Приют странника

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Приют странника » Будущее » Приступая к охоте, будьте внимательны, не цельтесь в людей.


Приступая к охоте, будьте внимательны, не цельтесь в людей.

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

--->

Отель "Верный спутник"

Припарковавшись на стоянке перед фасадом гостиницы, Гэбриэль выбрался из машины. Закинув на плечо чехол с винтовкой и взяв подмышку сумку с документами, он придавил кнопку брелка и Land Rover, мигнув фарами, издал короткий писк. Обменявшись улыбками со швейцаром, Гэбриэль хотел было пройти через вестибюль к лестнице, но миновав половину расстояния, остановился на секунду и, резко изменив направление, направился к стойке ресепшена. Миловидная девушка с иссиня-чёрными волосами, которую охотник ещё не видел тут, подняла внимательный и уставший взгляд. Дежурная улыбка, вежливое ожидание – сейчас имея возможность оглядеть лицо, - Гэбриэль ответил, что она более чем просто симпатична. Попытавшись извлечь из глубин своего лицемерия хоть одну искреннюю улыбку (вышло, прямо скажем, отвратительно) он проговорил по-английски:
- Здравствуйте. Я остановился у вас в номере 208.
Девушка автоматически щелкнула ноготком по цифрам на лежащей перед ней клавиатуре, бросив секундный взгляд на монитор, невидимый за стойкой, вновь подняла взгляд.
- Добрый вечер, сеньор Верье. Чем могу вам помочь? – английский девушки имел характерный итальянский акцент.
- Я бы пригласил вас в гости, и рассказывал бы вам охотничьи байки, пока вы не начали бы улыбаться по-настоящему. Но боюсь, что это маловероятно, потому мне остается довольствоваться только тем, что у меня хватило смелости на такую искренность, ну и возможно – заказом ужина в номер.
Девушка едва заметно покачала головой и губы её дернулись скорее в усмешке, чем улыбке:
- Вы совершенно правы, сеньор Верье. Какой заказ вы желаете оставить и на какое время?
Гэбриэль вздохнул, принимая интонации, как заслуженный ответ на неуместное, наверняка неуместное, замечание.
Девушка же выбрав что-то нехитрой комбинацией клавиш – указала тоненьким пальчиком вправо. Проследив взглядом, мужчина послушно уткнулся носом в монитор, развернутый экраном к посетителям, на котором красовалось вечернее меню ресторана.
Заказав тушеное филе козленка со спаржей, томатом и болгарским перцем, Гэбриэль какое-то время изучал страницу холодных закусок, потирая подбородок пальцами. Остановив выбор на салате с зеленью, шампиньонами и гусиной печенью, он добавил к ним чайничек зелёного чая, как утверждало меню «по-китайски».
- На какое время оформить заказ, сеньор?
- Текущим моментом, пожалуйста.
Девушка, кивнув, перевела взгляд на монитор изыскано изобразив потерю интереса к собеседнику, но ровно настолько, чтобы не задеть клиента в его естестве.
На второй этаж Гэбриэль поднялся пешком по лестнице.
Войдя в номер, он неспешно разулся, потом долго мыл руки в холодной воде, рассматривая щетину в собственном отражении в зеркале над раковиной. Проверка сейфа дала отрицательный результат – никто не пытался его открывать, либо знал старый добрый трюк и вернул ниточку на место, но это маловероятно. Закрыв в сейфе извлеченные из сумки ноутбука документы, отправив саму сумку на полку шкафа. Затем привычно разделся донага – «твое тело, словно глаза, но ты всегда держишь его закрытым, с тех пор, как перестал быть младенцем. Дай ему свободу, вспомни, как это – ощутить взгляд, почувствовать присутствие», - так говорил им всем инструктор по боевым контактам в замкнутом пространстве. 
Оставив незапертой дверь номера, он, прихватив с собой винтовку, - в сейфе ей места бы всё равно не нашлось, закрылся в ванной. Мылся долго и с удовольствием. Какая это всё-таки роскошь – горячая вода и душистое мыло прямо в жилье. Как немногие способны это понять и оценить. Кстати, мыло надо будет сменить – слишком уж ароматное.
Всё это проносилось в голове отвлеченным фоном. Вспомнилась девушка-администратор, мысли о ней сами собой перенеслись на горничную, с которой он столкнулся утром. В образе второй было что-то… волнующее. То, как она отвернулась, намеренно долго удерживая взгляд на нем. Но не успела эта мысль вызвать прямой намёк на вожделение, как память прокрутила перед глазами парочку у минимаркета. И теперь только эта женщина  безраздельно завладела мыслями Гэбриэля Ван Де Хелсинга.
Вытершись как следует и обмотавшись этим же полотенцем, Гэбриэль вышел из ванной, как раз когда официант вкатывал в номер тележку с ужином. Дав парню мелочь на чаевые и отдав в стирку одежду и белье, в которых проходил весь день, он вывесил табличку «Не беспокоить» и закрылся в номере.
Вставив в привод ноутбука Live CD с NIX-системой и выключив рычажком модуль Wi-Fi, мужчина оставил машину загружаться, сам, тем временем, достав из сейфа обе флэшки и USB-модем. Когда машина загрузилась, Гэбриэль подключил обе флэшки, скопировав с одной на другую, чистую, portable редактор с поддержкой HEX и BIN форматов. Когда копирование завершилось, место первой флэшки занял USB-модем. Запустив из административных функций поиск нового оборудования, Гэбриэль принялся за ужин.
Допивая чай, мужчина, щурясь, рассматривал пульсирующие сфероиды экранной заставки, затем, отставив чашку, придвинул машину к себе, запуская редактор и браузер. В окне браузера вбил название модели своего телефона, выведя на экран его изображение.
«Колонок в норе, похоже, никто не нуждается в колонковой шубе прямо сейчас. Плотин нет, плоты можно гнать по реке, возможно, даже раньше, чем ждали. Неожиданно встретил знакомое лицо на обложке 423262734332818121023274813273»
Закончив послание, преобразовал файл в HEX и сохранил, присвоив имя, в соответствии с датой. Затем заархивировал с паролем и… открыл архив, как текст в редакторе. Достал из каталога etc\bin первый попавшийся системный файл, открыл во втором окне редактора. Скопировав всё содержимое из первого окна вставил его после строки, номер который вычислил, чуть щурясь и глядя в потолок. Сохранил получившийся файл и вновь заархивировал его с паролем, после чего загрузил на файлообменник, закрыв доступ ещё одним паролем.
Открыв консоль, набрал обращение к флэшке и, получив приглашение, вбил короткую команду:
dd if=/dev/zero of=/dev/sdb
«Недостаточно места на носителе», - возмутилась система.
«Продолжить», - тюкнул пальцем по «y» Гэбриэль.
Огонек флэшки истерично замигал, а охотник откинулся на спинку дивана, прикрыв глаза.

Отредактировано Гэбриэль (11-05-2012 11:36:22)

+4

2

Позвонив администратору, Гэбриэль попросил убрать посуду из номера и открыл замок входной двери. Единственное, на что он ещё обратил внимание – это традиционная пластинка мятной жевательной резинки, предоставляемая рестораном для освежения дыхания после еды.  Затем, снова сев за машину,  отсоединил модем, повторно подключил первую флэшку, снова скопировал с неё редактор на вторую, потом повторил копирование того же системного файла. После этого создал на второй флэшке текстовый файл, с именем соответствующим дате со словами: «Дорогой друг, вот я и в Швейцарии. Представь себе, нравы тут, в Тичино, не слишком-то и отличаются от итальянских». Заархивировав файл, Гэбриэль, отформатировал флэшку штатными средствами системы.  Горничная пришла, как раз тогда, когда он убирал флэшки, диск и модем в сейф. Это была не та, с которой он виделся утром и мужчина почувствовал лёгкий укол разочарования. Горничная поспешно собрала посуду на столик и укатила прочь, с пожеланиями приятного вечера, стараясь не смотреть на полуобнаженного мужчину, замотанного в полотенце.
Перезагрузив ноутбук, Гэбриэль вновь закрыл входную дверь и закинув полотенце на вешалку ванной, вернулся в комнату.  Включив Wi-Fi, он отправил коротенькое ничего незначащее письмо через сеть отеля. Просто первые впечатления обычного туриста.
Когда письмо ушло, Гэбриэль накидал плэйлист размером около двух часов, погасил свет и включив негромкий звук, откинулся назад, раскинув руки вдоль спинки дивана, запрокидывая голову и вытянув ноги.
Привычно выполняя простое упражнение, он представлял чёрную завесу перед собой. Сначала та отказывалась проявляться, прячась за мириадами ярко-желтых точек, которые постепенно превратились в смазанные фиолетовые пятна, но когда завеса сформировалась, превратившись в тяжелую бархатную портьеру - он откинул её. За портьерой было чёрное пространство, в котором словно плавало окно. Перед окном стоял чёрный стул, но его было видно. Это очень интересное ощущение – когда начинаешь видеть чёрное в чёрном.  Гэбриэль обогнул стул, сев на него и глядя в черноту за окном. Спустя какое-то – всегда неопределённое – время во тьме появилась отчетливо видимая звезда. Она имела живой пульсирующий красноватый свет. Её лучи были несколько смазанными, как если бы смотреть на неё слезящимися от ветра глазами, но сама звезда была отчетливым микроскопическим шариком. Да, даже это можно было понять, что эта ярко-красная точка имеет объем. Дальше было самое сложное – о чём нельзя думать. Потому он старался не думать о том, что нельзя думать о чём-то, а просто потянулся за звездой сквозь миллиарднокилометровую пустоту. Нужно было увидеть свою ладонь позади звезды, а потом просто приблизить звезду к себе. Далеко не всегда этот номер проходит.  В какой-то момент Гэбриэль ощутил мимолетное состояние невесомости и не смог не сосредотачиваться на нём. А малейшая фиксация на этом ощущении выдавала логическую посылку на контроль положения тела. В тот момент как тело передало чёткий образ своего пространственного положения и ощущения обтяжки дивана под собой - никакой звезды, окна, комнаты и стула уже не было. Тряхнув головой, Гэбриэль выпрямился, потянувшись. Мазнул пальцем по панели тачпада – до конца листа оставалась пара композиций. Открыв свою медиатеку, он выбрал лишь одну композицию, оставив её крутиться по кругу – довольно свежая песня Takida – Never Alone Always Alone. Закинув в рот припасенную жевательную резинку, Гэбриэль пружинисто поднялся, прошёлся по комнате, задернул плотно шторы и включил свет.
Из сейфа в спальне достал один патрон и забрал из ванной зачехленную винтовку. Собрав оружие и установив прицел, он задумчиво провел пальцем по камуфлированному пластику приклада. Взяв с полки серванта монетку, из кучки, куда были сложены все вещи из карманов его отданной в стирку одежды, он вынул изо рта жвачку, прилепив её к монетке, полученную конструкцию он прилепил над стволом почти у самого дульного среза. Оценив взглядом параллельность монетки воображаемой поперечной оси ствола, Гэбриэль взял со стола патрон и, удерживая винтовку параллельно полу, аккуратно  поставил его на импровизированную площадку. Осторожно, чтобы не уронить патрон поднял оружие к плечу и плавно взвел затвор. На выдохе плавно прижал спусковой механизм – раздался сухой щелчок затвора. Гэбриэль начал плавно опускаться на корточки, одновременно взводя затвор. Затем так же медленно поднялся, замерев в самой верхней точке, вновь произведя «выстрел» на выходе. В таком темпе он выполнил сто приседаний, под конец резко дернув винтовкой вверх и поймав на раскрытую ладонь подлетевший вверх патрон. Счистив жвачку со ствола, мужчина оставил винтовку и патрон на столе, перейдя к тесту Купера. Комплекс упражнений заставил  Гэбриэля взмокнуть, грудь тяжело вздымалась, а натруженные руки слегка подрагивали. Смахнув струйки пота со лба он вновь выключил свет в комнате и раздвинул шторы. Взяв в руки винтовку он стал перед окном в классическую позицию для стрельбы стоя без упора. Снова мерное клацанье взводимого затвора. Вот выбрана цель. Левым глазом оценивая обстановку и расстояние, правым ловя в «Т» прицела, придержал дыхание и когда свободно покачивающаяся в напряженных руках винтовка прошла через воображаемую цель вновь щелкнул спускной механизм. Меняя «цели» Гэбриэль «уложил» еще полсотни прохожих, «попортил» автомобильные шины и «поразбивал» фонари на площади. Тщательно отерев винтовку от пота и жира ладоней, отнес её в спальню, а сам направился в душ.На этот раз душ был контрастным, с продолжительным ледяным финалом. Взбодрившись и до красноты растеревшись полотенцем, мужчина вернулся к ноутбуку. Палец замер над тачпадом, так Гэбриэль и простоял, пока песня в какой уже раз не доиграла до конца. Выключив проигрыватель и ноутбук, он достал из шкафа чистую одежду – серую водолазку, поверх которой натянул красную хоккейную футболку с листом канадского клена, обведенным белым контуром. На голое тело натянул мягкие неновые джинсы. Довершили наряд серые хлопковые носки и видавшие виды кроссовки Reebok.  Засунув в карман сотен пять франков, из тех, что остались после дневной эпопеи, он убрал, не разбирая винтовку в одежный шкаф, прикрыв её символически длинным дождевиком, а патрон вернул назад – в сейф. Оглядев номер, он отомкнул замок и вышел, щурясь, в ярко освещенный коридор. 
Пара партий в бильярд и стакан апельсинового фреша перед сном будут не лишни.

Отредактировано Гэбриэль (19-04-2012 12:54:13)

+1

3

Спустившись по лестнице, Гэбриэль пересек вестибюль гостиницы по диагонали и прошел в арку бара-ресторана, раздвигая струящиеся межкомнатные шторы из граненых бусин разноцветного стекла.
Оказавшись в уютном, отделанном чёрным деревом, баре, что был отделен от банкетного зала, в котором завтракал Гэбриэль, такими же сияющими «бусами», он вскочил на высокий барный стул и, опершись обоими локтями о стойку, уложил подбородок на ладони. Кроме него, в баре было ещё трое мужчин и девушка, что сидела по правую руку и нервно курила. Крупный мужчина, в сером твидовом пиджаке и черных шерстяных брюках потягивал пиво из бокала, в который, по самым скромным прикидкам, помещалось литра два. Седой джентльмен в черном костюме с безупречно отутюженным платочком в нагрудном кармане, пил маленькими редкими глотками что-то зелёное – скорее всего, какой-то крепкий коктейль на абсенте. Последний посетитель – бритый наголо парень с пронзительно чёрными глазами, ожидал свой заказ, с интересом глядя на виртуозную работу бармена.
Из банкетного зала доносилась живая музыка, что-то блюзовое, но без вокала, видимо, музыканты только разыгрывались. Освободившись, бармен подошел к Гэбриэлю:
- Что желаете, сеньор?
Говорил парнишка на очень хорошем английском.
- Что-нибудь из апельсина и мяты. – Гэбриэль неопределенно дёрнул уголками губ.
Бармен улыбчиво кивнул и, отвернувшись, занялся приготовлением сока, начав с извлечения апельсинового фреша.
Минуты через три, получив свой напиток, странного цвета и изумительного аромата, с плавающими айсбергами колотого льда и расплатившись,  Гэбриэль направился через банкетный зал в игровую комнату. Собственно – это тоже был зал. Условно поделенный надвое колоннами. В одной части располагались бильярдные столы, в другой – карточные. Но везде царило зеленое сукно.  В гостинице не было своего казино, но возможность поиграть постояльцам между собой – она предоставляла.
Привалившись спиной к колонне и потягивая сок, Гэбриэль принялся осматривать зал в поисках вероятного партнера.

+1

4

Две гидроперидных блондинки в шортах, мало отличающихся от стрингов и подвязанных узлами под грудью рубашках, не столько играли, сколько принимали всевозможные изогнутые позы, и хохотали над своими же шутками, окидывая, попеременно, зал хищными взглядами. Это, несомненно, были американки, курса второго колледжа, впервые выбравшиеся в Европу.  Их эпатаж не столько приманивал Гэбриэля, сколько напомнил об утренней встрече у двери своего номера. Вот с ней бы он сыграл в бильярд. И новый поток  ассоциаций унёс его к другой, очень давней игре, заставив глаза затуманиться. Но когда наваждение прошло,  на лице охотника застыло выражение угрюмой задумчивости. Первым порывом было – залпом допить сок и… Нет – это никуда не годится. Не надо нервничать, а уж тем более, - проявлять нервозность. Кому нужен этот жест? Что в нём естественного?  Пить сильно он не хочет – жажда уже притухла от первых глотков. Так что это? Просто шаблон, подсмотренный в фильмах, прочитанный в книгах. «Сжав свободный кулак до побелевших костяшек. Он нахмурился и залпом допил свой бокал». Театральная модель поведения, которую повторяют, потому, что она запрограммирована культурой. Быть может раньше этот порыв и был свойственен людям, веке так в шестнадцатом. Тогда, между прочим, умудрялись умирать от тоски, любви и одиночества. Им можно было простить. А вот современным людям, прежде чем сделать какой-то порыв – стоит на миг задуматься о его корнях. Однако, печальной неожиданностью будет осознать, что человеческая индивидуальность состоит из набора  моделей, сформированного режиссерами, поэтами, писателями.
Совершив этот краткий философско-рефлексивный самоанализ, Гэбриэл продолжил неторопливо попивать свой прохладный и, действительно, бодрящий коктейль. А вот и потенциальный противник – полноватый мужчина, с ухоженной бородой и длинноватыми, но очень ухоженными волосами, одетый во фланелевую рубашку серо-чёрной расцветки и тёмно-синие джинсы подошел к свободному столу, рассеяно покатав один из шаров между ладонями. Затем, подняв голову, близоруко щурясь, окинул взглядом зал. Пока никто не среагировал, Гэбриэль оттолкнулся от стены, направившись к столу.
- Добрый вечер. Не желаете ли партию?
Полноватый  улыбнулся даже как-то застенчиво.
- Да, с удовольствием. Как раз вот – он обвел рукой игровой зал – искал партнера для пары партий.
Мужчина говорил с ярко выраженным немецким акцентом. Прежде чем взять кий, он вытащил из кармана рубашки кожаный чехол, в котором покоились бифокальные очки в строгой роговой оправе.
В процессе игры говорили о пустяках. О том, что погода в Альпах, нынче, на удивление тёплая. О глобализации и расширении Евросоюза. Толстяк, временами, бросал раздражённо-осуждающие взгляды в сторону американок. Обычно, когда  с их стороны раздавался очередной приступ хохота. Но нужно было отдать должное немцу – обсуждать их, или нравы молодых женщин. Или молодёжи вообще – он не стал.
Гэбриэль, не спеша, под разговор выиграл у немца две партии и, просто чтобы не расстраивать вызывающего симпатию человека, сдал третью. И не зря – пожилое лицо словно преобразилось изнутри, расцвеченное самодовольной, но всё-таки очень доброй улыбкой.  Распрощавшись с соперником - они, собственно, даже именами не обменялись – Гэбриэль решил вернуться в номер. Собственно, уже клонило в сон.
Вновь проигнорировав лифт, Гэбриэль поднялся на свой этаж. Привычно окинул взглядом коридор – осторожность стоит дёшево, а беспечность может обойтись слишком дорого – дошел до своей двери.
Спать он, как, впрочем, и всегда, лёг обнаженным.

Отредактировано Гэбриэль (23-06-2012 21:31:40)

+2

5

Сон снова был муторным и тягучим. Начался, впрочем, достаточно маняще – снилась беловолосая горничная, яростно и страстно занимающаяся с ним любовью. Потом кто-то вошел в комнату. Не успел Гэбриэль среагировать, как грудь горничной разлетелась рваными клочьями пулевых отверстий навылет. Когда тело повалилось на него заливая кровью, он попытался рвануться в сторону, правда ничего не вышло. У дверей стояла Генриетта Эстер с его винтовкой из ствола которой ещё шел дымок. Странно было, что стреляла она с такой скоростью, словно делала это из автоматического пистолета. Да и не слышно было характерного щёлканья передёргиваемого затвора. И винтовка должна была быть в шкафу вот тут справа, а Генриетта не успела бы пересечь комнату, открыть шкаф, взять винтовку, зарядить и, вернувшись к дверям, изготовиться для стрельбы. Но вот объяснить ей всю неправильность её поведения не представлялось возможным – дульный срез винтовки, плавно смещаясь, уставился ему в лицо.
Гэбриэль проснулся после того, как приснившаяся Генриетта нажала на спуск, но до того, как из ствола приснившейся винтовки вырвалось пламя.
Он лежал, глядя в белоснежный с золотой лепниной потолок. Давно кошмары не навещали его вот так – сериями.  Последний раз тогда, когда его брат чуть не потерял руку, точнее – потерял, но хирурги умудрились её вернуть.
Отшвырнув простынь, Гэбриэль рывком поднялся, спрыгивая на пол.  Он расхаживал по комнате, разминая спину, поясницу, плечи. Приседая и подпрыгивая – сгоняя вялость сна. Когда телу стало жарковато – он принялся за традиционный утренний «тест Купера».
Уже в душе он повторно отгонял воспоминания о сне, но тот, как назло, вгрызся в память, как клещ подмышку.   Холодные и горячие струи попеременно хлестали разгоряченное тело. Мышцы гудели от приятного напряжения, а голова  - от дурного сна.
Одевшись в сброшенную на кресло после вчерашнего бильярда одежду, Гэбриэль вышел из номера.  По коридору шла парочка его соседей, но искомой взглядом беловолосой не было. Гэбриэль сбежал вниз по лестнице. И направился в банкетный зал. Взяв рыбные фрикадельки с гарниром из приготовленного на пару картофеля и маринованной морской капусты, он дополнил их салатом со свеклой и грецкими орехами, гренками и двумя кружками крепкого чёрного чая с зефиром.  Кухня в этом месте нравилась ему всё больше и больше.
В номер он вернулся заметно повеселевшим. Достав один из своих охотничьих комплектов, разложил его на диване. Скинув спортивный костюм, распаковал липучку целлофанового пакета, вытряхнув черное хлопковое белье.  Широкие полуармейские брюки грязно-оливкового цвета со множеством карманов подпоясал тонким коричневым ремнем, заправив в них фланелевую клетчатую рубашку. Выглянул на улицу, оценивая, как одеты прохожие и решил повременить со свитером, отложив тот – прекрасный финский из чистой шерсти белого и коричневого цвета ручной вязки с национальными орнаментами суоми – в сторонку.  Водонепроницаемая куртка на тонкой подкладке цвета охры уже повидала многое, но была очень удобной. Тирольская шляпа с пером и альпийские ботинки завершили общий портрет. Патронташ, нож и прочие радости Гэбриэль не собирался демонстрировать при всех – вышел он уже из возраста шкодливого самолюбования. Набив наплечный и поясной патронташи боеприпасами из сейфа, уложил их в рюкзак. Туда же отправились охотничьи спички, двадцать пять метров альпинистской веревки с карабинами на обеих сторонах, два ножа – классический охотничий с деревянной рукоятью оплетённой кожей и штык-нож от винтовки M16, аптечка, пара дымовых шашек и сигнальная ракета. Компас он сразу одел на правое запястье, а перчатки без пальцев сунул в карманы куртки. Ну вот, вроде и всё. Закинув за левое плечо рюкзак, а за правое чехол с винтовкой, Гэбриэль покинул свой номер, не став устраивать никаких контрольных меток у сейфа.
Уже спустя пять минут Land Rover колесил прочь из Монте-Верди.

Отредактировано Гэбриэль (18-07-2012 20:45:41)

+1

6

Какой бы сладкой ни была жизнь богатого охотника с причудами, не привыкшего отказывать себе ни в чём, только сейчас Гэбриэль обретал душевное равновесие. Под сейчас следовало подразумевать общую атмосферу, сформированную тем, что было на него надето, тем, что он был за рулём, тем, что он выехал на первую рекогносцировку. Очень странно быть в равновесии внутри, когда всё вокруг чертовски шатко.  Наверное, потому такие как он, плохо приживаются в спокойном мире рядовых обывателей – нечему, в ровной и размеренной жизни, компенсировать внутренний «противовес», который  воспринимаются, как балансир, только когда вокруг штормит.
День был пасмурный, но вовсе не такой холодный, каким казался. Отчетливо удерживая перед мысленным взором многократно изученную спутниковую карту района, Гэбриэль свернул с асфальта прямо на дикий грунт, следя лишь за тем, чтобы машина не налетела на высокий валун, чтобы не повредить подвеску или трансмиссию.  Заехав за клин леса так, чтобы машину не было видно с дороги, Гэбриэль заглушил двигатель. 
Одев патронташи, закрепив ножны с охотничьим ножом на поясе, а штык-нож  на ремни вокруг голени правой ноги, сунул в карманы спички, ракетницу и дымовые шашки. Веревку повесил через голову с левого плеча к правому бедру.  Расчехлив винтовку, вставил магазин. Вскинул оружие, глядя в оптический прицел. Все было настолько хорошо, насколько только могло быть. Прижав кнопку брелка, Гэбриэль закрыл машину и, обойдя её спереди, присел, спрятав брелок с ключами под кожухом лебедки. Он вовсе не собирался тащить с собой хоть какие-то электрические приборы, ведь ему недвусмысленно дали понять, что он может встретиться с очень непривычными технологиями.
Закинув винтовку за плечо, охотник круто принял влево, направившись к подножию скальных цепей.

+3

7

Месяцы интенсивного обучения на образовательной базе «Ареса», пролетевшие, надо сказать, на одном дыхании, благодаря гению наставников, приучили Гэбриэля к глубокой рефлексии собственных действий и рассуждений. Вот и сейчас, отстранённо-внимательный наблюдатель его сознания вычленял где-то глубоко, под годами зрелости, ту мальчишескую подражательную сторону. Сторону, что рисовала себя, как киногероя многих фильмов – как сейчас он, вскинув голову, окинет скалы хмурым мужественным взглядом, извлечет из-под запаха парки трубку и раскурит её в облаках сизого дыма, а потом, закусив мундштук зубами, скинет с плеча винтовку и двинется к одному ему видимой цели. Но не было никакой парки, никакой трубки, была лишь промелькнувшая на задворках сознания тень детского восприятия мира…
Гэбриэль огляделся по сторонам – ничего не выказывало никаких признаков того, что кроме него тут есть кто-либо ещё. И тогда, забирая ещё левее, он полез на скальные уступы. В соответствии со спутниковой картой, он должен был оказаться как раз над долиной, в которой располагался «Приют».  Свои наблюдения он решил начать издалека и потому выбрал именно это место. Собственно, оптика позволит рассмотреть ему всё необходимое на первый раз, чтобы составить план дальнейших действий.
Подъем занял минут сорок, хотя особо сложным назвать его было, разумеется, нельзя. Отстранённо Гэбриэль отметил, что за весь путь ему не встретилось никого, кто мог бы привлечь внимание охотника. Не смотря на дикие расценки на свободную охоту в этих краях – живностью они не кишили. 
Поднявшись на гребень, Гэбриэль не стал вставать на ноги, а так и растянулся между камней, поёрзав, выбирая местечко поудобнее. «Приют» раскинулся внизу комплексом строений, в которых прослеживалась какая-то странная, если можно сказать – хаотичная, закономерность. Далеко в стороне, в туманно дымке, виднелась Монте-Верди.  Уложив винтовку стволом в естественную ложбинку крупного валуна, Гэбриэль приблизил правый глаз  к окуляру. Сознание  привычно воспринимало и анализировало обе картинки – сильно увеличенную, полученную через оптику, и естественную панорамную.  На самом деле это восприятие очень быстро развивалось путём несложных тренировок, тем более, что в природе встречаются даже бифокальный глаза. У хищных птиц, например, те-то с рождения видят всё так, как сейчас видел Гэбриэль: когда один его глаз был свободен, а второй – вооружен неплохой оптикой. 
Странный, очень странный это был дом отдыха. Гэбриль вычленил уже три охранных поста, не считая КПП с собаками, и за это время по двору, прогулочным шагом, прошёл лишь один, видимо пациент, в розоватом халате.  Поведя винтовкой в сторону, он попытался рассмотреть вдалеке, полускрытые деревьями, корпуса размещенные в лесу. Он обратил внимание на их расположение ещё рассматривая фото, сделанные со спутника и, взлетавшего с итальянской базы, U2. С его нынешней позиции можно было лишь констатировать, что они – есть. Рассмотреть же их не представлялось возможным.  Гэбриэль провел на скале около трех часов, лёжа почти недвижимо, лишь едва заметно поводя винтовкой из стороны в сторону, разглядывая двор. За это время он отметил появление лишь ещё одного одинокого пациента и одного в сопровождении медсестры или доктора. Казалось совершенно непонятным, почему больных, отдыхающих, реабилитирующихся или оздоравливающихся клиентов массово не выводят подышать чистым альпийским воздухом.
Гэбриэль так же, не поднимаясь, сполз со своей «площадки».  Только оказавшись под защитой гребня, он выпрямился  и принялся активно разминать мышцы рук, ног, спины и шеи. Спускаться сразу, с затекшими от трёх с лишним часового лежания на камнях мышцами он счёл неразумным.
Спустя без малого час он уже был у машины. Ещё раз внимательно и придирчиво осмотрев окрестности, Гэбриэль извлёк брелок с ключами из-под кожуха лебёдки.
Так же аккуратно выехав на дорогу, он повернул в сторону Монте-Верди. Что же – пятичасовое отсутствие – это вполне в духе фанатичного охотника.

+2

8

Всё снаряжение было аккуратно развешено в шкафу, там же стояла винтовка. Ножи и боеприпасы покоились в закрытом сейфе. 
Гэбриэль возлежал на диване,  механически щёлкая переключателем каналов на пульте,  хотя взгляд его был устремлён в потолок, и он лишь боковым зрением мог видеть мельтешение на экране, да и вслушиваться он тоже совершенно не пытался, погруженный в собственные мысли.  То, что «Приют» был никаким не медицинским учреждением, или не ТОЛЬКО медицинским, -  стало бы очевидно любому здравомыслящему человеку,  имевшему возможность изучить то, что видел на снимках и сегодня воочию сам Гэбриэль.  Теперь нужно было бы провести более детальную разведку, сократив дистанцию до объекта настолько, насколько это было возможно. В частности, можно было бы углубиться в лес – в сторону тех самых дальних корпусов. Благо – прикрытие это позволяло.
Гэбриэль ткнул кнопочку на пульте, отключая телевизор и медленно поднялся.  Тело было переполнено сладкой ленью, но от графика тренировок отступать нельзя, хотя сегодня лучше совместить приятное с полезным и сходить в бассейн, это и аппетит разожжёт. 
Собрав купальные принадлежности в сумку, Гэбриэль хотел уже взять со стола ключи от машины, но подумав секунду, отложил сборы, рассудив, что предварительно имело бы смысл проверить почту.
Ноутбук сразу подхватил сеть отеля и индикатор загрузки пополз, отмечая прием сообщения.  Гэбриэль щелкнул клавишей мышки по иконке письма и уставился в сообщение, состоящие всего из пары строк.  То, что он читал, явно не подразумевало проверки файлообменника.  Но и рекомендация отдавала неоправданным авантюризмом.
Нет, конечно, можно водить за нос некоторое количество людей, некоторое время, используя технику частичного перевоплощения. Но чтобы вот так, заведя знакомство с уже знакомым человеком, очно изображать перед ним кого-то другого, прибегнув к минимуму грима? Они там что, рехнулись все? 
Гэбриэль откинулся на спинку кресла, прикусив губу. Или они не знают, насколько хорошо Генриетта его знает?
Охотник отключил ноутбук и, погасив в комнате свет, долго сидел, просто глядя в окно…

Отредактировано Гэбриэль (06-08-2012 18:52:08)

+1

9

Вода с журчанием проносилась мимо, когда Гэбриэль продирался сквозь неё могучими гребками. Он заканчивал четвёртый «круг» в спринтерском темпе и теперь все мышцы тела ныли, а лёгкие, казалось, стремились разорваться. Завершив двухсотметровку, Гэбриэль, подныривая под ограждения дорожек, подплыл к одной из лесенок, выбравшись из прозрачной купели. Он провёл здесь уже два часа, прыгая с вышки, ныряя и просто плавая. И теперь, завершив день бассейна вот таким своеобразным броском, собирался ехать назад – в отель. Выбор оказался более чем удачным – не смотря на разрывающуюся от противоречивых мыслей голову – есть хотелось страшно. Он бы съел шикарную яичницу со стручками молодой фасоли, охотничьими  сосисками и испанскими томатами, заедая её маринованным грибным ассорти и, конечно, припивая ароматное Leffe Brune из бокала размером в пинту.  Он хотел это столь же отчётливо, сколь наверняка знал, что сегодня закажет себе молочный суп, сырные гренки и тёплое молоко с мёдом – слишком уж утомительными стали сны, а ему пора было бы уже войти в режим и отдыхать ночами не только телом, но и духом.  Где-то на задворках возникло воспоминание о беловолосой горничной, как о неплохом компоненте душевного отдыха, но эта мысль тут же была кубарем отправлена вслед за яичницей и бокалом тёмного пива.
Генриетта Эстер… 
Пухлые чувственные, может даже несколько излишне широковатые губы, интересные слегка раскосые глаза и совершенно ровные, словно нарисованные густые брови – очень запоминающаяся и противоречивая внешность, особенно сочетание губ и глаз – холодных, серо-стальных, внимательных. 
Тугие струи душа приятно массировали утомленные мышцы. Гэбриэль методично растирал тело тонизирующим гелем для душа, ощущая жгучий ментоловый холодок.  Мыльные дорожки сбегали в дренаж; иногда Гэбриэль забавлялся, и одновременно – медитировал, представляя, как вместе с этими дорожками и смываемой грязью, смывается и усталость. Как правило – срабатывало.
Очень интересной была и фигурка у Генриетты – её он помнил ничуть не менее отчетливо, чем лицо девушки.  Тонкая, с совершенно потрясающими ногами.  С такой фигурой она вполне могла быть моделью. А была…  Наверное, назвать Генриетту вором не позволяло, в первую очередь, что-то внутри него самого. А вот то, что её познания и умения были несколько шире этой «профессии», было, всё же, вторично.
Land Rover неспешно катил по хорошо освещённым улицам Монте-Верди. В лобовом стекле отражались яркие фонари, и их свет проскальзывал сияющими полосами по приборной панели, рулю и кистям Габриэля, исчезая где-то у локтя, отрезанные козырьком крыши. «Если ехать так бесконечно с постоянной скоростью – можно получить занимательный эффект». Джип вывернул на площадь, объезжая её по периметру, словно огромный «пяточёк» - следуя к парковке отеля.
Волосы Генриетты пахли… Генриеттой. Это он помнил отчётливо. Не какой-то синтетический запах дорого парфюма, а что-то гораздо более естественное. Живое. Он даже помнил, когда последний раз вдыхал его:  когда, уложив в ногах одуревшего от морфина Михаэля замотанный в полотенце барный холодильник, рухнул на откидную скамью (броневик рванул, резко набирая скорость) рядом с поддерживающей Михаэля Генриеттой. Тогда её волосы пахли гарью, кровью, потом, порохом, выхлопом дизельного двигателя, зноем, песком и… ей самой. Последний компонент был неотъемлем всегда.
Машина остановилась, ткнувшись передними колесами в бордюр стоянки.
«Что же, Генриетта Эстер, мне вновь предстоит знакомство с тобой. Как долго я сумею носить маску?» 

Отредактировано Гэбриэль (06-08-2012 19:33:07)

+1


Вы здесь » Приют странника » Будущее » Приступая к охоте, будьте внимательны, не цельтесь в людей.