Приют странника

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Приют странника » Будущее » Особенности швейцарской рыбалки в осенний период


Особенности швейцарской рыбалки в осенний период

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

http://savepic.org/2129144.jpg

Особенности швейцарской рыбалки, или Котелок Чингиз-хана
Новые приключения джентльменов неудачи в тиках, пока не подлежащих исчислению

Главные роли исполняют:
Рэймонд Э. Скиннер VIII и Хадзилев Т. Ереханов,
Все города, озера и прочие географические объекты вымышлены и нахождению на карте не подлежат.
Ни одно животное не попало в сценарий, а потому не пострадало. Хотя, одно таки попало. Но не пострадало!

Отредактировано Хадзилев Ереханов (22-08-2011 20:35:22)

0

2

Тик первый, реверсивный

Мурлыкая о дороге, вьющейся серой лентой, Ереханов смотрел в окно автомобиля, но видел только кроны деревьев, что золоченым шатром свисали над горным серпантином, петляющим между расположенными в художественном порядке гор. Швейцарская точность то ли воспиталась на склонах Альп, то ли уже сами Альпы были вынуждены подстраиваться под разумно устроенный быт страны банков, часов и шоколада. Но Хадзи об этом не думал, как и ни о чем другом. Он просто полулежал на заднем сиденье машины, уперевшись коленями в переднее, и почесывал за бархатным ушком у теплого комка шерсти, что настороженно поводил безрогой башкой, норовя соскочить с хозяйского тощего живота. Но Ереханов прижимал живность к себе движением прирожденного овцевода, одновременно придерживая на сиденье рядом с собой внушительных размеров баул. Он не дал таксисту погрузить его в багажник.

Возвращение Ереханова в «Приют странника» было неосознанным. Он дал себе слово, что по доброй воле больше не войдет ни в одно мозгоправительное учреждение. Но тут была воля его супруги, вернее ведомства, на которое работала его незабвенная валькирия. Работала весьма успешно и самоотверженно. Самоотверженно до такой степени, что решила впрячь в узду Интерпола и собственного мужа, чья экзотическая внешность весьма походила на портрет одного преступника, кстати, тоже казаха по национальности. Так бывшему «конному разведчику» пришлось на время отложить свою воспитательскую деятельность и окунуться в преступную среду, выйти на черный рынок и постараться не лишиться важной исторической ценности, которую ему выдали под расписку.
«Токмо волей пославшей мя жены»... – всплыла в сознании фразочка из классики. - Если бы не она, валькирия златокудрая, я бы ребенка своего не бросил на пришлых нянек! Ух, задаст им Арслан Ереханов жару! – с гордостью улыбнулся Хадзилев. 
Ну, а «Приют»… «Приют странника» стоял в цепи его посещения свободной страны Швейцарии, чтобы ни у кого не вызывать подозрений. Желание навестить Рэя возникло уже после того, как Хадзи увидел лощеный холл отеля, в котором он должен был остановиться согласно плану.
Опять я чего-то не додумал... - Хадзи задумчиво почесал переносицу, едва не поцеловав предварительно входную дверь... Вернее, ворота. Они никак не хотели поддаваться, а с запорами и электрическими звонками казах интуитивно не дружил. Таксист уехал, оставив горе-путешественника без пути к отступлению. Хадзилев, конечно, имел водительские права, но еще он имел сострадание к пешеходам, поэтому карьера водителя у него не складывалась, и он предпочитал заказывать такси. Хадзи прожестикулировал охраннику, виднеющемуся за стеклом местного КПП, подтянул за поводок свого четвероногого спутника, который, быстро переступая копытцами, уже забрался в сердцевину какого-то низкорослого декоративного кустарника и теперь с наслаждением обгладывал его веточки.
– Добрый день! – казах широко улыбнулся. Его роскошная шевелюра была плотно упакована под короткий парик. Расставаться с длинными волосами Хадзи не стал даже во имя конспирации. Соне не оставалось другого, как поддержать любимого упрямца. – Я хотел бы навестить своего друга Рэймонда Эдварда Скиннера Восьмого. Мое имя Хадзилев Талгатович Ереханов.
Конспирация летела к чертовой бабушке. Но здесь его все равно знали и помнили, как облупленного. Спасти от происков мафии могла лишь пресловутая врачебная тайна. О том, что именно хранилось в ее недрах, Хадзи предпочитал не вспоминать.
Охранник передал по внутренней связи данные о госте и пропустил Ереханова на территорию лечебницы.
– Со скотом нельзя...
– Это домашнее животное! –
Хадзи сделал возмущенные глаза. – Я же за ним ухаживаю... Экскременты убираю. У меня и мешочек с собой есть, и совочек! И вообще, это удобрение, а какой наркотик из него на моей родине делают забористый... – впрочем, об этом Ереханов все же промолчал. Вместо этого казах присел на корточки, подтянул упирающуюся скотину к себе, - Это мой комнатный барашек Взятка, – чмокнул лоснящуюся тупую морду и поправил шикарный голубой бант на шее животного. – Он совсем ручной.
– А что у вас в... багаже... - охранник не смог подобрать более точного слова к поклаже казаха, – Что там звенит?
– Ах, это... это котелок!
– Ереханов не любил врать, а на выдумки у него сейчас не хватало сил. – Я ведь рыбачить, даже сам не знаю как, люблю! И готовить... Угу, – кивнул, соглашаясь сам с собой. – Так я пошел? Не, провожать меня не надо, дорогу помню...

Отредактировано Хадзилев Ереханов (22-08-2011 20:37:20)

+1

3

Тик второй, мистический

Указательным пальцем Рэй нарисовал на круглом псевдокожаном сиденье пуфика последний из невидимых иероглифов «Цуй» – «Воссоединение». Именно эта гексаграмма выпала ему нынче утром при гадании по Книге Перемен.
«Свершение, – гласило толкование этой гексаграммы номер сорок пять. – Царь подходит к обладателям храма (то есть к духам предков). Благоприятно свидание с великим человеком. Свершение. Благоприятна стойкость. Необходимо великое жертвоприношение. (Тогда) - счастье. Благоприятно иметь, куда выступить».
Туманно, как всегда, но, черт возьми, воссоединение и правда грядёт. Царь не царь, а хан Прямоходящий уже подходит к воротам этого Храма Здравого Рассудка, надеюсь. Будет мне свидание с великим человеком…
– Скиннер зачем-то подул на подушечку пальца, прежде чем спрятать кисти рук себе под мышки. Руки всё время зябли, и вообще сегодня с утра познабливало. Виной тому была то ли осень, перекрашивавшая в золотисто-рыжий оттенок всё больше прядей в деревьях окрестного парка, то ли…
Заболеваю, что ли, всё-таки? – с некоторой надеждой прислушался к своему организму Скиннер. – Хорошо бы… заболею, и вопрос об операции отпадёт, хоть на некоторое время. – Бывший штурман наградил ни в чем не повинное деревце, росшее себе в вазоне неподалеку от стойки ресепшена, взглядом настолько тоскливым, что зелёным листикам впору было пожелтеть и скрутиться в сухонькие трубочки. – Однако тенденция… весной в аккурат перед прошлой операцией товарищ Ереханов прилетел ко мне в Японию, сейчас – снова та же фигня… то есть фабула, но в Швейцарии… – Руки в подмышечном тепле шерстяного свитера быстрешенько согрелись, и Рэй, повеселев, улыбнулся румяной девушке-портье. – Значит, оттянемся снова, погуляем, побузим, пока есть возможность завить горе верёвочкой.               
Тёплые уже пальцы нащупали в колясочном кармане книжечку карманного формата, но толстенькую и в богатом твёрдом переплёте мраморно-синего цвета с обильным золочением. И-цзин, которую Скиннер взял накануне вечером в библиотеке Дома Успокоения, выглядела совсем новой. Видимо, ориентально-свихнувшихся было мало…
Будда на обложке милостиво улыбнулся, прежде чем Рэймонд открыл заложенную страницу и прочёл адаптированное толкование некого автора по фамилии Хейслип:
«Этот период для вас очень благоприятен. Все ваши дела увенчаются успехом. Некая невидимая сила укрепляет ваши отношения с людьми, помогает обретать новых друзей и знакомых, завязывать контакты, которые в дальнейшем так или иначе окажутся благоприятными для вас. Былые труды и усилия вознаградятся по заслугам. Вас преследует женщина…»
Что?..
– Восьмой ошалело вытаращил глаза, – Какая ещё?.. Ах ты, чёрт, точно! Снежная Королева по имени Хелен.   
«Она стремится преградить вам путь, помешать осуществлению ваших намерений, вмешаться в вашу жизнь».

Частый цокот каблучков по мраморному полу заставил Скиннера поднять глаза. В дверном проёме стояла совсем не женская фигура, а цокали совсем не женские каблучки.     
«Несмотря на это, ваши желания исполнятся», – ещё успели прочесть глаза Восьмого, пока силилась приподняться нижняя челюсть, отпавшая при виде барашка с голубым бантом.
- Нарисуй мне барашка… – изумлённо прошептал Рэймонд, распахивая объятия.

+1

4

Тик третий, обильный проявлениями чувств, тик чувственный

– Круглый ты мой! – в стремительном штопороподобном полете Хадзи опустился на колени, уткнулся в коляску друга.
Не затормозив вовремя, а напротив, придав ей обратного ускорения, впечатал сиденье в стену, спася затылок друга от подобной участи только тем, что сгреб всего Рэя в охапку. Как это всегда удавалось тщедушному на вид Хадзи, науке было неизвестно.
– Мы так давно не виделись! – казах откатил коляску подальше от стены и уселся, скрестив ноги, прямо в вестибюле.
Рэй привычно закатил глаза. Непосредственность друга всегда приводила его в полнейший восторг, граничивший со ступором. Восхищенным, конечно же, восхищенным.
− Горе ты мое, − сказал Восьмой привычную в их общении фразу, почти рефреном проходившую. − Уже извозился где-то… − Скиннер протянул руку и подушечкой большого пальца попытался стереть темное пятнышко с тонкого лица друга, над верхней губой. То, однако, не оттерлось, и Рэймонд вслух вздохнул, косясь на его оригинальное домашнее животное. − Вот кто из вас больший баран?
Хадзи не возражал, и, заглядывая в глаза другу снизу вверх, выпалил:
– Ну, рассказывай, ты как? Ностальгия по желтым занавесочкам замучила? – а сам тем временем полез за сотовым телефоном, полным тезкой своей любимой супруги, в памяти которого хранил малую часть семейных фотографий:
– Смотри, это Арслан! Сынуля мой. Сын! Дед даже перестал меня паршивой овцой называть. На радостях. – Ереханов просто светился от гордости. Ему было наплевать на то, что из-за его душевной простоты к нему уже было потянулись местные санитары. Больше его взволновал тот факт, что медсестричка не знала, как ей спасти остатки пальмы в кадке.
– Взятка, фу! – позвал он, лениво поднимаясь. На барана его окрик не подействовал.
Зато имя барана подействовало на Восьмого, причем сокрушительно: он фыркнул, сгибаясь пополам, и заржал не хуже породистого скакуна из табунов Талгата Ереханова:
− К-как? Как его зовут? Взятка? Ох, ты… − дальше случилось невероятное: уста Восьмого осквернились русскими народными словами, которых бывший штурман обыкновенно не употреблял. Но тут иного способа выразить уважению чувству юмора друга попросту не нашлось. Сказались-таки могучие родовые корни шотландца с богатыми примесями прочих кровей.   
– Давай на улице прогуляемся, а? – предложил кахах, и на выдохе всеобщего облегчения коляска Рэя выкатилась наружу, покинув многострадальный холл. Следом Хадзи вместе со своим бараном, ее подталкивающим. Катание детской коляски по улицам норвежского городка сделало хватку его пальцев просто железной.
–  Друг мой бесценный!
Ереханов отвез коляску за укрытие, за первый раскидистый куст, чтобы по русскому обычаю, ну, практически родному для выпускника московского вуза, обнять Рэя и троекратно его расцеловать. Но со счетом у казаха всегда были проблемы, ведь не на бухгалтера же он учился, однако, поэтому друг от него в такие моменты проявления чувств уползал лишь изрядно обслюнявленным.

Отредактировано Хадзилев Ереханов (28-08-2011 20:55:13)

+1

5

– О Рэй мой! – покончив с дружескими лобзаньями, начал Хадзилев с соответствующей эпической интонации, – Ты просто не представляешь, что со мной было! Но давай погуляем, ибо эта информация не для чужих ушей!
– Батюшки, сколько таинственности!
– добросовестно впечатлился бесценный шотландский друг. – А вообще, да, мне здорово хотелось бы узнать – каким ветром тебя опять сюда принесло.
Прежде чем ответить, Хадзи добросовестно зыркнул по сторонам своими хитрющими раскосыми глазами.
– Ты не поверишь, – склонившись к уху  друга, сказал он заговорщицким шепотом, – но я снова на службе.
– Че-го?
– самым непочтительным тоном удивился Скиннер. Его глаза, напротив, стали большими и круглыми. От изумления. – В конной разведке, что ли? – Круглый-Восьмигранный недоверчиво покосился на неприкаянно бредущую рядом кудрявую животину, которая на коня тянула слабо. Как и ее хозяин на разведчика, кстати. – Да кто ж тебя принял-то, такого на всю голову увечного... э-э... беспечного?
Хадзи опять зыркнул, но уже обиженно. Приехал, называется, к старому боевому товарищу, поделиться! Тайну великую рассказать! – Ереханов оскорбленно взглянул на Восьмого примерно с тем же выражением, как героический партизан на гестаповца: типа, режь живьем, но ничего не скажу.
– Вообще-то я не должен и тебе ничего говорить, уж извини, – и на пару секунд Хадзи действительно замолчал.
Рэй спрятал улыбку. Он никогда не умел и не считал нужным расспрашивать, зато отлично слушал и запоминал. Вот и сейчас Буси просто ждал, зная, что груз молчания безумный казах долго не вынесет. Если бы дорожки больничного парка были завалены булыжниками, которые требовалось бы объезжать и рытвинами, в которых колеса штурмана бы застревали и прокручивались, он бы помолчал подольше, но внутри казаха все бурлило. Тем более, он боялся, что мысли придут и уйдут, воспоминаний о себе не оставят, а Рэй... Короче, предприимчивый Ереханов частенько использовал друга в качестве сидячего диктофона, сохранявшего и даже иногда выстраивавшего его мысли в логической последовательности.
А рассказать ему было о чем. Тихая Швейцария уже давно стала для него полигоном для приключений. О прошлом своем посещении, вернее даже двух, если учитывать их несанкционированный переход границы, он спокойно вспоминать не мог. Вот и тут, приключения начались, едва он ступил на мостовую цвета горького шоколада. Хадзи поначалу не обратил внимания на двух сталевылитых типов, как-то подозрительно смахивающих на типов из итальянских фильмов про мафию. До сфинксов-швейцаров, подпирающих двери отеля, в котором Ереханов остановился, как и было  условлено в плане операции, нагруженный пакетами из магазина он не дошел. Ибо вспомнил тех двух типов, что пересчитывали ему ребра и перья на его боа в гримерке итальянского мюзик-холла. Но одновременно из его головы как раз вылетело другое, не менее важное обстоятельство.
Морщинка пересекла лоб опытного агента интерпола, который уже второй час терпеливо вдалбливал Ереханову, как и что говорить в каждом из случаев, предусмотренных планом операции: «И главное, ты должен настаивать, чтобы тебя доставили к самому Арканджелли. Не бойся, за тобой везде будут следовать наши агенты». − «А я не боюсь!» − казах и сейчас был готов подписаться под этими словами, просто от его внимания ускользнуло, что встреча крашеного казаха-ренегата-черного археолога-торговца-на-черном-рынке должна была состояться с этими типами. Свою ошибку он понял уже по дороге в дурдом, в смысле, в «Приют странника», где сейчас проходил лечение Рэй Скиннер.
Но тогда, у входа в отель Хадзи сделал резкое движение и пакеты, что он держал в руках, изменили свою траекторию. Запрыгали оранжевые апельсины, к ним присоединились цилиндрические желтенькие лимоны, витаминный град подкосил одного из итальянцев, чьи ноги разъехались, другому на ногу вывалился килограмм соли, скорее всего тот самый, недостающий до пуда. Точное количество соли, съеденной и выпитой вместе с текилой Рэем и Хадзи, было неизвестно. "Черт побери!" – истошный вопль Хадзи перекрыл стоны мафиози, попавших под раздачу фруктового искусства самообороны. Он успел вовремя перехватить бутылку, спикировавшую было на каменную мостовую, и сверху вниз осмотрел поверженных противников.
– Я так неаккуратен, – он улыбнулся, вложив в улыбку как можно больше обаяния, – А ведь мы, кажется, знакомы, - он шмыгнул носом, – Я тогда был не в лучшем виде.
Вообще-то Хадзи имел в виду свой внешний вид, но итальянцы, очевидно, подумали о чем-то другом, быстро поднимаясь и отряхиваясь от пыли, соли. Размахивающий бутылкой бешеный азиат выглядел весьма многообещающе.
–  Добрый день, синьор. Товар у тебя?
– Товар? –
Хадзи посмотрел поверх голов итальянцев, покуда это было возможно. Мужчины быстро поднялись и расправили плечи. – Был... – теперь он опустил взгляд на рассыпанные апельсины и лимоны. В следующую секунду он скрылся за стеклянными дверями отеля. Чуть позже на служебном лифте вместе с не распакованными чемоданами оказался у служебного же выхода.

– Вот так я здесь и оказался, – под грустную историю о неудачном возвращении на тропу разведки Хадзи не заметил сам, как довез друга до парковых ворот, створки которых были скреплены друг с другом честным словом и тонкой цепочкой с изящным замочечком.
Казах бросил взгляд на полузабытого барашка, который флегматично дожевывал кожаный ремешок.
– Эврика! – Хадзи разом решил все проблемы, поковырявшись в игрушечном замке шпилькой, вытащенной откуда-то из недр рыжего парика. Рэй закатил глаза и тихо фыркнул – фокус со шпилькой-универсальной-отмычкой друг при нем уже проделывал, и теперь результат не заставил себя долго ждать – теперь перед ними открывалась едва заметная тропинка в лес, а Взятка вдобавок к голубому банту получил гламурно позвякивающую цепочку на ошейник.

Отредактировано Рэймонд Скиннер (22-12-2012 17:55:23)

+2

6

Тик четвертый, пасторальный

Вот и осталась позади больничная территория. Хадзи не оглядывался, он и так хорошо мог представить, как колышется на ветру железная створка ворот, сиротливо пытается притулиться к соседке, но постоянно промазывает мимо. Жалобное лязганье за спинами друзей свидетельствовало, что так оно и есть.
Совершенно огламурившийся барашек на железном поводке жизнерадостно звякал обновкой и постоянно пытался перебежать дорогу коляске, Хадзи его одергивал.
Но пока казах завершал свой рассказ о приключениях на ниве разведки, его курчавый брат по разуму умудрился несколько раз оббежать вокруг казаха, туго закрутив под коленками цепочку, уронить размахивавшего руками Хадзи, за плечами которого болтался рюкзак. Но Ереханову к трудностям было не привыкать, потому он распутывался и снова толкал коляску с Рэем вперед, по узкой лесной тропинке между картинно красивых осенних деревьев. И, разумеется, он ни на секунду не переставал трещать. Так троица вышла на открытый участок, и сначала Хадзи показалось, что это начиналась лесная полянка, но из-под густой бахромы по краю склона доносило журчание ручья.
Что-то я слышал о кристально чистой горной водичке...
Ереханов обвел взглядом окружающие просторы: тихие долины, горы с серпантином асфальтированной дороги, по которой его привез с час назад тот городской таксист. Сейчас там прошелестела еще одна серая машинка, ему померещилось, что Мерседес.
Хадзи поставил на холодную уже по-осеннему землю рюкзак, уселся на него, подпер подбородок кулаком и заметил:
– Я чувствую себя хоббитом посреди такой глобальной красоты.
– Я им себя чувствую везде и всегда,
− откликнулся шотландец, и вдруг смерил казаха заинтересованным взглядом. – Слушай, а чего ты свой рюкзак в больнице с другим багажом не оставил? Тяжелый, небось?
Хадзи смерил друга драматическим взглядом:
–  Все свое ношу с собой, – и добавил: – Если я его потеряю, меня Соня жизни лишит. Спокойной.
− Чего-чего у тебя там? Клад?
– насмешливо прищурился Восьмой. − Колись давай, хоббит узкоглазый. − Рэй от души веселился, в то время как насидевшийся в позе мыслителя Хадзи заметно погрустнел, вспомнив о первой двухгодовалой давности встречи с теми итальянцами. − Не-е-е, ты не хоббит, не достоин ты сего высокого звания! Я понял! Эврика! – Скиннер спародировал недавний возглас Ереханова у парковых ворот. − Ты у нас лепрекон, признавайся! А в рюкзаке у тебя обязательный котелок с золотом.

Так под шутки-прибаутки они и катили по окрестному уже лесочку. Похоже, даже природа Швейцарии за века прониклась духом рациональности и порядка. Никакого бурелома, никаких веток поперек тропки, никаких разбойников...  Хотя тут Хадзи погорячился. Поскольку заросли кустарника раздвинулись, и на полянке образовались два темноволосых типа в темных, очень аккуратных костюмчиках с иголочки. Еловую хвою они быстро отряхнули, а вот шик остался.
Внешность парочки показалась Восьмому до боли знакомой. Не, понятно, что она была хрестоматийно гангстерской, во-первых, и не менее хрестоматийной секретноагентовской, во-вторых. Агент Смит и Люди в чёрном явно служили этим ребятам образцами для подражаний, всё так, но… Скиннер голову готов был дать на отсечение – дело не только, и даже не столько, в киношных образах, а ещё и в них самих, лично… была же, была встреча с этими молодцами раньше, только въехать бы, где и когда…               
Покуда Рэй их припоминал, (а то, что соображалка, или, говоря по-научному, оперативная память у друга работала быстрее, казах не сомневался) Хадзи распрямился, толкнул ногой рюкзак, на котором сидел.
Немой вопрос «Что это было?» в глазах Рэя наткнулся на отчаянный взгляд Ереханова: «Так не доставайся же ты никому!». С радостным звяканьем его рюкзак катился по склону вниз, подражая хлопанью жестяной ручки по боку туристического котелка.

Отредактировано Хадзилев Ереханов (22-12-2012 18:47:13)

+1

7

Тик пятый, гангстерский

Были бы мозги — было бы сотрясение, – перехватил Хадзи чью-то громко невысказанную мысль. Судя по добрым интонациям, разбавлявшим ехидство, принадлежала мысль Рэю. Широко раскрытыми глазищами Хадзи пытался ухватить общую картину: двух бугаев, подвесивших его вверх тормашками на упругий сук дерева, побледневшего Рэя-одуванчика в основательно перетряхнутой коляске. Закрывающие то и дело обзор полы плаща ему очень мешали.
– Что вам надо? – проблеял Хадзи.
Привязанная к коляске, а потому никуда не убежавшая овечка оторвалась от травки и, глядя в глазища хозяина, подала голос следом.
– У меня ниче-е-его нет, честно-честно... – сказал он ботинкам своих мучителей и закашлялся. Взвыли печень и почки, отчего-то Хадзи представил себя воздушным змеем, веревка-поводок которого основательно запуталась в ветвях. Но память рисовала другую картину...
Где твой шлем? – тот, что повыше, качнул пленника.
Хадзи невольно схватился за голову, который (вот ведь странно!) украшал рыжий парик, а не полосатый колпак с кисточкой.
– Верните меня на землю... Пожалуйста, – попросил он.
Несколько месяцев тихой семейной жизни на буйного казаха подействовали умиротворяюще. Теперь он просто спокойно болтался вниз головой, словно перед прыжком с тарзанки. Ему как-то не верилось, что эти громилы сейчас причинят ему вред. Просто не укладывалось в голове. Вот и у них в голове тоже не укладывалось, почему этот раскосый рыжий тип, который им кое-кого напоминал, не вырывается и не ругается, но больше всего их мозги заставляло шевелиться то обстоятельство, что парень их не боялся. Наверное, внутреннее спокойствие Хадзи и спасло ему драгоценные физиономию и здоровье.
Так как сопротивления не последовало, то обыск был завершен быстро. Да и куда два тщедушных человека смогли бы спрятать тот самый шлем.
Шлем Нибелунгов?
Все крутилось в безумной голове Хадзи, про земляка по материнской линии он предпочитал не вспоминать. А в голове постепенно нарастал гул, глаза затягивало красной пеленой...

Люди в чёрном, − вертелось в башке у Восьмого, причём имелось в виду вовсе не название известного фильма, − Люди в чёрном… Где же ещё я это выражение слышал…
Воображение бывшего штурмана, в последнее время заточенное под уфологическую паранойю, вдруг одарило своего владельца озарением, от которого он свету белого не взвидел, но тайну «людей в чёрном» прозрел: именно так назывался подвид пришельцев, которые обожали всячески заметать следы всех прочих, менее аккуратных подвидов. Выглядели они, как говорилось в одной прикольной книжке, «как люди, после встречи с которыми люди перестают быть похожими на людей».         
А мне-то что делать? – сверля их горячими глазами, прикидывал ёрзающий на сиденье Восьмой, − Помалкивать в тряпочку, или всё-таки вякать чего-то ехидное, отважное... и бесполезное?
Гордость, врождённая и воспитанная, подбивала шотландца возвысить голос и начать какой-нибудь героический монолог типа «Свободу попугаям! ...Кетцалькоатлям, прости господи, Чингачгукам недоделанным!» – перед разозлившимся и на Хадзи заодно Рэймондом как сейчас встал эпизод их прошлого приключения с побегом из Приюта, когда эти же «агенты» вели и везли их в подвалы... Ну, хоть и не гестапо, но тоже место не дай бог – тайное логово местного крёстного отца. Повезло тогда, что синьор Микеле Арканджелли оказался мужиком мудрым и с юмором, а потому головы двум придуркам с суицидальными намерениями и шуточками в стиле весёлых висельников не открутил, поржал только всласть, но во второй раз их репризы могут и не прокатить.
Здравый смысл, которого Скиннеру сыпанули при рождении, не скупясь, громко, как двоечнику на уроке, подсказывал, что лучше сидеть тихо, моргающим болванчиком, бессловесным, бесславным и почти бессовестным, зато целым и вверх башкой. А то ведь довякаешься, пожалуй – скрутят запросто и рядом с казахом подвесят. Ну, будут две чучелки болтаться на одной ветке... два сочных головастика сохнуть на ветру. Оно, конечно, веселее, но пользы... её даже не ноль, её минус, − сказал привычный к расчётам разум бывшего штурмана и вечного рационалиста. Хотя сердце гордеца-горца кипело яростью в ключ, голову Рэймонд постарался держать в холоде, занимая мозг подвернувшейся загадкой – чем они на сей раз прогневили Михаила Архангела итальянского разлива. Вроде никаких небесного цвета машин не угоняли, волшебных чемоданов с миллионами не увозили... − горящий взгляд Восьмого сверкнул особенно ярко, − Чемодан... рюкзак... с самоваром... Ох, уж этот мне разведчик ...конский!

Отредактировано Рэймонд Скиннер (22-12-2012 18:58:20)

0


Вы здесь » Приют странника » Будущее » Особенности швейцарской рыбалки в осенний период