Приют странника

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Приют странника » Дом Возрождения » Палата интенсивной терапии №1


Палата интенсивной терапии №1

Сообщений 1 страница 17 из 17

1

Палаты для восстановления после операций очень просторны, в них много света и воздуха. К каждой кровати подведена кнопка вызова сестры, а за состоянием пациентов следят аппараты.

http://s3.uploads.ru/O8mqV.jpg

0

2

Саймон Трэйн, Игротехнический персонаж.

Начало квеста.

Ночью был доставлен новый пациент. Его было запрещено вносить в базу данных. Камеры заставили выключить.
Пришельцам сообщать было запрещено.
Вертолет якобы доставил что-то от Сопредседателя, куратора Приюта среди Людей... Курильщик любил и умел обставлять все так. Секретность и таинственность. Патологично, не правда ли?
Саймона принесли в вялом состоянни. От дозы препаратов в организме мужчину мутило. Было мучительно. Сонливость и дикая слабость - они заставляли закрыть глаза. Парализующее в теле не давало двинуться. Но даже когда ему закрыли глаза - он сохранял сознание. Не знающий чем себя занять, он считал количество светильников. Сетчатка окрашивалась кровавыми вспышками, когда его провозили над новой лампой.
Раз...
Два...
Три...
Много-много раз. Коридоры и поворты. Абсолютная тишина. Новая доза парализующего. Как жаль. Он только что смог сам дернуть зачесавшимся носом. Муки адские, что описывал Данте, сейчас меркли. Босх нервно курил.
"Курильщик. Ты настоящий урод. Монстр. Сука. Ты убьешь нашу страну. Я знаю! Знаю твои замыслы!"
Саймон жил сейчас только во имя возможности убить этого паразита его страны. Его возлюбленной страны. Конечно. О чем еще думать вояке без единого близкого человека такими неведомыми ему словами как "возлюбленная", кроме как о его стране. Ах да, простите... Стране!
Страна явно оплакивала его множеством голосов. В его голове. Ах, неприятность-то какая. Совсем с катушек-то слетел.
Но даже разгоняемые по крови вещества не давали успокоения агонии разума. Бредящего мучительно, как никогда в истории людей. Быть может, это правда? Может быть, невозможно познать такие страдания.
"Отчего смерть не наступает?" - вопило что-то внутри. Но он не мог. Не мог позволить себе такой роскоши. Все люди, которых он защищал, все убийства во имя Родины.
- Свяжите его.
Он ощутил как на руках и ногах и талии сжимают плотные лоскуты ткани. Услышал хруст липучек. Это было похоже на хруст костей под армейскими сапогами. Так он хрустел сам, о голову одного террориста.
"Выродки. ***нные продажные выродки"
- Сильнее.
Этот голос он запомнит. Он еще вырвет эту кровососущую пасть и заставить ей подтереться!
Новая доза какого-то европейского коктейля снизила скорость мышления, а происходящие события будто переключились на другую скорость. Только часы отбивали неумолимо свою трещотку.
Саймон догадывался, что замедлился он. Но ничего не мог сделать... Хотелось плакать, как чертов щеночек.
А в голове носились слова. Выжигающие кислотой потертые ошметки души. Воин был повержен, но не убит. Ему не познать Вальхаллы?

Анкета персонажа Саймона Трэйна

+1

3

Саймон Трэйн, Игротехнический персонаж.

Прошли мучительные минуты. Вдох-выдох. Вдох-выдох.
Он отсчитывал. С момента последнего укола прошла вечность и 960 вдохов.
Саймон выдохнул. В груди закололо. Счет. "961-ый вдох..."
"962-ой..."
Сколько вдохов он сделал за свою жизнь без снов? Сколько выдохов?
На ЭЭГ появился первый спайк. В височной области наблюдалась эпилептиформная активность... Или это добили лекарства?
"961-ий вдох"
Пауза.
"962-ой"
Пауза...
"963-ий"
Пауза... ему закололо сердце... 15 секунд в среднем на процесс вдоха-выдоха. К нему не подходили уже 961 вдох...
"961-ый" - сосчитал он свой уже третий 961ый вдох... И ушел, зацикленный, в безконечную петлю адских мук. Сизиф был наказан мягко. В аду еще не знали медицины так хорошо. А Саймон все пытался пересилить препараты, веревки и жгуты.
Это уже походило на резонанс струн. Веретенообразные вспышки активности, отвещающие за активность мозга во время сна, в котором и должен был пребывать пациаент, накачанный препаратами, сменились резкими амплитудными колебаниями графиков на ЭЭГ, на дисплее начали проявляться медленные спайки и пароксизмы дельта-волн, что могло означать, что в каком-то из участков мозга расцветает буйным цветом эпилиптическая активность, и времени до полноценного припадка остается все меньше.

Анкета персонажа Саймона Трэйна

+2

4

>>> Откуда-то из коридоров больницы

Как бы ни торопился доктор, все-таки после разговора с директором больницы прошло достаточно много времени, прежде чем он все же смог отправится в палату интенсивной терапии, где и возлежал обещанный пациент, с неизвестной пока болезнью, которого требовалось едва ли не препарировать, но не навредив тем самым его жизнедеятельности. Задачка не из легких, но все же, все же...
Времени дотошно изучить документы на пациента уже не хватало, точнее, его было мало изначально, но теперь эта нехватка стала очевидно катастрофической, поэтому он лишь забежал в оперблок, где лежала история болезни и теперь перелистывал ее на ходу. Мозг вспышками выхватывал сухие медицинские фразы, сканировал результаты томографий, ЭКГ и кривые энцефолограмм.
Диагнозы выглядели неутешительными, один маниакально-депрессивный психоз, осложненный синдромом навязчивых состояний, чего стоил. На их фоне паранойя и легкая форма шизофрении казались просто детским лепетом. Из физиологических отклонений Итон обратил внимание на склонность к эпилепсии, частые скачки мозговой активности и полное отсутствие фазы сна, как следствие проведенной операции.
Не мудрено, что дяденька поехал, фаза сна уже давно признана многими мировыми учеными, как чуть ли не единственно важная, для поддержания нормального функционирования мозга человека.

Коридоры и повороты больницы уже начинали казаться ему бесконечной игрой уставшего сознания, как бы Итон не торопился, как бы ни прибавлял шагу оставался еще один поворот, еще один лестничный пролет, коридор и бесконечные стерильные холлы больницы. Наконец-то показался коридор с палатами интенсивной терапии, здесь царила мертвенная, какая-то такая же стерильная тишина, и лишь тихое бурчание санитаров около одной из палат нарушало эту девственную чистоту и вносило резонанс в тихое жужжание аппаратов в палатах тяжелых больных.
У палаты, где лежал "его" больной, Итон резко затормозил, и глубоко вдохнув будто перед прыжком в холодную воду, рывком распахнул дверь - маска беспокойства и нетерпения слетела с его лица, уступив место сосредоточенности и собранности. Палата представляла собой просторное белое помещение, искусственно разделенное на два - около двери небольшой кубрик для санитаров, в коем они сейчас и обретались - два дюжих парня увлеченно резались в шахматы, и на появление Итона отреагировали вяло, лишь кивнув в строну молодого врача, а в самой палате за стеклом... Итону хватило одного беглого взгляда на приборы, чтобы понять, что с больным все более чем не в порядке. На дисплее ЭЭГ тревожно мигали паттерны, они внезапно вспыхивали и исчезали с дисплея прибора, доктору не составило труда понять, что в мозгу пациента скорее всего, началась эпилептическая активность, а тут уже и до припадка недалеко, что в его случае равносильно смерти, организм накачанный транквилизаторами и успокаивающими, просто не вынесет такой нагрузки. Припадок сейчас был чреват гипоксией, отеком мозга, а коматозное состояние пациента могло сыграть злую шутку с его мышцами и вызвать их арефлексию, в таком состоянии смерть более чем возможна, что в их случае крайне нежелательно. Все эти мысли пронеслись в голове Итона буквально за долю секунды, а он уже орал на санитаров, не боясь потревожить больного, тот все равно сейчас был сознанием где-то далеко от палаты и этого мира в целом.
- Вы что, идиоты, совсем ослепли!! А если бы я не пришел? Вас здесь какого черта посадили?! За приборами следить или друг на друга пялиться!!! Быстро мне кислородную маску, каталку и два кубика топирамата и леветирацетам вколите ему срочно! И на каталку его, в оперблок!
Итон надеялся, что приступ удастся купировать в самом начале и до судорог не дойдет, специфику припадка и его разновидность по ЭЭГ вычислить невозможно, а на энцефалографию не было времени. В глубине души Итон искренне надеялся, что в самом противном случае припадок ограничится изменением сознания и галлюцинациями больного, главное, чтоб только буйствовать не начал. Галлюцинации при эпилепсии всегда связаны с личным опытом больного, а судя по его истории болезни, он был более чем печальным...

0

5

Саймон Трэйн, Игротехнический персонаж.

А колебания тем временем набирали обороты. Хотя то ли из-за парализующего, то ли еще почему-то, никаких судорог не было. Ни мускул ни дернулся, пока Саймон самозабвенно считал. Все так же размеренно дышал. К счету на 963-ем вздохе прибавлялась мигрень.
Из ада ему было суждено вернуться. В комнату кто-то вошел. Мужчина-врач. Судя по голосу - достаточно молодой.
Снайпер попробовал пошевелить мизинцем ноги.

Вот что удивительно - ничто не вечно. Не вечно ровным счетом ничего. И со временем стираются многие переживания. Думал ли невольный пациент о том, что лекарства, лишившие его возможности двигаться - имеют длительность действия? Нет. Разум мистера Трейна, как скорый поезд, несся по тоннелю с пытками до следующей остановки "Месть".
На подъездах к станции "Месть", похолодало. Но это же блюдо, которое охлаждают перед употреблением. В голове нарисовался хладный труп Курильщика.
Слышал ли врача и его реплики Саймон? Нет, конечно. У него мозг, простите, закоротило, только теперь на образе тоннеля и хладного трупа Курильщика.
- ...топирамата и леветирацетам... - сказал Итон, а Саймону послышалось: "Топором и левее"
"Убить меня захотел, гаденыш?" - говорил он образу мертвого Курильщика в своей голове.
А тот все падал и падал. Возвращался обратно в исходную позицию и падал опять.
Если раньше был Ад, то сейчас Саймон, кажется, попал в снайперский рай. Все зло наказано, вот-вот начнут петь птички и стайка милующихся парочек сможет продолжить человеческий род на фоне заката. Он положит ей руку на плечо, она повернет голову...
Курильщик, вмешавшись в сказку, опять начал падать. Рядом пронесся топор. Это запутало Саймона, который вдруг получил порцию кислорода. Что-то надели ему на морду.

Санитары покорно и быстро стали выполнять все инструкции. Одевая маску, один из них, тот что поумнее, сказал Итону:
- Нам велели ждать врача и следить чтобы пациент не шевелился.
Это было сказано без обиды в голосе или неудовольствия.
Топирамат и леветирацетам были подготовлены и два укола смогли наконец-то напомнить мистеру Трейну, где он находится.
Места уколов неприятнейше саднило.

Убитый в голове Курильщик ухмыльнулся ехидно и тыкнул туда, где ощутилась боль от инъекций.
Ответные действия были жестокими и, безусловно справедливыми: ухмыляющемуся трупешнику дали в рыло. В это наглое пидористическое рыло. Приставать еще удумавшее.
В реальности же тушка тела лежала грузным мешком.
Через несколько минут, у Саймона начнется нистагм. Вслед за ним - аритмия. Так же - возрастет агрессивность, но никто не заметит, кроме воображаемого Курильщика.

NB: Двигаться сам пока не может. Эпилептиформная активность в самом цвету, занимает почти всю голову. Признаков, кроме данных ЭЭГ, нет. Дыхание ровное. Спокойное. Пульс в пределах нормы.

Анкета персонажа Саймона Трэйна

+1

6

Саймон Трэйн, Игротехнический персонаж.

Саймон приоткрыл глаза. Он делал это очень аккуратно, чтобы никто не заметил. Санитары отошли, ожидая дальнейших распоряжений Итона. Который... Оказался в опасной близости к Саймону. Ну, сам виноват, не так ли?

С ревом, снайпер вскочил, игнориуя капельницу и кислородную маску. Массивный удар, который совершенно точно может не только сшибить с ног, но и придать чрезмерное ускорение. Иными словами... сотрясение мозга - это везение.
Итону повезло. Он отлетел к стене, ударившись о стенку. Расслабленное от удара тело будто стекло по стене.

Санитары, опешившие от такого события, стояли столбом. Ну согласитесь, это нормально. Перед вашими глазами встает и весьма активно буйствует пациент, который едва живой. Которому вы совсем недавно вкалывали такой коктейль транквилизаторов и парализующего, что хватило бы на стадо слонов. Как бы вы среагировали? Шок - это наиболее адекватная реакция.
Пользуясь этим шоком, Саймон умудрился врезать наработанный удар одному из санитаров. Его глаза, постоянно бегающие из-за нистагма, искали выход из помещения.

По счастью, пока снайпер с паранойей и не брезгующий убийством, искал выход, двое санитаров ухитрились долбануть героя первым попавшимся предметом по голове.
Опав третьим, Саймон затрясся в судорогах. Изо рта пошла пена...
Один из санитаров набрал оператора, вызывая срочную помощь и врача. Другой остался дежурить над телом снайпера, скорее заботясь о том, чтобы он не повторил свой подвиг.

Анкета персонажа Саймона Трэйна

+1

7

Начало игры.
Я влетела в палату в самом скверном расположении духа: во-первых, мне, естественно, не дали допить кофе; во-вторых, я уже около суток не курила; в-третьих, то, что предстало пред моими изумленными очами меня, мягко говоря, не радовало. Зрелище напоминало сцену из какого-то очень дешевого боевика, снятого где-то в конце 80-х годов – в то время как раз любили такие сцены. Сейчас, мать вашу, это уже не актуально!
Где-то в углу валялось обмякшее тело Итона. Первым делом я все же подошла к нему – все-таки коллега, как-никак… Не могу сказать, что я была душой коллектива, но почему-то к оглушенному пациенту мне подходить не очень хотелось.
Впрочем, Итон не подавал никаких признаков того, что рад меня видеть – просто мирно лежал в уголке в сильно неестественной позе без сознания и сверлил потолок остекленевшим взглядом.
Один из санитаров помчался за помощью. Это было как нельзя кстати – я слишком спешила, чтобы захватить хотя бы тот же нашатырь. Так что единственное, что я могла сделать для Итона – это оставить его дожидаться санитара с медикаментами. Впрочем, полудохлое тело хирурга мне совсем не мешало.
Так, остается понять, что у нас с пациентом – после той дозы транквилизаторов, которую ему, надо думать, вкололи, он просто физически не мог быть таким подвижным…
Сумасшедший дом…
Курить хотелось. Знаю, что вредно, а бросить не могу. Ну вот не получается…
В палату ввалилась толпа санитаров. Ну алилуийя – хоть что-то хорошее случилось.
- Итона в палату, – скомандовала я вместо приветствия. – Пациента в операционную. Живее, олухи, живее! – понятия не имею, почему я нервничала. Наверное, потому, что мне не так уж часто доводилось забирать личное дело больного из-под оглушенного тела его бывшего врача и на бегу разбираться в том, что же все-таки с этим здоровяком не так…
«Ага… острый психоз… неврологическое расстройство… Ну блиииин!», – сложная операция. Даже слишком сложная. Пытаюсь воскресить в своей затуманенной бессонницей и отсутствием никотина голове информацию о том, что мне вообще надо сейчас делать. Информация воскресать не хотела – видимо, ей, так же как и мне, хотелось спать, есть и курить. А, может, она просто, так же, как и я, прогуливала половину лекций, считая себя слишком умной, чтобы слушать этих зануд-преподавателей…
Ладно, благо, что-то я все-таки помню. Разберемся…
По идее, все необходимые препараты должны быть уже в операционной. Это значительно облегчает мою задачу.
Хм, интересно, как наши замечательные санитары вырубили пациента? Уж не стулом ли огрели? С них станется… Ох, не уверена я, что такое обращение может помочь вылечить острый психоз. Впрочем, ладно. Сам виноват, нефиг было нападать на тех, кто, в принципе, хотел ему помочь.
Признаюсь, я сильно недолюбливаю подобные операции. Хотя бы потому, что предпочитаю копаться в людских головах не скальпелем, а с помощью разговоров. Моя практика показала – так куда лучше выходит. Ладно, плевать в общем-то. Надо резать – будем резать.
Главное, чтобы не сдох. Остальное поправимо.

===> Операционная.

+1

8

Заброшенная горная тропа

Собачья вахта… холодно не было, а вот рассвет близился. Нил О’Шей, нейрохирург высшей категории, заведующий реанимационным отделением, был убеждённой и, можно сказать, неисправимой «совой». Стойкие биоритмы не перебивались даже часто-густо проводимыми вызовами на рассвете, и в первой половине дня, хотя, зная за собой подобную особенность, Нил старался взять на себя львиную долю ночных дежурств, тем самым освобождая от чрезмерного напряжения своих коллег. Он полагал, что каждый должен делать то, что ему по силам, и тогда – и только тогда – можно будет добиться максимальной эффективности работы и минимализации ошибок, которые впоследствии могли привести к критическим результатам.
Его «команда», состоящая исключительно из прекрасной половины человечества, так же была подобрана по приблизительно схожим параметрам – все они были «заполуночными» жителями, а потому в сумрачное предрассветное время никто из сидящих в приёмной даже не думал клевать носом или тихо подрёмывать в ожидании вызова. Темнокудрая Элоиза Вебер, молоденькая и удивительно жизнерадостная врач-кардиореаниматолог, вязала крючком крошечные пинетки для своей племянницы из нежно-персиковой шерстяной нити, и что-то негромко мурлыкала себе под нос. Она была чем-то вроде «переносного плеера», как шутливо называли её коллеги, поскольку петь умела и любила, хоть большую часть времени проводила вот в таком тихом, «фоновом режиме».  Дама «бальзаковского возраста», степенная и на вид ужасно домашняя фрау Августа Кёниг, читала очередной исторический роман, пристроившись около телефона – поскольку именно она, обладательница командного голоса с безупречной дикцией и характерной раскатистой «р», принимала все вызовы. И именно она, положив трубку после молчаливого выслушивания показаний с «той стороны», бросив небрежно напоследок: «- Ждём.», аккуратно заложила заламинированным кленовым листиком страницу, проговорила.
- Реанимация, кома первой степени, инсульт.
Пара неразлучных подруг, Милла Соммерсе и Хелен Злотская, кажется, ещё со школьной скамьи держащихся друг друга, и нынче выполняющие роли сердечно-сосудистого хирурга и рентген-лаборанта, до того выжидающе смотрящие на Августу – синхронно кивнули и поспешно, хотя и без суеты, принялись за выполнение предподготовки диагностической палаты. Завотделения, выпрямляясь, хлопнул звучно ладонями, быстрым движением растерев их, и с неистребимым оптимизмом проговорил:
- Ну что ж, прекрасные дамы, спасём ещё одну заблудшую душу. КТ-ангиография, УЗДГ. Давайте, милые… времени, как всегда, в обрез.
В те несколько минут, которые были необходимы спасательной бригаде для того, чтобы доставит пациента к ним, уже было готово для горячего и радушного приёма всё – начиная от аппаратуры и инструментов, и заканчивая препаратами, предназначенными как для помощи в диагностике, так и для стабилизации состояния больного.
Шум у дверей, ритмичное постукивание колёсиков каталки о стыки керамических плит пола, несколько спокойных взглядов опередили движения навстречу.
- Энцо, дружище… прогноз? – Нил, подойдя к старому знакомому, не смотрел на него – но на мужчину с подсохшими следами крови на лице.
- Сложно сказать без томографии – неизвестны обстоятельства травмы, но я уже сказал вашей очаровательной фрау – на болевые раздражители реагирует вяло, сознание отсутствует, дыхание поверхностное и быстрое… в общем, это ваш клиент.
- О’кей, Энцо… забираю, - скорее для проформы сообщил кардиолог,  и, подхватив каталку, транспортировал пациента в диагностическую палату.
- Давление, девочки, давление…

Отредактировано НПС (03-12-2011 17:15:54)

+2

9

- Пониженное, Нил, впрочем, не удивительно… при такой-то потере крови... - одни руки уже снимали манжету с автоматическим тонометром с запястья больного, а вторые – крепили датчики ЭКГ. Нейрохирург, чуть покачивая головой, вносил получаемые данные в медицинскую карту.
- М-да, безымянный, без документов, без анамнеза… что ж, разберёмся с этим позже.
Пискнул кардиограф, и шустро зацарапали иголочки по полоске термобумаги, оставляя за собой зубчатый след. Нил, подхватывая край, всматривался в тревожно растянутый интервал между зубцами Q и Т, и качал головой.
- Плохо, девочки… Хелен? – кудрявая лаборантка кивнула, завершая настройку Aquilion 64, выведенную в отдельном помещении, отделённом экраном  для снижения вероятности получения лишней дозы облучения остальным.
- Готово, док. Можно начинать вводить «контраст», - чуть приглушенно проговорила, выходя из блока и подходя к компьютеру, запуская программу аппарата. Милла, дёрнув краешком губ, уже подключающая к инжектору 100-миллилитровую ампулу с контрастным веществом, негромко вздохнула.
- И времени нет, чтобы снять пробу на аллергию. И спросить не у кого. Интересно – он везучий? – конечно, все препараты тщательно проверялись, и доставлялись в эту клинику гипоаллергенные варианты, но от индивидуальной реакции никто не был убережён.
- Нет времени рассуждать. Судя по показателям – он потерял около трёх часов, а может даже больше… девочки, давайте не будем пополнять кладбище? – и всё, словно стёрло и улыбки. Сосредоточенность, борьба за очередную жизнь – и плевать, на самом деле, кто он. Клятва Гиппократа имеет власть везде. Равно как и любовь к людям, желание помочь.
- Симпатичный, - только как-то отстранённо проговорила Ханна, принимая у Миллы инжектор, и ведя рукой каталку – завезла его в помещение бокса, устанавливая изголовье пациента в центр кольца гентри. После, подтянув повыше рукав водолазки мужчины, с тихим шипением ввела иглу в локтевую вену, и тут же активировала томограф.
Нейрохирург, склонившись над экраном, внимательно смотрел на проявляющиеся постепенно срезы головы, рассматривая посветлевшие участки – инсулы.
- Повреждена височно-теменная зона… прорыв в желудочки мозга. Так, фрау Августа, сразу – рассасывающая терапия, будем пытаться восстановить…  - по мере действия «контраста» - картина, каждый новый срез становился всё более чётким, и всё больше мрачнел врач. По всему выходило так, что от пациента и при наилучшем раскладе не удастся добиться ничего путного – означенные повреждения влекли за собой зачастую необратимую потерю памяти, искажение воспоминаний и их подмену. – Н-да…

Через некоторое время, после проведения необходимых исследований, и взятия общих анализов, были введены последовательно внутривенно альфосцерат холина и цитиколин, и переодетый в больничную робу мужчина был оттранспортирован под неусыпный надзор завотделения в палату – пока, к счастью, пустующую…

Отредактировано НПС (04-12-2011 11:29:40)

+2

10

Вам, когда-нибудь, снились сны, от которых вы уставали, как от 14 часов непрерывного решения тригонометрических уравнений... на пальцах? А вы, когда-либо, испытывали желание проснуться, но при этом – не имели подобной возможности? А теперь – представьте всё это вместе.
Нет, нельзя сказать, что ему снилось что-то конкретное, скорее вязкий розово-серый туман,  расползающийся клубящимися клочьями. За ним, вообще ничего не угадывалось, но и давило не это, давило то, что шли часы, дни, недели, а туман не рассеивался, не исчезал – лишь розовое сменялось серым, а серое – розовым.  Еще было ощущение… ощущение, которое можно было сформулировать фразой «что-то не так», но фразы тоже не выстраивались: с трудом пойманное слово успевало смыться в туман, вильнув хвостом, почти сразу, как он пытался отыскать второе. 
Попытка вспомнить, как он попал сюда – ни к чему не привела. Место было совершенно неестественным, нереальным, но на основании чего были сделаны такие выводы - он никак не мог понять. Где-то очень глубоко какой-то странный маячок сигнализировал, что так было не всегда. Раньше было иначе. А вот как иначе и когда оно было – об этом, как он ни старался – ничего не проявлялось.
Он напряг веки, титаническим усилием стремясь их приоткрыть. Глупость какая. Зачем открывать глаза, если они и так открыты и вот уже, около года, наверное, созерцают клубы серо-розового тумана. Наверное, он стал экспертом по серо-розовым туманам и знает о них всё.  Но вот веки дрогнули, и туман прорезала мутно-голубая вспышка. Прорезала и угасла, унеся с собой туман, оставив лишь черноту.  Постепенно чернота наполнялась красным. Сначала она была чёрно-коричневой, потом коричнево-бордовой и вот уже различимо бордовой. Ещё одно яростное усилие – на этот раз голубая сияющая муть продержалась дольше и размытые протуберанцы лучей заиграли как в калейдоскопе, прежде чем вновь смениться тьмой. Ну, хоть какое-то разнообразие, ели бы еще не было этой странной тяжести, которая вдруг обозначила всё его тело, которого, ещё минуту назад, вроде как, и вовсе не было.
А потом пришло осознание, что вот так, походя, он вспомнил такие интересные слова как: «эксперт», «протуберанец» и «калейдоскоп»… и он, кажется, знал их смысл!

Отредактировано Потерянный (04-12-2011 11:47:31)

+3

11

Это было интересно. Нил никогда ещё не видел, чтобы больные – пусть и после интенсивной терапии, так быстро приходили в себя. Прошло не более четверти часа, после того, как пациенту был введён последний препарат, и вот уже датчики аппаратуры отметили необычную для такого состояния мозговую активность, и привлечённый изменившейся тональностью почти непрерывного писка, нейрохирург поднял голову, глядя на лицо пострадавшего.
«- Очнулся, надо же… удивительно!»
Поднявшись, он подошёл к койке мужчины, стоять чуть в стороне, загораживая приглушенный синевато-белый свет лампы, и негромко проговорил:
- Вы слышите меня, сэр? Вы можете меня понять? – негромко, чтобы не потревожить хрупкое после такого удара сознание пациента, с тревогой косясь на показатели пульса и давления, а так же сразу выводимые на экран результаты ЭКГ-холтера, закреплённого для наблюдения на мужчине.
В дверной проём заглянула любопытная мордашка Элоизы.
- Что тут?.. О!.. – тёмные тонкие бровки поползли вверх, когда она увидела, что больной, которому полагалось бы ещё некоторое время находиться в отключке, пока не особо осмысленно пытался открыть глаза - как спросонья. Впрочем, если он очнулся, то есть стоило дать вторую часть препаратов, уже требующих активного сознания больного – капли в нос, таблетки…
- Августа, время.
Конечно, на датчиках было зафиксировано время изменения показателей, но всегда следовало перестраховываться, как считал О'Шей, и на ответ фрау кивнул, внося его в карту больного, не переставая коситься на него.
«- Какой интересный прогресс…»

Отредактировано НПС (04-12-2011 12:47:42)

+1

12

Сейчас надо было отдохнуть. Эта пляска цветов взбодрила, ибо от серо-розового уже мутило. Но насколько она взбодрила, настолько и утомила. Веки словно окаменели. Тело. Раз оно есть - оно должно быть на что-то похоже. Трудно сравнивать, если сравнивать можно только с туманом, темнотой и вспышкой. Он попытался прислушаться к этому самому телу. Казалось, что ничего не болело. Просто вот тут, вокруг мыслей была какая-то тормозящая вязкая тяжесть и слабость. А вот! Теперь она пульсировала. Тук… тук… тук…  Это «тук» эхом отдавалось во всех остальных участках. Как бы ещё до них до остальных добраться? Как понять - что тут за что отвечает? Где-то внутри была странная уверенность – что обязан знать, и то, что не знает – отзывалось какой-то беспомощностью на грани паники. И вот этот надрыв заставил ощутить еще одно. Пока все происходило как и раньше, он совсем не обращал внимания на этот очевидный, но упущенный процесс: где-то чуть ниже часть его тела вздымалась и опадала. Сейчас намного резче и чаще. А вот этот спазм, во время того, как нечто продолжало опадать,  - отозвался каким-то отзвуком. Скорее, прошедшим резонансом по телу, нежели услышанным.
За этим тяжким трудом изучения себя пациент не услышал обращенных к нему слов. А переговоры врачей были оттеснены куда-то за границы восприятия – как какой-то, не имеющий никакого значения,  шум.

Отредактировано Потерянный (04-12-2011 15:48:18)

+3

13

О’Шей внимательно следил за тем, как еле заметно подрагивают кончики пальцев мужчины, как судорожно и бесцельно сокращаются видимые мышцы… хотя нет, не совсем бесцельно. Последовательно. Почему-то некстати в сознании возникла ассоциация с пилотом, проверяющим свою машину перед стартом. Подойдя к койке, тыльной стороной авторучки он с лёгким нажимом провёл линию от пятки до пальцев на левой ступне, и удовлетворённо кивнул, наблюдая, как поджались пальцы и дёрнулась нога пациента. Конечно, стоило провести всю серию проверки на безусловные рефлексы, и на первоочерёдные показатели: улыбка, фраза, синхронизация движений, но не стоило мешать процессу «пробуждения», или как-либо его форсировать. Тем более, что при аномальной активности мозга – показатели жизнедеятельности были в очень хорошей норме, и эти мелкие судороги могли говорить о том, что в итоге они смогут обойтись вообще без пареза.
- Какой везучий малый, - пробормотал себе под нос нейрохирург, вернувшись к монитору компьютера, и изучая предыдущий рентгенографический срез. Невероятно смущало то, что при таких повреждениях – которых, в общем-то, не было вовсе – подобного рода кровоизлияния не могло быть. Организм позиционировался как абсолютно здоровый – «олимпийское состояние», как говорили о таких, подразумевая, что хоть сейчас собирайся – и топай выигрывать золотые медали… но факты говорили об обратном.
Инсульт без видимой причины. Возможно, что-то прояснят анализы, а может быть – что-то им сумеет поведать и сам пациент, если, конечно, он вообще хоть что-то будет помнить, после того, как очнётся.

+2

14

Шум теперь создавал круговерть подобную тому самому туману, из которого совсем недавно удалось выбраться. Но, а какой-то момент, шум разделился на четкие сегменты. Эти звуки могли быть только словами. А может, ему только очень хотелось видеть в них слова.
Основными ощущениями были состояние тепла, мягкости. Основными чувствами - тяжесть и беспомощность. Основными эмоциями – страх и… болезненное любопытство.
Тело все-таки, нехотя-нехотя, отозвалось на попытки хоть как-то с ним «подружиться» и усилия, посланные на то, чтобы хоть как-то его пошевелить были вознаграждены ощущениями касания к чему-то. Звуки тоже становились какими-то упорядоченными – попискивания, пневматические шумы, легкие щелчки, шорохи. Но теперь они не сливались в одно целое.
Какое-то ощущение добралось до сознания откуда-то издалека, мутным разливом коснулось чего-то такого, что оставило осадок мимолетного неприятия, что-то дернулось. Хм. Видимо, дернулось тело, уводя свою часть от этого ощущения.
«Это моя нога. Она… левая.»
От этой четкой мысли сознание сдетонировало и взорвалось ошметками разрозненных образов. Правда внешне сил хватило лишь на то, чтобы скрежетнуть зубами. Все силы были брошены на то, чтобы открыть глаза и содрать с себя эти непонятные липкие путы, что мешали вдохнуть всей грудью, повернуть голову, поднять руку…  Усилия эти были столь сильны, что зародившийся ранее, вместе со страхом, еще не до конца осмысленный и вовсе не сформулированный словами вопрос «Что со мной?!», выраженный в горстке удручающих эмоций, так и не прорвался за пределы подсознания, стертый яростной жаждой борьбы.

Отредактировано Потерянный (06-12-2011 12:36:31)

+2

15

Давление полезло вверх, пульс ускорился, но всё было в пределах нормы. Пока ещё – в пределах нормы. Но нейрохирург нахмурился, отмечая в карте время сбоя показателей, и возросшую активность пациента.
- Нил… может, стоит дать успокоительное? – у каждого врача слух – не хуже, чем у иного музыканта, и изменение тональности звучания приборов выделяется сразу, «влёт». И теперь, в палату снова сунулась Элоиза, оставившая вязание до лучших времён.
- Нет, Лиз… пожалуй, пока что не будем… он борется, и, судя по всему, достаточно эффективно. Сам! Интересный организм…  - возразил врач, и с академическим интересом уже уставился на мужчину. Девушка покачала головой, вздохнув, и сочувственно взглянула на напряжённое лицо больного. Странно, но та пугающая серость сошла, хотя он всё ещё выглядел несколько бледноватым… с этими мыслями она вернулась к себе, напоследок сказав, как всегда негромко:
- Мы все здесь, док, все здесь…
И в самом деле. При поступлении нового пациента это маленькое царство оживилось, и нынче всё в этом помещении – и аппаратура, и живые люди, самым пристальным образом следили за физическим  состоянием этого странного мужчины, готовые в любой момент времени вмешаться, и стабилизировать процесс выздоровления.

0

16

Он напрягался всё сильнее и сильнее, стремясь выбраться, выплыть, вырваться. Внешне же ничего не менялось. Прорывающееся сознание гнало все силы в волю, а не в мышцы. Пережигало калории, словно сталеплавильная печь.
Что еще можно напрячь, чтобы освободиться? Это словно плыть вверх в потоке водопада, только плыть… сознанием. Едва заметные капли пота заставили заблестеть лоб, переносицу и кожу над верхней губой. Пальцы, казалось, безвольно разжались под одеялом. Глаза метались под сомкнутыми веками, заставляя те подрагивать.
Он так и не понял, что прорвался, продолжая штурмовать теряющим силы сознанием свое собственное внутреннее опустошение и усталость. Штурмовать ветряные мельницы, сам того не замечая, переходя от болезненного бессознательного состояния в отдохновение сна. Вновь замедлялось дыхание, расслаблялись мышцы лица, прекращали свое метание из стороны в сторону глаза.
Он засыпал, так и не заметив границы. Организм защищался от перенапряжения, как мог и делал это успешно и эффективно. Черная мгла сна без сновидений была призвана восполнить силы тела и духа…

+2

17

- Уснул, - констатировал нейрохирург с толикой удовлетворённого удивления. Сон, в данном случае, был наилучшим выходом для больного – такое случалось, что организм сам начинал активно бороться, тогда как медицина могла лишь помогать ему в этом деле.
Над странным пациентом замигал красный огонек камеры - перед медсестрой на посту постоянно маячило теперь его изображение. И она могла следить за мужчиной, не отрываясь от других дел. Но что там следить-то? Только за тем, как уменьшается постепенно раствор в капельнице. Лекарство сменяли друг друга: актовегин, церебралезин,  кавентон, пирацетам... по капельке сочилось в кровь то, что способно было помочь восстановится сосудам, рассосаться гематоме, насытить кислородом мозг. Что-то шло, флакон за флаконом, в капельницах, что-то она подкалывала, разведя на физрастворе, следя за строгим графиком. На столике лежал кардиомагнил, призванный отрегулировать вязкость крови, и глицин - очень простое средство, но действенное и необходимое. Таблетки... но пациент спал, и сон его тоже был лекарством. Что ж, придется достать гепарин и сделать укол в живот. Вот только она подколет перед тем реланиум - чтобы не нарушить его сна. Тогда же, кстати, можно будет поставить и катетер - все равно не ощутит. Пусть спит... и спит подольше. Таблетки, обследования - все это потом. Завтра.

+2


Вы здесь » Приют странника » Дом Возрождения » Палата интенсивной терапии №1