Приют странника

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Приют странника » Деревня Монте-Верди » Кладбище


Кладбище

Сообщений 1 страница 24 из 24

1

Каждая жизнь имеет свое завершение. Не исключение и жители деревни, так же, как и обитатели клиники.  Широкие аллеи кладбища уставлены помпезными скульптурами и скромными крестами. Для тех пациентов Приюта, кто стал жертвами опытов и не перенес их, на кладбище отведен самый дальний участок.

http://dwellers.files.wordpress.com/2009/02/800px-english_cemetery_florence.jpg

0

2

От строгого бабушкиного контроля все же удалось вырваться. Торопливо сделав все самые легкие уроки и засунув учебники в сумку, и, сотворив безумно жалостную физиономию, выпросил у фрау Штейнвальд разрешение немного прогуляться.
- Совсем чуть-чуть, всего полчасика, честно-честно.
Фрау Штейнвальд, уже начинающая волноваться из-за того, что сын довольно долго отсутствует и не дает знать о том, когда вообще решил вернуться домой, и вернется ли сегодня вообще, устало махнула на непоседливого внука рукой.
Получив таким образом разрешение, или, точнее – не получив запрета, Хеймо с радостным гиканьем оседлал велосипед и вырвался с участка.  Крутя педали, он даже не думал – куда именно ехать. Главное – вперед и на свободу. Тут мальчик вспомнил о старом своем споре с приятелем Рамоном. Мальчишки не так давно поспорили – могут ли они пробыть целый час на деревенском кладбище. Конечно, понарассказав перед этим друг другу различных страшилок. И вот теперь Хеймо пришло в голову испытать себя. Он вытащил мобильный телефон и набрал номер.
- Рамон, привет. А я сейчас на кладбище еду. Ага. – Рассмеялся, услышав недоверчивый возглас из трубки. – Хочешь присоединиться? Нет? Ну и ладно. Да честно на кладбище. Я все снимать на видео буду, потом покажу. Договорились.
Отключив связь и проверив  - полна ли зарядка батарейки в мобильнике, Хеймо включил опцию видеозаписи и погнал на кладбище, держа сотовый в сжатом кулаке на руле.
Ехать было не страшно, наоборот даже – весело. И, конечно же – немного, как выражались ребята, «стрёмно» - волнующе. Уже начинало темнеть, и от этого ощущение легкой жути усиливалось. Вот впереди показались кладбищениские ворота. Подкатив к ним, Хеймо спрыгнул с велика и, прислонив «железного коня» к каменной стене, сжав в руке мобильник, как Ван Хельсинг – серебряный арбалет, двинулся вперед. Точнее – пролез между решетками ограды.

+1

3

Сильвер потянулся, зевнул во всю пасть. Поднялся, дёрнул шкурой. Тихий послеобеденный отдых подошёл к концу. Желудок переварил всё, что он туда положил. А положил он туда пару крыс, пару птиц, и, кажется, ящерку, нет, хвост от ящерки, животине повезло. Рыска огляделся. Он любил это место. Хоть появился здесь недавно, но ему всегда нравились кладбища. Где бы он ни останавливался, всегда устраивал ночлежку именно в таком месте – тихом, прохладном и чистом. Мягкий мох в заброшенных углах служил очень хорошей подстилкой, а надгробия своими шершавыми поверхностями использовались в качестве чесалки для боков и спины. Вот и сейчас Сильвер пробрался через кусты и направился по тропинке к дальнему углу. Там опорожнившись на забор и поскрябая боком о тёмный гранит, он снова зевнул и глянул на небо. «Пора растить подшёрсток, или перебираться к кому-нибудь под бок». Рыска слышал, что в деревне открылся супермаркет, надо было проведать заветное местечко, возможно, если потереться о ноги владельца, и принести поутру пару серошкурных «подарков», то ему была бы обеспечена сытая тёплая зима. С этими мыслями косясь на тучи и щурясь в темноту, внушительного размера котяра потрусил по главной алее в сторону выхода. Магазин он решил проведать ближе к полуночи. Если не удастся зацепиться там, то он уже предполагал, что остановится в районе мусорных баков прилегающего к деревне заведения. Сильвер не испытывал никакого отвращения к посещению помоек. Иногда там попадались полезные вещи. «Всё полезно – что в рот полезло». Всё играло на руку, вернее на лапу. В крайнем случае, можно было попробовать устроиться переводчиком, перекинувшись. Этого Сильвер не любил. Всё это сопровождалось неизменно многими проблемами. Первое - есть приходилось в столовых, сидя на стуле и пользуясь приборами. Второе - документы. Сильвер, естественно, имел кое-какой запас, который таскал с собой, но предпочитал просто взламывать базы данных в полицейских участках и «прописываться» под разными именами. Третье и самое неудобное - это одежда. Она стесняла движение и сидела не как влитая шкура, и постоянно где-нибудь натирала. Это раздражало. И ещё то, что её требовалось куча. Одно одевалось на другое, и от этого он чувствовал себя словно в оковах. Ну и четвёртое - жильё. Обычно его сдавали какие-либо старушенции, и претензий от них и проблем была масса. Начиная от порядка и заканчивая слежкой за его личной жизнью. Так что зиму переживать он предпочитал кошаком.
Несмотря на конец сентября, темнело быстро. Справа что-то мелькнуло. Рыска остановился. Замер, словно статуя, прищурил глаза. «Осень, зомбя на юга потянулись». Так и следя за фигурой, н не шевелясь, Сильвер без труда просканировал объект. «Температура тела 36,8, пульс 96, дыхание учащённое, 13 лет, пол мужской.» Сильвер повёл носим. «Ищем приключений на пятую точку? Как тебе вервульф?». Повёл усами и дёрнул вверх губу. «Штаны придётся менять, однозначно, зомбя ты моя». Упав пузом на прохладную дорожку Рыска пополз в сторону кустов.

+3

4

Как мальчишка не храбрился, а все же ему было немножко не по себе. Хотя упрямый характер ни за что бы не
позволил признать этого и повернуть обратно. Рука Хеймо чуть дрожала, непонятно только – от легкого ли волнения, либо от легкого же холода. Скорее всего -  и от того, и от другого. Зябко поведя плечами, мальчишка дотянул «молнию» на куртке почти до горла и сунул одну руку в карман. Кулак же с зажатым в нем мобильником, был выставлен вперед.  Хеймо поводил рукой, словно в руке у него был не мобильник, а какой-нибудь радар или какая-то другая измерительная аппаратура. Впрочем, измерять или снимать было практически нечего, поэтому мальчишка вскоре совсем расслабился, успокоился и даже заскучал.
Такими темпами тут можно не только час, но и два, и три просидеть. Если бы бабушка не начала дергать. Жаль, что Рамон не согласился выбраться. Хоть бы ужастики друг другу порассказывали, и то было бы интересней. А так... Ну – кладбище. Ну – кресты. Ну – темнеет. И что? Скукота.
Когда откуда-то со стороны раздался негромкий шорох, Хеймо чуть не подскочил от неожиданности, но и только. Просто уж больно резким показался звук в отличие от остальной тишины, царящей вокруг. Мальчишка огляделся и торопливо повел сотовым в сторону звука. Прибавил шагу. В нем взыграло любопытство. Только сегодня днем он пугал бородача россказнями о разных монстрах, и вот теперь, кажется, сам словно оказался в каком-то фильме ужасов. Хеймо был не из робкого десятка, к тому же, как и любой мальчишка из благополучной семьи, считал, что с кем, с кем, а уж с ним-то никогда ничего опаснее насморка и бабушкино-отцовских нотаций не произойдет.
Углядев впереди странный силуэт, Хеймо замер, почти затаив дыхание. Конечно, сердце уже колотилось где-то под горлом, а рука, держащая мобильник, дрожала. Но это было, скорее, от волнующего ожидания настоящего большого приключения, а не от страха. Ну, в самом деле – кого можно бояться? Преступников-маньяков в округе не водится, так же как и диких хищников. А верить в призраков и восставших покойников всерьез – смешно и глупо.

+1

5

Рыска знал, что его заметили. Рыска хотел, чтобы его заметили. Не совсем его, только то, что здесь что-то или кто-то присутствует. Азарт, пахло азартом. «Знал бы, что зомбЯ с характером, подготовился бы заранее». Перекидываться не было времени, да он хотел лишь попугать мальчишку, а не оставить заикой. Рыска улёгся за ближайшим надгробием, наблюдая и наслаждаясь.«Вот возраст, вот нравы. Планета непуганых детей. Кладбище, ночь почти полночь, в кустах что-то шевелится, за спиной, судя по всему, подкрепление в виде терминатора не стоит, руки дрожат, мышцами поиграть, так это их ещё найти нужно. А туда же: Хто это там скребётся на кладбище в ночи? Наверное, хомячок потерялся и теперь плачет бедняга, потеряв и ориентацию, и стыд, и совесть вместе взятые. Нееее, таких за пределы Земли пускать нельзя. Такой косточкой вишнёвой подавится, а из-за этого вселенная в другую сторону вращаться начнёт». Подцепив усилием воли, как сказали бы экстрасенсы, а в его случае всего лишь направленным действием гравитационных сил ближайший камень, он осторожно подтянул его, устанавливая как раз на пути следования «Зомбя».
Рыска настроился на частоту мобильника, пересекая сигнал видео съемки, замкнул контакты для того, чтобы телефон зазвонил. ««Звонок 5»… ну, или сколько там их было
Почти глухую тишину кладбища разорвала громкая мелодия, так что Рыска сам дёрнулся. «Куда катится молодёжь, совсем оглохла от наушников своих, скоро орать друг другу будет нормой. Давай, Зомбя моя ненаглядная, возьми трубку».

+3

6

Шорохи продолжались, однако Хеймо упорно продвигался вперед. Мальчишкой сейчас владел бес любопытства. Обычный такой бес - с длинными  вертящимися во все стороны ушами – чтобы лучше слышать (ага, прям как волк в «Красной шапочке»), длинным носом, чтобы сунуть его куда угодно, огромными любопытными глазищами и длиииной такой шеей, чтобы вертеть головой чуть не на 360 градусов. Никто, конечно, никогда не видит этого беса, но есть он у большинства мальчишек и у половины девчонок. У Хеймо этот бес был большим и сильным – как и любопытство мальчишки. Именно поэтому пацан упрямо совался всегда туда, где подозревал что-то интересное и любопытное. Как и теперь. Он усердно светил-снимал мобильником, одновременно глядя на дисплейчик: что там видно. Однако неожиданно монитор мигнул, показывая, что видеосъемка прервалась.
-Черт. – В голосе мальчишки послышалась досада. – Батарейку же проверял. Должно ж было хватить. 
Хеймо поднес мобильник ближе к глазам, чтобы рассмотреть – что же случилось. И тут же чуть не выронил сотовый из руки – та неожиданно и громко тот «заорал». Теперь было понятно отключение видеосъемки. Хеймо приложил мобильник к уху, одновременно косясь в сторону, где слышал шорохи и видел силуэт.
-Слушаю.
Однако мобильник продолжал надрываться звонком, не включая связь. Мальчишка снова недоуменно глянул на аппарат.
-Вот же ж зараза. Нашел время глючить, – раздраженно буркнул юный Штейнвальд, постукивая корпусом мобильника по ладони. Хотя, признаться, хотелось сделать наоборот – шарахнуть кулаком по заглючившему мобильнику. Ведь теперь Хеймо оставался не только без видео, что само по себе было обидно – Рамон не поверит ни единому слову, даже если приятеля и в самом деле похитят инопланетяне, людоеды или еще кто-то там. Да плюс ко всему пропала связь – а это уже грозит неприятностями с бабушкой и отцом, и света. Открывать крышку и  перезапускать телефон путем переустановки аккумулятора смысла не было – слишком уже темно стало за последние минуты. Так что оставался только «стучащий» вариант. Или просто выключить сотовый полностью и снова включить. Вдруг поможет? Что Хеймо, поразмыслив немного, и сделал, оставшись сейчас в темноте и полностью без связи.
И все же, стараясь реанимировать мобильник, парень не переставал коситься в ту сторону, где были слышны звуки и виднелся странный силуэт не то куста, не то большого валуна, не то чего-то еще.
- Эй, кто там есть-то? – возвысил голос храбрый исследователь неведомого.

+1

7

Рыска потряс шкурой, левый глаз чуть дернулся.
- Слушаю.
«Слушает он, мой ненаглядный, моя преееееелесть». Но от того, что парнишка слушал, раздолбайская мелодия не прекращалась. Басы, ударные, вся эта какофония неслась над тихим кладбищем, рискуя собрать на ночной дискачь всю нечисть округи. Сев и обмотав лапы хвостом, животина наблюдал, как мальчишка пытается справиться с неисправимым. Наконец мобильник «умер», и смерть его сопроводилась сладкой тишиной и темнотой. «Да возблагодарим вселенную за способность дать этому человеку мозг, и руки». Рыска улыбнулся в усы.
- Эй, кто там есть-то?
«Вот ненасытная любопытствующая единица. Тьма, связи нет, один-одинёшенек на километр. «Хто там есть?» Не всё ли равно тебе, хто это там ест? Тебя волновать должно, чтобы тебя не присоединили к ужину, как до этого дюжину. Вон, в газетах про маньЯков такое пишут, шерсть дыбом везде встаёт».
Подул ветер и потянуло сыростью. Хорошо так потянуло, по-кладбищенски. Рыска отвлёкся. Взглянул на небо, быстро заволакиваемое тучами. Надвигалась гроза. Кончики шерсти чуть набухли, ощущая накапливаемую в воздухе влагу. «Кто бы там не есть, зомбя моя, но дождь будет. Хороший такой дождь, как раз такой, чтобы сидеть на мягком диване мягкой задницей и ловить пастью галеты, пока пять пальцев начёсывают между ушей. Так что, прееееееелесть моя, мокрые штаны отменяются в пользу сухой шкуры».
Но появляться просто так тоже желания не было. Поэтому Рыска шуршанул довольно резко, в самый раз для того, чтобы любопытствующая жертва маньяка отвернулась, кустами за его спиной, отвлекая внимание. И молниеносно, одним прыжком наскочил на него, валя на землю и прижимая передними лапами за плечи. Не давая опомниться, клацнул зубами возле правого уха, и шершаво, тягуче провёл языком по его щеке. «Здравствуй, милая моя, я тебя дождалси. Ты пришла, меня нашла, я не растерялси…» Щурясь и пару раз ткнувшись холодным мокрым носом куда-то в область интуитивно вскинутых мальчишкой рук, видимо, чтобы прикрыть шею, Рыска протяжно и как-то утробно, как только получалось у него, мякнул. «Ну, бери меня с потрохами всеми моими бесценными. Я твой». Убирая лапы с плеч и слезая, дав свободу, он аккуратно сел, демонстрируя всем видом своим ангельскую натуру.

+2

8

Конечно, никакого ответа он не получил. Потому как получать было не от кого. Хеймо сейчас обитал на кладбище в гордом одиночестве - в этом он был уверен на все сто процентов. Ну хорошо, на девяносто девять. Ну ладно, на девяносто семь. Но не меньше. Шуршал же кто-то в кустах, да и силуэт чей-то мальчишка точно видел. Ветер шуршит по-другому, это уж точно. Вот сейчас… Хеймо невольно поежился от холодной сырости. И звонко, громко чихнул.
Шорох повторился снова, и мальчишка, засовывая «сдохший» мобильник в задний карман джинсов, обернулся. И тут же был сбит на землю огромной тушей, мелькнувшей в темнеющем вечернем небе, подобно движущейся горе.
Испугаться как следует Хеймо не успел только потому, что все произошло очень уж неожиданно. Хотя все же сердце подскочило аж к горлу, а руки дернулись туда же – непроизвольно закрывая и горло, и лицо. И тут же он ощутил, как в руки ткнулся чей-то большой, холодный и влажный нос, а по щеке прошелся шершавый и мокрый язык. Когда же «гора» соизволила слезть, Хеймо уже мог поспокойней разглядеть напавшего. Очень большое животное. Совсем уж точно мальчишка сейчас не мог сказать, потому как темнота все сгущалась – из-за надвигающихся дождя и ночи. Но, судя по всему – зверь из породы кошачьих. Ну, это было понятно по тому, собственно, что животное издало звук, похожий на мяуканье. 
- Ого. Так вот кто меня напугать пытался?  - Хеймо поднялся, ощущая, что все-таки здорово долбанулся спиной – теперь позвоночник  здорово «тянуло», да и на заднице наверняка  будет здоровый синяк. Потому как мальчишка, кажется, здоово «приложился» «пятой точкой» об какой-то камень. Хеймо принялся отряхиваться. Когда рука коснулась заднего кармана брюк, младший Штйнвальд на минуту замер. Затем очень медленно вытащил из кармана сотовый. Точнее то, что от него осталось. Повертел в руках. Затем снова сунул в карман. Выругался так, что наверняка бы схлопотал подзатыльник от Штейнвальда-папы, если бы тот слышал – как выражается его наследник. И только потом пристально уставился на зверя.
- Обалдеть. Меня бабушка с папой просто уроют. А откуда ж ты такой взялся, а? У нас вроде в лесу таких крупных и не водится. 
Он обошел вокруг большой кошки, с любопытством разглядывая. И опять же – ни капельки не боясь. Вряд ли бы совсем уж дикий, злой и голодный хищник стал бы облизывать человека, как это сделал бы домашний любимец. Да еще и весь вид чинно и спокойно сидящего зверя говорил о миролюбии, если и не характера в целом, то намерений в данном случае.
В курчавой голове Хеймо принялась оформляться совершенно безумная мысль. Впрочем, у мальчишки частенько возникали подобные идеи. Конечно, потом он зачастую за них «огребал», но все равно не прекращал «фонтанировать» и воплощать свои придумки в жизнь. Паренек давно уже просил у отца, чтобы тот позволил завести собаку. Однако доктор Штейнвальд все время старался уйти от этой темы. И Хеймо не понимал – почему? Ведь ни у самого «доктора Макса», ни у его почтенной матушки, ни у самого Хеймо не было аллергии на животную шерсть. Впрочем, мадам Штейнвальд весьма доходчиво объясняла внуку, что сама она уж не в том возрасте, его отец слишком занят, а сам Хеймо слишком большой разгильдяй, чтобы еще ухаживать за собакой. Но сам Хеймо твердо решил, что собака у него будет. Несмотря ни на что. Нужно было только найти подходящего, а, точнее, понравившегося щенка, притащить домой и поставить взрослых перед фактом. Сейчас же, казалось, судьба дарила мальчишке обалденный шанс. Собаки же бывают у многих, а вот наличием ручного большого кошачьего похвастаться может не каждый.
А мальчишки просто передохнут от зависти. – Хеймо мысленно хмыкнул. Конечно, желание привести в дом такого красавца – а что большая кошка была красивой, он и не сомневался – было основано не на желании «убить» приятелей или особо хвастаться. Хотя небольшая доля этого присутствовала. Но все же в большей степени Хеймо просто очень хотелось, чтобы этот большой зверь поселился у него.
Снова подул ветер, и на землю упали первые капли холодного дождя. Хеймо поежился сильнее, поднимая воротник куртки. Промокать, а, следовательно, простывать не хотелось. Значит – нужно было моментально мотать домой. Причем так, чтобы не заставить волноваться бабушку. Бедной старушке еще предстоял шок от знакомства с новым другом неугомонного внука.
- Слушай, ты меня здорово напугал, ага. – Он кивнул, словно желая польстить зверю. – Но вот задержал еще больше. Сейчас же кааак хлынет. И мы оба с тобой вымокнем. Тебе спрятаться есть куда? Если нет – может пойдем ко мне домой, а? Там тепло и сухо. И чем-нибудь вкусным тебя угощу? Ты голодный?
Мальчишка разговаривал со зверем так, словно тот мог понять. Почему? Может потому, что люди часто говорят с животными подобным образом. А может, и потому, что Хеймо уже начал ощущать одиночество, и звук собственного голоса подбадривал.
Дождь хлынул разом, заставляя промокнуть все вокруг, а мальчишку – взвизгнуть и припустить бегом к воротам кладбища, где стоял велик. Краем глаза Хеймо заметил, что большая кошка последовала за ним. Это придало уверенности.
- Надо только постараться не попасться на глаза отцу и бабушке. – Прокричал он, стараясь перекрыть голосом шум дождя.

+1

9

Парнишка оказался сообразительным и не суетливым. Не заверещал, оглушая зверя и оглашая спокойное место неприличным визгом, даже в пасть не дал. «Хороший мальчик, споёмся». Рыска внимательно оглядел остатки мобильника. «Ничего, моя прееелесть, это дело наживное, и потом, я тебе дам сто тысяч мобильников, если позовёшь с собой». Он неподвижно сидел, не позволяя себе делать резких и не резких движений, просто водил глазами, облизывал усы. На ругательство фыркнул. ««Шнурки», или как там модно сейчас у вас глаголить, обрадовались бы до прикладывания ремня к мозговой точке, не меньше. Где ж ты такого нахватался, зомбя моя?»
-  Обалдеть. Меня бабушка с папой просто уроют. А откуда ж ты такой взялся, а? У нас вроде в лесу таких крупных и не водится. 
«Любопытство родилось на пять минут раньше тебя. Хто тут, откуда, зачем и почему – это второе третье и так далее, твои имена». Рыска позволил рассмотреть себя настолько, насколько это было возможно в сгущающейся темноте. Вывалил розовый язык, пока мальчишка, как он догадался, принимает единственно верное решение.
Первые капли упали на ухо и нос. Животина тряхнул головой, повёл ухом, дёрнул лопатками, готовясь встретить лавину дождя.
-  Слушай, ты меня здорово напугал, ага. Но вот задержал еще больше. Сейчас же кааак хлынет. И мы оба с тобой вымокнем. Тебе спрятаться есть куда? Если нет – может пойдем ко мне домой, а? Там тепло и сухо. И чем-нибудь вкусным тебя угощу? Ты голодный?
«Вот, молодец. Но начинать надо было с последнего вопроса». Он повёл ушами и поднял задницу, пристраиваясь у ноги парня. «Задержал я его, а ты через кладбище никак на свиданку шел? То-то крался так, гот заделанный, неужто, чтобы на плите какой хладной покувыркаться? А не рано?…»
Додумывать не пришлось, холодные струи сбили с мысли, визг послужил выстрелом стартового пистолета. Рыска рванул за пареньком, бежал легко, потому что всё уже переварилось и требовало новой порции. Дождь молотил по мохнатой спине, пока скатываясь по шерсти, и не доставая до кожи, но, судя по интенсивности, до этого было недалеко.
- Надо только постараться не попасться на глаза отцу и бабушке.
Мальчик обернулся, прежде чем сел на велик, чтобы убедиться, что животина бежит следом. И животина бежала. «Только б в прутьях задницей на застрять». Рыска протиснулся следом. «Это будет проблематично, моя прееелесть, ты хоть понЯл кого в дом тащишь? Не мышонка, не лягушку, а неведому зверушку. В сказочке одной царь-царевич, король-королевич, за такое женку свою в бочку и в море. Надеюсь, папаня твой не его родственничек, с бабулькой как-нибудь поладим». Зверюга уставился на велик. Струи дождя стекали по наглой морде, и он прижимал уши, чтобы не залилось туда. Отряхиваться было бесполезно. «Я могу, конечно, перекинуться, ну и соответственно, в местных газетах завтра запестрят сенсационные заголовки. "Голый мужик на велике, с малолетним «ловеласом» на багажнике бороздили округу под осенний шум дождя и страстные всполохи молний!» Но тебе это надо? Вот, и мне тоже не надо. То есть предлагаешь забраться к тебе под куртку и мирно котёнком сидеть за пазухой? Нет? Странно, чем это тебя не устраивает сорок пять кило поджарого тела с начинкой? Ладно, уговорил, так и быть, буду бежать рядом, но если забрызгаешь меня из под колёс, я тебе тапки ночью к полу гвоздями прибью».
Рыска отряхнулся и легко потрусил следом, пока велосипед набирал скорость, а затем помчался большими скачками, грациозно приземляясь всеми четырьмя лапами в грязь и лужи, отчего брызги летели в разные стороны. Он явно получал неимоверное удовольствие.

+1

10

Протиснувшись сквозь прутья ворот и уже «седлая» велик, Хеймо расслышал сквозь шум дождя переливчатый свист. Кажется, кладбищенский сторож вышел-таки из своей одноэтажной хибарки и, как на грех, заметил бегущих зверя и человека. И попытался остановить сигналом свистка.  Ага, сейчас они так и остановились. Хеймо даже рассмеялся, представив себе весь прикол ситуации. Страха не было и в помине, дождь и темнота тоже не создавали особых проблем. Мальчишке жутко нравилось это приключение. Пожалуй, оно было лучшим из всех, что с ним случались раньше.
- Эй, Рыся, рвем когти! – со смехом прокричал Хеймо, заскакивая на «железного коня» и стартуя сразу на предельной скорости.
Конечно, такая быстрая езда по скользкому асфальту, да еще и в неуклонно надвигающейся темноте было не слишком безопасно. Однако мальчишка сейчас не отдавал себе в этом отчета. Хорошо, что сумел включить фонарик на руле. Заметив, что «найденыш» обгоняет, мальчишка  еще прибавил скорости.

Коттедж семьи Штейнвальд

+1

11

2010 г., 2 октября, утро

Главная улица деревни Монте-Верди

Сэмюэль поспешил за новым знакомым. Вернее – незнакомым.
- А вы, простите?...
Спрашивать так в лоб было не совсем вежливо, но мужчина вел себя достаточно решительно и властно – наверняка был здесь не последним человеком. И, как многие власть имущие, наверняка мог просто даже не подумать о том, что в лицо его могут узнать не все.
Итак, простой обмен парой фраз уже позволил получить определенную информацию.
Во-первых, перед ним был не простой, среднестатистический обыватель поселка. Даже более того, судя по его обрывочному разговору по телефону, он был управленцем или врачом. А может быть, даже врачом-управленцем.
Во-вторых, здесь имеется какой-то Приют, о котором буквально каждый должен знать. Также тут имелась больница, которой требовался священник. Возможно, Приют и больница это что-то синонимическое, по крайней мере, было достаточно просто представить, что то, что называлось Приютом, могло также содержать при себе лечебницу.
В-третьих, в поселке была полноценная церковь, за которой присматривал Отец Доминик. С ним следовало познакомиться в первую очередь. И понять, кстати, почему о нем Сэму на распределении не сказали ни слова. Другая конфессия? 
В-четвертых, часовню и его дом отделяло кладбище. Скорее всего, оно также будет приписано под его, Сэмюэля, ответственность. Сам он места последнего упокоения считал замечательным (если можно так выразиться) пространством для неспешных и отвлеченных благостных размышлений. Особенно если занять руки несложной полевой работой. Сэм любил землю. И ту, которая дарила жизнь растениям, нагреваясь под ярким полуденным солнцем, и ту, что скрывала смерть, и ту, что сама была безжизненной и твердой.
Ну и еще один вопрос тревожил святого отца – итальянский он понимал (было бы странно не понимать, учитывая, как близок он был с латынью), но стоило ли об этом говорить вслух? Нет, лгать он не собирался. Зато можно было умолчать. Кто знает, возможно, незнакомцу будет неловко узнать, что его подслушали несмотря на то, что он использовал чужой язык. Или нет. Не зря же он говорил, не скрываясь.
После духовной академии Сэму стало немного сложнее сходиться с незнакомыми людьми, поэтому решить ему было сложно. Одно дело – выслушать, утешить и помочь. Другое – открыться самому. Он и так чувствовал себя крайне неловко, забирая у незнакомца время и следуя за ним, фактически, молча.

+1

12

Главная улица деревни Монте-Верди
Ответа от падре Макс ждал тоже на ходу, десятка за два шагов не дождался, сообразил, что его вопрос можно было расценить и как «надеюсь, Вы не поняли», о чём я говорил», мысленно закатил глаза и дал себе оплеуху, поспешно поясняя:
Просто большинство персонала в Приюте, да и населения деревни вообще – италоязычны. Даже те, у кого немецкие корни, как вот у меня, к примеру, или французские, итальянским владеют, как родным. Вот подождите, приведу Вас сейчас в любой из приютских корпусов – немедля окружат Вас и затараторят. – Макс легко рассмеялся. – Специфика места – до Италии пешком можно за пару дней дойти, если скорым шагом и по прямой. Вот как мы сейчас, – добавил директор с новым смешком, но тут же нахмурился, поясняя оставшееся непонятное: – А с постояльцами, их родственниками и частью моих коллег, конечно, английский необходим, но, как я понял, с ним у Вас проблем нет.
И все же не тень от кладбищенского кипариса придала лицу Штейнвальда мрачность, а всё та же озабоченность. Ведь вот, кажется, отбрехался от чужих (чужих же!) обязанностей – так и не парься, будь счастлив!.. Но ведь не-е-ет, как бы не так! Как рука алкоголика тянется к бутылке, так пальцы трудоголика вновь нырнули под плащ и в карман брюк – за телефоном. Ну как же, как же, там пациент брошенный… как проигнорировать это и не дёрнуть того, в чьи, чёрт возьми, обязанности входит следить за тем, чтобы о больном позаботились?..
Ответ «никак», – Максимилиан почти издевательски хмыкнул, уставившись на экранчик мобильного и тыкая кончиком большого пальца в джойстик, чтобы добраться до нужного контакта в списке. Завершился перебор имен-фамилий нажатием на кнопку вызова.
Доктор Ли? – пока еще весьма нейтрально произнес он, поднеся телефон к уху. – Мне только что позвонили по поводу… одного из Ваших… – о, это слово он выразительно выделил интонацией, – больных. Одного из… – директор невольно вновь покосился на святого отца, – …беловолосых друзей. Не могли бы Вы озаботиться тем, чтобы ему оказали необходимую помощь? Я был бы Вам очень благодарен.       
Делай, что должен – и будь, что будет. Толстовский девиз всегда ему помогал. Возвращая сотовый на место, Штейнвальд качнул головой, но сдержался от того, чтобы чертыхнуться, пробормотал только:
Ну что поделаешь, дурдом и есть дурдом. Знал, на что подряжался.

0

13

С едва заметным вздохом Сэм подумал, что так, похоже, и не дождется от незнакомца ни его имени, ни вообще какой либо информации. Если вопрос был неправильно понят – то это исключительно его, Сэмюэля вина, поэтому пришлось выкручиваться по ходу дела, продолжая впитывать получаемую дозами информацию.
Я неплохо знаю итальянский, немецкий, английский, латынь и… еще пару-тройку других языков, – не сдержавшись, он наконец спросил: – Простите, как я могу к вам обращаться?
Пора уже было преодолевать свой синдром ребенка в новой школе и начать вести себя соответственно сану. Тем более, что в обозримой дали уже стали появляться первые надгробия и кажется несколько спрятанная за деревьями часовенка. Скоро его спутник покинет Сэма, и нужно до того времени успеть узнать хотя бы как его зовут. И как найти отца Доминика.
О том, что ему жутко хотелось есть – он старался думать как можно меньше. Тем более, что пища для ума настойчиво требовала его внимания.
«Дурдом? Беловолосые, наверное, старики, но отчего же настолько... деликатно? Или это местная культурная норма?».
Впрочем, если предположить, что его догадка была верна, то картинка складывалась вполне логичная. Природа, удаление от мирского шума, дом для престарелых с вполне гармоничным названием «Приют». Становится понятна необходимость как в лечебнице, так и в священнике, занятом не только непосредственно делами своей церкви. И даже в названии «беловолосые» в отношении тех, наверное, кто не лыс.
Раньше Сэмюэль не особенно имел дело с пожилыми людьми, только непосредственно в стенах духовной академии – с преподавателями и духовными чинами. И, как правило, им не требовался особый уход или профессиональная забота. Хотя против такого нового опыта он ничего не имел.

Отредактировано Сэмюэль (06-08-2016 17:08:02)

+1

14

Это прекрасно, святой отец, – откликнулся психиатр, и усмехнулся уж в открытую, – вот латынь особенно впечатляет… особенно здесь. Но если серьёзно – чем больше языков знаете, тем лучше, больные к нам откуда только не приезжают. – Он кивком указал на надгробие, мимо которого проходил, с убористой надписью кириллицей, и в то же мгновение будто споткнулся на бегу, реально хлопнув себя по лбу ладонью. – О господи, простите идиота, отче, вот уж верно – специфика местная накладывает свой отпечаток. – Старожил качнул темноволосой головой, которую свежий осенний ветер норовил вывести из приличествующего начальству ухоженного состояния и заменить псевдонебрежную – для неформальности – прическу настоящей растрепанностью. – Конечно, мне следовало представиться прежде всего, но совершенно вылетело… я – Максимилиан Штейнвальд, директор Приюта… – он поправился, подпустив в тон толику (правда, самую минимальную) официоза: – …Центра физического и психического здоровья «Приют странника», ну и практикующий психиатр. Можете звать меня… да как хотите, – Макс снова весело хмыкнул, опять прибавляя шагу, – хоть «директор», хоть «доктор», хоть Максимилиан… да хоть «сын мой», так тоже можно, если Вам удобнее.
Он еще наддал – часовенка уже виднелась в тенистом уголке парка, но ведь там, поди, закрыто? Если, конечно, отец Доминик не пришел с утречка проведать свои розы. Да нет, колокол в деревне звонил к утренней службе, как раз когда за Хеймо дверь закрывали, а это было полчаса… ладно минут сорок пять назад, так что суровый падре осеняет паству благодатью слова божьего, точно.
Вы только что приехали? – спросил Штейнвальд, засовывая руки в карманы плаща. – Дом уже осмотрели? Мадам Марини, я знаю, недавно там убиралась, она рассказывала моей матери. Ох-х-х… – вздох был по настоящему печальным. – Они, эти почтенные пожилые дамы, каким-то чудом успевают всё, а я вот убежал голодным. – Звук шагов изменился – мягкая гравийно-песчаная дорожка перешла в мощеную. – Вы завтракали, падре? А то я бы после часовни забежал в столовую. Как Вы смотрите на то, чтобы подкрепиться за счет нашего заведения?

0

15

(начало игры)

Научному обществу подавляющего большинства разумных рас не было известно, умеют ли ГОРНы веселиться в общепринятом для этого смысле. Тем не менее, спускающийся по тропке через подлесок ГОРН, прикрытый маскировкой под человека в долгополом осеннем плаще, чувствовал что-то, напоминающее обычную теплокровную радость. И, можно даже сказать, предвкушение. В руке у него болтался контейнер научников, замаскированный под обычный кейс, а в нем болталось аж целых семнадцать блоков с ответными образцами культур, которые ему прислали с базы в Индии. Правда, для этого пришлось вылезти из бункера и пройтись до ближайшей крупной телепортационной развязки, замаскированной под обычный холм, потому что обычной пневмопочтой такие хрупкие и важные вещи посылать нельзя - но делать нечего, в этой развязке ключи для переправки только на ГОРНов и реагировали, даже своих обалдуев-нордиков не пошлешь. Да и Морду тоже - он с другим заданием сидит уже вторые местные короткие сутки, грех отрывать от дела.
Утро снаружи радовало ГОРНа только одним - с неба не падала омерзительно холодная вода. Да и температура, пока он шел обратно к Приюту, постепенно повышалась. Не то чтобы намного, но всяко терморегулятору меньше энергии тратить.
Когда грунтовка под ногами постепенно истончилась совсем, а между деревьями замелькали странные белые постаменты, Сишшали сначала не понял, куда его вынесло, так как заходил к развязке с другой стороны, а вернуться решил через Приют. Но уже через минуту он узнал кладбище Монте-Верди, причем тот его участок, в заполнении которого лаборатория Сишшали приняла самое деятельное участие.
Ступив с почти исчезнувшей грунтовки на мощеную дорожку, ГОРН повертел головой, раздувая ноздри - их дразнил запах пока еще живой органики где-то неподалеку. Мысли о раннем завтраке пришлось отбросить, когда Сишшали, переместившись ближе к дороге, ведущей в часовню, узнал директора Приюта, и с ним еще одного теплокровного. Незнакомого, но не просить же Штейнвальда отвернуться, в самом деле.
- Доброго утра, господа, - Сишшали обычно не приветствовал так длинно ходячие белковые пайки, но сегодня у него было неприлично хорошее для ГОРНа расположение духа. Лицо его человеческой аватары полностью отражало это обстоятельство, изображая благодушную улыбку. Тем не менее, глубоко во взгляде все еще сохранялась обычная деловитость мясника, режущего горло десятой за день корове.

+2

16

- Я бы с удовольствием… - но слово «позавтракал» Сэм выдать так и не успел. Как, впрочем, и переварить новую порцию полученной информации. Откуда-то из зарослей на дорогу вышел мужчина в самой обыденной одежде, не дававшей ни одной подсказки к тому, кем он являлся.
- Доброго утра, - машинально отреагировал священник. Богатое событиями и знакомствами выдалось это утро, может быть даже больше, чем он был готов переварить. С другой стороны, незнакомая страна, новый дом, новые обязанности. Есть от чего растеряться.
«Мадам Марини, Максимилиан Штейнвальд, отец Доминик» - на всякий случай повторил про себя Сэмюэль, убеждаясь, что все правильно запомнил. Спрашивать, как зовут только что появившегося мужчину, было как минимум нетактично. С другой стороны, всегда можно было подождать, пока Штейнвальд заговорит с ним. А судя по тем наблюдениям, которые падре успел сделать за это короткое время знакомства, директор был довольно активным и деятельным мужчиной, и скорее всего знал здесь едва ли не каждого.
Единственное, что почти вопиюще бросалось в глаза – кейс незнакомца. Казалось, что он вышел прям из леса… с кейсом и излишне довольным лицом. Как маньяк-расчленитель с успешного дела. Пожурить себя за такие нехристианские мысли Сэм не смог, предчувствие было слишком сильным, и ошибалась его интуиция настолько редко, что игнорировать ее было невозможно.

Отредактировано Сэмюэль (12-08-2016 21:32:55)

+2

17

Только гостеприимный и правильно воспитанный строгой своей матушкой Штейнвальд хотел обрадоваться вслух тому, что святой отец не тушуется да не чинится, угощениев казённых не отвергает, и вообще, парень вполне свойский, если правильно за него взяться, как из боковой аллейки вырулил им навстречу… сотрудник, понимаете ли, Приюта. Вот уж с кем как раз на узенькой, а особенно на узенькой-кладбищенской дорожке наедине встречаться не стоило. Нет, выглядел он до крайности прилично, и вид имел благодушный до умиления – хоть иллюстрируй им песенное восклицание «веселится и ликует весь народ», но… наткнувшись взглядом на «сослуживца» с кейсом, директор глубже сунул руки в карманы плаща и издал неопределенный звук – то ли досадливое крякнул, то ли кашлянул. Да кашлянул, конечно, кашлянул – вон, и еще пару раз – в кулак. Осень, знаете ли, сезон простуд и ОРВИ.
Так, покашливая, он и устремился навстречу, несколько секунд размышляя, как бы выкрутиться из ситуации щекотливой, и… из-под опущенных ресниц наблюдая за священником, который и не думал отставать. Максимиллиан, к счастью, не был обижен природой – не дала она ему никаких экстрасенсорных даров, чему директор нарадоваться не мог, неустанно эту самую природу за это благодаря: насмотрелся он на «радости» псионики, избави боже. Однако вот в профессиональной внимательности по части нюансов человеческого поведения герру доктору было не отказать, и беспокойство... да нет, явно тревожное опасение отца Сэмюэля не прошло незамеченным... и неоцененным.
Ай да падре! – присвистнул про себя Макс. – Не такой уж Вы недотёпа, как кажетесь. Как ГОРНа учуял, а? Вот и не верь после такого в божественные откровения и помощь свыше – рептоид нам попался самый цивилизованный, чуть ли не интеллигентный. И всё равно сейчас бы святому отцу лишняя молитва не помешала, а главное – отклик Господа на неё, потому что ящер страх наш уже учуял, и... супротив инстинктов интеллигентность выстоять может не всегда. Сколько народу в окрестностях пропадает с концами...
Доброе утро, мистер Дрейк, – вслух сказал между тем доктор, доброжелательно, как всегда, поравнявшись с микробиологом и поднимая на него безмятежный взгляд. – Рад Вас видеть. Мы с нашим новым падре собираемся быстренько осмотреть часовню и пойти позавтракать в один из Домов. Присоединитесь к нам? Или Вы торопитесь? – Максимилиан кивнул на кейс в руке коллеги, в очередной раз думая, что пиратская фамилия тому очень даже в тему.

+2

18

Штейнвальд явно был ему не рад, но Сишшали не удивился и не смутился - в конце концов, они друг друга уже знают некоторое время, и если ГОРН на него не облизывался, так только потому, что тот со СПИЗ сотрудничает. Точнее, неопределенное желание вырезать ему сердце и легкие у Сишшали, может, и имелось - так на то оно и неопределенное, чтобы его при себе держать. С нынешним главой Приюта удобно было сотрудничать всем, чего еще нужно? А каким будет следующий - поди угадай.
Доброго утра, – рефлекторно, судя по всему, откликнулся на приветствие пока еще незнакомый теплокровный, и ГОРН окинул его внимательным взглядом с головы до пят, не заботясь о том, насколько бестактно это выглядит. Жилистый и высокий (но не выше Сишшали), с ровной тепловой картой, но какой-то слегка зажатый. То ли сильно подсознательно интровертирован, то ли уже чувствует, что кто-то из присутствующих сотрудников Приюта мечтает нарезать его на стейки с соусом из бренди и розового перца.
Что ж, интуитивно чувствительные среди людей встречались нередко. Сишшали в ответ сделал жест свободной рукой, будто приветственно снял перед ним несуществующую шляпу, слегка поклонившись:
Шеймус Дрейк, доктор бактериологии.
Доброе утро, мистер Дрейк, – включился и Макс, пытаясь просветить ГОРНа безмятежным, словно у трехмесячного младенца, взглядом. – Рад Вас видеть. Мы с нашим новым падре собираемся быстренько осмотреть часовню...
Падре? Это что, социальный статус такой? Или профессия? Падре... пад-ре... спустя несколько секунд скрипения мозгами Сишшали вспомнил, что так местные называют жрецов своих богов. Или бога. В общем, религиозная сфера у них была довольно путаная.
...и пойти позавтракать в один из Домов. Присоединитесь к нам? Или Вы торопитесь?
Дипломатичности Штейнвальду было не занимать, что есть, то есть. Сишшали в задумчивости на несколько секунд сосредоточил взгляд на его лице, зная, что теплокровным от этого становится неуютно, потом перевел взгляд на "падре". Если риск выйти из себя и сделать или сказать что-нибудь неосмотрительное за едой и существовал, то небольшой. Правилами запрещалось заигрывать со Статусом о секретности, но на деле каждый первый занимался этим постоянно, так как само положение дел в Приюте и окрестностях этому способствовало.
Пожалуй, присоединюсь к вашей компании, – в конце концов решил Сишшали, незаметно покачиваясь с пятки на носок. Вокруг быстро становилось теплее, и ГОРНу начало в буквальном смысле припекать голову. Только вызывало это не головную боль, а что-то близкое к легкому нервному возбуждению и эйфории. – К сожалению, ранним утром у меня обычно не бывает аппетита. Сейчас самое время.
«Посылка» уже была у него, но с началом нового этапа исследований можно было и подождать пару часов, тем более что во всем Приюте едва ли наберется хотя бы пара сотрудников, способных прочитать горновскую маркировку на кейсе «органическая опасность».

+2

19

Когда-то во времена бурной молодости Сэма рассматривала одна нимфоманка, с примерно таким же гастрономическим интересом. Вот только в отношении нее фраза «она хочет тебя съесть» звучала приятно эротичной. А вот визуализированная с присутствием господина Дрейка откровенно напрягала. И, очень даже может быть, представление нового знакомого, как каннибала, выглядело чуть менее пугающе, чем пристальное внимание со стороны бактериолога.
В голове священника мыслеобраз самого себя на тарелке с яблоком во рту резко сменился на образ «рассадника заразы, инкубатора инфекций». Все окружающее, в тандеме с кладбищенским антуражем, стало напоминать какой-то фильм ужасов.
Сэм едва заметно тряхнул головой, словно мог вытряхнуть свои глупые мысли, как собака налипшие на шерсть палочки, и заставил себя улыбнуться. Обозначать свой сан смысла уже не имело, поэтому он решил озвучить лишь имя.
- Сэмюэль Морган, к вашим услугам.
В душе он надеялся, что жать руку незнакомцу ему не придется. И уже почти жалел, что согласился разделить с директором трапезу.
- В принципе, мы можем перенести осмотр часовни на другое время, или же я сам ее осмотрю после того, как мы… - мужчина запнулся. «Поедим» звучало довольно-таки грубо, но и есть с дороги хотелось невероятно. А между тем шанс встретить в этих странных лесах еще человек пять все рос в арифметической прогрессии. И если с каждым из них знакомиться, рассказывая всю цепочку предыстории, то рано или поздно рассказ от «мы идем завтракать» вырастет до «мы с падре шли завтракать, встретили микробиолога, который утром обычно не завтракает, но к этому времени уже проголодался, а потом наткнулись на….» и так далее, и тому подобное. Но закончить фразу все же стоило. Он уже и так наверняка производил впечатление тугодума. - …посетим Приют. Вы вроде бы опаздывали.
Вот вроде бы и позаботился, аки честный христианин о своем двуногом собрате, а вроде и ускорения ментального организовать попробовал. Совсем нынче мнительные служители церкви пошли. Разбалованные. Сэм вздохнул и записал на память упомянуть свою наглость в вечерней исповедальной молитве. И едва сдержался, чтобы не перекреститься.
«Прости меня, Господи, Отец Наш Небесный, ибо я согрешил»…

Поошли туда

+1

20

Человек – скотинка адаптивная, притерпеться может ко всему, если жить захочет. За пятнадцать без малого лет на своём посту директор Приюта тоже привык, ко многому. Например, к тому, что иные сотрудники – во всяком случае, в первые полминуты общения – смотрят на него, как на говорящий бутерброд. Но за «мистером Дрейком, бактериологом» такой несдержанности в поведении, вроде как, раньше не замечалось. А сегодня вот... веяло прямо.
То ли он такой голодный, то ли новый падре такой вкусный, – промелькнуло в мозгу у психиатра. – Кстати, куда делся старый, в смысле, прежний настоятель маленькой, «карманной» церкви Центра – никто не знает. То есть, может, кто-то что-то и знает, но вот мне известно ровно столько же, сколько остальным – вечером падре был, утром пропал. Сгинул вместе с вещами. Куда, почему – тайна сия велика есть. Но ведь г-н Дрейк, как будто, в ту ночь отсутствовал – линька-с. Значит, он выше подозрений… Как жена Цезаря.     
Ла-а-адно, – рассеянно расстёгивая плащ и наблюдая неуверенную улыбку свежеприсланного святого отца, Макс несколько расслабился. – Жизнь-то налаживается?.. А если ГОРНа накормить – он вообще станет менее опа… голоден, только голоден. Но и то хлеб.
Нет, оно, конечно, можно часовню и потом осмотреть, – рассудительно пробормотал Штейнвальд, прищуренным рассеянно-хозяйским взором обозревая мирные кладбищенскме окрестности и снова засовывая руки в карманы. – В принципе. Но… мы ведь уже почти на месте, что тут дойти-то осталось? – скромный храмик, и верно, уже виднелся из-за неплотной ширмы древесных стволов. – Я могу сейчас Вам ключи отдать, отче, мы заглянем на минуту – и отправимся в Приют, а уж на обратной дороге, действительно, Вы хорошенько всё рассмотрите без помех и спешки.
Последние слова Максимилиан уже договаривал на ходу, ибо ему вот как раз и помех, и спешки в это погожее утро нападала на голову тройная норма.
Нас ждёт Дом Божий, а потом ещё какой-нибудь Дом! – воскликнул он шутливо. – Вперёд, господа флибустьеры!
М-да. Морган, Дрейк… и Штейнвальд – да такой армадой можно было брать на абордаж не только часовенку, лепившуюся к горе, но и саму гору, если бы понадобилось. К часовне герр директор летел почти со скоростью ветра – полы его чёрного плаща вполне походили на паруса.

+1

21

Была на местном кладбище одна могила, на которую до приезда Лии в Монте-Верди никто не приносил цветы. Некто Марк Миллер, который скончался вот уже двадцать лет назад. В деревенских архивах вскользь упомянуто, что этот мужчина был тихим хипующим фермером, странноватым, но нрава доброго, бог знает откуда появившимся в Монте-Верди на закате семидесятых. Интерес полиции к тихому фермеру объяснялся лишь тем, что тот часто ходил голым по округе, чтобы "получать чистую энергию солнца" без каких-либо видимых затруднений. Пару раз выписав бедняге штраф, на третий его отвезли в полицейский участок и подержали там несколько суток, назидания ради. Стоит заметить, мера возымела свое действие: с тех пор мистер Миллер стал прогуливаться голым только в лесу, подальше от проезжей части и деревни. Тихий фермер тихо умер пятнадцатого сентября девяностого года при невыясненных обстоятельствах, но, вроде как, сам по себе. Муниципалитет, не обнаружив у усопшего ни досягаемых родственников, ни сколько-нибудь близких знакомых, похоронил его на отшибе, и поставил ему самый обычный, ничем не примечательный памятник, к которому никто никогда не носил цветов.

Лиа выбрала для своей альтер-эго фамилию Миллер как раз тогда, когда изучала историю деревеньки и наткнулась на этого человека. Точнее, на скудные упоминания о нём.
"Пусть у Доминик будет отец", - подумала она тогда, словно речь шла не о прикрытии, а о ребёнке с тяжелой судьбой. Впрочем, легенда Доминик обладала достаточным количеством белых пятен, чтобы вписать туда почти всё и всех, кого угодно. Первым стал Марк. Отец, который так и не увидел дочь. Отец, чья любовь к матери была безгранична и абстрактна настолько, что он помнил её каждую минуту своей жизни, но так и не приехал навестить в Турин. Она там, кстати, отстригла волосы, перестала курить травку и разрисовывать свой пикап разноцветной аэрографией. Она нашла себе приличную работу, но так и не вышла замуж. Вестимо, потому, что всё еще любила Марка.

Теперь вот Доминик, вроде как исправляя ошибки родителей, приехала встретиться с отцом, но уже было поздно. С тех пор как Лиа поселилась здесь, каждую неделю Доминик приносила Марку маки. Ядрёно-красные, чтобы каждый, даже самый невнимательный зевака или скорбящий, рассмотрел их у забытого надгробия тихого одинокого чудака.

- Здравствуй, старик, - сказала Лиа надгробию, пристраивая букет посимпатичнее, - Красивый сегодня вечер, а? - она смахнула мелкий сор с травы и уселась, скрестив ноги, перед памятником.

Марк Миллер был не только псевдо-отцом её псевдо-личности. Он был неким маяком. Напоминанием о людях, что были дороги, но которых уже не вернуть. Под этим камнем, будто бы, покоились все они разом: папа, мама и Войцех. Поэтому, приходя сюда, к могиле Марка Миллера, она навещала сразу всех своих мертвецов.

Отредактировано Лиа Грациани (14-03-2017 16:24:06)

+2

22

---> Шотландия, г Нэрн, городской парк.

Немного погодя, закончив все свои дела, Безымянный вернулся к Приюту. Размеренная система, пульсировала четким здоровым ритмом. Тик. Так. Тик. Так.
Без белого халата, в своем обычном черном одеянии, Безымянный решил пройтись по человеческому поселению. Среди него были излюбленные места. Древнему нравилось кафе, кладбище и лес. Ну а так леса вокруг к деревне не имели отношения, То третьим местом он бы назвал...
Интересно. Похоже, строение, где обитал директор. Это место он чаще всего посещал.
Или пруд?

Выбор был бы сложным. Осваивая списки предпочтений - довольно необычная практика людей - Безымянный недовольно отмечал затруднения.
Пруд был явно полезным и приятным. В нем кипела жизнь, самая разнообразная. И он же был не слишком шумным. Пруд был крайне полезен для пришельцев. И для корабля.
Кораблю Талека, кстати, больше нравился пруд. Ему нравилось изменять гравитационное и внешнее поле. В сочетании с повышенным давлением, ощущалось кораблем это как некая приятным стимуляция. Но не станем вдаваться в набор предпочтений корабля. Безымянный был занят важной социальной практикой детей человеков.
Немного вариантов приходилось рассматривать. Кафе все же было на первом месте. С этим удалось определиться, после подробного анализа. Или нет?
Переходя к банальному подсчету вариаций, пришелец начитал 78 вариаций за, а против - нашлось 43 вариации. На этом, можно было признать пункт достаточно явным.
Следующий пункт имел меньший вес по степени предпочитаемости. Кладбище. Тут было сравнительно тише. Впрочем, здесь следует размышлять. Для чего в большей степени подходила вершина горы. Где-нибудь далеко от любых поселений. Или... тот же спутник планеты Марс, любой из двух. Это помимо открытого космоса. Поэтому, он решил поставить этот пункт вторым. По степени предпочтительности, же все выстраивается.
Здесь сейчас почти никого не было, кроме живности, мелкой и едва ли ощущающей что-либо. Почвенная жизнь, безусловно, кипела. Но в своем размеренном темпе, сливаясь в ровный тихий гул. Смотритель нехотя думал над кроссвордом, пытаясь вспомнить что за металл позволяет людям дышать. Железо, безусловно подходило к общему настрою места. Им заканчиваются звезды. А тут - заканчиваются розовокожие. Они все еще бояться подобных, устрашающих мест.
Шаги по мощеной дорожке рождали глухой звук. Шелестела листва при слабом ветре.
Было медлительно здесь. Время в таких условиях начинало ощущаться заметнее. Пульсируя быстрее, из-за гравитации, стянутое полем. Яма, летящая вокруг звезды.
Аккуратные камни, призванные обозначать место тем, кто желает вернуться к воспоминаниям. Порталы, своего рода. Технологический прорыв морали и, в тоже время, вершина тяги к бессмертию. Не такие большие и значительные, как когда-то. Все несколько веков назад, размер имел большее значение. А теперь можно было видеть все те же замашки компенсировать, но в миниатюре. Дешевле, мельче. Эта традиция медленно утихала в обществе, уступая ограниченности доступного пространства.
Пока никто не видел, Безымянный немного оторвался от земли и продолжил прогулку не касаясь тропинок. Гулял по следам жизней людей, не оставляя следов. [AVA]http://strannic.mybb.ru/uploads/000d/ad/95/216-1.jpg[/AVA]

0

23

Блуждая между могилами, пришелец иногда притормаживал у некоторых. Вглядывался, как кошка – в пустоту. Кое-где он проводил секунду, а где-то зависал минут на 15-20. Это были интересные точки флуктуаций вероятностей. Где изменения времени оставляли свой след. Там, где должна быть могила, но не появилась, благодаря Приюту. Там, где покоится жертва Приюта, чье время в другой вероятности не случилось. Большинство таких остановок были лишь следствием зонирования – принцип домино сдвигал из-за одного надгробия кучу других. Менялись надписи, менялись целые сегменты. Старые фамильные склепы плодили меньше всего таких вот искажений.
Немного улыбнувшись, сверля взглядом очередной пустой клочок травы, Талек застыл. Тут могло быть все очень по-другому. История семьи Штейнвальда, была и не была здесь. Пустое место, которому еще долго придется пустовать. Трава и камень. Единовременно присутствующие в одной точке, уже не боролись, хотя и претендовали когда-то на одну территорию.
Директор Приюта Странника не будет ходить сюда, к пустому клочку земли. Но его тоннели требуют малого вмешательства. Безусловно, с точки зрения морали людей, то, что сделали СПИЗ с его семьей – если это так можно назвать – омерзительно. С другой же стороны, если бы не вмешательство – могила бы здесь все равно была. Просто с другими датами. Как раз сегодня.
Она проявлялась.
Пришелец вчитался в несуществующий камень. Буквы, квадратные и простые, совсем не как лирианские письмена – застывшие, неизменные. Плоские. Насколько же их язык был далек от мыслей. Замерзший в непроизошедшем, камень был ненастоящим, но новорожденным. И можно сказать, мертворожденным, ибо его появление не случится никогда. В текущей линии...
Безымянный задумался, улетев так далеко, что даже глаза погасли, оставляя тело бездыханно висеть в двух сантиметрах над травой небудущей мощеной тропинки. Или правильнее сказать – небывалой?
Малые шуршания внутри почвы, грызущие ткань и доску, плоть и кости. Даже слабый ветерок поутих, делая воздух будто бы эпоксидной смолой.

[AVA]http://strannic.mybb.ru/uploads/000d/ad/95/216-1.jpg[/AVA]

+1

24

Медленный, тягучий воздух. Кто-то встревожил эту тишину, приятную и незначительную, разрушил словно плотную доску разломал об колено. С треском. И даже щепками. Всегда легко разломать момент, но даже самое зрпкое мгновение неотвратимо сменяется другим.
Когда время было кольцом, оно вращалось быстро, хоть этого невозможно было заметить. Гладкое, оно скользит безо всякого видимого фрагмента в движении. Непрерывно. Но всякий, кто коснется его – ощутит эту силу.
Проще, конечно же, когда время – линия. Она стремиться вперед, будто бы имеет цель. Или результат. Всегда было интересно, куда же летят эти создания, по своей мнимой прямой к мнимому результату. Но так любая остановка на маршруте из линейного континуума, будет казаться событием. Это вам не кольцо, без начала и конца. И пропадает рутина.
Успеваете ли вы запрыгнуть в этот поезд? Запрыгиваете, но не знаете, куда он идет. Лишь бы успеть.
Само мышление определенными мыслями было таким же странным, как восприятие людей.
Занимательно. Почти увлекательно. Гость, забрел на этот склад из конечных станций чужих мнимых линий. Они хитрили, делали конечные в земле, рыли под них ямы.
Орионец пришел. Тоже, по-своему линейный. И, немного замкнутый, почти что в кольцо. Телепатия делает мир куда шире, даже линия становится хотя бы пошире. Но достаточно ли?
Безымянный не стал одним из посетителей. Скрывшись невидимостью, он бесшумно подлетел повыше, чтобы избавиться от возможной близкой встречи.

[AVA]http://strannic.mybb.ru/uploads/000d/ad/95/216-1.jpg[/AVA]

0


Вы здесь » Приют странника » Деревня Монте-Верди » Кладбище