Приют странника

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Приют странника » Летописи Мистера Гранта (Всё иначе) » История Тильмана Шнайдера


История Тильмана Шнайдера

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

"Спасибо тем, кого я знал и с кем познакомился за это время. Они знают за что. Да-да, они знают..."
Тиль
"
Глава I
Время, что нам дано

[5 апреля, 2010 года]

Телефон вновь подал голос, когда автомобиль уже почти добрался до ворот центра. Но, как назло, именно в тот момент, когда огромный дисплей сенсорного средства связи вспыхнул в полумраке салона, отображая имя звонящего, переднее колесо провалилось на размытом дождем асфальтовом покрытии, и телефон вывалился из держателя, закрепленного на лобовом стекле. Бодрая мелодия теперь доносилась откуда-то из-под коробки передач. Бывает так, что по каким-то причинам день с самого утра идет плохо, стоит какой-то мелкой неприятности случиться после того, как ноги твои попадают в пушистые клетчатые тапочки; и после этого до самого вечера все идет наперекосяк, словно тебе выпадает какой-то дурацкий жребий бытовых неудач. И это хуже всего. Окружающие, несмотря на то, что и они сами тоже люди, имеют особенность остро реагировать, когда кто-то срывает на них свои мелкие вспышки гнева; они не утруждаются понять, что с утра ты порезал палец, вскрывая пакет замороженных овощей, разлил кофе, в автомобиле отказалась работать флешке с музыкой, требуя форматирования, и на работу пришлось добираться в тишине, а на работе ты снова разлили кофе или рассыпал сахар. Даже если лишь защемить ящиком стола галстук и вспомнить в этот момент, что зажим остался на прикроватном столике, потому что перед сном ты закладывал им книгу, можно запросто выйти из себя, когда твой день начался паскудно.
Но получается и так, что день прошел если не хорошо, то хотя бы утро выдалось спокойным, а вот как только ты собираешься отдохнуть, начинается самое интересное. Тиль привык к тому, что ввиду должности, приходится возвращаться на работу даже тогда, когда за это не платят, но закон Раздражающего-Дурацкого-Жребия работал независимо от времени суток; сейчас всемогущий и невидимый шутник пытался снова вывести Команданте из себя, однако, этот гаденыш не учел, что имеет дело не с истеричной женой бизнесмена, а с холодным и уравновешенным человеком, который, в общем-то, плевать хотел на подобные мелочи, как танк на колючую проволоку. Кесарю кесарево; чтобы вывести человека, отвечающего за безопасную работу огромного комплекса, набитого всевозможными больными людьми и персоналом, понадобилось бы что-нибудь большее, чем просто выпавший из держателя телефон. Свернув на обочину, Тиль перевел двигатель на холостой ход и полез за мобильным телефоном, который уже умолк, что немного осложняло его поиски. Пока рукой он шарил по прорезиненному покрытию пола, дождь все так же мерно стучал по крыше и стеклу его "Фольксвагена". При других обстоятельствах он плюнул бы на это дело, решив поискать телефон на месте, присветив себе фонарем, но в данном случае в груди теплилась слабая надежда на то, что, возможно, сейчас он смог бы развернуться и поехать обратно домой, где его ждала жена и несколько часов любви. Наконец найдя телефон, Тиль принял нормальное сидящее положение и потер пальцами висок. Голова снова начинала болеть, как это часто бывало при перепадах атмосферного давления, а это означало, что дождь еще будет идти как минимум сутки. Тяжела жизнь ходячего барометра. Где-то в бардачке должны быть таблетки от мигрени, иначе скоро боль может начать выдавливать глаза. На баночке было жирным шрифтом указано не принимать препарат вместе с алкоголем. Отличная пища для ума всяких там философов и писателей, творящих романы с претензией на ключ к пониманию мира для всех читателей оптом; когда ты ощущаешь, что смерть дышит тебе в затылок, ты либо стоишь на краю высоого моста, или заглядываешь в дуло пистолета. "Ни этим августом, ни этим сентябрем – в этом году ты можешь делать все, что тебе угодно. Но придет время. Оно всегда приходит. Рано или поздно ты снова сунешь что-нибудь в свой большой старый рот. Выпивку, сигареты, может быть, дуло пистолета... Ни этим августом, ни этим сентябрем..." Но после того, как ты бросишь в свой большой старый рот таблетку от головной боли, горлышко простой бутылки с чем-то крепким и обжигающим заменит тебе дуло пистолета с равным успехом, так даже лучше уходить из жизни, чем дрожать от страха и мочиться в штаны, заставляя указательный палец все сильнее напрягаться на спусковом крючке. Черт бы побрал эту погоду...
Тиль закрыл глаза, поглаживая пальцами сенсорный дисплей телефона. Он уже знал его устройство на память, перенабрать номер не составило труда, оставалось только полезть рукой во внутренний карман твидового пиджака и достать оттуда наушник "синезубой" гарнитуры. В этот момент мысли в его разболевшейся голове создавали образ человека с пожарным топором на длинной красной рукояти, приближающегося сквозь дождь к одиноко стоящему автомобилю. Водитель всегда сидит в опасной близости от бокового стекла, это один из роковых недочетов всех без исключения автомобилей. А что, если бы сумасшедший с топором действительно был, то он бы мало чем отличался от бутылки джина, стоящей рядом с таблетками от головной боли. Когда болит голова, Тильману всегда лезут в нее мрачноватые мысли, особенно, если накануне он просмотрел с дочерью очередной голливудский ужастик про серийного убийцу и полицейских-скудоумцев, мрущих от него, как мухи. Она очень любит ужастики, и ее не волнует, что в реальной жизни человеку в хоккейной маске очень сильно пришлось бы попотеть, чтобы зарубить здорового рослого студента, звезду школьной футбольной команды. В реальной жизни все скучно и обыденно, когда тебе тринадцать лет. Его мысли снова вернулись к телефону и позднему звонку, вытащившему Тиля из кровати. Один раз уже такое было, тогда просто понадобилась санкция начальника службы безопасности, чтобы неждано-негаданно прибывшая комиссия могла пройти дальше вестибюля; из-за периодических перебоев коммуникаций, вызванных гористой местностью, никто ни сном, ни духом не ведал о визите делегатов, пока их вертолет не сел на территории центра. Что случилось теперь, Тиль не знал, а догадываться и накручивать он не любил и не хотел, поэтому сейчас он надеялся, что последний пропущенный звонок мог его вернуть обратно домой. А завтра он бы устроил выволочку начальнику вахты за ненужную панику и на этом дело завершится. На улице была скучная мокрая ночь и никаких людей с топорами и прочих знамений беды не было и в помине, вокруг лишь поросль из сосен и редкого кустарника да подмытая асфальтированная дорога, убегающая наверх. Поэтому он до последнего надеялся услышать извиняющийся голос, отвечающий на звонок от шефа...

[20 сентября, 2010 года, комната отдыха отеля "Верный спутник"]
[На часах 13:25]

Представители "святого отдела расследований еретической греховности" выбрали не самое дурное место для своей временной дислокации, если в Монте-Верди вообще были дурные места; курортные городки и деревни сами по себе должны вдохновлять своих постояльцев жить и радоваться жизни, а впадать в уныние и депрессию можно в остальных нескольких миллионах городов и прочих населенных пунктах планеты.
"Только не забудь почистить зубы, если не хочешь, чтобы тот святоша заработал гастрит, колит и коньюктивит от твоих ядреных сигарилл!"
Как обычно, дверь хлопнула так, что створки чудом не треснули, и снаружи, как обычно, как и каждое утро вот уже несколько недель, донесся хрипловатый звук взведенного мотоциклетного двигателя ее нового бойфренда, отчетливо сообщающий миру о раздолбанном глушителе. Тильман, сплевывая зубную пасту прямо в бурлящий в раковине водоворот, подумал, что в его молодости мотоцикл у кого-нибудь, младше тридцати, был такой же редкостью, как сейчас водительские права. Или истинно верующие представители духовенства. Или хотя бы элементарные знания того, что человек, с которым ты живешь тринадцать лет, вот уже как десять из них курит сигары, а не сигариллы.
Из-за буйно-зеленого поворота вынырнул опрятный отель, смахивающий на пряничный домик из сказок братьев Гримм, именно в этот момент мысли Тиля переключились на совесть представителей веры; однажды побывав с семьей в Ватикане, в рамках школьного задания дочери, он успел оценить на глаз общую стоимость убранства замка Святого Ангела. Ведь представители веры тоже люди, и любят комфорт, не так ли?
"Что бы ты подумал, если б они жили в сарае вмест с овцами, папа? Там же жутко воняет! Захотелось бы тебе посещать проповеди, сидя на соломе с какашками? Видишь, как все продумано, даже если тебе плевать на проповеди, ты хоть насмотришься на интерьер. Все продумано."
Тиль остановил машину и взглянул сквозь боковое стекло, покрытое крошечными капельками от моросящего дождика, на вход в отельчик, украшенный позолочеными поручнями и красоным тентом с бордовой окантовкой краев.
Дети тоже бывают по-своему правы; когда говорят что думают или не слушают слов родителей, пьют алкоголь или гоняют с едва знакомыми парнями по городу. Когда же еще тебе простят произношение слова "какашка" в божьем храме?
Тиль взял брошенную на сиденье рядом записную книжку, открыл ее на закладенной странице - оставалось еще около двадцати минут, которые можно с удовольствием провести в вестибюле. Собственно, где пройдут остальные полтора, а то и два часа беседы с "инквизитором". Неодобрительно взглянув на мрачное серое небо, Тильман потер рукой лоб, все еще ощущая затухающую боль, сжимающую голову обручем, и глубоко вдохнув, словно перед прыжком в воду, открыл дверь и выбрался из машины.
Как только он ощутил влажную прохладу хмурого осеннего дня, сумбур в голове немного унялся и он уже бодрее прокрутил в голове примерный план беседы с кардиналом, которого еще не видел в глаза. Уже переступая порог отеля, он вспомнил, что не выключил музыку в автомобиле, но спустя несколько минут, усаживаясь в мягкое кресло и оправляя пиджак, он решил, что тихое проигрывание в салоне "Фольксвагена" вряд ли кому-то помешает. Сидеть было уютно, почти что дома, только в костюме, и чтобы не задремать, Тильман принялся рассматривать картинки в аккуратно разложеных на небольшом столике журналах, положив свою записную книжку на статью о съезде стран Большой Восьмерки в Токио.
Перелистывая страницы с красочными изображениями макраме, Тиль ожидал кардинала, но надеялся, что заказанный на ресепшене кофе прибудет раньше - он не любил отвлекаться на постороннее во время беседы. В его профессии это отвратительная привычка.

- А-бульк, Veni Sancte Spirito.
Кардинал сегодня проснулся очень рано. Уже в четыре часа утра он в длинной ночной рубашке плавал по комнате в поисках "чего бы поделать". Учитывая тот момент, что лег он в два ночи, а оставшиеся два часа для сна лишь закручивался вокруг одеяла, то вполне возможно прибавить к длинному списку отклонений еще и бессонницу. Неудивительно, что разум после пары таких, с позволения сказать, ночей, выкидывал чудные вещи. По ощущениям был вечер, по часам полдень. Старик с меланхоличным видом сидел за заваленным бумагами столом и, надувая щеки, тихонько хлопал ладошами по ним до образования того самого "а-бульк". Сие достойное его высокопреосвященства занятие продолжалось уже минуты две, причем после бульков легко цитировались целые абзацы святого писания, молитвы на латыни, выдержки из различных книг. Буквально двадцать секунд назад почему-то вспомнился какой-то глупый фильм. Из транса кардинал выходил медленно, усилием воли заставляя себя отвести взгляд от завитушки на обоях. Глазами старик нашел часы и долго вгядывался в циферблат, нащупывая себя во времени. Затем шло пространство - покачиваясь встать, охнуть, рухнуть, завести длинный монолог на тему "столько не живут"  и все-таки перетерпеть приступ боли в коленях.
- И почему пенсия только в 70? Еще одно испытание веры? Глупость...- разговоры с самим собой привычное дело. Здесь он выступает в качестве сварливого старика, утайкой, пока никто не слышит. Морра, задевая сутаной все что можно и зацепляясь за все углы, проводит много времени в поиске того бежевого свитера, который на проверку оказывается темной вязаной кофтой на пуговицах. Потом с тем же рвением ищется красная шапочка, которую он бесчисленное количество раз обещал класть именно у кровати. В итоге пилеолус найден в шкафу по чистой случайности. Кардинал, вместо молитвы, тихонько ругается, отряхивая шапочку от пыли. Он бы повредничал, но не перед кем. Кардинал знал, что если не заставит себя пройти хотя бы километр за день, то завтра с кровати не встанет, потому что слабый, потому что не хватает терпения и воли. Но идти от этого знания, хотелось еще меньше.
Морра медленно, но прошелся до парка, обогнул его и вернулся в отель. Как и бывало всегда, свежий воздух все гаденькое извел буквально за пару минут, поэтому к концу прогулки кардинал чувствовал себя более чем прекрасно. Вложив в руку милой женщине с ресепшена горсть конфет, он предупредил о визитере. Кардиналу была назначена встреча. Конфеты подействовали и ему, правда, сообщили о приходе мужчины. Морра, уже успевший снова уплыть в мир написанного на бумаге, нехотя спустился, на ходу натягивая небезызвестную кофту. Человека того он в лицо не знал, но угадать было не сложно. Кардинал бодрой походкой (он-таки прошелся сегодня), подошел к Господину и с улыбкой представился. Смутно припоминая, что кроме слов, должны быть действия, протянул обе руки для рукопожатия. В итоге просто подержал протянутую руку, похлопал и предложил сесть. Устроившись в кресле, кардинал надел очки, ранее висевшие на цветастом шнурке на шее и более, чем положено по негласным правилам, разглядывал мужчину. Стоит упомянуть, что при всем этом, вид Виктор имел более чем доброжелательный, даже излишне довольный. Склонив голову чуть набок и сложив руки на коленях, Морра проговорил:
- Я весьма заинтересован вашим визитом и весь во внимании.
Конечно, Виктор не первый год жил на свете и догадывался, с чем связан этот визит. Но, настало время любимой игры - насколько додумки будут соответствовать действительности.

Тиль вежливо рассматривал прибывшего кардинала немного исподлобья, но не до такой степени, чтобы это могло показаться непристойным. У него все еще был в руках журнал, а записная книжка по-прежнему закрывала собой подробности собрания политического клуба в Японии, и ему потребовалось бы наклониться, чтобы взять ее, но это больше напоминало бы допрос, чем просто беседу, которую намеревался провести Тиль, раз уж назначил встречу. Допросы очень похожи на неофициальные беседы, и люди, которые знают, что лампа в лицо и кулак - не обязательные атрибуты, часто их путают. Тильману меньше всего хотелось бы насторожить и оттолкнуть от себя этого пожилого, благообразного вида мужчину не начав толком разговор, поэтому встречу глав государств было решено еще подержать под покровом неизвестности.
- Добрый день, святой отец, - поздоровался Тиль, пожимая чуть шероховатую ладонь старика, которая была ощутимо теплее его собственной, - Я надеюсь, что не очень потревожил вас своим визитом, - он на миг замолчал, не отводя вигляд. Наступил тяжелый момент, когда лед толще всего; цель визита могла бы показаться нелепой постороннему, но здесь все было понятно лишь для введенных в курс дела. Если ты много пьешь и прячешь алкоголь под подушкой, то рано или поздно кто-то тебя раскроет. Сын, внук или присматривающая за тобой медсестра элитного центра реабилитации пациентов широкого профиля заболеваний, а если к тому же твоя жадность не ограничивается только страстью к выпивке, то ты запросто можешь привлечь внимание общественности к тому, что тебя плохо лечат. Парадокс, верно? Парадоксы - это неизбежная участь любого, кто работает с людьми, особенно, если работает на их интересы за их деньги. Как только подобные случаи только начали входить в моду, в компетенцию службы безопасности стали входить обязанности по предотвращению таких инцидентов. Святой кардинал выглядел не очень здоровым, но тем не менее они сейчас сидели в вестибюле деревенского отеля, а не в саду Приюта после утренних процедур, вот почему Тильман заинтересовался личностью церковного дознавателя, как он окрестил для себя этого пожилого человека. В делах центра достаточно носов светской прессы, и любопытство общественности религиозной было бы той соломинкой, что ломает верблюду спину. Но лед есть лед, а встреча есть встреча, и с этим нужно что-то делать.
- Меня зовут Тильман Шнайдер и я возглавляю службу безопасности здешнего медицинского центра, известного под названием "Приют странника". Вам, вероятно, интересно, почему почтенный служитель Церкви вызвал интерес представителей охраны, поэтому спешу Вас уверить, что ничего проблематичного мой визит не таит. - Тильман все же отложил на столик журнал, но записная книжка осталась на своем месте. Его вдруг одолели сомнения в ее надобности. Тиль осознал, что взял ее исключительно по привычке, так как чаще всего ему доводилось вести куда более сложные и конструктивные разговоры. Здесь это, скорее всего, зависит от взаимного понимания сути вопроса, и очень важно ее правильно изложить. - Все дело в том, что в мои обязанности входит знать все о лицах, которые посещают не только сам "Приют", но и здешнюю деревню, которая служит чем-то вроде академ-городка при университете, так как большинство населения здесь занимается обслуживанием нашего медицинского учреждения. Проще говоря, я здесь что-то наподобие шерифа, - губы Тильмана тронула легкая улыбка, чтобы смягчить эффект от хлесткого слова "шериф". Если кардинал внимательно слушал его, то он мог ее и заметить. - Раскрывая суть недавнего телефонного разговора, я скажу, что мне хотелось бы знать о цели Вашего визита в наши живописные края.

Кардинал изображал что-то вроде "улыбаемся и машем", тихонько соскальзывая вниз. Кресло было, безусловно, удобным, но слишком. Морра поерзал и, в конце-концов, облокотившись на ручку, стал внимательно слушать. Чувства при этом он испытывал самые разные. Для начала, правая рука ощутимо дрожала, да так, что пришлось потихоньку прикрыть ее левой ладонью и прижать к телу. Снаружи шумел дождь, решив все-таки начаться. А от собеседника узнавались удивительные вещи. Странное это ощущение, когда к скромной персоне его высокопреосвященства испытывает интерес начальник службы безопасности медицинского центра. И все ничего, если бы не профиль сего заведения. Хоть все было ясно как Божий день, определенная реакция все же последовала. За своего бы не приняли, – опасливо подумал Виктор, в очередной раз внешне улыбаясь и кивая.
И все же странно, драконовские обязанности контролировать все и вся в радиусе нескольких километров, особо, если в этот радиус попадает деревенька. Что там говорят политики про права человека? Конечно, кардинал все понимал, но в удовольствии поерничать было трудно себе отказать. Что ж, господин озвучил цель своего визита. Теперь, по правилам, у самого Виктора возникала обязанность ответить. Возникнуть-то она возникла, да только отче задумался весьма некстати. Последовала пауза, которая, по его скромным подсчетам, неприлично затянулась уже в своей середине. Когда все же Виктор выплыл из пут мира нематериального, он скованно улыбнулся и снял очки. Говорить, плохо видя собеседника, он привык, и из этого извлекалось даже определенное удобство.
- Я, наверное, странно выгляжу и привлекаю много внимания. Извиняюсь, мое упущение, я переоденусь, обещаю... - немного скованно проговорил священник. Хотя очень непривычно будет ходить в том костюме, но это не важно. - А визит дружеский! Несомненно, здесь очень живописные края, прекрасные. Однако, природа - это для меня. Святой престол интересуют некоторые архивные данные. Личным присутствием я бы вас не потревожил, не будь столь мал срок у интересующих нас происшествий. Но, заверяю вас, терпеть меня предстоит недолго. Насколько недолго, выясниться лишь после визита к многоуважаемому директору "Приюта Странника".
Сказать много и одновременно ничего. Он до сих пор болен этой привычкой. Однако говорить все в лоб, по-простому, грубо, он был не намерен. Все, что касалось святого престола, было свято. А к тому, что свято, прикасаться, даже вербально, было святотатством. Господину стоило знать все, о чем он спрашивал. Вопрос лишь в мере, коей измерялось это знание. Кардинал прекрасно разделял то, что для общественности, то, что для узкого круга, то, что для него, то, что для Святейшего престола. Узкому кругу положено знать все, обходя подробности. Молодец - хорошее самооправдание...
- Неужели возникли какие-то проблемы и визит может не состояться? - и почему охрана делает вид, как будто ни сном, ни духом? Неподдельное волнение в голосе, податься чуть вперед. Кажется, у остальных, это происходит естественным образом, почему он должен всегда контролировать себя? Чтобы не выглядеть невежливо. Если бы не эти старания, то остался бы Виктор с тем же спокойно-брезгливым лицом, на котором нет места ни одной эмоции, как в молодости. Особенности, которые ни разу не помогли. Падре поднес левую руку к щеке, как бы препятствуя себе видение всего, что левее Господина в костюме. Привычка.

+2

2

Тиль чувствовал во внутреннем кармане кожаный футляр, в котором хранились две кубинские сигары. Его суточная норма, которая была установлена после долгих споров и пререканий, попыток уговорить. Всего две сигары на день - удовольствие, которое приятнее растягивать, даже приятнее, чем потом его испытывать. Два больших гвоздя в рельсах жизни, по которой он ехал, такое вот философское сравнение, дабы хоть как-то приукрасить и придать романтического налета вредной привычке, ведущей в гроб.
Последние несколько недель заставили его забывать даже о сигарах. Они пролежали в кармане все это время, и от этого стали еще ценнее. Почти на вес золота. И все меньше хотелось их тратить.
- Мне было бы очень приятно, если бы у Вас остались хорошие воспоминания о посещении нашего центра и само здоровье многократно улучшилось. Это прекрасное место, чтобы насладиться жизнью, но большего мы предложить Вам не можем. То, за чем Вы прибыли сюда, и что так заинтересовало Святой престол - всего лишь газетная бомба.
(очень интересно, попробуй скажи ему что другое... если бы Ваше высокопреосвященство верили в Бога, то скорее искали бы здесь его, а не сплетни да слухи...)
Тильман говорил с доктором Штейнвальдом на эту тему. Оба пришли к выводу, что даже если там что-то и было, то надо поскорее низвести все это в ранг интернет-фейков. На самом деле, мало ли в сети "правдоподобных" видеозаписей свидетелей НЛО, Лох-Несского чудовища и Иеговы. Количество фейков медленно, но уверенно побеждает даже порнографию. Куда катится мир.
- Доктор Штейнвальд скажет Вам примерно то же самое, что и я. - продолжил Тильман, подавив предательский приступ зевоты, возникший ни с того ни с сего. Удержав рот закрытым, он на секунду прикрыл глаза, и взглянул на руки кардинала, всего пару секунд.

Морра согнул кисть и сжал кулак, машинально убирая ладонь в рукав сутаны. Удобно, манжет был довольно широк, а кардинал уж очень не любил свои трясущиеся руки. Поежившись, старик все же приподнялся и уселся удобнее, чтобы не соскальзывать.
- И я буду рад сообщить об этом его Святейшеству. Несмотря на заявленную научность ума, люди до сих пор очень суеверны. - с улыбкой ответил Виктор. Архивы Ватикана огромны, изучить то, к чему он имеет доступ не представляется возможным, но изученное им привело к одному интересному умозаключению - не верь явному, доказуемому и стройному, оно чаще всего обманчиво. Конечно, в той информации, что дошла до Святого Престола, большая часть была работой журналистов, которые пытались привлечь внимание экспрессивными подробностями. Но кардинал не в том и заинтересован. Обычный же человек, не обличенный знанием, смотрит на мир проще. Зная, начинаешь видишь причины явлений, подобно корням расходящиеся от древа события.
- И я с удовольствием выслушаю все еще раз. К тому же только господин Директор сможет выполнить одну просьбу.
А Морра все не мог понять, что это - чрезмерная подозрительность или... Два варианта - господин предлагает обсудить суть проблемы с ним и сейчас, или визит не состоится. Оба варианта старика не устраивали, поэтому он поступил умно и решил списать все на свою подозрительность. Верь людям, Виктор, как самому себе...

(сесть и переписать! Это нужно переписать так, чтобы ни у кого не возникало сомнений, что над этим трудились!)
Не могло даже возникнуть сомнения. Все было прозрачно, как стекло после автомойки, но тем не менее Тиль, казалось, уже понял, откуда дует ветер, и в глазах, если бы дело происходило в каком-то приключенческом романе, автор написал бы, что в глазах Тиля зажглись огоньки, как у сеттера, поймавшего наконец нужный ему запах.
- Уверен, доктор с удовольствием поможет Вам. - произнес он, ничего не выражая этим, только то, что косвенно означали эти слова. Никакого эмоционального подтекста, прямой, как шпала, смысл фразы. Директор, разумеется, поможет. Просто надо сказать что-то, чтобы выиграть время и
(переписать!)
понять намерения представителя церковной инстанции в этом далеком от Божьих заповедей месте. Тильман имел за плечами солидный опыт в подобных делах и понимал, что если человек скрывает суть своего дела так, что его аж распирает от гордости, значит дело не стоит даже чашки кофе, выпитой за это время. Причем такой визитер не говорит ни слова, но по нему видно, что он просто блестит от тщательной конспирации. Вот таких Штейнвальд иногда принимал лично, по его словам, они ему здорово поднимали настроение. Для всех остальных случаев существовала должность начальника СБ, которому отводилась роль зондировать каждого, у кого возникали "личные дела" к директору, особенно после того случая прошлой зимой, когда в спасательной группе кто-то успел заснять отрытого из снега уборщика, оказавшегося за несколько миль от Центра, в горах. Это принесло значительную долю известности "Приюту", но и плеснуло изрядную толику дерьма, на которое тот час же полетели мухи. Ему вспомнились слова Шиллера из книги, название которой он уже не помнил, но и сами слова процитировать вряд ли смог бы, слишком давно она ему попалась, но общий смысл сводился к тому, что надо дотянуть до конца всей это эпопеи с репортерами, а потом уже смотреть, что получилось. На данный момент получалась ерунда. Бред сумасшедшего в двенадцать часов ночи. Даже работая здесь, он время от времени узнавал что-то новое, а некоторые вопросы ставили его в тупик.
- Но я тоже с удовольствием выслушаю просьбу. Вам нет надобности лишний раз ездить, чтобы узнать уже известное.
Тильман говорил так, будто кардинал сам пришел к нему просить совета, ибо, по сути, так оно и было. В любом случае старик попал бы сперва к нему, и, вполне возможно, это был бы его конечный рубеж. Предложение, от которого невозможно отказаться.
- Ради уважения к Вашему возрасту и сану, я приехал сюда, чтобы мы могли обсудить Ваше дело с максимальным для Вас комфортом. Лично я сам не люблю бюрократию и волокиту по кабинетам.

Странно как-то... Двойственное ощущение "не того" и не там. Неуловимое так же, как ветер. Дуновение мысли. Забавное словосочетание, но по-другому растолковать для себя же собственные ощущения кардинал не смог. А может, и не захотел. Сознание из всего последнего предложения уловило только слово "бюрократия". Чтобы попасть на встречу с главой сей богодельни, нужно обойти не один кабинет? Странно, потому что не привычно.
- При всем уважении, но выполнить эту просьбу может только господин Директор. Речь идет о передаче некоторых документов, если, конечно, решение господина Директора в отношении нашей просьбы будет положительным. Я лишь простой исполнитель. Приковыляю, возьму и не буду вас больше беспокоить! - с улыбкой поведал старик, складывая руки в замочек. Собственно, на этом его роль и заканчивалась. Остальное должны были сделать молодые люди, прибывшие с ним. Морра исполнял роль этакого начальника - разрешителя возникающих проблем. По крайней мере, он себя так видел и искренне недоумевал, зачем он нужен.
- Визит скорее неофициальный. Я представляю Святой Престол заочно. А коли проблем нет, воспринимайте меня как простого туриста.
Конечно неофициальный. Иначе бы здесь был не Морра, а папский легат. Это было бы долго и на высоком уровне. Ватикану документы нужны, но отчего ж не попробовать простенько и со вкусом? Хотя кардинал не был уверен, что дело пойдет дальше его визита. Но кто знает, что там обнаружили аналитики. Может и пойдет, да он не понял намеков. Он никогда не понимает намеков. Что за напасть. И все же... надо бы узнать, что узнали политики. Он же должен понимать, что просит и что должно быть итогом. Хотя бы представлять... Вот так ненавязчиво старик пришел к выводу, что отнесся с пренебрежением к доверенной ему миссии. Уколы совести неизбежны.
- И более того мне знать не нужно. Только решение господина Директора. - И оно скорее всего положительное, ибо не послали бы старика в такую даль просто так... Телефон же есть.

+1

3

Черт возьми, ты меня сделал! Ты в самом деле поставил мне ногу на горло, милейший кардинал, можешь смело воздеть флаг триумфатора. Еще никто никогда так не обводил меня вокруг пальца, даже политики. Что ж, раз дело зашло в такую плоскость, где ни ты, ни я уже ничего поделать не можем - к чему таиться? Пока выкладывать карты.
Тильман понимающе кивнул, и хотя на лице отразилась тень улыбки, саму улыбку на губах заметить так и не удалось. Удивительное свойство некоторых людей проявлять какие-то эмоции, при этом внешне не меняясь и не открывая рта. Словно некое подобие чревовещателя, только на более высоких и тонких частотах. Тильман протянул руку и его пальцы коснулись гладкой кожи записной книжки. Пришло время подводить встречу к концу, тем более, вопрос был уже по сути решен, оставалось лишь попрощаться и уехать.
- Что ж, Ваше выскопроесвященство, мне было очень приятно встретиться с Вами. - Тильман взял книжку, снова явив миру статью о съезде Большой Восьмерки, и, собираясь уже вставать, вдруг что-то вспомнил, и снова опустился в кресло.
(не так быстро, мой мальчик, никогда никуда не спеши... нечего спешить... ш-шшш... еч... госпе... ш-шшш...)
- Простите, Вы случайно не об этих документах говорили? - Тиль раскрыл ежедневник и ему на ладонь выпал плотно запечатанный конверт из плотной коричневой бумаги. На нем было выведено витиеватым директорским почерком всего три слова. Они ярко горели на коричневом фоне, словно были не написаны, а выжжены, и жар еще не остыл.
"КАРДИНАЛ ВИКТОР МОРРА"
Тильман лишь отдаленно представлял себе содержимое конверта. Он знал какого рода разговор затеяла Церковь с директором ставшего скандально известным, благодаря наплыву прессы, но в подробности Максимилиан его пока не посвятил. Тиль не настаивал. Он знал, что директор поделится с ним планами, когда придет время, но раз он еще не доверяет и своему лучшему другу, значит, планы пока сырые и их развитие зависит от того, как дальше будут вестись дела.
Это просто тычок пальцем в небо. Мы тычем пальцами в небо, потому что больше ничего другого не остается, кроме как гадать, какая фишка выпадет. А нет фишек - нет игры.
Нет фишек - нет игры. Чей светлый ум это родил?
Сейчас он не намеревался вспоминать природу проникновения в его голову столь оригинальной фразы, теперь нужно было, чтобы кардинал взял конверт. Просто взял конверт и все. И можно ехать. Чертова голова начинала болеть сильнее.

Совесть уколола, стало неудобно, неловко и стыдно, но на внешнем облике это не отразилось, предпочтя тихое заключение во внутреннем мире. Тем более, - успокоил себя старик, это случилось не сейчас, повода переживать нет. Он внимательно следил за собеседником, стараясь выглядеть как можно дружелюбнее. Не нравилось кардиналу эта незримая перегородка, а разрядить обстановку - не хватало то ли сообразительности, то ли умения. Когда мистер начал вставать, старик медленно начал подползать к краю кресла. Просто так, взять и встать, он не мог, колени болели, поэтому нужно было непременно перебраться на самый угол мягкого и глубокого кресла и, оперевшись на ручку, встать и медленно разогнуться, надеясь, что организм никаких крендибобелей не выкинет. Медленно все - в этот раз оказалось полезно, Тильман передумал вставать, а Морра, соответственно, опираться на ручку кресла. Неумело замаскировав свои намерения, он удивленно посмотрел на конверт.
- Признаться, я надеялся на личную встречу, - кардинал снова натянул свою привычную добрую улыбку и медленно надел очки. - Благодарю.
Священнослужитель взял конверт и прочел на нем свое имя. Едва удержавшись от желания поковырять ногтем буквы, уж очень они выглядели интересно, он перевел взгляд на Тильмана. Конверт вскрывать сейчас Виктор был не намерен, скорее, не подумал об этом варианте. В его представлении - если просишь документы и тебе передают конверт, но в нем непременно должны быть документы... Или аргументированный отказ их предоставить. Если первое - он все равно не поймет, то или не то, если второе, спешить тем более не следует. Кардинал еще раз глянул на буквы, выведенные поверх коричневой бумаги.
- Хотите конфет? - Со стороны, может, и внезапный вопрос, но кардинал на протяжении всего разговора не мог понять, почему его собеседник не притронулся к кофе. Может, конфет не хватает?

Вид разочарованного священнослужителя - это тот редкий случай, ради которого не грех обзавестись нужными ему документами, стать начальником СБ элитного медицинского центра и завязать многолетнюю дружбу с директором центра, чтобы тот доверил ему эти самые документы. Тильман почувствовал, как с его ладони соскальзывает шероховатый конверт, влекомый старческой рукой кардинала, при этом испытывая подобное облегчение, как если бы Земля на самом деле была живой Геей, ощущала бы кайф оттого, что с нее сползает многолетний ледник. Вроде ничего особенного и экстраординарного, просто отвадить назойливых клериков от светских проблем, в которых Бог не замешан никаким боком; все дело наверное в назойливой головной боли, мучающей его каждый раз при перепаде давления в непогоду, в непонятных причинах случившегося и в том, что в дело сунул нос Ватикан. Должно быть в подсознании каждого отпечатались времена и последствия работы Инквизиции, и теперь люди уже генетически передают друг другу страх об улыбчивых лицах над цепью с распятием.
В голове тихонько переливались едва различимыми волнами крохотные колокольчики. Тильману уже было знакомо это ощущение, поначалу даже приятное. Он испытывал его не в первый раз.
- Благодарю, у меня есть свои.
Тильман полез рукой во внутренний карман пиджака, немного отвернув лацкан; в фильмах такой жест всегда предваряет появление пистолета, чаще всего с глушителем, и зрелищное умерщвление с бесстрастной миной профессионала на лице.
(..если бы сейчас при мне был пистолет, я так полагаю, что бы мог я сделать? Убить человека? А я когда-нибудь убивал людей? Конечно, такое было, когда...ч-шш...Тиль, мой мальчик, ты же не хочешь быть...ч-шш...Нет! Я не хочу! Ч-шш...Никто не хочет. Ты молодец. Да, убивал. Убивал и за меньшее...)
Колокольчики превратились в маленькие молоточки и они нежно били по струнам фортепиано, вызывая мелодичный перезвон, который постепенно усиливался и превращался в единодушный звон. Скоро этот звон перерастет в оглушительный набат, разрывающий голову и выдавливающий глаза. Единственное, чего хотел Тиль, так это добраться до своей машины и нетерпеливо открыть бардачок, где лежало спасение в маленькой белой пластиковой баночке. То, что удержит его череп в целостности, погасив раскаляющийся вулкан.
Команданте улыбнулся и потряс пластиковой коробочкой "Apfelsine". Он был рад улыбнуться от души. Это всегда отгоняло мрачные воспоминания о своей военной карьере, которые всегда лезли в голову, когда та раскалывалась. Предложение кардинала напомнило Тилю о его родном дедушке, который всегда так говорил, когда маленький внук навещал его. Кардинал даже был немного похож на него. Все пожилые люди между собой похожи. Чем-то, что делает одних пожилых мужчин "дедушками", а других - "стариками".
- Уверен, директор удовлетворит Ваш интерес, здесь все, что может быть полезным для Церкви.
Одно слово в этом предложении явно было не на своем месте, но неискренность также начиналась и заканчивалась только на этом слове. Когда надо, Тиль умел говорить практически чистую правду, скрывая ключевое понятие, или просто делая замену. Это работало лучше, чем концентрированная ложь.

+1


Вы здесь » Приют странника » Летописи Мистера Гранта (Всё иначе) » История Тильмана Шнайдера