Приют странника

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Приют странника » Дом Забвения » Библиотека


Библиотека

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

Богатый книжный фонд, всегда свежие журналы, мягкие диваны, обилие света и воздуха, спокойная обстановка делают библиотеку местом встреч и общения больных.

http://enroute.aircanada.com/files/itinerary_items/libraryhotelnyc.jpg

0

2

- Мистер Макмерфи...  Друг мой... Я  не курица, я кролик.  Врач - кролик. Вот Чесвик - кролик, Билли Биббит - кролик. Все мы тут  кролики разных возрастов и категорий  и скачем - прыг-скок - по стране Уолта Диснея. Только поймите меня  правильно, мы здесь не потому, что мы кролики - кроликами мы были бы повсюду, - мы здесь потому, что не можем
приспособиться к нашему кроличьему положению. Нам нужен хороший волчище вроде сестры - чтобы знали свое место.
     - Ты говоришь как дурак. Выходит, сложил лапки и жди, пока эта с голубыми волосами не уговорит тебя, что ты кролик?
     - Нет, не она меня уговорит. Я кроликом родился. Посмотрите на меня. Сестра нужна мне только для того, чтоб я был счастлив своей ролью.
     - Какой ты, к черту, кролик?
     - Уши видите? А как носик ерзает? И хвостик пуговкой?
     - Ты говоришь как ненорма...
     - Ненормальный? Какая проницательность.
     - Иди ты к черту, Хардинг, я не  об этом. Не такой ненормальный. В смысле... Черт,  я удивляюсь, до чего вы все  нормальные. Если меня спросить, вы ничем не хуже любого оглоеда с улицы...

- Долан перевернул страницу, потянулся, разминая плечи. Только сейчас заметил, что зачитался и не менял позу последние полчаса. Его привезли в Приют в девять утра, дорогу он толком не помнил, все время хотелось спать, и таблетки были тут не при чем, Долана не держали на антидепрессантах, в этом не было смысла, все тесты, на которые он честно отвечал (выборка цвета, роршах, ситуационно-ориентированные вопросы, не показывали ни депрессии, ни асоциальности.
Единственное по чему Долан по-настоящему тосковал - это физическая работа, причем не тренажерные залы, а что-то действенное. Да хоть дрова колоть... Но вряд ли в Приюте кому-нибудь были нужны дрова. Смешно...
Библиотека ему понравилась сразу. Простотой, пустынностью. Мягким, но правильно поставленным светом. Комната, куда его определили была проста, как недорогой гостиничный номер - он о таком и просил, чтобы ничто не говорило о ее хозяине, хотя какой тут хозяин. Все здесь постояльцы.
Пока что с ним не занимался врач, но Валентин спокойно ждал его визита, порадовало, что режим здесь был не строг, главное что он мог свободно выходить из комнаты. Вспомнил "институт Сербского" и невесело хмыкнул. Впрочем, и там было много интересного. А Приют? Стоит ли человеку без прошлого задумываться о будущем.
Долан, пользуясь тем, что его никто не видит - дежурная, принявшая его в библиотеке, вышла, понюхал книгу. Пристально, запоминая и анализируя запах. Книги, особенно старые пахнут хорошо. Коринкой, китайскими чайными отдушками, немного пылью, отдаленным ароматом переплетного клея. Даже если у них нет постоянного хозяина.
Кен Кизи "Пролетая над кукушкиным гнездом..." Эту он еще не читал, взялся только потому что в аннотации было сказано про лечебницу для душевнобольных. Но с первых страниц понял - фильм, снятый по мотивам, он точно видел. Там еще играл этот...
- Долан лишь на секунду напрягся - Джек Николсон. Такой небритый, похож на волка. Надо же - его помню. Еще бы. Чего там забывать...
Валентин улыбнулся, нашарил в кармане джинсов почти полную пачку "Винстона", в деревушке на пути к Приюту сопровождающий купил ему. Хотелось курить, но выбираться из теплой библиотеки с насиженного места было неохота. Вот вечно так, хочется двух невозможных вместе вещей. Надо бы спросить у какой сестрички, где здесь можно курить. В Москве можно было в туалете, но гоняли. В Германии можно было в палатах - там была вытяжка, но каждый раз приходилось выслушивать нотации и рассматривать вместе с психологом фотографии почерневших легких заядлого курильщика, да еще и отвечать на вопросы: Вы понимаете, что курение - это тайное удовлетворение орального сексуального комплекса, сигарета в данном случае символизирует... "
Женщина-врач, которая читала эту проповедь, была, что называется, в самом соку. Валентин вежливо слушал ее трескучее сопрано, виновато кивал и думал, что у нее очень красивый припухлый рот, которому бы уж точно не пошла сигарета, а вот кое-что другое... Но с врачом Долан не обсуждал эти мысли. Для этого он еще не сошел с ума.
Наконец Валентин пошел на компромисс сам с собой. Еще десять страниц и курить.
Он снова наклонился над книгой, но услышал за дверью чьи-то шаги и обернулся, заложив листы пальцем.

+1

3

- Фрааанц, ну Фраанц. Ну, милый, ну ты на меня обиделся, что ли? - ныла Крошка Лу, гордо вышагивая по коридору, демонстрируя всем, кто желал и не желал этого видеть, свои шикарные длинные ножки.
Вышеназванный Франц гордо молчал, предпочитая ничего не отвечать своей спутнице, а заодно и не отсвечивать. Ему было обидно, что то тело, которое они вдвоем занимали, было сейчас отдано ей. Как раз тогда, когда в голове появилась идея нового эпохального хита, который обязательно взорвет общественность. Нет, он не думал устраивать скандалы, громить больницу или еще что-нибудь в этом роде. По крайней мере, пока обида была только на Лу, но и разговаривать тоже был не намерен.
- Ну, дорогой, - хныкала девушка. - Ну мне правда очень-очень надо. Я быстренько. Сделаю дело и придумаешь свой хит. Правда-правда.
Все окружающие неодобрительно косились на мужика в распахнутом больничном халате без штанов и даже нижнего белья, который разговаривал сам с собой. Мало того, Крошке Лу удалось таки добыть ту самую пресловутую косметику и даже накраситься. Правда, кривые руки Зигги Питсбурга не дали сделать это как полагается, потому губы были обведены помадой тупо по кругу, а глаза, как нарисовались, так и нарисовались. Еще Лу под руку попались щипчики одной из медсестер, и она честно попробовала повыдергивать брови своего такого неудачного тела. Практически безуспешно. Тело орало в голос, прибежали санитары и щипчики отобрали.
Печально, - расстроенно подумала тогда про себя девушка, и попыталась выдернуть пару прядок из густой бородищи санитара. В итоге получила дозу успокоительного и свалилась спать. Но Великое Дело было не сделано. Потому по пробуждению она не пустила "за руль" Франца, которому в наркотическом угаре снова привиделся очередной хит, и пошла искать благодарного слушателя.
По ее скромному мнению, говорить то, что ниспослал ей Астрал, надо исключительно умным знающим людям, а не всяким шизанутым, которых в данном заведении был пруд пруди. А эти самые люди могут быть где? Правильно, исключительно в библиотеке. Ну не может человек, который умеет читать, быть глупым быдлом, который не поймет всей мощи Пророчества.
Распахнув дверь в вышеназванное помещение, Лу, как будто вплыла туда, чуть покачивая бедрами и активно демонстрируя все свои прелести, а именно кривые волосатые ноги с мелькающим под полами халата хозяйством.
За столом сидел некто. Девушке было плевать, кто он. Он читал, а, значит, умный, а, значит, годится. Она приземлилась в кресло рядом с ним, и в лучших традициях героини Ким Бесинджер из "Девяти с половиной недель" перекинула ножку с одной на другую, чуть подалась вперед и страстно выдохнула:
- Здравствуй, дорогой, - голос был охрипший и прокуренный только благодаря Францу, который разве что головой покачал, наблюдая за этой картиной.
Лу уже было собралась произнести в своей обычной форме то, что увидела во сне, но тут, вдруг, ее как будто по голове чем тяжелым ударили. Глаза закатились, тело откинулось на спинку дивана, а хриплый скрипучий голос начал произносить полную несуразицу:
- Придет Час Черного Глада и Белого Хлада. Воскреснет Великий Змей и тысячи девственниц будут принесены в жертву. И не успокоится он. И потребует тысячу девственников. И будут даны ему они.
- Лу! Лу, малышка, очнись!!! - кричал в голове Франц.
- И похоть поглотит мир. И еще тысяча Змеев придут следом.
- Какие нахрен Змеи?! ЛУ!!!
- И ты станешь Змеем. И я стану Змеем. И...
И приход кончился. Зигги, а точнее Лу, моргнула, открывая глаза. Франц истошно орал в голове, но девушка только отмахнулась и с чуть смущенной улыбкой посмотрела на мужчину, которому только что собиралась рассказать...
А что я, собственно, собиралась рассказать?

+2

4

За год переездов из одной лечебницы в другую, Валентин привык ничему не удивляться и никого не судить по внешности. Человек - а это правило работает не только для психиатрических клиник - может оказаться на поверку кем угодно - пасхальным кроликом, карусельной лошадкой, мужчиной, женщиной, пистолетом или плюшевым медвежонком Тедди. Был, например, один тип в Праге, который дни напролет, развернув полы халата как белая летучая мышь, порхал вприпрыжку по коридору больницы. И никто не удивлялся, что он считает себя пластиковым пакетиком на ветру, а на самом деле числится в больничном штате дежурным врачом.
Поэтому вошедший не вызвал ничего кроме дружелюбного интереса, - Долан пытался угадать, как к нему обращаться. Ни еле прикрытая нагота, ни боевая раскраска еще ни о чем не говорили - зато подсказали движения. Этот человек не изображал из себя женщину - он был ей - как перчатка принимает форму руки, от мимики до манеры сидеть и говорить. Причем женщина эта судя по тому, как старательно она копировала ужимки и повадку кинозвезд, была очень молода. Впрочем, Долан не мог утверждать наверняка и сразу решил избегать в разговоре окончаний и обращений, пока она сама не представится.
Валентин уже открыл рот, чтобы заговорить с ней, как вдруг "она" затряслась будто в припадке и глухо, не своим голосом заговорила.
Долан встал, уронил книгу на пол, и подошел к ее креслу - если это эпилепсия - она прикусит язык. Худощавое тело выгнулось, сквозь разомкнутые зубы текли слова - широкая ладонь Валентина легла на ее затылок, просто на всякий случай. Он успел вспомнить, что эпилептики во время приступа говорить не могут.
Слова "девушки" Валентин запомнил четко и встревоженно наклонился над "пифией" заслоняя тяжелыми плечами свет школьной лампы.
Почему все пророчества похожи именно на пророчества...
Он вспомнил Москву. В палате хроников лежал глубокий старик, говорили, что ему чуть ли не за сто лет. Он уже давно был "по ту сторону", лежал на спине, жевал пустоту провалившимся ртом и делал все на клеенку - памперсы для такой "развалины" - слишком большая честь. Только Долан да еще пара больных полуночников знали, что старик вовсе не "растение". Что невменяем он только для врачей, с которыми ему просто неинтересно разговаривать. Глухой ночью старик садился, слабой рукой нашаривал стакан, пил. Ему тайком приносили папиросы. Долан носил его на руках в сортир. Старик курил, щурился на белый щербатый кафель и рассказывал. Говорят, в одном городе перед блокадой на кладбище видели то ли мальчика, то ли девочку, оно бродило среди могил и то смеялось, то плакало. И когда к ребенку пытались подойти посетители кладбища или милиционеры, то слышали: Грядет великий голод. Подъедайте бобы, запасайте гробы".
И сначала неверующие смеялись. Но в первую же блокадную зиму смех оборвался.
Змей, девственнники, девственницы, это было необычно, и в то же время укладывалось в схему всех пророчеств, начиная с какого нибудь Шумера и Аккада.
Почему пророчества никогда не бывают хорошими.
Долан свободной рукой легонько встряхнул сидящего за плечо. Широко раскрытые подведенные глаза медленно становились осмысленными, напряженные искривленные губы словно "остывали".
Сам того не зная, Валентин запомнил его слова. Мало ли что. Он быстро обернулся на дверь - библиотекарша еще не вернулась, это хорошо. Он не собирался выдавать чужие тайны администрации. Еще не хватало, чтобы этого малого (малую?) в халате упекли за самоволку, обойдутся.
К тому же врачи редко обращают внимания на бред. Только на факт бреда, а вот на то что говорит "подопечный"... В той же Москве у Долана был сосед, который жаловался всем - от сестры-хозяйки до врача, что по ночам к нему приходит и садится верхом на грудь человек, которого он много лет назад зарезал в драке. Ему ставили уколы, проводили ненужную терапию.
В одну из ночей он умер. Долан проснулся от того, что сосед неровно и кратко дышит - агонию не спутаешь ни с чем. Он повернул голову и увидел на груди соседа темную тяжелую фигуру с пустыми глазами. От "гостя" веяло мокрой землей и картофельной гнилью. Труп наклонился к умирающему так, будто хотел поцеловать его или выпить. Валентин крикнул и запустил в ночного наездника кружкой. Дыхание соседа прервалось. Мертвец попятился к двери и вышел - как был - спиной, прижимая палец к зубам. И все. А ведь умершему не верил при жизни никто. Диагностировали кровоизлияние в мозг и похоронили под номерной табличкой - родни у него не было.

Тип в халате пришел в себя, заморгал, улыбка его казалась рассеянно смущенной, совсем девичьей.
Долан помедлил, прежде чем убрать ладонь от его затылка.
- Ты в порядке? - вопрос банален, но не хуже всех прочих иных.

Отредактировано Валентин Долан (10-12-2010 16:02:04)

0


Вы здесь » Приют странника » Дом Забвения » Библиотека