Приют странника

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Приют странника » Незаконченные повести » Коттедж семьм Штейнвальд. Вечер понедельника.


Коттедж семьм Штейнвальд. Вечер понедельника.

Сообщений 1 страница 25 из 25

1

Время действия: 2010 г, 27 сентября, после 19 часов.
Место действия: деревня Монте-Верди, дом семьи Штейнвальд.
Действующие лица: Безымянный, Максимилиан Штейнвальд, Хеймо Штейнвальд, Хенелора Штейнвальд.

Показать|Закрыть

Небольшой, но добротный каменный трехэтажный дом известен всей деревне. Невысокий каменный забор ограждает обитателей дома от слишком любопытных глаз. На территории участка имеется небольшой палисадник. Дом полностью автоматизирован, в него проведена прямая связь с клиникой.
http://texnodim.ibud.ua/photoalboom/files/11345.jpg

Кроме самого доктора в большом доме живут его матушка, фрау Хенелора, и сын Хеймо. Им отведены лучшие комнаты в доме:    
Комнаты фрау Хенелоры Штейнвальд
Комнаты Хеймо Штейнвальда
Но и себя доктор жилплощадью не обидел:
Комнаты доктора Штейнвальда

0

2

Коттедж семьм Штейнвальд. Вечер понедельника.

Они дошли до коттеджа в относительной тишине. И без того необщительный Талек, молчал пуще обычного.
И там, в кабинете, при торжественной церемонии поощрения директора ампулами, Макс противоречил своим мыслям, но вел себя так, как ведут люди. Это, несмотря на непоследовательность, неприемлемую для Библиотекарей, было обычным проявленем.
Лирианец не взял с собой старые ампулы. Сразу же, при Максе, он отставил их далеко в какое-то устройство, замаскированное под микроволновку. Функции микроволновки оно тоже выполняло, кстати.
Эта коробка ампул напоминала пришельцу и о плохом, и о хорошем.
- Не понимаю, за что вы меня благодарили, Максимилиан, - констатировал Талек, спокойно подходя ко входу. Около дверей дома семьи Штейнвальд он остановился, ожидая разрешения хозяина.

0

3

До дому всё-таки шли пешком, да ещё и молча, если только не считать того, что Макс то и дело здоровался со встречными: деревня же, все друг друга знают, и если не в родстве с кем, или не в соседстве - то уж в знакомстве-то точно. Как тут не здороваться? Принято... Потому директору-то общения хватало – время было вечернее, но не позднее, ещё не все добрались до домашних диванов и телевизоров, кто с работы шёл, как сам Максимилиан, кто на работу в вечернюю смену, кто за покупками к ужину, ребятишки, опять же, бегали – погода позволяла, так что знай себе успевай отвечать да привечать. А вот на молчаливого рослого спутника директора Приюта люди смотрели с некоторым недоумением: незнакомый – и молчит, только глазами хлопает как сыч. Странно же, право.
Прямо вздохнул с облегчением Штейнвальд, открывая гостю низкую калитку в домашней ограде и пропуская Сопредседателя на садовую дорожку, петляющую мимо розовых кустов. За доктором калитка сама захлопнулась, возвестив чадам и домовчадцам о приходе хозяина дома и его гостя, которого Макс нагнал уже у крыльца. Торопливая ходьба снова растревожила сломанное ребро, доктор потёр бок, поднимая глаза, и ответил на вопрос Безымянного, аккуратно подбирая слова:
– Мой сын очень важен для меня. Я благодарил Вас за уважение моих отцовских чувств.
Бывают ли у них дети? Знают ли они, что такое родительская любовь? – думал Штейнвальд, поднимаясь на крылечные ступени, – Или хотя бы просто рациональная забота о потомстве? Это-то они понимать должны? – Максимилиан вдруг с некоторым стыдом понял, что не знает о главном кураторе вообще ничего. – Нет, понятно, что задушевных бесед он со мной не вёл, но... я ведь и сам не рвался что-нибудь открыть.
А вот из открытой Максом входной двери пахнуло таким вкусный духом, что доктор сразу вспомнил – он не обедал и не ужинал. Курица по-швейцарски, тушеная с кореньями под майонезом, фирменное блюдо фрау Хенелоры. А вот и она сама вышла из кухни, сухонькая, но статная, вытирая руки о передник, по-настоящему радушно улыбнулась:
– О, вот и вы! – старая женщина с ухоженной прической слегка поклонилась гостю, – Мы рады Вам в нашем доме. Ужин готов, мойте руки – и за стол. Макс, сынок, покажи гостю, где у нас раковина и полотенца.

+1

4

Голоса проникли в отуманенное некрепким сном сознание. Хеймо открыл глаза, широко зевнул. Ощутив весьма немаленький вес чего-то, что лежало в ногах, мигом вспомнил встречу на кладбище и все, что следовало за ней. Присутствие рядом большого «дикого» кота заставило улыбнутся. А потом и несколько испугаться. А что как бабушка решит рассказать все отцу сейчас? А отец придет в комнату… Нет, если свет не выключен, это наверняка значит, что младший Штейнвальд спит. Только вот порой Хеймо засиживался допоздна за компьютерными игрушками или телевизором. И отец это тоже знал. Поэтому мог проверить. Допускать этого было никак нельзя.
Стараясь быть как можно осторожней и не потревожить чуткий сон спящего зверя, мальчишка вытянул ноги из-под одеяла. Так же тихо натянул на себя футболку и джинсы и выскользнул из комнаты. В коридоре притаился, слушая голоса. Отец... бабушка – вот черт… кто-то третий. Ну, раз третий, то бабушка жаловаться не станет, и отец проверять не придет. Наверное. Но все же стоит подстраховаться. Плотно притворив за собой дверь и надеясь, что Рыска не проснется и не начнет искать, Хеймо провел рукой по волосам, типа – причесываясь. И начал не торопясь спускаться на первый этаж. Он еще не отошел от сна, поэтому отчаянно зевал.

+3

5

Лирианец вошел и поклонился хозяйке дома уважительно.
- Приветствую Вас.
Талек понимал ритуал гостеприимства и не говорил, что знает, где какие части дома. Он еще в прошлые свои, неизвестные Максу, визиты все более чем хорошо изучил. В целом, помыть руки не составило бы труда. Ну да ладно. Лирианец стал отслеживать гибрид наверху. Рядом с гибридом находилось некое живое существо. В разуме отразилось что-то. Талек на мгновение услышал звук воды, бассейн, из будущего. Обычное видение Библиотекарей. Что-то вроде дежавю. Но у них это бывает наоборот - они ощущают, что скоро будет что-то похожее.
- У вас такой прекрасный дом, - с удовольствием на лице сказал Талек, рассматривая обстановку, но говорил он явно женщине.
Талек улавливал фон Хенелоры и расставлял слова. Это требовало внимательности, но не затрачивало слишком многих сил. Даже следить за Хеймо удавалось. Гибрид рос, и явно рос любопытным созданием.
Вот он и, рассчитав возможные реакции, пошел вниз, выполнять свой долг. Вместе с тем - успел скрыть свое нарушение.
А Максимилиан теперь был обязан показать место омовений. Смешно, ведь лирианец из-за щитов был по сути стерилен.

"Интересно, сколько ампул Макс заимел себе? Я подозреваю, что на неделю у него сохраняется запас, так или иначе"
Улавливая ощущения в ребрах директора, Талек поразмышлял над тем, "а не помочь ли ему с регенерацией", но решил, что так Макс лучше узнает навсегда, что от ГОРНа следует бежать, а потом уже думать.

0

6

– Благодарю, мы с моими мальчиками очень старались сделать наш дом теплым и уютным. – Сухощавая пожилая дама улыбнулась по-настоящему сердечно.
Так молод, но при этом совершенно сед. – Фрау Хенелора с интересом рассматривала рослого, косая сажень в плечах, синеглазого гостя. Честно сказать, ближе всего её чувство находилось к восхищению – больно уж хорош собой оказался загадочный прежде Сопредседатель. Фрау Штейнвальд гадала – перенес ли он какое-то большое горе, если поседел ко столь молодым годам, или это просто биологическая особенность, нарушение обмена веществ, – фрау Хенелора, будучи дочерью и матерью врачей и вдобавок прилежной зрительницей медицинских программ для домохозяек, знала, что седина происходит от недостатка меланина, а будучи просто человеком, давно живущим, она знала семьи, где мужчины, да и женщины тоже, седели очень рано, притом, что никаких особых житейских бед с ними не приключалось. Впрочем, случаи, когда люди становились седыми в одну ночь, она тоже видела самолично своими старыми глазами.
– Да, конечно, я покажу, где ванная. – Макс мягко улыбнулся матери. - Идёмте, - он сделал сдержанный жест, указывая куда им топать с Сопредседателем.     
Господи, как его представить-то? – растерянно соображал в это время директор. – Не Безымянным же. А обращаться как? Главным куратором обзывать задолбаешься. Это на службе нормально – а дома не прокатит.
Этот странный русский выглядит очень представительно... и импозантно. Ах, эти русские! – пожилая дама ласково посмотрела гостю вслед, покачала головой, – Все они странные.
Максимилиан покорно и учтиво проводил гостя в ближайшую ванную комнату, подал полотенце, когда пришелец вымыл свои передние конечности, оборяюще улыбнулся:
- Вы понравились моей матушке, господин Сопредседатель.

0

7

К двум голосам в какой-то момент присоединился третий. Бабушка. Хеймо, уже почти добравшись до нижних ступней лестницы, замер.  Встречаться со строгой фрау Штейнвальд у мальчишки не было никакого желания. Во-первых, наверняка начнет отчитывать. Во-вторых – опять же наверняка, спросит про молоко. Конечно, можно с «честным» видом наврать, что выпил. Но только не при отце. Тем более, скорее всего, потащат ужинать. А есть не только не хотелось, но и было бы нечестно по отношению к мирно спящему у юного «укротителя» на кровати Рыске. Тащить же еду в комнату.. Нет, не стоило. Дождавшись, пока бабушкины шаги стихнут на кухне, Хеймо пулей проскочил в коридор. Ему пришла в голову идея – если отец не разрешит держать большого кота в доме, Хеймо устроит тому убежище в кладовке и будет приводить на ночь. Так что к такому развитию событий тоже надо было подготовиться. А именно – подготовить место, расчистив кладовку.
Проходя мимо ванной, Хеймо подзадержался. Ему было любопытно – с кем это пришел отец. Доктор Штейнвальд, в отличие от своего сына, редко когда приводил гостей в дом. В полуоткрытой двери ванной можно было разглядеть высокую фигуру. Худой, белые волосы… Крестный? Хеймо знал этого человека. Ну, не так, чтобы очень хорошо. Но то, что тот принимал участие в жизни младшего Штейнвальда, позволяло Хеймо считать его своим крестным. А иначе как объяснить интерес к чужому ребенку? А про крестных родителей Хеймо знал, что они заботятся о детях в отсутствии родителей настоящих.
Доска пола под ногой еле слышно скрипнула, Хеймо замер, затаив дыхание. Услышат или нет?

+1

8

Они прошли в ванную и, зная мысли директора, Талек решил подсказать:
- Можно использовать мое вымышленное имя для таких вот случаев - Лириан. Оно не представителей жителей России, однако это вариант. Вы также можете придумать сами. Я соглашусь.
Уши уловили шерохи. А сознание - приближение мальчика.
Гибрид даже не знал, что за создание скрывается под маскировкой. И это существо, Талек то есть, совершенно точно знал о присутсвии Хеймо, еще когда подходил к дому.
Сейчас же лирианец вымыл руки и вот - раздался легкий скрип. Глаза покосились на Макса.
- Ваше дитя, Макс. Он здесь, - тихо, так чтобы Хеймо не мог разобрать, сказал лирианец.
Хотя вопросы про имя были важнее, но отчего-то больше Талека занимал гибрид. Хотелось на него посмотреть.
"А раз он намеревается прятаться, то пусть добавлен будет к ужину", - рассудил пришелец, разумеется, не планируя сожрать гибрид.
Демонстрируя очень хорошую гибкость, он развернулся, уставив два ярко-синих глаза на Хеймо. И улыбнулся.
- Здравствуй, Хеймо.
Талек произнес это довольно мягким голосом.

0

9

− Д-да, Лириан. Я понял, − отозвался Максимилиан. − Оригинально, мама будет в восхищении.     
Ещё бы. Она уже в тихом восторге, уж матушку-то свою директор всё-таки знал. Ну, есть от чего сомлеть, Безымянный объективно выглядел внушающим почтение – эдакий тихий, смиренный богатырь, вежливый. Учтивостью и галантностью фрау Хенелору покорить проще всего, но знал ли это Главный куратор? Штейнвальд не удивился бы, если б так оно и было. 
Директор ещё раз кивнул, сам повесил переданное полотенце на прежнее место, когда услышал фразу Безымянного, сказанную ещё тише. Ласковое слово «дитя», выбранное пришельцем, мимолётно согрело сердце… да что там, растопило его, превратило в мягкий кусок воска.
Значит, они ощущают любовь… во всяком случае, что-то подобное ей. − Доктор обернулся, поневоле остро взглянул на сына. − Как же ты некстати, малыш...
Он знал, что ребёнок интересует Главного куратора… но инстинктивно хотел укрыть Хеймо от этого опасного внимания. Правда, теперь ничего иного не осталось, как вывести это самое лохматое и озорное «дитя» на свет божий, пред синие очи гибко развернувшегося Сопредседателя. Причём в прямом смысле – мягко (нервно на самом деле) улыбаясь, шагнуть к сыну, взять его за плечо, положить и на другое руку, встав за спиной, и вывести Хеймо вперёд, будто прикрывая мальчика с тыла. Это было бессмысленно, директор понимал – от существа высшего порядка, каким является Безымянный, никто не убережёт, если что. Но ощущать под ладонями худенькие плечи сына было как-то спокойнее.
− Вот, − Максимилиан растрепал тёмные мягкие вихры подростка, − Это мой сынишка.

+1

10

И все-таки его заметили. Причем поначалу даже не отец. В голове Хеймо мелькнула мысль о том, что с синеглазым высоким беловолосым крестным в прятки играть не стоило бы – враз найдет, где бы ни прятаться. В первый момент мальчишка даже пожалел о своей любопытности и о том, что решил приостановиться у ванной. Однако, это было лучше, чем если бы его застали в кладовке. Начались бы расспросы – что именно он тут делает в такое время. Короче говоря – в любом негативном случае стоило искать положительные моменты.
Заметив устремленные на него ярко-синие глаза крестного, Хеймо даже невольно поежился – этакие два лазеры–рентгеновские лучи. Как будто просвечивают насквозь, проникая под одежду, под кожу, в мысли… Вот насчет мыслей – это нехорошо. Прочтет еще что-нибудь… ненужное. Хеймо однажды читал книгу-фантастику про телепатов. И сейчас, правда, в шутку, начал «закрывать» мысли, в которых присутствовали  и дневной прогул школы, и прогулка по кладбищу и, конечно же, спящий на кровати мальчика крупный «хищно-злобный» серебристый Рыска. А «закрываться» мальчишка стал, произнося про себя разные детские стишки. И улыбнулся в ответ на приветствие мужчины:
- Добрый вечер, крестный.
Поведение отца, тем временем, удивило. Мало того, что доктор Штейнвальд сначала даже, кажется, рассердился - судя по строгому взгляду; так еще и представлял сына так, словно чужому. Конечно же, Хеймо нечасто общался с крестным – всего лишь несколько раз встречал его в клинике, когда приходил к отцу, да знал, что беловолосый синеглазый великан помогал с лекарствами. Но не настолько же чужими и незнакомыми они были друг другу… По крайней мере, так предполагал сам Хеймо. Поэтому сейчас он чуть повернул голову, с удивлением глянув на отца. Еще и чуть отстранился от руки. Еще чего - сентиментальности и нежности всякие в присутствии посторонних.
- Пап, а вы недавно пришли, да? А я уже спать ложился, и услышал. Ты не сердись, ладно?

Отредактировано Хеймо Штейнвальд (14-07-2011 14:00:27)

+2

11

- Мои руки чисты, - сказал Талек показывая Максу свои длинные ладони. Белые и сухие. "Мои руки чисты, как и помыслы" - будто бы говорил он директору. Талек улыбнулся Максу, Библиотекарь смотрел на реакцию человека так же странно, как и гибрид. Хотя, в некоторой своей части души, Библиотекарь понимал, отчего.
Талек протянул руку Хеймо, решив, что в виду его возраста и нынешней обстановки, рукопожатие - наилучший ритуал. Рукопожатие было выполнено так, как требует ритуал, когда оба равны.
В мыслях у Хеймо пошла крутиться белиберда из детских стишков. Талек захотел немедленно найти автора той фантастики и сделать тому внушение, чтобы он всегда, все дни слышал все детские стишки без остановки. Ну или хотя бы час. Чтобы знал, какие ужасные последствия для телепатов организовал этой бредовой идеей. И это, кстати, не помогало. Просто мешалось. Лирианец ухмыльнулся.
- Макс, не переживайте так. Кстати, Хеймо, если ты не слишком устал, чтобы поговорить, то расскажешь мне немного о том, как живется тринадцатилетнему? - Талек сделал еще одну забавную улыбку, показывая, что просто приятно удивлен видеть Хеймо и не планирует вмешиваться в его дела.
Синие глаза Безымянного почти не светились, а вот гибрид своим желанием закрыть мысли удивил. Ему даже в некоторой степени удавалось следить за потоком мыслей. Хороший сигнал, - рассудил пришелец. Опасения Макса казались настолько иррациональными, что лезть туда не хотелось. Безусловно, директор мог понять, что Хеймо никто не станет трогать, пока директор нужен СПИЗ. Да и Хеймо был слишком интересным экземпляром. Да и Талек не отличался иррациональной жестокостью.
"Или ты скрываешь от меня что-то, за что я пожелал бы уничтожать тебя и твое потомство? Это абсурд, твой разум чист, как мои руки".

+1

12

Директор правильно понял фразу «Мои руки чисты», он вообще неглуп, Макс. Не нужно ему было быть телепатом, чтобы понять, что речь, конечно, шла не только и не столько об отмытых и вытертых верхних конечностях Сопредседателя, сколько о чистоте его помыслов и благородстве намерений. Не слишком-то старший Штейнвальд верил в те и другие, да и улыбки Безымянного его не совсем убеждали, но… приходилось хотя бы делать вид. Ребёнка-то пугать нельзя.
Хеймо, вон, и так уже завертел головёнкой недоумённо – чего это с отцом такой приступ немотивированной нежности случился, с чего это с ним, как с маленьким… поэтому пришлось доктору успокаивающе – дескать, прости, сынок, своего старого сентиментального отца – улыбнуться и убрать ладони с плеч такого уже высокого мальчишки, шагнувшего к протянутой для приветствия руке пришельца. Контакты, так их, третьего рода…
Но Безымянный (в кои-то веки!) нашёл верный тон и слова, обратившись к подростку. Максимилиан прямо-таки удивился, взглянул на псевдорусского богатыря с острым интересом.
Может, всё дело в самом настоящем любопытстве, которое не зависит от места обитания существа, и родилось раньше нас, а точнее – одновременно с первыми проблесками разума, а умрёт последним? – подумал доктор, тем не менее, насторожённо поглядывая на беловолосого дылду. Рассудок рассудком, а родительские инстинкты – штука хоть иррациональная, да куда более стойкая. Однако директор постарался взять в руки теперь уже себя, понимая, что надо выйти и дать этой парочке поговорить наедине. Снова потрепав сына по волосам, он улыбнулся мягко, заглядывая в одухотворённое лицо мальчика сверху и сбоку:
− Так как? Ты не слишком устал? Побеседуешь с господином Сопредседателем о трудностях тинейджерской жизни? А я пока бабушке на кухне помогу?

+1

13

Крестный показал доктору Штейнвальду чистые руки. Это рассмешило Хеймо настолько, что мальчишка фыркнул. Точно так же в детстве – лет в пять – отец и бабушка проверяли руки самого отпрыска рода Штейнвальдов. Порой мальчишка с гордостью протягивал чистые, вымытые лапки, а иногда прятал за спину. Тогда, конечно, приходилось идти и руки все же мыть.
- Да нет, я совсем не устал. А спать ложился… ну, просто скучно, делать нечего.  – Хеймо чуть не надулся от гордости, пожимая руку беловолосому великану. Ну конечно – его считают уже совсем взрослым. Жаль только – отец с бабушкой этого не понимают. Кинул на отца непередаваемый взгляд.
Эх, папа. То-то ты сам не знаешь – какие у меня трудности. Тем более – часть из них сам и доставляешь. Ну... иногда.
- Только, наверное, стоит в гостиную пройти? - Хеймо перевел вопросительный взгляд с отца на крестного. – А то у меня в комнате бардак неприбранный, а в кухне бабушке мешаться будем. Папа, только я ужинать не буду. Уже поел.
Не хватало еще встречаться с бабушкой…
Хеймо выскользнул из-под руки отца, пригнувшись и «чиркнув» встопорщенными волосами по отцовской руке, и остановился в коридоре, ожидая взрослых. Крестный ведь в первый раз был у них в доме, значит – в гостиную надо будет его проводить.

+1

14

Рукопожатие было мягким, но не слабым. Уверенным и спокойным. Это ли не утверждение взрослости для подрастающего гибрида. В этом юноше сейчас говорил не только подростковый кризис, но и кризис новой формы жизни, гибрида. Человеком он был только частично. Хотя сейчас Талек не наблюдал ярких противоречий в этом ключе. Гормоны играли в русскую рулетку.
Талек улыбнулся, наблюдая картину "отпустить чадо в реальный мир".
- Идем.
И лирианец кивнул Максу, сделав шаг в сторону гостиной. Однако, вовремя остановился. Он вспомнил, что официально не знает дома директора. Потому напустил на себя сконфуженный вид.
- Извиняюсь, привык, что я знаю каждую комнату вокруг себя. Хеймо, проводишь до гостиной?
Они вошли в уютное по-человечески помещение. Талек не спешил садиться, ибо не совсем понимал, куда ему следует присесть.
А уже присев, он посмотрел внимательно в глаза гибрида и спросил, улыбаясь уголками губ:
- Так расскажи мне о самом интересном: о трудностях тинейджерской жизни, - лирианец умело передрал интонации Макса.

+1

15

Директор выдохнул, когда ритуальное рукопожатие состоялось. Кажется, прямо сейчас Хеймо ничего не грозило. Может, и вовсе «иноп ребёнка не обидит»? − понадеялся Максимилиан, кивнув сыну насчёт ужина и проводив мальчика взглядом до гостиной. Куратор вообще выглядел на удивление бестолковым, как всякий нормальный человек, оказавшийся в незнакомом доме, сконфуженным и оттого милым. Успокоившись немного, Штейнвальд отправился на кухню – матери действительно требовалось помочь, наверняка ведь она хлопотала весь вечер, устала и упарилась.
Вообще-то упарилась не только фрау Штейнвальд, но и, судя по разносившемуся на весь дом и половину улицы аромату, ещё и курица, которую матушка директора как раз вынимала из духовки.
− Давай помогу, мам? − предложил примерный (без шуток) сын.
− Да я уж сама, − под гулкий лязг автоматической духовочной дверцы улыбнулась раскрасневшаяся от жара и довольная фрау Хенелора, − Сейчас выну её, нарежу… Лучше взгляни, чего ещё на столе не хватает.
Дело, конечно, нужное, но в столовую ушел Максимилиан с неохотой. Ещё бы! Пахла тушёная со специями чудо-птица умопомрачительно, во всяком случае, аппетит доктора, который не ел с утра, не просто проснулся, а воспрял, и взвыл прямо-таки сиреной, извещавшей о том, что герр Штейнвальд готов съесть не только эту конкретную курицу вместе с костями, но и средних размеров слона.
Интересно, а пришельцу-то нашему аппетитные для людей запахи кажутся таковыми? − оглядываю отлично сервированный уже стол, прикинул директор, и снова укорил себя. − Всё понятно, что все пятнадцать лет главный куратор играл в конспирацию и вёл себя скрытным донельзя бирюком, но ведь и я не стремился узнать о нём что-то. Он всегда был для меня ненавистным каменным лабиринтом, из которого необходимо выбраться – и только. И изучать его если и нужно было, то всё с той же целью – выбраться, развязаться, удалиться из-под власти…
На парадной крахмальной скатерти празднично блестели в ярком электрическом свете столовое серебро и хрусталь, бутылка итальянского ординарного запотела боками. Макс наклонил её за горлышко, рассматривая этикетку и размышляя, не убрать ли выпивку от греха подальше. Доктор понятия не имел, принимает ли душа Безымянного алкоголь, но, может, надо подстраховаться? Решения не было… Фрау Штейнвальд внесла благоухающее блюдо как раз в этот момент.
− Я не знаю, − сказала она, устанавливая жаркое в центр стола, − Может,  нужно было не вино? Русские, говорят, предпочитают более серьёзные напитки…
− Посмотрим,
− уклончиво ответил Максимилиан, беря ложку и осторожно, с краешка, пробуя салат, − Так, посолить надо…
Матушка, опасаясь караулившей её артериальной гипертензии, пищу недосаливала, домашние к этому привыкли давно, но гостям обычно было пресновато. Макс прихватил ложку попачканную, и снова метнулся на кухню за солонкой, не забыв взять в кухонном беспорядке другую, блестящую от чистоты столовую ложку, положил её у сиротливо лежавшей вилки у своей тарелки, и прихватив щепоть соли, щедро сыпнул её в закуску.

+1

16

Крестный растерялся, выйдя из ванной, потому что не знал – куда именно идти. Это немного развеселило Хеймо и заставило почувствовать себя хозяином положения и дома. А что делает хороший хозяин? Пользуется положением и водит гостя по дому. Мальчишка так и поступил, проведя беловолосого гиганта в уютную гостиную. Жестом - этак небрежно, но очень вежливо - пригласил страиваться в кресле. А сам устроился в соседнем, усевшись боком на подлокотник. Может, и не очень вежливо и прилично – не по правилам – но так удобнее смотреть. Иначе пришлось бы постоянно поворачивать голову вбок, чтобы видеть крестного. Тот снова повторил вопрос, и Хеймо задумался. Крестный, конечно, человек не совсем чужой-посторонний – на то он все-таки и крестный. Но кто знает – что ему интересно услышать и узнать? Трудностей, конечно, хватает, но Хеймо не из тех, кто жалуется. Да и потом –  если рассказать про несданную контрольную по английскому, с которой он удрал, не расскажет ли крестный про это отцу?
Хеймо тяжело вздохнул.
- Да много всего происходит. Недавно с парнем одним подрался, а он – сын директора школы. Теперь папу, наверное, вызовут. А он и так постоянно занят. – Не удержавшись, вздохнул. С отцом, и. правда, хочется бывать почаще и не по поводу школьных (и не только) проказ, а просто так. Сходить в развлекательный центр, на озеро – на рыбалку, съездить в город… - А у него все время работа. – Не сдержавшись, мальчишка снова вздохнул. Затем тряхнул всклокоченными кудрями, словно отгоняя грустные мысли.
- Крестный, скажите, а как Вы в детстве с девчонками знакомились? Они тогда тоже такими были – кривляки и только о всяких глупостях думали?

+2

17

Хеймо уселся рядом, по-тинейджерски нарушая некоторые нормы старших. Это было мило и безобидно. Библиотекарь не намеревался играть с гибридом в игру "слушайся взрослых".
- Конечно! Это то, что не меняется никогда. А почему ты спрашиваешь о детстве? Мы оба его переросли. Или...? - Талек сделал заговорщическое лицо, - ...ты не о детстве хотел спросить? Я вот в детстве не интересовался девчонками. Они мне потом стали интересны... - сопредседатель вздохнул, и посмотрел прямо в глаза юноше. - Когда постарше стал.
Лирианец изучал возрастные особенности землян в зависимости от взросления Хеймо. У него было много лет, чтобы перелопатить все возрастные группы и особенности - отсюда готовые модели поведения при диалогах с ним.
И сейчас, смотря в глаза гибриду, пришелец мягко проник в разум ребенка, исследуя изменения с момента, как делал это в последний раз. С самого детства это происходило с достаточной регулярностью. Иногда даже вопреки знанию Макса - Талек "навещал" мальчика втайне, пока все спали. И всякий раз происходило сканирование. Выгода была не только в достаточно полной статистике по динамике развития существа, но и то, что Хеймо уже должен был привыкнуть к наличию Безымянного рядом и даже к прикосновению (неаккуратному) к своему разуму.
Задатки способностей в Хеймо были. Остается ему помочь их проявить, но так, чтобы гибрид сам догадался.
Сейчас юноша явно не знал своих способностей. Талек подразумевал, конечно же, эмпатию как минимум, но детеныш совершенно точно не замечал, что от "крестного" не исходит сигналов, которые можно считывать эмпату с живого объекта.

+1

18

Заботливая хозяйка, угнездив в центре пиршественного стола главное блюдо – с возлежащей на нём курицей, что размерами своими вызывала невольные подозрения в родстве со страусами – придирчиво оглядела композицию сервировки. Вроде сверкающий парад посуды, столовых приборов и пахучих свежеприготовленных блюд выглядел безупречно. Вроде всего хватало, ничего фрау Штейнвальд не упустила, не забыла, кроме... Пожилая женщина торопливо всплеснула руками:
− Господи, совсем забыла! Для Хеймо же нужно сок принести!
Фрау Хенелора чуть суетливо вытерла ладони о передник, лишь этой суетливостью делая уступку возрасту, и сделала было несколько шагов в сторону кухни, но тут же спохватилась вновь:
− Ах ты, боже мой, нет ведь сока, утром допили! Придется заменить минералкой.
И пожилая леди, ещё договаривая, поспешила на кухню, а Макс, ставя в досягаемое всеми место солонку и в последний раз поправляя салфетки, неожиданно вспомнил маленькую милую сценку, увиденную позавчера в столовой детского отделения, куда директор заглянул после тихого часа. Светловолосая девочка лет пяти-шести, одетая в зелёные штанишки и по-домашнему уже застиранную слегка футболку, на ходу откусывала от горбушки белой булки, зажатой в кулачке. Нянечка, посреди коридора поймавшая её за другую ручку, уговаривала малышку не грызть хлеб всухомятку и чем-нибудь его запить:
− Давай я тебе водички налью? Ты любишь минералку?
− Нет,
− замотала головёнкой девочка, отчего светлые прядки тонких волос взметнулись, − Она же невкусная, со-лё-на-я! − произнесла малышка Викки тоном «как-вы-не-понимаете?», − Я люблю газировку, она сладкая, и в ней, в ней… − шалунья даже остановилась и, глядя на няню серьёзно и поучительно, договорила даже с придыханием: − в ней, не то что в минералке, газы! Прям такие сильные-пресильные газы!
Макс усмехнулся, качнув головой. Он тогда, третьего дня, подхватил малявку на руки, трогая нос-кнопку любительницы «газов», и, смеясь, отнёс её в столовую, усадив за столик и упросив повариху выдать за-ради такого случая стакан кока-колы ребёнку.
Воспоминания немного отвлекли, и Штейнвальд не услышал шагов матери, несущей запотевшую бутылку местной минеральной воды. Фрау Хенелора аккуратно поставила её рядом с винной, сказала негромко:
− Вообще-то, не дело Хеймо мешать вам с коллегой. Может, я его отдельно накормлю?
− Он сказал мне, что ужинал, −
удивился Максимилиан.
− Да нет, − фрау Хенелора озабоченно подняла глаза, − Не успел ещё, прибежал поздно, заперся у себя в комнате…  совсем от рук отбился мальчишка. Макс, ты бы поговорил с ним наедине, − в голосе женщины слышалась мягкая укоризна. − Кто как не ты, должен приводить его к порядку, к каким-то принятым в семье нормам? Всё-таки отец – это главный авторитет для всякого подрастающего мальчика. Я понимаю, что ты очень занят, что работа, но…  Вспомни, как занимался с тобой дед, а ведь он трудился не меньше. 
Директор вздохнул, опустив плечи и голову, провёл рукой по волосам, опираясь другой о край стола. Даже если фрау Хенелора была не права, спорить с ней он не смел, смиренно выслушивал и делал по-своему, но сейчас упрёк справедлив – Максимилиан это чувствовал. Он и сам себя казнил за то, что совсем запустил домашние дела. Но изменить ничего не получалось – Приют забирал все силы, всё время. Макс знал, ради чего, точнее, ради кого убивается на работе, однако… будто о нём, Максимилиане Штейнвальде говорилось в издевательском, насквозь лживом девизе, начертанном на воротах концлагеря: «Arbeit macht frei» − «Труд делает свободным». Неправедные труды (о, если бы матушка знала, чем именно он, представитель «самой гуманной в мире профессии» вынужден заниматься!) должны были освободить Хеймо. Освободить от ежедневной смертельной угрозы.
Должны были… но вот произойдёт ли это в действительности?.. − в очередной раз усомнился Максимилиан и душу вновь свело колючей судорогой. Но директор поднял на мать спокойный взгляд и пообещал так же негромко и серьёзно:
− Я обязательно поговорю с ним. Прямо завтра, приду пораньше, и побеседуем… по душам.     

+2

19

- Ну, вообще-то – не о детстве. – Хеймо досадливо тряхнул головой, и без того непослушные волосы растрепались еще больше. Вот черт, не хватало еще, чтобы крестный его считал маленьким. Так же, как отец и бабушка. Попадешь еще под одну опеку. Мальчишка смотрел в глаза крестного прямо, только лишь раз моргнул. – Я же уже не ребенок.  В детстве глупостями всякими занимаются, а не серьезными делами. И про девчонок не разговаривают.
Хеймо склонил голову набок так, что коснулся ухом плеча. Рассказать ли крестному об Элен Ливье, или не стоит? Отцу рассказать можно – он не посчитает это глупостью. Но отец все время занят. А бабушка не поймет – она же женщина.
С мыслей об Элен мальчишка перескочил к завтрашней контрольной, на которую так не хотелось идти. Потому что был не готов. А когда готовиться, когда была встреча с тем бородатым чудаком и кладбище вечером. А потом…  В последний миг Хеймо успел одернуть себя, в мозгу снова завертелась детская считалочка.
Неожиданно в голове защипало. Внутри словно зашебуршились чьи-то крохотные лапки. Неприятно. Словно заползшая на голую кожу саранча: лапки тонкие, но цепкие и будто кусачие. Мальчишка потряс головой, поморщившись.
- Крестный, а Вы когда-нибудь с уроков сбегали? – Вопрос звучал одновременно и невинно, и заговорщицки. Нехорошо, конечно, признаваться в подобном взрослому, но Хеймо припомнил бородача в траттории. Тот понял, что мальчишка прогуливает, и ничего не сказал против. Конечно – бородач был совсем чужим, а тут все же крестный. Может и сам отчитать, и отцу нажаловаться. Но все же было интересно. Крестный всегда казался таким важным, серьезным. Даже серьезнее отца с его вечными делами. Вот было бы забавно, если бы он - не отец, а крестный – в детстве тоже хулиганил. И тут же, чтобы не заострять внимание на опасном вопросе. – Крестный, а почему Вы седой? У нас вон бабушка старше Вас, а все еще не седая.  А у Вас когда-нибудь животные были? Мне вон папа с бабушкой не разрешают. Говорят – аллергия и прочее. – Тяжело и огорченно вздохнул. - Крестный, а, правда, что папа с Вами в Приюте какие-то новые лекарства разрабатывает? Знаете, я сегодня пообещал одному типу принести что-нибудь «марсианское». Я ему тут наплел, что у нас в деревне марсиане обитают. А он поверил. Взрослый, а глупее Амели Ливье. Та тоже всему верит. Ну, она-то маленькая, да еще и девчонка – ей-то простительно. – С почти взрослой снисходительностью. Прислушался к голосам, раздающимся то на кухне, то в столовой. И попытался прикинуть – как именно и когда лучше будет улизнуть, чтобы не попасться на глаза родственникам, но и не показаться крестному совсем уж невежей.
От сиденья на подлокотнике кресла заболел зад. Хеймо торопливо соскочил с места и пересел на подоконник. Там было чуть более жестко, но все же пошире. Согнув одну ногу в колене, мальчишка подтянул ее к груди и обхватил руками, ставя ступню на все тот же подоконник. Вторая нога болталась в воздухе, словно бы Хеймо отсчитывал какой-то ритм.

+2

20

Количество вопросов от юноши зашкаливало.
Это было просто и естественно. Для возраста и природы ума. Библиотекарь заулыбался, и посмотрел на Хеймо с одобрением, пока тот задавал вопросы.
- Поверь мне и моей седине - во взрослом возрасте делают глупости еще хлеще, но взрослые умеют делать серьезный вид. Но... - легкая пауза, лирианец изображал задумчивость.
- Ты нервничаешь. Слишком много вопросов. Задавай лучше то, что тебе интересно, а не забивай диалог чрезмерными вопросами. Дай мне время, все же это не мой родной язык, я не так хорошо понимаю его, - библиотекарь изобразил на лице извиняющуюся улыбку, мол, простите, понимаю вас плохо.
А вот о типе... В голове гибрида появился образ Курта Ланцерта. Тип был инаковым и многообещающе любопытным. Определенно, предвидение будущего говорило: Талек еще встретиться лично с этим человеком. Но сейчас был куда интереснее гибрид.
- На всякий случай, скажу тебе, что не все взрослые одинаково безопасны. Ты - сын директора Приюта. И я тебе обещаю, что могут найтись недоброжелатели твоего отца. Я не представляю, что с ним произойдет, если он тебя потеряет. Но не беспокойся, едва ли уфологи способны тебе причинить боль. А вот дискомфорт - стопроцентно. Будь аккуратнее, Хеймо.
Талек понимал, что одной только ампулы или капли крови гибрида хватит для тысячи страниц желтой прессы, массовой истерии и так далее.
Он сделал паузу и, улыбаясь, спросил почти шепотом:
- Так ты уже нашел себе ту, с кем хочешь познакомиться?

+1

21

Крестный отвечал совсем не то, о чем его спрашивали. Ну, почти что не о том. Зачем-то предупредил о какой-то непонятной опасности. И в мозгу Хеймо вспыхнула мысль – а что, если и отец подвергается какой-то опасности в своей клинике? Там же столько всяких… психов. Наверняка есть и буйные. Мальчишка порой краем уха слышал из новостей, которые с увлечением смотрела бабушка – то в какой-нибудь тюрьме, то в психбольнице, то еще где «вспыхивали восстания», которые не приносили ничего хорошего. А что если с папой что-то подобное случится?
- Крестный, а у вас спокойная больница? – Вот теперь он спросил то, что его действительно интересовало. Даже не ответив поначалу на опрос взрослого. Какие могут быть девчонки, если все гораздо серьезнее может быть. Мальчик посмотрел на беловолосого великана, нахмурив серьезно брови. – Я обещаю, что папа из-за меня не пострадает, я не буду совершать никаких таких глупостей. Вы... Вы папе скажите, чтобы он был осторожнее, ладно? А то он меня не послушает. – Новый тяжелый огорченный вздох. – Скажет, что все это просто мальчишеские глупости, что я начитался и насмотрелся боевиков и детективов.
Ну вот, теперь можно надеяться, что отец будет предупрежден и послушается – как-никак крестный – папин начальник, а начальство слушаться надо. Теперь можно возвращаться и ко всякого рода пустякам.
- Девчонки... Ну, я уже знаком с одной. Она ничего так, классная. Мы с ней летом как-то в грозу попали – мы тогда с папой в гостях были. И Элен не испугалась. У нее еще две младшие сестры есть, Мари так вообще «свой парень», хотя мелкая еще – ей всего десять. Ну а Амели вообще малявка. Во всякие сказки про драконов и принцесс верит. – Хеймо снисходительно улыбнулся, мол – что с ребенка взять? А мы с вами взрослые, в такую ерунду уже не будем верить. – Ну вот, а Элен... Она неплохая девчонка, только иногда строит из себя... Вся такая из себя принцесса-недотрога. – Хеймо покутил пальцами в воздухе – жест неопределенный, но долженствующий показать легкомысленность и ветреность «избранницы сердца и внимания». А затем мальчишка задал вопрос, который также заинтересовал его, поскольку сознание уцепилось за одну из фраз беловолосого великана.
- Крестный, вот Вы говорите, что плохо понимаете язык. А говорите на нем хорошо очень даже. Вы не отсюда, да? Ну – не из Швейцарии? А откуда тогда? Здесь вообще много иностранцев. Потому нас в школе нескольким языкам учат. Я немного французский знаю, немного – английский. Если Вам будет на них удобней говорить, давайте так. А мне и практика будет хорошая. Только я еще не очень хорошо оба языка знаю, так что разговор может немного застопориться. Ну, пока я мысленно переведу фразу, пока построю ответ в голове на нужном языке. Вы ведь сами уже знаете, да?

Отредактировано Хеймо Штейнвальд (10-09-2011 15:45:12)

+1

22

- Скажу тебе честно - больница наша не спокойная. Но я приглядываю за твоим отцом. И еще много кто приглядывает.
Талек посмотрел на Хеймо с грустной ухмылкой. Гибрид проявлял совершенно естественные переживания. Для человека, для разумного существа и для подростка.
- Я ему уже много раз говорил, чтобы был осторожнее... Меня он, видимо, тоже за носителя мальчишеских глупостей держит, - легкая ухмылка, скопированная из одного из мимических паттернов, подготовленных заранее. Предвидение, вдруг случившееся с Библиотекарем, говорило о том, что Макс вскоре будет и правда рядом с опасным существом. И что Макс будет ближе к библиотекарю, чем раньше.
После паузы, пока длилось видение, Талек продолжил, решив поправить прическу - он знал, что люди так делают.
- Похоже, что у вас с этой самкой начинаются серьезные отношения. Это сложно. Особенно вначале очень сложно. Хотя... - пауза, выверенная буквально по секундам, - ...и потом тоже сложно. Наверное, важно понимать, что прошлое - было, и не вернется, а будущее - еще не существует. Есть момент, между ними, точка реального времени, внутри которой, как в пузыре, ты мчишься из ниоткуда в никуда. И это прекрасно. Пугающе прекрасно.
Талек вгляделся в глаза юноши и понял, что сморозил не самую подходящую конструкцию.
- Не слушай меня, я опять бред несу. Это когда устаешь сильно - со мной всегда происходит. Так же и с языком. Я из России. У нас структура языка другая. Ты, например, знаешь, что русский - второй по сложности язык в мире? Если брать используемые языки. Если все на этой планете - то третий. Когда устаю или задумываюсь - думать-то начинаю на родном. Стараюсь переводить... и сталкиваюсь с проблемами в понимании слов. Иногда. Не всегда. Но когда сталкиваюсь - то хоть красней от стыда. Ты же, когда с Элен был - иногда мог краснеть? Я вот почти постоянно при девушках краснел. Вначале. Потом - привык. Успокоился. Понял, что им тоже страшно.

+1

23

Крестный говорил и отвечал, но как-то странно. Слова вроде бы был привычными и понятными, а вот общее построение фраз удивляло. Но Хеймо слушал очень внимательно, даже чуть хмурясь. От известия о какой-то возможной неизвестной опасности, грозящей отцу, на минуту стало не по себе. Но мальчишка постарался отогнать от себя нехорошие мысли. Он как-то слышал отца доктора Штейнвальда, правда, обращенные не к нему, о том, что  переживать из-за того, что не случилось – глупо и ни к чему. И твердо решил следовать этому правилу всю жизнь. Нет, ну, в самом деле – чего зря нервы трепать, если ничего не произошло?
- Самкой? – Мозг отреагировал на очень странное определение по отношению к человеческой девушке удивлением. Но потом все разъяснилось. Да, русский – сложный язык. И Хеймо кивнул, подтверждая правоту слов крестного. А затем задумался. При девчонках он не краснел, но терялся и не знал – что сказать. Иногда. О чем он сейчас и сказал крестному. А затем добавил. – Их же не всегда можно понять. То они обижаются, что ты с ними не общаешься, а то – что «лезешь со всякими глупостями». А какие могут быть глупости, если я списать алгебру прошу? А они, видите ли, в это время свои девчачьи проблемы обсуждают. – Он негодующе фыркнул. Встрепал и без того непослушные взъерошенные волосы, потом постарался пригладить их ладонью. И решил похвастаться своими знаниями.
- А про Россию я знаю. У вас там были Путин и Пушкин, верно? Мы на иностранной литературе учили. Только я не помню ничего. – Он тяжко вздохнул. А затем полюбопытствовал, выловив из речи крестного еще одну нелогичность. – А в других мирах языки сложнее?
Сказал это мальчишка с небольшим смешком, показывая, что не особо-то и верит во всякие сказки про другие миры.

+1

24

- Путин? Он там еще есть, - Библиотекарь нехотя улыбнулся, вовремя вспомнив, о ком вообще сейчас говорил гибрид. Его душа была нестабильной и напоминала вихрь. Интересно, что влияло больше, подростковый возраст у землян или двойственность генетики?
Задаваясь подобными вопросами, Талек продолжил слушать юношу, который явно имел некий недостаток общения, раз так рьяно и "по душам" разговорился со взрослым. Как Архитектор знал, юным самцам этого вида не свойственно легко идти на контакт со взрослыми. Особенно в теме отношений. Особенно в случае обсуждения такого рода отношений.
Вопреки учебникам и сводкам, Талек не обнаруживал в свой адрес жажды подростка к отрицанию устоявшегося.
- Ты списываешь алгебру? Мне казалось, что с ней у тебя нет проблем, - отчего-то невпопад ответил Талек, смотря куда-то в сторону. Его внимание привлекли часы неподалеку от них. Время для Древних течет всегда своеобразно. Но сейчас, ему показалось, что в течение времени произошел сбой.
"Нет, ошибочно", - откомментировал сам для себя Архитектор, расправляясь со своим "зависанием"
- Знаешь, все эти странности - ничуть не больше, чем их же неумение и непонимание. Я имею в виду самок. Сейчас вокруг тебя те, кто сам только учится устанавливать контакты подобного рода. Тысячи и миллионы ошибок совершены и будут совершаться. Но только сейчас твои ошибки в этой сфере безопасны в наибольшей степени. Твое время совпадает с мнением природы. Так должно быть. И мои слова не помогут тебе нисколько. Поверь только мне: с тобой все в порядке в плане умения разговаривать, знакомиться и общаться. У тебя обязательно получится. Может быть, даже слишком легко. Я не удивлюсь, ты - красивая особь, - откомментировал Талек, сделав в финале комплимент. Однако он считал его заслуженным.
Для подростков, как он помнил, свойственно быть недовольными собой, своим телом. Одной из основных причин является то, насколько быстро их тела меняются, неуклюжесть у особей хомо сапиенс в период полового созревания вызвана отставанием нервной системы от динамики роста тела. Они еще не привыкли, иными словами, к тому, что их руки длинее, а плечи - шире. Или, что молочные железы увеличиваются, меняя центр тяжести.

+1

25

Крестный все же говорил очень странно. Все-таки, наверное, потом что русский. Хеймо понимал то, что произносил беловолосый великан, как говорится, через раз на третий. Единственной полностью понятной фразой стала про списывание алгебры. Хеймо прижмурился. Проговорился. А что если крестный отцу расскажет? Нужно отвлечь от этой темы. Хорошо, что крестный заговорил о другом. И вот тут, как раз и малопонятно.  Может быть, стоит поправить? А то еще столкнется с кем-нибудь не столь терпимым к языковым сложностям, как Хеймо.
- Крестный, Вы немного неправильно говорите. – Мальчишка улыбнулся и тряхнул головой. – Словом «особь» в немецком обозначается, скорее, животное. Если Вы имеете в виду персону, как личность или человека – это по другому произносится.
Хеймо произнес все четыре слова по раздельности.
- Identität – личность; Persona – персона; Person – особь; Mann – человек. – И добавил серьезно, почти по-взрослому. – Если Вы будете говорить неправильно, Вас могут не понять.
С кухни понеслись просто умопомрачительные ароматы. Значит – бабушка приготовила курицу. Хеймо пригорюнился. От таких запахов и сытый проголодается и захочет отведать ту вкуснотищу, которая вышла из духовки фрау Штейнвальд. А уж голодный желудок подрастающего организма тем более требовал, чтобы его окормили. Но встретиться с бабушкой означало бы долгие нудные поучения и причитания по поводу длительных прогулок под дождем, и… прочего. Младший Штейнвальд осадил себя даже в мыслях, вновь заведя какую-то не то песенку, не то считалочку. Ну да ничего, после ухода гостя отец, наверное, пойдет его провожать, а бабушка уйдет в свою комнату. Тогда можно будет  потихоньку проскользнуть на кухню. Не съедят же они, в конце концов, все.

+1


Вы здесь » Приют странника » Незаконченные повести » Коттедж семьм Штейнвальд. Вечер понедельника.