерегает никакая опасность - по крайней мере пока что, Рауль внутренне слегка расслабился, чуть убирая внутренние «щиты». Да, пусть это не игра, но все же весьма и весьма интересно. Ведь в самом деле – почему происходят те или иные поступки, чувствуются те или иные чувства. То, что еще пару минут назад он снова, как и часто во сне, испытал кошмар, в данную минуту не пугало. Это, во-первых, было уже привычно, а во-вторых – все уже прошло. Осталось только любопытство. К тому же врач – желая того или нехотя – поощрил Ренье, сказав, что тот справится. Рауль сам не заметил того, но этот немец-врач медленно переходил из разряда «открытых врагов» в разряд, если и не помощников, но, по крайней мере, людей не опасных. Конечно, в жизни парня были моменты, когда те, кому он поверил, предавали его. Но сейчас его отпускали и давали выбор – прийти завтра или нет.
Очередная ловушка? Или... или ему и в самом деле можно довериться и он поможет? – Зеленые навыкате глаза в упор смотрели на немца, тогда как обладатель этих глаз стоял почти неподвижно. Только грудь под тканью водолазки и джинсовой куртки чуть заметно двигалась в такт ровному уже дыханию. Затем Рауль медленно кивнул.
- Значит, до встречи, герр Киркегард.
Из кабинета парень выходил не торопясь. Во-первых, это был просто уход, а не бегство, а во-вторых… Подсознательно Ренье каждую секунду ожидал взрыва издевательского смеха и подкрепленного жестким действием приказа вернуться. Приказа, которому он не намеревался подчиняться. Все же этот врач всколыхнул слишком большой пласт воспоминаний своим появлением и поведением. Того полугода, который Рауль провел на свободе после выкупа, словно бы и не было. И сейчас появился именно страх. Страх, которого не было даже тогда – в Вертепе. Парня раздражала такая ситуация, но еще он хотел разобраться в ее причинах.

===  Дом Забвения. Холл покоя

+1

13

- Психика не готова… К чему?

- Твоя психика, как способ выражаться, а точнее - ты сам, не готов встретиться со своим страхом лицом к лицу. Ты визуализируешь свой страх.
- Ты сказал «за тобой гнались», значит, ты визуализировал страх в человека. Мы еще поговорим об этом.

- До встречи - значит, до встречи.

Пациент ушел, а врач остался.
- То ли отходняк, то ли щенок этот все силы вытянул, - Киркегард ощутил убийственную слабость и просто перевалился с кресла на диван. Избавился от кроссовок, подцепляя мыском второй ноги; вытащил из-под кожаной подушки плед; подушку соорудил из халата; погасил свет с пульта.
Ему слышался стук; быстрый; нет, скорее шелест; словно песчинки бьют перпендикулярно стеклу.
Когда-то в школе, у него была фантазия, что где-то есть место, давление фотонов света там так велико, что может раздувать парус небольшой лодки.
- Глупость какая, это-то тут причем…
Он с трудом разомкнул, чуть припухшие веки.
Ночные бабочки, с кобальтово-серебристыми крыльями, размером с «адмирала» ударялись в прямоугольник окна. Они был ярче, чем все окружающее.
- Работа подсознания,… что же оно хочет мне сказать. Это мысли? Нет, какие там могут быть мысли. Это чужие чувства. Бабочки, которые не могут пробить стекло. И я знаю природу этого стекла.
Он закрыл глаза и только слушал постукивания. Это жалюзи касались стекла. Он знал и это. И то, что не было никаких бабочек. От этого становилось пусто внутри. И в эту пустоту, словно капли со сталактитов в черное подземное озеро, падали секунды, не оставляя кругов на воде.
- Погружение в сон - наилучшая тренировка понимания, ведущего к усовершенствованию модели. Модели человеческого сознания…
Мысли остановились, и Адольф Киркегард исчез, и осталось только то, чему нет имени.
Непосредственно за этим последовала стадия медленного сна.

+1

14

Киркегарду снился сон. И он, конечно же, знал об этом.
Он находился в абсолютно белой просторной палате без окон, мебели и видимо без двери. Было очень светло, хотя ни одной лампы он не заметил. И вот он увидел Бога. И почему-то сразу его узнал. Бог походил на сову, только крылья отдельно, глаза в очках отдельно, нимб светится, а больше и нет ничего.
- Раз уж ты здесь, - без прелюдий начал Адольф, - скажи, что мне делать с пациентом?

Крылья странно приподнялись, а потом разошлись в стороны - оно пожало плечами.

Но в тот же миг, перед Киркегардом появился Рауль, которого держал за руку мелкий карлик, разодетый в средневековый костюм шута, даже колпак с бубенчиками наличествовал.

Адольф чуть опустил голову и приподнял одну бровь.

- А это еще что за маскарад!?
Существо, названное богом, сложило перья на подобии пальцев и погрозило.
- Типа ты хочешь, чтобы я подумал?

Бог моргнул.

- И говорить ты, черт возьми, конечно, не умеешь.

Бог моргнул еще раз.

Доктор внимательно вгляделся в странную парочку. У карлика были длинные светлые волосы и довольно приятное, немного грустное лицо. Не смотря на то, что они были абсолютно разные, Рауль выше, крепче и симпатичнее, но более угрюмый и настороженный, в отличие от другого: его рот был готов улыбнуться в любой момент, а то и выдать что-нибудь «перченое» - это был один и тот же человек.

И только Доктор Киркегард хотел грязно выругаться, как все исчезло.

Киркегард проснулся настолько резко и неожиданно, так, что сердце заколотилось, как бешеное. Он что-то увидел, он что-то понял – нет. Это инсайт, с ним такое часто случалось во сне.

- Рауль, его страх и сопротивление слишком сильны. Надо еще раз перечитать карту… - попав не с первого раза по выключателю настольной лампы, он тут же начал искать ее в ворохе бумаг.

- И куда же, а вот же… - он торопливо зашуршал страничками.

- Вторая личность, как я сразу об этом не подумал? Должен же он был как-то спасать свою психику, когда жил в притоне. Он сам его создал. Вот бы открыть такие технологии, чтобы можно было бы делать такое извне…
- Тут можно и дисер новый написать. Да, ну… дисеры пусть другие пишут, а я буду практиковаться, а дисер сопру потом!

Адольф машинально достал ингалятор, потряс – еще есть, прыснул, фыркнул и тут же затянулся сигаретой.
- Карлик, значит. Средневековая Европа, звучит, как бред параноика, но это не аргумент, только не для меня. Так. Я идиот, если этим не воспользуюсь.

Киркегард пересел в кресло. Наркотик разогнал его сознание до скорости света. В голове роились идеи, и срочно надо было поговорить, с кем-то, кто сможет их оценить. Единственным подходящим для этого человеком был доктор Штейнвальд, он же директор клиники.
Халат Адольф одевать не стал, слишком уж он неприлично выглядел. Он руками разгладил рубашку, обулся, поискал в шкафу пиджак, прихватил папку со стола, затушил сигарету, и прямиком направился к директору.
- Пошлет, так пошлет, не узнаю, пока не попробую! – его нерушимая уверенность мегаломаньяка иногда поражала даже его самого.

>>> Кабинет директора

Он практически вылетел из своего кабинета, пронесся по коридорам аки комета Галлея, подспудно ловя на себе недоуменные, насмешливые и даже испуганные взгляды персонала. Хотя, что взять с полубезумного доктора. Остановившись перед дверью, он восстановил дыхание, и…
- Постучать, что ли… - и он таки постучал. Три раза, громко и отрывисто.

Отредактировано Адольф Киркегард (24-03-2011 13:18:18)

+1

15

>>> Кабинет директора

Доктор Киркегард влетел в свой кабинет возбужденный, вдохновленный и ужасно довольный. В руках он сжимал карту пациета, и бумаги, подписанные директором кланики. Он позвонил на ресепшен и вызвал санитара, которому доверял больше всех.
В ожидание его прихода, Адольф мерил шагами комнату. Мысли шквалом проносились сквозь его сознание, не замедляясь ни на секунду.
Когда, наконец, санитар показался в дверях, Киркегард подскочил к нему, не дав вымолвить и слова:
- Слушай и запоминай. Вот бумаги: здесь разрешение на препараты и на использование Лаборатории гипноза. Подготовь все, проверь все оборудование. Всё! Ты хорошо меня понял?
- Но это займет...
- Мне наплевать, сколько это займет времени, заночуешь в лаборатории, если потребуется. Во время эксперимента будешь стоять под дверью, и чтобы ни одна любопытная тварь даже жало туда сунуть не посмела. Головой отвечаешь!
Санитар выражал все признаки паники, но все же смог возразить:
- А разве вам не понадобиться моя помощь, там, внутри?
- Твоя помощь? - психиатр наградил его уничажительным взглядом. - Мне не нужна помощь недоучек. Найди моего пациента: Рауль Ренье. Запомнил? Мне нужно с ним пообщаться. Действуй!
Киркегард прямо-таки вытолкал его за дверь, сунув в руки нужные бумаги, и снова остался в одиночестве. Сел в кресло и закурил.
Адольф отдавал себе отчет в том, что впервые собирался проводить подобный эксперимент - войти в сон-галлюцинацию пациента.
- Но если получится...
- Вторая личность должна себя проявить еще до эксперимента, иначе я буду "тыкать пальцем в небо", не то чтобы это не мой метод, но...

Психиатрия, та область медицины, где многое зависит от личности врача. И врач никогда не может оставаться беспристрастным полностью, поэтому тот факт, что доктор Киркегард был, мягко говоря, бесчувственным, было только на руку. Также он не обладал и минимальной человеческой эмпатией - Киркегард не сострадал и не сочувствовал своим пациентам, но он хотел их вылечить, и это было бесспорным. Чужие чувства и эмоции он читал мозгом по лицам и телам, вербально и невербально, постоянно пополняя и расширяя свою "базу данных на людей". Иногда он сам себе казался засланным инопланетянином.
Он мог чувствовать злость, мог чувствовать себя правым и не правым, он всегда был одинок и полагался только на самого себя. Он добивался своего с параноидальной навязчивостью, если был уверен в своей правоте. А если сомневался - не предпринимал вообще ничего, просто ждал и собирал информацию. Целью своей жизни он считал постижение законов работы человеческой психики. Помощь пациентам была для него лишь логичным побочным эффектом работы его мысли.
Он никогда не работал с шизофрениками, потому что эта болезнь необратимо поражала мозг, а тут даже самые правильные слова были бессильны.

Ждать. Еще немного подождать. Он откинулся в кресле и прикрыл глаза, чтобы открыть их только тогда, когда услышит тихий, но настойчивый стук в дверь своего кабинета.

Отредактировано Адольф Киркегард (24-03-2011 13:18:40)

+2

16

Перенаправление

0

17

2010 г, 28 сентября.

Около полудня, от чтения и размышлений по поводу и без повода, Киркегарда отвлек звонок секретутки Директора.
- Сейчас буду, - коротко ответил Адольф и прервал связь.
А что, собственно, еще оставалось, никаких качественных отмазок на сей счет заготовлено не было.
- Вроде, я нигде в последнее время не прокалывался, так что разноса ждать не стоит. Значит…
Он нехотя отложил книгу и поднялся из кресла.
- А значит, снова в бой... Новый пациент.
Психотерапевт подошел к книжному шкафу, стеклянные дверцы которого использовал в качестве зеркала, равнодушно осмотрел свой непрезентабельный внешний вид, сделал попытку пригладить волосы, хмыкнул и прыснул в рот из ингалятора: «Не подмажешь - не поедешь».
Снова вернулся к столу, вынул из ящика простейшую шприц-ручку для инсулина и убрал в карман халата. Внутри был отнюдь не инсулин, а транквилизатор измененного состава, имеющий интересное побочное действие, но на отходняке с него "ломало" так, как после месяца на героине. Ну да, фармакологию доктор в институте не прогуливал.
Зачем? Да, так просто, на всякий случай.
- Что ж, я готов выйти к миру. Готов ли мир…? - он подмигнул себе в стекло и вышел из кабинета.

>>> Кабинет Директора

+1

18

>>> Кабинет Директора

- Ага, - дело лихо шлепнулось на полированный стол, Киркегард уселся в кресло и закурил. - Посмотреть, или пусть будет сюрпризом?

И через пару затяжек все же решил посмотреть.
Не любил доктор сюрпризов.

Пара дымовых колечек, шелест немногочисленных страниц.
- У постоянного клиента карта могла бы быть и потолще, прямо скажем.
Он закинул ногу на ногу.
- Детская травма, страхи, агрессия, нарушение поведения, социопатия... - стандартный набор.
21 год.
Киркегард задумался.
- Интересно, чем отличается эмоция страха у разных людей, - он едва не подумал "пациентов", - кроме интенсивности... и насколько важно это может быть для терапии… смотря для какой терапии…
Вздох.
- Пустой треп…
Психотерапевт поднялся из кресла, подошел к почти незаметному музыкальному центру, и включил музыку: не громкую, ненавязчивую, прозрачную, как воздух.
Не то, чтобы Киркегард действительно любил музыку, но она была пригодна для создания настроения: наркотик излишне бодрил, а следовало настроиться на восприятие.

Кожа - первая оболочка, стены кабинета - вторая.
Он уже успел прижиться в навязанном ему интерьере, это не так сложно, если ты практикующий психотерапевт.

Ожидание.
Ожидание без ожидания.
Минуты складываются из секунд совершенно естественным образом. Время, которое не надо "убивать", потому, что оно не напрягает.

Отредактировано Адольф Киркегард (24-08-2011 21:17:47)

+1

19

Комната Зеро>>>

Лениво, даже нехотя переставляя ноги, Зеро безвольно плелся вперед по коридору. Казалось, что если бы сильная рука медбрата не держала его под локоть, он бы просто напросто упал, вот прямо здесь и, скорее всего, лицом вниз. В голове все каким-то странным образом перемешалось, как будто он только что вышел из центрифуги, а тело было подозрительно легким.
- Я как воздушный шарик, - тихо отметил он и сипло рассмеялся, тут же представив себе эту развеселую картину, но не прошло и пары секунд, как Зеро снова утих и уставился себе под ноги, помрачнев.
Казалось, они уже шли целую вечность и вот, прямо перед началом второй, Ашикава вдруг осознал, что они остановились. Хмурясь, он нехотя поднял взгляд и сразу же уткнулся им в деревянную дверь, от чего невольно вздрогнул и даже попытался отшагнуть, но в последний момент передумал.
Послышался тихий стук, затем скрип и дверь распахнулась. Тут же до ушей Зеро донеслись нотки тихой, приятной музыки. Почти неслышной. Как будто ее и вовсе не было, поэтому она как-то по-особенному ласкала слух и даже успокаивала.
От вслушивания в мелодию, парня отвлек несильный толчок, который как бы намекал, что пора сделать шаг вперед и Ашикава повиновался ему.
В следующий момент он оказался в просторном, светлом кабинете. Про себя парниша отметил, что это помещение и кабинет доктора Кастеллы, где он находился не так давно,разнились слишком сильно, чтобы даже как-то сравнить их. На этом, в принципе, интерес и был потерян. К тому же он исчез не только к интерьеру, а ко всему совершенно. Зеро даже не взглянул на доктора, который стоял чуть поодаль.
Подойдя к ближайшей стене, он оперся на нее спиной и скрестил руки на груди, немного склонив голову вбок, все же подняв взгляд на врача, и как-то оценивающе скользнул по нему взглядом, даже не собираясь ничего говорить.

0

20

- А вот и он... - доктор внимательно и в то же время довольно безразлично оглядел парня. - Вялый какой-то, на транквилизаторах, чтоли?
Он снова заглянул к карту. В пункте "назначения" препаратов было довольно много.
- Надо бы дозы сократить, а то, судя по виду, ему и рот-то открыть лень.
Киркегард демонстративно прочитал имя с карты:
- Зеро Ашикава.
Пауза.
- Присядь, пожалуйста, на диван. Хотя можешь сесть прямо на пол, вам японцам вроде так сподручнее или сподножнее.
Сам доктор уселся в кресло, прыснул в рот из ингалятора и затушил еще дымящийся окурок. Один вид японца нагонял тоску. Киркегард не страдал каким-то особенным шовинизмом, но все же предпочитал европейцев. Они были понятнее, их культурная среда, социальные нормы и прочие бла-бла-бла совпадали в большей степени с тем, как видел это сам психотерапевт. А что в голове у этого азиата, еще предстояло выяснить.
- Все люди разные, но в чем-то они все равно одинаковые. С счастью или к большой печали...
- Я доктор Киркегард, можно просто доктор, если тяжело выговаривать. Так на что жалуетесь, молодой человек? - развернувшись к нему в пол-оборота.

0

21

Приятная легкость в теле постепенно начала пропадать, трансформируясь в неприятной ком, который собирался застрять где-то в груди и подарить неприятные ощущения, как при удушении. Такой переход Зеро не радовал совершенно, но мысленно он отметил, что подобное чувство ему знакомо, даже очень знакомо. Все тело как будто начало наливаться свинцом, но не полностью, оставляя возможность двигаться. Хоть и небольшую, но она оставалась.
Услышав голос доктора, которого пару мгновений назад он рассматривал, Зеро только вяло усмехнулся и сполз по стене прямо на пол, поджав колени к груди и положив на них руки, все еще исподлобья наблюдая за мужчиной в белом халате.
- Я доктор Киркегард, можно просто доктор, если тяжело выговаривать.
Киркер... Кирга... ох, ну что за фамилия.. - устало подумал Ашикава, откинув голову назад, тем самим упираясь ею в стену. - Пожалуй, придется наградить его каким-нибудь прозвищем... - он задумчиво сощурился, несильно закусив нижнюю губу, снова взглядом скользнув по мужчине. Но неожиданно он замер, уставившись в одну-единственную точку.
Глаза доктора. А точнее один его глаз. Он выглядел каким-то неестественным и мертвым, если это определение можно было поставить органу. Это зрелище отчего-то настолько его поразило, что парень даже на мгновение забыл о всей той неприятной тяжести в теле и поддался немного вперед, отлипая от стены.
- На что я жалуюсь? - Ашикава тихо хмыкнул - С чего Вы взяли, что я на что-то жалуюсь? У меня все отлично.
Разве что персонал назойливый.

0

22

- Какое совпадение. У меня тоже все отлично! - Киркегард развернулся к пациенту спиной, скрипнув шарниром кресла.
- Не хочешь говорить - не надо. Помедитируем.
А, как же могло быть иначе: очередной экспериментальный состав в баллоне действовал, и действовал превосходно! Нет, Адольфу не хотелось превратится в облачно и поплыть по небу, ему было вполне комфортно в своем кожаном кресле, да и музыку он включил скорее для себя, нежели для пациента.
- Ну, расскажи что-нибудь. Хотя да, что ты можешь рассказать, кроме как про цвета отделки палат и коридоров, а про хамство медперсонала я и сам знаю, я же сам врач, - Киркегард тихо хмыкнул, и подтянул ближе, одну из книг лежавших на столе.
И нет, это был не медицинский справочник, а художественный альбом, на добротной бумаге которого были изображены фрагменты арабской вязи и храмовых орнаментов. Киркегард нейтрально относился к исламу, но эти цветастые хитросплетения линий приводили его в восторг.
- Метафора человеческого подсознания...
Если долго смотреть на них рассредоточенным взглядом... можно забыть не только про пациента, но и про клинику в целом, даже про самого себя можно забыть, если очень постараться.

0

23

Судя по всему, санитар, всюду ходивший сегодня за Зеро, принадлежал к типу людей улыбчивых, причем, кажется, оттого, что не слишком-то он задумывался о жизни: солнышко светит, люди кругом – и хорошо, живем, как говорится, не парься, будь счастлив. И не то что этот ладный черноволосый парень, которого, кстати, любили в деревне, (а чего ж его не любить-то? Симпатичный Анатоль, кровь с молоком, работящий, веселый, услужливый – девки так и липли!) вовсе не входил в разряд придурков. Он просто не принимал близко к сердцу суть своей службы; успокоить буйного – так это ж ёжику понятно, что надо. Ну, там, если сказали проводить больного – так взял да проводил, хоть до кабинета нужного, хоть на прогулку, хоть на процедуры, а чего ж, трудно, что ли? Психи – они ведь как дети малые, хуже даже. В трех соснах заблудиться могут. Вон, этот япончик – точно блажной, смотрит на тебя, а фиг знает, чего видит! – думал парень, опять брякая костяшками пальцев в дверь кабинета, куда он япончика этого, кажется только что и привел.
− Док, извините, − сказал санитар, снова лучезарно улыбаясь "страшному" Киркегарду, который его самого, однако, совсем не пугал – мужик как мужик, чё такого? − Я это… за парнем. Его щас на инсулин назначили. − Парень повернулся к почти сверстнику, щуплому и узкоглазому, − Слышь, друг, лечиться пошли.
А обратно его уже провожать и не надо будет… − решительно, но без грубости беря пациента за руку повыше локтя, подумал Анатоль, − обратно его уже на каталке в койку привезут…
[AVA]http://s5.uploads.ru/1UGMD.jpg[/AVA]

Отредактировано НПС (01-10-2011 17:05:56)

+2

24

Засмотревшись на орнамент, доктор Киркегард действительно забыл про своего пациента, тот слился с фоном, а потом и вовсе исчез из пятна сознания доктора.
Киркегард ушел в свое личное внутреннее пространство.
Внутри себя было хорошо и спокойно.

Так прошло какое-то время.

Казалось, что эта безмятежность не может быть разрушена и существовала всегда. Безмятежность, известная еще со времен Золотого века Человечества.

Минут через пятнадцать по земным часам, а на самом деле через небольшую вечность, в нем заговорила совесть:
- И какой ты после этого врач?
- Нормальный я врач. Я не могу преодолеть его оральное сопротивление, он не хочет со мной разговаривать, и слишком накачан препаратами, чтобы я смог его разумно мотивировать.
И в этот момент…
В дверь неожиданно постучали, и вошел плечистый и улыбчивый санитар.
Док, извините… я это… за парнем. Его щас на инсулин назначили.
Процедуры?.. Ну шок, значит, шок, − как-то вяло, словно со дна озера, луч любопытства с трудом пробился сквозь водяные пласты.
Ммм… понятно. Да, конечно, забирайте, если нужно.
Зеро:
Ну, прощай. Сайонара? Так у вас там говорится?
Санитар подошел к пациенту, сидевшему у стены, и не сменившему позу за все это время; потянул его за руку, обхватив чуть повыше локтя, поднял его на ноги, и они направились к выходу.
- Вот и славненько, - подумал Адольф. - Что-то я сегодня излишне альтруистичен, это вредно для пищеварения.

Оставшись, наконец, в одиночестве, доктор отложил книгу и развернулся к окну.
Адольф всегда знал, как располагается место, где он находится относительно сторон света. Сейчас он сидел лицом на северо-восток.
В некоторых языках положение предмета определяют относительно: север, юг, запад, восток. А не эгоистично: слева, справа, спереди, сзади.
Что-то переливалось в небе над деревней Монте-Верди, в которой проживала часть служащих Приюта.
Над протяженностью крыш, заставленных чиллерами, множеством корпусов Приюта; на северо-восток от оконной рамы его кабинета.
- Это ни на что не похоже, ни на лазерное шоу, ни на северное сияние.
Значит, галлюцинация, - привычно констатировал Киркегард.

«Срать на все» по объективным причинам, это очень удобная черта характера.

- Хм… - доктор усмехнулся и откинулся в кресле, заложив руки за голову.
- Может, и мне арендовать домик в Монте-Верди? Небольшой. Даже скорее маленький, чтобы пыли было меньше.
Когда его захлестнула очередная волна радужного покоя, он начал думать о маленьком домике, и тот стал походить на одну из картинок Томаса Кинкадэ.
Тут же включился контроль: что ты сейчас делаешь, Адольф?
- Мечтаю о всяких глупостях, как это делают обычные условно нормальные люди. Но, при этом,  я знаю, что это глупость в квадрате, ибо пустые мечтания - глупость сама в себе. Тогда почему нет? Ведь это так приятно.
А потом. Не быстро, и не медленно, с неба упала большая темная капля.
На северо-востоке.

+1

25

2010 г, 28 сентября, около 13.00.

Кабинет психолога

Куда глаза не глядят. Как-то раз, когда он задремал на приступочке магазина, женщина жарко шепнула ему на ухо: «ты никогда не вернешься». Потом распрямилась, послала воздушный поцелуй, расхохоталась безумно и прокричала: «домой».
И где-то там ты любил и ненавидел, и с кем-то там ты делился сигаретой. Это было давно. Даже слишком. Наверное, три сотни лет назад, когда ты по сотне каждый день пропивал. Чего конкретно сотню — умолчу, отдам последние долги судьбе.
Музыкант вздохнул с заметным облегчением, отмеряя и считая каждый шаг, отдалявший от Страффе. Не срослось. И воспоминания о портвейне сейчас не спасут от мерзкого чувства непонимания и недооцененности.
Вы, наверное, ищите кого-то?
А голос приятный, доброжелательный. Гельх остановился, посмотрев туда, где предположительно стояла говорившая. Вернее — направил взгляд тусклых глаз. Поправил шляпу, проникновенно шепнул темноте.
— Хотелось бы.
Прогулки по неизвестности. По воде ходил совсем другой персонаж, на которого ни Джилли, ни Гельх не претендовали. Самый известный у людей персонаж.
Она, этот голос в темноте, взяла его под локоть, от чего он вздрогнул. Еперный театр, когда же это прекратится? Подавил в себе почти вырвавшуюся на свет нецензурщину. Только Джилли скрипуче повторял, утешая, «лох и неудачник».
Но вела его медленно, не торопясь, не грубо, приговаривая, что все будет хорошо, ему незачем так волноваться. Ты-то зачем, милая, мне это говоришь?
— Да, надейся покуда живой. — в два голоса согласились Шварцы.
Вам сейчас налево. У меня дела, до встречи.
Было явственно слышно, что она улыбнулась. И зацокала каблучками от него. Он даже не успел ей что-то сказать или кивнуть. Тоже не любит прощаться? Что же, не все тут так плохо, как казалось.
Он с силой навалился плечом на дверь, проворачивая ручку. Но не рассчитал силы и чуть не вывалился в эту вот дверь. Главное — делать вид, что так и задумано. Импровизируй, Шварц.
Таинственность закрытой двери: что там внутри? Кто там? Пока не увидишь, не узнаешь. В его случае: пока не пощупаешь-не услышишь, не узнаешь. Слушать и ощупывать комнату у Гельха особого желания не было. Он прочистил горло.
— Эй, господа, госпожи, господарики, не пожалейте доллара! Дайте сиротке на водку-сухарики... — Он сделал театральную паузу, и закончил тише. — Есть тут кто положительно живой? Адекватно живой. Положительно-адекватно живой. Подайте, что ли, на... пропитание.
Статистику из одной данности не составишь, это точно. Но если вдруг и здесь — психолог, да еще фонящая апельсинами и сыростью женщина... Гельх начал сомневаться в адекватности происходящего. Грусть моя изумрудноглазая, на что же ты меня подписала?
Что ты повторяешь себе неустанно, а, Гельх? Нам терять нечего. Сольный концерт без аранжировки — давненько не бывало.
Параноидальная шизофрения и раздвоение личности уже было. Доктор, а давайте  мне новый диагноз придумаем?
Последние месяцы — годы? — это непрекращающееся острое желание зацепить. Разберемся в моих проблемах, господа, доктора? Покопаемся в грязном белье, вы это любите. Я подпишусь на вскрытие черепной коробки, если вам угодно.

+2

26

Доктор крутанулся в кресле на звук неожиданно распахнувшейся двери. Очередная галлюцинация, к тому же премерзейшая, прямо-таки ввалилась в кабинет.
- Я, бесспорно, все еще жив, визуальная аберрация.
... - недолгий не мыслительный процесс, проверка связи с космодромом.
- Нет, это, к сожалению, человек.
Но потом… Киркегард улыбнулся почти мечтательно.
- Человек с большой скрипкой! Просто Великолепно!
"Человек в футляре"... человек зачехляет инструмент или инструмент его, вот в чем вопрос...
Делать было совсем нечего, а рабочий день еще не закончился, а тут такое ... доктор положительно был настроен на безделье. Надо признать, что в этой швейцарской клинике Киркегард, как сыр в масле катался, страшно сказать, иногда ему даже хотелось поработать.
- К черту! Гиппократа и клятву его!
Адольф решил подыграть:
- Кто смел нарушить мой покой?! Но вас, товарищ дорогой, приму без карты. Но учтите, на вынос я не наливаю.

Отредактировано Адольф Киркегард (12-12-2011 23:38:52)

+2

27

Гельх выдохнул. Женщин пока что больше не предвидится. Во всяком случае, голос точно принадлежал мужчине. Не лишенного юмора.
А вот это действительно будет интересно, пожалуй.
Жил когда-то в ФРГ, но поскольку Кройцберг — это отдельная песня, то в него частенько попадали разные артефакты из-за той стороны стены. Когда мелочевка, когда что-то стоящее. Как-то раз нашел на улице кассету. Ничем не примечательная, обыкновенная видеокассета.
С одним из одноклассников — у него был проигрыватель — с упоением смотрели ее. Как что-то запретное. Как порнофильм.
Там оказался мультик, переведенный на немецкий язык.
– Сова, открывай. Медведь пришел. – Практически продекламировал музыкант. И надтреснуто рассмеялся. Своим мыслям о возвышенном.
Шварц постоял бездумно, «посмотрел» в одну точку, поскреб выбритую щеку. Стратегию, выбранную у Страффе, надо было менять. Не тот тип.
Джилли нашептывал — дай мне полную власть над тобой. На пару минут, просто дай. Это будет твое лучшее выступление за последний месяц. Гельх нехотя отшвыривал его на задворки сознания. Но... почему бы и нет, собственно? Пусть развлечется.
В светлых выцветших глазах что-то неуловимо поменялось. Появилось больше безумности. И чуть-чуть алкогольного опьянения. Алко, ведь, джаз. Среда обитания.
Джилли потер шею, точно только что вылез из петли. И впрямь появилось слишком много свободы, давно не видел. Его откровенно обрадовали такие широкие возможности.
Он сделал шаг навстречу прозвучавшему голосу. Память Джилли рисовала перед ним привычную картину: прокуренный зал. И слепящий свет, когда наводили прожектор на него. В предрассветном хлороформе.
Джилли по привычке выдыхал несуществующий табачный дым. Джилли жмурил глаза. Джилли морщил лоб. Джилли усмехался на выкрики из зала.
Гельх наблюдал за ним, за его галлюцинациями. Что ты еще выкинешь, родной?
На вынос он не наливает. А мир тесен, черт возьми!..
Гельх заинтересованно приподнял брови, Джилли приложил палец к губам. Слушай, слепенький мой, и учись, зарубочки в памяти делай.
Фраза была чересчур знакомой. Как же... лет десять назад, Муз Замбела постоянно напоминал об этом посетителям бара. Кафе «Луна». Интригующее название учреждения полуподвального типа, где работал этот черный бармен-юнец.
— Без карты? А когда-то ты любил перекинуться. Твое коронное каре, везло же. Я никогда не любил с тобой играть, за вечер ты выцыганивал по две пачки. Налей как обычно.
Все общие их знакомые либо уже померли, либо сидели по тюрьмам.
Многозначительные паузы, игра голосом, все на публику. А когда ты один в комнате, оно так же? Хотя закрытая комната не может дышать быстрее или медленнее. По темпу дыхания о настроении комнаты не скажешь. А жаль, да, Гельх? Как таковые люди нужны мало, за исключением ребят и нее. Эпатаж? Одобрение?
Соломинки.
Плохо протертый, исцарапанный стакан, внутри — дешевый портвейн. Я размешаю осадок гвоздем... Так и познакомились, кстати. На почве вынужденной любви к дешевому спиртному и у кого к травке, у кого к клею. У кого — к несчастной любви и докуриванию окурков. Честнее, господа, ну, в покер на сигареты?
— Голос у тебя ниже стал. Приятнее. — Джилли расплылся в широкой ухмылке. — Все синячишь и куришь свою гадость? И так на ладан дышал последний раз, когда я тебя... видел.
Джилли привалился спиной к двери, приспустив ремень чехла с плеча, выгнулся, выпятив бедра вперед. Крайне развязная поза.

+1

28

- Не конструктивный бред, ну хотя бы не персекуторный. С другой стороны, возможно, только мне он кажется неконструктивным. Выражение лица у него какое-то странное, особенно взгляд. Нет скорее глаза. Он галлюцинирует?
- Заходи, заходи! И дверь прикрой.
- А если кто поинтересуется, скажу - терапия творчеством. От шизофрении не лечит, но и не вредит.
Киркегард встал и направился к книжному шкафу. Там у доктора была нычка. Нет, он не прикладывался к виски на работе. Зачем? Есть же баллон. Но на всякий случай всегда придерживал в кабинете пару бутылок виски.
- Если он и дальше станет разговаривать сам с собой, я, пожалуй, заскучаю, - он вытащил из шкафа несколько книг, просунул руку и нащупал стеклянную емкость.
Его мелкие человеческие слабости носили красный. Красный Marlboro и Jonny Walker Red Lable. Бутылка стукнулась дном о полку при извлечении. Доктор вернул книги на место.
Совесть:
- Адольф, как можно поить шизофреника?! Это же провокация!
Адольф:
- Это не мой пациент. Я не давал обета лечить всех шизофреников. Тем более мне сдается, что он и сам частенько прикладывается.
Здравый смысл:
*воздержался*
Вернулся на место, сел в кресло. Чуть отъехав назад, достал из ящика широкий квадратный стакан, наполнил его, пару раз булькнув, поставил на стол.
- Клоун. Хотя… все мы тут клоуны. Кто-то львов укрощает, кто-то людей смешит, кто-то под куполом летает, а кто-то, как медведь на коньках. Представление идет полным ходом. Только вот зал пуст и никто не смеется.
Достал пачку, вынул сигарету, прикурил, вытащил из под стола тумбочку, отъехал на стуле еще дальше, крутанулся на месте, положил на тумбочку ноги, развернувшись к двери.
- Карт нет. Завязал. Рад, что зашел. Без лишних слов, может, сыграешь?

+2

29

Бздынь. Бздям. Бумс.
Звуки — их не сортируешь сразу. Не решаешь для себя: вот сейчас человек пошел туда. Сейчас — вернулся и сел. Сплясал джигу. Предался размышлениям о высоком, сопровождающимися ахами о охами.
Приходило потихоньку, картинка шумовых эффектов выстраивалась постепенно. И ты уже не отдаешь себе полного отчета о том, почему уверен, что говорить, обращаясь к оппоненту, нужно в ту, а не иную сторону. Голоса и речь — исключение из правил. Уж в этом-то разбираться навострился. Задолго до.
Комната говорила, комната дышала, комната ходила туда-сюда, комната что-то двигала. За ее пределами носился ветер, хлопали крылья, ездили машины, топали ноги, звонили по телефону. Больше тысячи звуков, в разном диапазоне, в разных децибелах, на разных частотах. Сложить вместе и умножить на догадки — и мир худо-бедно вырисовывается.
Учесть, что Замбела был практически одного роста. Посчитать его шаги. Прикинуть, как далеко звучал голос. Сделать допущение, сколько идти тебе, Джилли. Ты учишься этому. Быстро и вынужденно.
Щелк. Бульк. Бульк.
По кабинету поплыл характерный запах. Джилли обрадованно втянул его носом, разухмылялся. Они, родимые. Мальборо. Растет мальчик. Надо бы уточнить, для ясности.
Тончайшие оттенки запаха различного табака: например, Винстон — горькие, пластмассовые. Данхил уже другого, породистого порядка — и запах значительно мягче, даже приторнее, и горло не дерут. Кент отчего-то отдавал всегда ментолом, его было очень приятно вдыхать, но не курить. Парламент был самым что ни на есть обычным, но из-за этой обычности его и можно было безошибочно определить.
Запах алкоголя отличить еще с детства не составляло труда. Не марку, это уже виртуозность. Хотя нет, виртуозность — определить место, где была куплена бутылка. А вот отличить род алкоголя и его стоимость — это раз плюнуть. Дешевый портвейн отдавал спиртом, а коньяк — водкой. Вино воняло вишневым соком. А пиво — химией.
Мальборо и виски. Замбела, ты разбогател на покере на сигареты?..
— Не зашел — воля случая. Нашел. Сам понимаешь, в моей ситуации куда-то заходить... сложновато.
Джилли, а он-то ведь не знает, какой ситуации. Да и нахрена было это говорить?
Гельх, это ж Замбела — сколько он слышал от тебя пьяного бреда? Спишет.
Он отлип — иначе и не скажешь — от двери, неловко покачнувшись. Пошел на звуки и на запах, как слепая собака. Разве что носом не поводил.
Что, Гельх, расширяешь самосознание посредством знакомства с миром заново?
А ведь некоторые и правда глаза повязками завязывают, чувства обостряют. Выколите себе глаза, люди, будьте максималистами. Как, не хотите? Просто играетесь в слепых? С удовлетворением знаете, что в любой момент снова увидите свет?
Ногой он ударился обо что-то. Больно ударился, мизинцем. Зашипел сквозь сжатые зубы, поморщился. Уперся бедрами в столешницу. Хорошо, нашел стол. Нет худа без добра. Прислонил контрабас.
Джилли склонился и провел рукой по воздуху в нескольких сантиметрах над поверхностью. Налил, значит? По звукам судя — дважды. Бармен два раза хлюпнуть бутылкой в один стакан не может. Что-то упало, звякнув.
  — Замбела, ты откуда-то упал, головкой стукнулся? – В голосе слышалось злое надсмехательство. — Ты же, как истинный раста, только своим регги заслушивался. Но... будешь настаивать — по старой памяти слабаю что-нибудь. На твой выбор.
И сесть бы... неплохо. И закурить.

+2

30

- Он слеп или очень плохо видит. Не стану помогать - обидится.
Киркегард снял ноги с тумбочки, встал, задвинул ее обратно под стол, пододвинул стул. Обошел вокруг стула, потом вокруг гостя.
- Стул в метре слева, стакан на расстоянии вытянутой руки, если сесть на стул. Кури, если хочешь.
Затем, Адольф приволок другой стул и сел с торца, закинув ногу на ногу. Сам он пить не торопился.
«- У рек Вавилонских, где мы сидели
И где мы плакали, когда мы вспоминали Зайон,
Те злодеи увели нас в рабский плен,
Заставляли воспеть нашу песнь».

- Вторичный бред не представляет диагностического интереса, но бывает весьма забавен.
- Сыграй мне растаманский блюз. Порадуй седого дрэдластого Джа, бвай. Его ведь не попускает от начала времен!

[mymp3]http://klopp.net.ru/musicbox/i/1211/ad/999772d277cbc9eb371233d0418838.mp3|Раста-музыка[/mymp3]

+1


Вы здесь » Приют странника » Дом Озарений » Кабинет психиатра. (Доктор Адольф Киркегард)