Приют странника

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Приют странника » Дом Успокоения » Комната пациента Пхен Ким Сая


Комната пациента Пхен Ким Сая

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

Номер|Закрыть

http://savepic.ru/2533398.jpg
http://savepic.ru/2501654.jpg

0

2

Тут вошло в привычку спать днем. Это не есть хорошо, но по-другому не получается, потому что днем делать фактически нечего. Ночью хотя бы не так достает солнце и птичий щебет за окном, а в коридорах не так часто слышаться голоса и шорох шагов. При все всей своей нелюбви к людям, Сай прекрасно понимал, что придется выбраться из "берлоги", хотя ему разрешили "отлежаться" хотя бы первые три дня. Сейчас же он лежал с открытыми глазами, смотрел в потолок и считал собственный пульс.
"...три тысячи пятьсот шестьдесят два...
...три тысячи пятьсот девяносто пять...
...три тысячи шестьсот..."

Он медленно сел, вдохнул полной грудью прохладный воздух, заполняющий комнату из открытого окна, перевел взгляд на дверь ванной. Еще несколько движений мышц, еще пара шагов и эта дверь закрывается уже за ним.
Чем нравится такое оформление ванной? Никаких закрытых пространств и идиотских ограничений кабинками. Просто стоишь под дождем будто и даешь коже впитывать необходимое ей количество влаги. Он пару раз моргнул, прикрывая белесыми ресницами розово-красные глаза, когда вода начала затекать в них, протянул руку к флакону с шампунем. Снова движения. Пена. Легкие струи воды, уносящие ее в водосток на кафельном полу. Грязь с кожи, которая копится, даже если все время находиться в номере и не выходить. Он без особых эмоций посмотрел на эту картинку под ногами, снова потянулся, но уже за другим флакончиком, с дезжидкостью.
Специальный кожный антисептик, который не сушит кожу, но в достаточной степени защищает ее хотя бы на время.
Через пять минут он уже стоял перед зеркалом, застегивая последние пуговицы на рубашке и поправляя волосы.
Пожалуй, надо пойти и поесть. Он взял ключи от комнаты, потушил свет и вышел в коридор. Пожалуй, свет чуть более яркий, чем нужно для его глаз, но терпимо. Не солнечный, по крайней мере. Очки не понадобятся.

---------> Столовая

Отредактировано Пхен Ким Сай (22-06-2011 20:02:55)

+2

3

Коридоры ----->

В последнее время даже сон в собственной кровати в номере не приносил покоя. Сай просыпался с чувством, что он забыл нечто важное, о чем ему говорили до попадания в эти стены. Он мучился этим и едва взглядом не убивал всех, кто спрашивал, что с ним не так. Некий голос, который он периодически слышал последнюю неделю, шептал то, о чем он забыл. Или то, чего и не знал?
"Отвали от моих мозгов!", - в очередной раз безмолвно кричал Сай, пытаясь высмотреть в номере неведомое, стучавшееся в душу и разум. Жажда убить эту тварь лишь росла, кем бы и чем бы та ни была.
Облизав сухие губы, альбинос обвел комнату взглядом, полным ненависти, сел в кровати и провел ладонью по заспанному лицу. В голове бился остаток сна, в груди - остаток сердца. Что не так? Почему голоса в голове звучат все чаще? Неужели телепатия переросла в постоянную? Это плохо, потому как контролировать это Сай так и не научился. Охватив голову руками, он качнулся вперед, еще раз.. и еще...
- Бред... Неужели из чертовы таблетки только хуже делают? Надо бы снова перестать их пить...
Вслух сказанные слова немного успокоили. Сай тряхнул головой, встал, сунул ноги в домашние белые туфли и прошел в ванную, озираясь, будто зверь, загнанный к обрыву. Пальцы нащупали кнопку, щелчок и... слишком яркий свет ударил по глазам, заставил поморщиться и мысленно чертыхнуться - это был не дизайнер помещения, а садист со склонностью к моральным издевательствам. Неужели сложно встроить светильники, которые разгораются постепенно, давая органу зрения привыкнуть к смене освещения? Капли срывались с мокрых прядей волос пациента Приюта и падали в водосток. Что же это за голос, все же?
Он взялся за зубную щетку. Долго приводил себя в порядок, включая душ и естественные потребности. В итоге, новая чистая пижама была одета поверх белых же боксеров, а "грязное" белье отправлено в корзину в углу. Делать было решительно нечего, завтрак еще не скоро, а медсестры придут не раньше, чем через час. Надо сделать зарядку.

Отредактировано Пхен Ким Сай (06-03-2013 00:15:32)

+3

4

Он давно не был среди людей, среди столь ненавистного и горячо любимого общества, которому в своей фантазии Ле придумывал одну казнь за другой. Его удачно закинули на целых десять лет на перекресток двух пригородных трасс, где людей, а значит, и их сил и эмоций было очень мало. И всё же, десяти лет хватило, что бы он смог вернуться. Что такое десять лет, когда впереди безграничная вечность?
Этого паренька он встретил сразу по возвращении. Его маска милого, белого и пушистого мальчика скрывала поистине редкий деликатес. Отвращение, ненависть, злость, такие родные, такие сладкие эманации отчужденной души. Другого такого, столь похожего на него самого Лерой не видел никогда.
- Почему ты тут? Почему ты покорно глотаешь таблетки, которые изменяют самою твою суть? Разве ты такой? Тебя послали сюда, чтобы сломать. Стал слишком сложным? Стал неуправляемым. Они не принимают тебя. Ты не такой. А какой ты? Покажи им, какой ты. Покажи свои ядовитые клыки. Почему ты подчиняешься тем, кого ненавидишь? Что они дали тебе кроме мерзости? Что они могут противопоставить тебе? Ненавидь их! Покажи... докажи, что не хочешь привыкать к ярму!
Шепот, бессвязный и хаотичный, люди звереют от этого. Но этого паренька хорошо выдрессировали, он не поддавался, душа в себе раздражение, хоть оно и выливалось иногда. Медленно, по капельке, но Ле нравилось тянуть его понемногу, осторожно, выплетая кружево из нервов бедолаги.
Можно было сказать, что к этому альбиносу призрак привязался. Пока что он был лучшим источником злости, той, что та не хватало запертому без сил призраку. Будто жаждущий в пустыне, он добрался до холодной воды оазиса и пил-пил-пил.
Но сегодня, наконец, можно будет испытать любимую игрушку на прочность. Долгие приготовления к этому закончены. Главная проблема в бытность призраком - ограниченная возможность транспортировки вещей. Любимая игрушка станет его руками, хочет он этого или нет.
Ле вернулся в комнату с альбиносу через несколько минут после того, как тот ушел в душ. Протащить колбу с особой жидкостью в комнату к парню было сложно, но возможно, Лерой не мог создать аромоиллюзии, а без них сегодняшний концерт будет пустым балаганом, для этого и нужна была колба.
Грязно-желтая густая жидкость воняет что надо, Ле пришлось потрудиться, чтобы достать такое количество больной спермы. Воняет так, что выворачивает даже его.
Любовно размазав сперму по полу, призрак выкинул колбу в окно и вновь растворился.
Иллюзия выросла на вонючей основе очень легко. Склизкие руки, рты с опухшими языками и эрегированные покрытые язвами члены, сочащиеся зеленоватой гнилью вагины выросли из пола, оставив лишь одну узенькую тропинку, к двери. Все это представление истекало гнилой кровью и желтоватой спермой, заливая пол и стены, стонало и выло, тянулось к двери, за которой их ждал чистенький лакомый кусочек.
Легкое дуновение сквозняка и ближайший к ванне член судорожно задергался и стал брызгать во все стороны грязью, хлюпнуло у самой тропинки соком, вытекшим из распахнутых половых губ, жидкость медленно потекла по дорожке. Красота, да и только, такой Ад только для него, для этого альбиноса, любовно взращенная иллюзия готовилась принять свою жертву.
Ле сам себе сделал ставку. Парень хлопнется в обморок, это слишком много для его брезгливой душенки. Если грохнется - подпишет себе смертный приговор.

+4

5

Он даже еще не вошел в комнату, лишь взялся за ручку, а гиперчувствительное обоняние уже уловило пока что слабый, но отчетливый запах, бьющий в щель между полом и нижним краем двери. Тут же тонкие белые брови нахмуренно сошлись, выдавая смешанные чувства Сая - открыть дверь и узнать, чем так воняет, и, вместе с тем, вообще никогда не выходить отсюда. Ах, да, через пару вдохов сего "чудесного" запаха потянуло обратно к фаянсовому другу, но, рассудив здраво, Пхен тряхнул чуть влажными волосами и решительно распахнул дверь.
Сначала мозг отказался идентифицировать увиденное. Он вообще затруднялся понять, что это за пакость на ковре и покрытии пола, и как она сюда попала. Лишь через пару мгновений созерцания этой "картины маслом", дошло, что запах, который вызывал всегда лишь гримасу отвращения и приступ тошноты, не был иллюзорным. Но как?! Как ЭТО могло здесь оказаться за какие-то полчаса?!! Еще скребущееся в затылке рацио подсказывало, что это тоже иллюзия, но тело уже начало реагировать. Сай в одной мгновение отскочил от брызнувшего слизью, почти на автомате успев закрыть дверь с таким хлопком, что треск фанеры о косяк вызвал звон в ушах. И все же, он мельком увидел, как сочится помоями женский орган размножения. Женщины вызывали еще большее отвращение, чем пристававшие к Саю мужики - он даже не считал нужным скрывать брезгливое выражение лица за чем-то "попроще", когда те усюсюкали и начинали заигрывать с корейцем. Поэтому сейчас увиденное стало своего рода толчком, катализатором - Сай в один прыжок оказался в дальнем конце ванной у унитаза и согнулся пополам, делясь с "фаянсовым другом" желудочным соком и желчью. Благо, позавтракать он не успел. Стройное тело содрогалось в спазмах рвоты довольно долго. Стоило лишь уловить этот запах, как снова сгибало пополам. Рефлекторные слезы текли по белым щекам, покрасневшие глаза зажмурены, а заполошное, сбитое дыхание вот-вот приведет к гипервентиляции легких. Плохо. Надо успокоиться и взять себя в руки. Нажать кнопку вызова и кто-то из персонала уберет эту гадость. Или переместит его в другую комнату.
"Это не может быть настоящим... не может!", - застонав, Сай нащупал включатель дополнительной вентиляции и нажал на него. Над головой глухо загудел вентилятор, а слева - вытяжка. Быстрее! Быстрее-быстрее-быстрее!!! Этот запах и так невыносим, надо от него избавиться. Окно открыть... пусть там и серость с дождем, плевать!
- Ублюдки... - непонятно кому и про кого процедил альбинос, пошатнувшись, шагнул к раковине и включил воду. Дрожащие руки смыли с лица пот, слезы и остатки содержимого желудка. Тщательно смыли. Но стоило лишь бросить взгляд за дверь, как он попятился боком, скинув на пол пару флакончиков и зубную пасту, шагнул вправо и зажал рот ладонью - рвать уже все равно не будет. Нечем. Но спазмы идут и идут, уже болью отдаваясь в эпигастрии и снова сбивая дыхание.
Медленный вдох, такой же медленный, со счетом мысленным выдох. Сай прикрыл глаза и вслух уже сказал:
- Убирайтесь... - взгляд упал на кнопку вызова медсестры возле двери. Та манила и была сейчас соблазнительней антисептика, но надо еще подойти к ней, а значит и к этому.... на полу. Сай снова юркнул влево, к ящичкам над раковиной. Паника пробивалась наружу лишь в подрагивающих руках, то и дело ронявших бутыльки и тюбики на пол и в раковину, но он нашел распылитель и маску. Быстро натянув последнюю, он выставил перед собой пульверизатор, словно пистолет, осторожно шагну к двери, нажав на рычаг. Мелкодисперсное облачко антисептической пыли медленно осело вниз на то, что даже назвать нельзя человеческими органами. Еще раз и еще... - Сдохните!

+3

6

Бесценно!!! Великолепно!!! Это выражение лица, недоумение, перетекающее в брезгливый ужас. Оооо, от этой картины стошнит и обычного человека, а такого типчика, как Сай… Лерой наблюдал за ним достаточно, чтобы понять - эта картина в скором времени заставит его думать о суициде… Убиться головой о стену от иллюзорных х*ев – веселее просто быть не может!
Впрочем, любоваться альбиносом в окружении экзотической гнили вышло очень не долго. Тот быстро вернулся в ванную, да так, что у замка двери побежала трещинка, хрустнули петли. Ничего… только появись, маленький мышонок, только выйди…
Лерой переместился в ванную и наблюдал за корейцем, пока его выворачивало, пока его били паника и ужас, его метания питали призрака, он чувствовал, что расцветает на чувствах бедолаги как на хорошо удобренной почве. Это было, пожалуй, так же приятно, как и оргазм после долгого, очень долгого воздержания.
Пхен Ким не переставал радовать его ни на секунду. Распылитель, будто страшное оружие, выставленный вперед, заставил Лероя кататься в беззвучном хохоте. Какой кошмар… Впрочем, не бессмысленный, ведь совершенно реальный источник запаха мог быть и заглушен. Только если Сай покроет каждый миллиметр пола освежителем. Но этого он сделать не сможет.
Лерой дал иллюзии опуститься и завянуть от попадания спрея, будто это и в правду помогло, закрывались рты и прочие щели, опускались завядшими цветами торчащие колья членов и рук, открывая чуть больше тропинку к спасительной двери наружу. Иллюзия продолжала гнить и истекать, но уже не брызгала в разные стороны, но от того лишь быстрее и ровнее лужи слизи заполняли пол.
Прошло какое-то мгновенье, и кошмар вновь ожил, по стенам побежали трещины, их которых вырывались новые и новые гадости, уже настоящие тентакли вились и сочились, трахая друг друга прямо перед алыми глазами, ванная комната расцвела новыми щелями, а само корыто ванны, раковина и унитаз стали соответствующего вида гниющими женскими органами. Гоня Сая прочь, к выходу, в ванну ворвались тентакли, руки вырывались из трещин на потолке и тянулись к альбиносу. В последний миг тропинка снова раскрылась, но уже не к двери – та тоже заросла, она вела к окну. Содрогнулся и исторг из себя фонтанчик гноя ближайший к Саю член, подгоняя, распахнулся опухший рот, исходящий розоватой слюной, когда парень попытался прорваться к двери, лес омерзения рос и становился все более мерзким, не давая корейцу думать, доводя его по отчаянья и слепого следования инстинктам.
Там, за окном зеленая травка, шуршит свежий ветерок и дождик смывает грязь. Там, за окном кончается ужас… Но вокруг ручки обвился и ждет землистого цвета тентакль, под склизкой сгнившей кожей пульсирует жилы, которые гонят гной, его рыхлый ствол пульсирует и порой покрывается язвами, из которых сочится густая гниль, покрывая подоконник. Только прыгать сквозь стекло, но не высоко, за окном дерево, оно спасет…
К руке Сая потянулся синюшный язык, извиваясь чавкая о такие же синюшные губы беззубого рта.
– Торопись… Торопись, Сай! Иначе оно поглотит тебя!
Руки альбиноса коснулся на самом деле вовсе не язык, а на миг материализованная рука самого Ле, скрытая под иллюзией, но едва ли он поймет. Сиганет сейчас! Ох, как сиганет!

+2

7

С эти можно справиться! Надежда, сука, расцвела пышным цветом, чтобы тут же угаснуть - пульверизатор помогал ненадолго, потому что вот уже и новые порождения чего-то неведомого змеились совсем рядом. Сай отступил снова вглубь ванной комнаты, обернулся и... замер, уткнувшись носом в сгиб локтя, чтобы хоть немного заглушить запах. Вспомнилось, как в старшей школе после физкультуры воняло в раздевалке, как даже мытые тела остро и отвратительно пахли не только грязью и потом - кое-кто умудрялся и подрочить в душе. А уж от их мыслей на уроках, влажных, гнусных, тошнотворно-ярких наваливался алый туман. Он уже тогда знал, кто в классе кого хочет трахнуть, в каких позах и насколько грязно. По глазам было видно... Школьный психолог говорил, что он все выдумывает, что человек не способен читать мысли, но Сай-то знал, что есть правда...
А сейчас школьный кошмар выливался в нечто куда более материальное, а Саю ничего не оставалось, как снова содрогаться уже в бесплодных спазмах рвоты и пятиться к двери, к тому еще чистому от мрази клочку его номера, где не было кошмара наяву. Он пару раз "пшыкнул" на косяк, на дорожку, открывая себе какой-никакой, но проход. Если ступать на носках, быстро перепрыгивая с одного малюсенького клочка чистоты на другой... В конце-концов, туфли он в любом случае выкинет, как и одежду - они все равно все пропитались запахом. Он успел увернуться от метнувшейся к нему гниющей руке с черными грязными ногтями и кусками плоти, висящими на тонких полосках кожи. Сай выскочил в комнату, перескочил на пульверизатором расчищенный себе путь и в панике начал рассеивать антисептик вокруг себя. Один шаг чуть в сторону и он вляпался в лужу липкой вязкой массы желто-зеленого с хлопьями чего-то белого цвета. Его все же вырвало тут же, на залитый вонючей жижей ковер, желчь смешалась с ней и добавила ощущений, которые сводят с ума. Вытерев губы рукавом, кореец увидел, что "тропинка" к спасительной двери заросла совсем плотно, зато через метр виднелся просвет, ближе к окну... уже хорошо! Прыгнув, Пхен Ким Сай не рассчитал, поскользнулся и шлепнулся на бедро и руку, ударившись и ногой вляпавшись в мужской орган, с уже слезавшей кожей. Новые спазмы, Сай взвыл, яростно залил пакость антисептиком и почувствовал, как от паники накатывает гипервентиляция, а за ней и тьма. Нет! Только не это! Вот эта пакость накинется на него, стоит лишь оказаться без сознания! Тряхнув головой, Сай очень медленно вдохнул через ткань рукава, также медленно выдохнул и прикрыл глаза на секунду.
"Надо держаться... окно... еще пара шагов и можно вылезти через него!"
В голове снова зазвучал голос... на этот раз он вроде бы даже помогал, подталкивая к окну, к спасительному выходу. Альбинос отдернул руку от синюшного, явно некрозом тронутого языка, снова вскочил на ноги снова рассеял спасительную пыль двумя нажатиями на рычаг. чистая тропинка, по которой Сай буквально пулей пронесся к окну, тут же заросла, он попытался прыснуть еще раз, но жалкие несколько капель оповестили о том, что средство закончилось. Отшвырнув теперь бесполезный предмет, альбинос полез на подоконник, одновременно уже дергая ручку рамы и пытаясь ее открыть. Сначала чертов пластик открылся сверху, потом лишь наполовину сбоку. Лишь когда ручка была повернута книзу, окно распахнулось, свежий воздух ворвался в комнату, ветер закружил листы бумаги со стола, те упали на мерзкую кошмарную "лужайку" и почти растворились в смрадном мареве. Сай придвинулся к краю окна и...
- НЕЕЕТ!!!!! Нет же, нет! - рука, наткнувшись на сетку безопасности, служившую еще и хорошим средством против мошкары летом, заколотила по ней. Сай в отчаянии навалился на нее всем телом. Но куда там - те, кто устанавливали тонкую металлическую сеть, знали свое дело - эту сеть почти не было видно со стороны комнаты, но "порвать" ее без специальных инструментов не было никакой возможности. Слезы потекли по лицу, заставляя зажмуриться. Он сам загнал себя в угол. Надо было идти прямо по этой мерзости к двери, потом просто долго-долго отмывался бы и все.
Сай сполз по сетке вниз, оказавшись на подоконнике сидя, охватил колени руками и уткнулся в них лбом, зажмурившись и покачиваясь.
- Это все сон... бред... уйди... уйди!
Он понимал, что это бесполезно, что запах вполне реален, что то, что он видел, не может быть ненастоящим - слишком уж натурально выглядит и шевелится... Но сейчас он превратился в ребенка, напуганного ночным кошмаром и желающего лишь одного - чтобы пришли родители, включили свет и сказали, что это лишь сон. Он тихо подвывал, без слов рыдая в колени, зажав ладонями уши, дабы не слышать хлюпающие тошнотворные звуки, не знать...

+3

8

Так пляшет кукла, покорная ниточкам кукловода, не стройно, не грациозно, нелепо, он дергается, ее жалко… Сай – красивая марионетка, что не говори, он похож на столь ненавистных Лерою тварей, но при том он человек.
– Муха, Муха-Цокотуха,
Позолоченное брюхо!
Муха по полю пошла,
Муха денежку нашла…

Ле издевательски шипел в ухо альбиносу, веселясь уже совсем откровенно. Парень попал в ловушку, его отчаянье казалось сладким на вкус, какая красота в этой позе и в этих слезах. Призрак любовался своей жертвой заглядывая в лицо, полное непреодолимого ужаса, улыбался и шипел:
- Вдруг какой-то старичок
     Паучок
Нашу Муху в уголок
     Поволок -
Хочет бедную убить,
Цокотуху погубить!

Комната все больше зарастала иллюзией, Саю оставался всего лишь крошечный клочок подоконника, свежий воздух будто пугал оживший кошмар.
Но какая же это будет игра, если не будет шанса на победу противника?
- Муха криком кричит,
     Надрывается,
А злодей молчит,
     Ухмыляется.
– На подоконник под его громкий хохот упал болт, крепивший сетку, упал точно на белую макушку и с шумом покатился в комнату. Порыв ветра заставил сетку слегка трепетать, но заметно сильнее, чем раньше, когда Сай бился в нее… будто муха в паутинке.
- Вдруг откуда-то летит
Маленький Комарик,
И в руке его горит
Маленький фонарик.

Пришлось очень сильно постараться, чтобы отвинтить эти чертовы болты, но с полувековым опытом не поспоришь. Лерой завис за окном, на ветке, улыбаясь от уха до уха, клубясь еле заметной дымкой, и только глаза будто два крошечных светлячка ярко горели в ожидании следующих действий «мушки».

+4

9

Спиной почувствовалось, как чуть прогнулась, будто в провал, стена клетки, в которую он угодил. Тут же, угаснувший огонек надежды (все же, та еще сука, все верно!) вспыхнул с такой силой, будто на солому с едва тлеющим под ней угольком плеснули керосина. Сай охнул, подняв взгляд покрасневших глаз на шевелящееся в комнате море, выругался по-корейски и вскочил. Ладонь оперлась на сетку, которая поддалась, провалилась наружу наполовину. Сай вздрогнул, сглотнул и пнул, что было сил - металл прогнулся, поддаваясь, между сеткой и рамой образовался зазор, в который уже можно было пролезть. Сай, дрожащими пальцами подцепил край ограничителя свободы и отогнул, чувствуя, как заполошно бьется сердце, как ноет оно в попытке справиться со страхом и отвращением.
Он все же протиснулся на узкий парапет за окном, шагнул чуть в сторону, прижимаясь к стене спиной, глянул влево, вздрогнул, увидев, как на том месте, где он только что стоял, расцветает гниль и слизь. Ну, хотя бы тут запах гораздо более слабый и не видно комнату целиком с ее кошмаром склизких "обоев" и плюющегося ужаса "ковра" из его самых потаенных страхов. Но парапет закончился, а эта мерзость уже вылезала за раму, тянула к альбиносу свои щупальца, снова брызгала вонью и явной заразой. Отмываться он будет целую вечность...
Если жив останется.
Но он же правительственный агент! В конце-концов, сколько можно торчать там, где выхода нет? Третий этаж и уже позолочённый мазками осенней листвы клен совсем рядом дают надежду на то, что от кошмара спасение есть. Кореец слышал то ли песню, то ли стишок на непонятном, совершенно дурацко звучащем языке, но старался не обращать внимания ни на слова, ни на тихий издевательский смех в голове. Его целью сейчас была ветка клена, в полутора метрах от стены и Сая. Больше нет ничего. Вдох-выдох-вдох... толчок левой ногой от край парапета, взмах руками, насколько это возможно в данных условиях, и вот альбинос, царапая руки и правую щеку в кровь, повис на ветке, тут же прогнувшейся под его весом. Скрипнув недовольно, она качнула его тушку в воздухе, замерла и тут же затрещала. Сай сделал инерционный замах ногами, охватил ими ветку ближе к стволу, там, где она была более толстой, крепкой. Распределив вес по длине ветки, он обезопасил себя от ее надлома и, как следствие, травм. Крайне недовольный шепоток листвы и месть дерева в виде сырости попавшей за шиворот - ночью шел дождь, теперь расплата текла холодными каплями по спине, вызывая противные мурашки. Но это ничто по сравнению с тем, что творилось в комнате у альбиноса.
Пхен Ким Сай висел в виде ленивца на одной из верхних веток раскидистого клена, а внизу уже было два медбрата и пара пациентов, явно обеспокоенных увиденным. Один что-то сказал другому, второй побежал за подмогой и брезентом.
"Твою мать...", - только и подумал Сай, понимая, что теперь придется как-то объяснять лечащему психиатру свои кульбиты и эту эквилибристику. Обреченно вздохнув, он подтянулся на руках, умудрился сесть ближе к стволу и обнять шероховатость, теплую и спокойную. В груди противно, угрожающе заныло - он уже далеко не мальчик, такие прыжки и нагрузки для его сердца губительны. Застонав сквозь зубы, он зажмурился и обеспокоенно глянул в окно с наполовину выломанной решеткой - странно, но больше никаких тентаклей и членов он не видел. Даже ни намека на слизь или иные биологические протухшие жидкости.
Снова сдавило грудь, Сай открыл беззвучно рот, хватая воздух и пытаясь не потерять сознание. Надо продержаться.

+3

10

Смена этого вечера оказалась просто сумасшедшей – хоть высоконаучные мужи и отрицали так называемую метеочувствительность, исключая ее из числа факторов, влияющих на частоту и тяжесть обострений у психически нездоровых людей, санитары и охрана Приюта была непоколебима в убеждении: перед переменой погоды дурь на пациентов нападала чаще, ну и обратная зависимость тоже, стало быть, имела место: как задурят граждане алкоголики-параноики-шизореники – жди дождя или снега. В то время как Шон со своими ребятами вел эпическую битву с тремя дюжими светловолосыми придурками в реанимации Дома Возрождения, под окна одного из фасадов Дома Успокоения вылетела, по сигналу из операторской на верхнем этаже еще одна мини-бригада, которой командовал Фаустино Фьори. Сам он, (внешне - полная противоположность коренастому и дипломатичному Шону: длинный тощий взрывного темперамента итальянец, и при этом – почти под копирку судьба бывшего вояки, аж ватиканского гвардейца, не фунт изюму и не жук чихнул!), целых пять секунд уже, едва выскочив из корпуса, тоже маячил тут и бесстыдно – по делу же! – мял ухоженный газон, и не скупясь на тихие, но экспансивные выражения в адрес тощего психа, вообразившего себя, видать, кем-то вроде поляной совы, расставляя своих ragazzi,* натягивавших под деревом брезент (на всякий случай). Но для начала все же следовало попытаться уговорить спуститься его, этого тощего, чуть ли не полупрозрачного бедолагу. Вроде тот был еще в сознании, насколько это можно было разглядеть снизу в свете фонарей, напуган только до полусмерти. Сидел, во всяком случае, тихо, без воплей, без вою…
− Слышь, парень, − обратился Фаустино к пареньку, по виду ровеснику (и будто негативу) его чернокудрого-черноглазого сынишки Орландо, − Ты не бойся только, не дергайся, резких движений не делай. Можешь – спускайся сам потихонечку, не можешь – прыгай, мы подхватим.
Туго натянутый импровизированный батут уже не полоскал на ветру, сделав шаг в сторону, Фьори сцапал за грудки одного из медбратьев, решившего переквалифицироваться в зеваку, и прошипел почти и не злобно:
− Ну, и чего стоим, кого ждем? Живо, мухой за врачом дежурным. Живо, я кому сказал!

________________________________________

* ребят (ит)

Отредактировано НПЦ (10-03-2013 21:19:09)

+1

11

Сдает мальчик, сдает… Лерой был в какой-то мере рад, что Сай воспользовался своим шансом и смог выбраться, но теперь…
Внимание Ле переключилось на толпу внизу, но и о своей главной жертве призрак не забыл.
Ветка начала расцветать, будто цветами, все теми же иллюзиями, из которых только что выбрался альбинос, а то больно крепко он повис.
Сам же призрак спустился к толпе медиков и санитаров и материализовался под рукой у самого активного, видать какого-то мелкого начальника.
– А если он не слезет? – в подтверждение своего предположения батут тоже стал покрываться иллюзией. Полотно прорезиненной ткани стало огромным распухшим языком с гниющими язвами, санитары же держали теперь края тонких губ, ухватившись за синюшную кожу, огромный рот громко чавкал и ворчал, будто из огромной, спрятанной в земле глотки вырывалось смачное рыгание.
Как только самый слабонервный (или самый внимательный) из санитаров отпустил иллюзорную мерзость, язык взвился вверх, рот издал громоподобный низкий вой полный боли, отпущенный край губ потек красновато-желтой слюной, которая быстро растекалась лужей по примятому газону. Трава вяла от гадости, будто ее облили кислотой, что заставляло людей держаться по дальше. Рвотная масса медленной кипучей громадой поднялась из провала рта, булькая и шипя, повалила через край.
В то же время наверху иллюзия все ближе подбиралась к рукам и ногам полуобморочного корейца. Хлюпнула, распахнулась и потекла опухшая вагина, гнилостный сок ниточкой протянулась до самой щеки Сая и сорвался вниз. На самом же деле сорвалась обычная капля дождя, повисшая на листе, но воображение, особенно столь растревоженное, могло дорисовать Саю все остальное.
Мокрая ветка вполне дополняла тактильных ощущений иллюзии, еще бы немного… Еще чуть-чуть и сорвется… Что тогда будут делать все эти придурки?
Лерой сгибался пополам от хохота, развоплотившись до полупрозрачного состояния и радостно кувыркаясь в воздухе, иногда запрыгивая на извивающийся язык и катаясь по нему как по горке. Его хохот мешался с бульканьем и воем, дополняя картину хаоса.
– Сорвется! Сейчас сорвется и каааак бухнется! На вашей совести, господа… – спрыгнув в очередной раз с языка Ле резко переместился к итальянцу и сделав страшное лицо, проурчал: – Все будет на твоей совести!

+2

12

Он бы закричал, кабы не перехватило от паники горло. А что тут еще сделаешь? Только кричать - от ужаса, страха и боли. Да-да, боли. Сердце билось настолько быстро и заполошно, что не выдерживало, ныло в груди и молило о снисхождении и отдыхе. Сай прошипел "Заткнись" и снова зажмурился.
Паршиво... как же паршиво, когда приходится смотреть на то, чего видеть не желаешь. Новый спазм довел до острой боли в желудке, пришлось обниматься со стволом дерева, ощущая его успокоительную надежную мощь, чувствуя кожей теплую шершавость коры и слыша шепот листвы, успокаивающий и почти гипнотизирующий. Не было там ничего! Не_бы_ло! Комната заполнялась нечистотами и мерзкими продуктами жизнедеятельности лишь в его воображении... Ведь так? Так?! "Надо попросить еще тех таблеток...", - уже передумав бросать курс лечения, решил для себя Сай. И, конечно же он обязательно попросится в другую комнату или вообще на выписку. А что? Он вполне способен выполнять поручения руководства. Срывы, подобный этому - не его вина! В комнате действительно были эти тошнотворные п...
Он чуть с ветки не упал, когда плеча коснулось нечто холодное, тягучее и влажное. Сай, не веря глазам своим, уставился на вновь окруживший его кошмар. А он-то, наивный, думал, что в желудке больше не осталось сока и желчи! Ха!
Надо спуститься. Во что бы то ни стало! Нет, при таком раскладе - никаких таблеток! Если уж там, внизу, эти олухи тоже видят ту пакость на брезенте, то таблетки не помогут. Сай тихо заскулил, все больше вжимаясь в ствол, понимая, что вот-вот и на нем расцветут поганые "цветочки". Щеки коснулось нечто, от чего он взвизгнул, дернулся и прыгнул. Уже в последний момент он зацепился рукой за нижнюю ветку, дав повод сухожилиям взвыть, ворча о нагрузке, на которую они давно уже не рассчитывали. До земли пара метров... Пхен Ким Сай разжал пальцы, отпуская "соломинку", оказываясь в самом центре той пакости, которой был покрыт "настил". В один прыжок альбинос оказался на газоне, уже отскребая ногтями "грязь" с щеки и тела. Алые полосы расчертили левую половину лица, проступили под белой в тонкую полоску пижамой.
- Уберите! Уйди! Грязный! Сай грязный!
Все это он кричал на корейском, который тут вряд ли кто-то понимал. Кричал, сдирая с кожи невидимую другим "пакость" и "мерзость". В итоге он оказался у кустов, запнулся, упал навзничь и сжался в позе эмбриона, прикрыв голову руками. Кто-то уже топтался рядом, даже, кажется, уже и игла входила в мышцы плеча, а кореец все кричал и кричал, пока за считанные секунды разнесшееся по сосудам лекарство не начало действовать. Крик перешел в стоны, стоны - в скулеж, скулеж - в шепот, бессвязный и тихий. В конце-концов, Сай затих, погрузившись в состояние, которое с большой натяжкой можно было назвать сном.

Перемещен сюда

+1

13

Санитар, которого цепкая пятерня отвернувшегося на миг Фаусто держала за перед униформенной розоватой футболки, выскользнул из захвата, а новый пойманный таким же манером, видать, был из новеньких, потому как строптив больно оказался, зашипел начальнику в лицо чего-то поперёшное. Что за дела?! – итальянец хотел было гаркнуть кое-что весьма грозное, но… что-то заставило его оглянуться на туго натянутый уже батут.
Мать моя женщина! – черные жесткие кудри итальянца средних лет чуть не поднялись дыбом, растопырившись, будто сбросившие гнет пружины – на брезенте разцветала во всей многокрасочной отвратности такое, что мама, не горюй, ни пером описать, ни в сказке сказать. Мерзость и пакость несказанная. Откуда?!!
Не, ну вообще, конечно, синьор Фьори не только сокращенный малость курс медбратьев закончил в свое время, но и почитывал на досуге литературку, по профилю, так сказать. И сейчас начальник мини-бригады спрашивал себя – был ли он, собственно, так уж прав, изрядно уржавшись над ересью, которую вслух однажды жена зачитала ему из бульварного журнальчика, будто можно увидеть чужие иллюзии, и-де, работники психиатических клиник регулярно сталкиваются с этим явлением. То, что авторство жутких картин принадлежит не ему самому, Фаусто не сомневался – у него самого никогда бы воображалка до такого кошмара не доперла. А у парня, что цеплялся за ветку, ну право слово, чие любой мартышки, видать, мозги конкретно были свернуты набекрень. Не диво, что падать в эту жутчайшую мерзость ему явно не хотелось. И понятно, почему он на своем укороченном, каком-то из азиатских, наречии верещит, как резаный.   
Сорвется! Сейчас сорвется и каааак бухнется! – в унисон c ним заверещал паникер, которого Фьори, разжав пальцы, поневоле выпустил. − На вашей совести, господа…
– Да чтоб тебя, гада! – ей-богу, Фаусто чуть не плюнул в наглую морду, еще и вперед посунувшуюся с заполошным и злорадным «Все будет на твоей совести!».
О, Мадонна! – честное слово, трудно передать облегчение, испытанное синьором Фьори, когда явилось подкрепление в лице врачебной бригады, вооруженной уже шприцами, которые и были пущены в ход. Бедолага, очень вовремя свалившийся наконец в середину брезентового батута, скатился с него, будто с раскалённой скоавородки, на землю, и, скребя себя ногтями по всему, до чего доставалось, вопил еще какое-то время, но все тише и тише, скулил, а потом и вовсе затих, скорчившись в позе креветки. Сонной креветки, кстати, ловко переложенной на носилки и утащенной… куда – итальянцу знать хотелось меньше всего.

Отредактировано НПЦ (14-03-2013 17:02:18)

0

14

Веселье через край, ужас всех собравшихся и их омерзение было таким сладким блюдом! Как Лерой скучал по этому безумию... И что могло быть лучше такого урожая! Он сохранит их ужас в себе, будет копить, что бы в один прекрасный день накрыть весь Приют и каждому скормить его ложку Безумия.
Стоило Саю сорваться с ветки и иллюзия начала разрушаться. Продолжать дальше тут смысле не было. Покрывающий батут «рот» вспучился, будто внутрь ему закачали нитроглицерин и подорвали. Несколько секунд жуткий вой и бульканье заставляли дребезжать окна, а потом все лопнуло мыльным пузырем, развеялось вместе с призраком.
Лерой пока все еще находился среди суетящихся, невидимый, наблюдал, как уносят его жертву и как люди медленно приходят в себя, пытаясь осознать случившееся.
По полянке рассыпался звонкий хохот призрака, такого резонанса он ни как не ожидал. Пресытившись их страхом, Ле поплыл следом за носилками с отключившимся Саем.
Больше тут делать было нечего.

Деревня Монте-Верди » Коттедж семьи Штейнвальд

+1

Быстрый ответ

Напишите ваше сообщение и нажмите «Отправить»



Вы здесь » Приют странника » Дом Успокоения » Комната пациента Пхен Ким Сая